Читать онлайн Путы любви, автора - Таннер Сюзан, Раздел - ГЛАВА 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Путы любви - Таннер Сюзан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.62 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Путы любви - Таннер Сюзан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Путы любви - Таннер Сюзан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Таннер Сюзан

Путы любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 24

Лаоклейн на расстоянии переживал свои разногласия с Дарой, но все же он был доволен тем, что оставил ту, которая явилась причиной их ссоры, в пределах досягаемости. Хотя Аилис сказала, что Лесли выздоровела, а Гарда это подтвердила, он не разрешил ей ходить. Казалось, она этого и не хотела. Ее попросили оставаться в своей комнате. У ее двери не поставили стражу, если бы Лесли и ходила свободно по замку, она – одинокая девушка среди его людей – не сделала бы ничего плохого. Ее держали в комнате только ради спокойствия Дары, а не Лаоклейна.
Со времени ночной грозы Каиристиона воздерживалась от каких-либо действий. Лаоклейн был уверен, что она не будет атаковать ни долину, ни крепость до тех пор, пока ее дочь не вернется к ней. Его не тревожило, что двое мужчин, сопровождавших Лесли, отказались покинуть Галлхиел, а расположились за воротами. Они никого не тревожили, никому не причиняли зла.
На все вопросы они отвечали, что не оставят свою госпожу.
Лаоклейн испытывал сложные чувства к Даре. Его собственное одиночество вместе с ее мучительным молчанием вскармливали его злобу, но он не мог заставить себя наказать ее. С каждым днем она выглядела все хуже, расплачиваясь таким образом за то, что постоянно злилась, и негодование ее не уменьшалось. Теперь с ней было непросто встретиться – она спала и даже ела отдельно от него.
Но когда он случайно ее встретил, эта встреча ничего не изменила.
Он выходил из своей комнаты, она шла по коридору. Он остановил ее, положив руку ей на плечо. Дара оттолкнула его руку, но осталась стоять на месте. Они долго и неловко молчали, потом он заговорил.
– Дорогая, – начал он, запинаясь, – глупо с твоей стороны наказывать нас обоих. Твои страхи напрасны. Лесли не причинила и не причинит нам зла.
Это были не те слова, которые доставили бы ей удовольствие. Если бы он говорил ей о своем стремлении к ней или как ему приятно ее видеть все такой же красивой, хотя и пополневшей от того, что она носила его ребенка, вот тогда она, может быть, отреагировала бы мягче. Сделать ей выговор было наихудшим из того, что он мог придумать. Его злость и крик не возмутили бы ее так, как этот упрек. Казалось, он разговаривал с ребенком.
– Ты глупый, маленький ребенок, если думаешь, что Каиристиона или ее своенравная дочь оставят нас в покое. Ты не видишь? Ты слепой? Ты называешь меня глупой, потому что я осторожна. Но я помню, чей клинок убил Каирра.
– Прошло уже две недели, а Каиристиона не предпринимает никаких действий. Я понимаю, что ее люди снова придут сюда и выполнят все ее приказы. Но пока жизнь Лесли в моих руках, этого не произойдет. Я не доверяю своей тетушке, но я знаю ее. Они трое были как дикие звери, это было волчье логово, но они по-людски преданы друг другу. Смерть Киарpa укрепила их верность друг другу, верность матери и дочери.
На лице Дары не было ни кровинки, яркими оставались лишь глаза. У нее тряслись руки, но уже не от злобы, а от страха. Оставив гордость, она умоляла его:
– Лаоклейн, я боюсь не за себя, а за тебя и за нашего ребенка. Ты действительно не понимаешь, какой злой может быть женщина, какой хитрой. Ты ищешь честь и верность там, где их нет. Мать и дочь уничтожат друг друга, если это будет нужно, чтобы уничтожить тебя. Забудь о гордости и послушай меня, я умоляю!
Она окончательно потерпела поражение, когда он покачал головой:
– Ты мне не доверяешь больше, как когда-то?
– Нет, пока твое тщеславие ослепляет тебя и ты подвергаешь себя опасности, которой я боюсь, – спокойно ответила она.
Когда она двинулась с места, он не пытался остановить ее. Ей так хотелось, чтобы он позвал ее, или была бы какая-нибудь причина, чтобы вернуться. Но гордость была их общим врагом.
В первое утро августа, до того как рассвет просиял по всему небу, Лесли встала со своей узкой кровати и оделась во все темное. Она не забыла, как это делается, и поэтому оделась быстро. Все ее вещи были на месте: одежда, и сапоги, и острый кинжал, спрятанный в мягкую кожу одного из сапог. Она привычным движением засунула кинжал за пояс, рукоять его коснулась груди. Лесли рукой провела по краю умывальника. Шестнадцать зарубок на гладком дереве. Шестнадцать дней. Пора!
Слуги уже встали и убрали с пола постели, на которых спали. Они с любопытством смотрели на Лесли, когда она проходила мимо них, но ни один не решился заговорить с ней или попытаться остановить ее, пока она не встретилась около двери с Аилис.
– Куда ты идешь?
Глаза Лесли сузились.
– Я здорова. Меня ждут мои люди.
– Ты уже давно здорова и все это время ждала. Почему?
– Мне так хотелось, – Лесли огрызнулась. – Теперь я хочу уйти.
Она резко отошла от девушки и вышла. Двор все еще был в предрассветной мгле.
Аилис теряла драгоценные минуты, глядя на дверь. Она размышляла о том, рискнуть ли ей разбудить Макамлейда и этим самым разозлить его, или он еще больше рассердится, когда узнает, что этого не сделали. Она потеряла еще несколько дорогих минут, когда стояла у его двери, подняв руку, чтобы постучать, но никак не решалась. Он был в плохом настроении с тех пор, как леди Дара стала жить в отдельной комнате.
Когда Лаоклейн услышал о случившемся, Лесли уже достигла ворот. Страж смотрел на нее с осторожностью и с восхищением, когда она остановилась перед ним.
– Я хочу уйти вместе с моими людьми.
– Макамлейд разрешил?
– А он запрещал? – парировала она.
Страж засомневался:
– Нет, леди Лесли, но…
Что бы он ни собирался сказать, услышать этого никто не смог, страж замолчал навеки. Когда за воротами раздался крик, и Лесли ответила на него дикой радостью, страж обернулся, чтобы сообщить об опасности. В этот самый момент Лесли вонзила свой кинжал в его легкую кольчугу. Кинжал достиг цели. Заструилась темная кровь. И тот вздох, который он сделал, чтобы громким голосом позвать стражу, оказался его последним вздохом.
Лесли изо всех сил старалась открыть ворота, позади слышались крики. Ей удалось сделать это, когда подошел один из тех, кто ждал ее. Воины Аирдсгайнна и Галлхиела встретились под арками крепости. Лесли ускользнула невредимой.
В окно, открытое навстречу летнему теплу и свежему воздуху, Дара услышала первые звуки сражения. Она выбежала в коридор и столкнулась с Лаоклейном. Он схватил ее за руку и быстро сказал:
– Закрой дверь и оставайся в комнате до моего возвращения!
Она пристально посмотрела на него, а потом резко сказала:
– Это леди Лесли, ведь так? Лесли, которой ты помог и которую приютил.
Он не стал ждать, когда она пойдет к себе в комнату и окажется в безопасности, а повернулся и ушел. Эти ее обвинения еще долго слышались ему вместе со звуками сражения, голосами тех, кто сражался, и тех, кто погибал.
В разгаре битвы Лаоклейн уже больше ни о чем не думал, только о том, чтобы выжить и победить. Он рубил сплеча своим боевым топором, нанося удары по чему придется. Его удары отбивали, и он наносил их снова. Враг отступал перед его яростной атакой. Когда он сражался в одиночку и противников оказывалось больше, чем того требовала осторожность, он призывал своих людей, и они мчались ему на помощь. Ему не удалось остаться невредимым, но раны были неглубокие. Вынимая клинок из поверженного врага, он посмотрел вокруг, чтобы помочь тем, где больше всего в нем нуждались. Картина, представшая перед его глазами, вызвала ужас.
Тамнаиса ранили в руку, и он в одиночку, одной рукой сражался с тремя противниками. Он удерживал лестницу, враги наступали сверху. Дара стояла на лестничной площадке, держа в руке камень. Ее глаза, полные ярости, искали Лаоклейна. Он быстро оказался рядом с Тамнаисом. У него совершенно не было ни времени, ни сил, чтобы попросить ее укрыться в безопасном месте. Забыв обо всем, кроме врагов, он отбил их со слабой помощью Тамнаиса. Когда лестница стала свободной, ему захотелось силой утащить ее в комнату.
Злость и страх охватили ее. Ее оцепенение прошло, и она начала опускаться по лестнице. В руках у нее был факел, снятый со стены. Она держала его, как бы угрожая врагу. Он ей казался оружием, которое она несет, чтобы помочь своему мужу.
– Остановись, Дара!
Его окрик испугал ее, в этот момент ее переполняли злоба и ненависть к врагам. Она думала только о захватчиках, угрожавших ее мужу. Она споткнулась, потеряла равновесие и упала.
Лаоклейну казалось, что он бежал к ней целую вечность, стремясь поймать ее. Она лежала неуклюже. Он поднял ее и понес наверх.
Гарда и Аилис, суетившиеся здесь же, пошли за ним в комнату и видели, как он осторожно положил ее на кровать. Когда он выходил из комнаты, они не говорили с ним. Он казался обезумевшим.
Бесстрашие и непобедимость графа Галлхиела в этой битве и то, как он рассчитался с Каиристионой, будут воспеваться в балладах и легендах многими поколениями Макамлейдов. Это Каиристиона повела своих воинов на Галлхиел, и если бы они остановились, она бы вновь вдохновила их.
Каиристионе не было страшно до тех пор, пока темная фигура не возвысилась над ней, подобно башне, и не накрыла своей тенью. Тогда она испытала ужас, но он быстро прошел. Безжалостные руки в черных рукавицах лишили ее страха, дыхания и жизни. Когда наконец Лаоклейн посмотрел на ее искаженное безжизненное лицо, он не испытал жалости, но злоба его умерла вместе с Каиристионой.
Итог этой битвы был грустным. Немногим воинам Аирдсгайнна удалось вернуться в замок. Потери Галлхиела тоже были значительными: двадцать с лишним мужчин, две женщины и крошечный ребенок, который должен был стать наследником Галлхиела.
Лаоклейн слышал всхлипы Гарды у двери своей комнаты, видел ее жалостливое лицо. Он не находил себе места, но лицо его не выражало его переживаний.
– Дара?
Гарде хотелось рыдать, когда она услышала его холодный тон. Она вспоминала усилия Дары сохранить ребенка, ее муки, когда ей с болью пришлось расстаться с ним.
– Она поправится, ей станет лучше, если ты сейчас пойдешь к ней и успокоишь ее. Ты ей нужен.
– Если бы она послушалась меня, не нужно было бы сейчас успокаивать нас обоих. Я к ней ничего не чувствую. – Он не сознавал того, что выраженное ему утешение превратило долго сдерживаемый им страх в ярость.
Сквозь открытую дверь Дара слышала его слова, тон, каким он это сказал, и повернулась к стене.
Она спала и видела сны. Красота превратилась в ужас, сладкие сны – в ночной кошмар. Она проснулась, когда чьи-то нежные руки и спокойный голос утешали ее, и заснула снова. Во время всех этих переживаний, когда она испытывала боль, жар и одиночество, она знала, что он не приходил. Гарда кормила ее, купала, меняла белье, но не было крепких рук, которые поддержали бы ее, не было той неисчерпаемой силы, которая помогла бы ей.
На второе утро она проснулась с ясными глазами и увидела Гарду. Она смотрела на нее с состраданием.
– Ты окрепнешь. Самое плохое уже позади.
Дара равнодушно кивнула головой, пальцами она мяла край простыни.
– Мой сын… его похоронили?
– Его отец собственными руками сделал это.
Сквозь туман в голове Дара вспомнила слова Лаоклейна. Она молчала.
– Он никому не разрешил помогать ему, даже пойти с ним.
– Макамлейд себе не дает покоя и другим тоже, – сказала она с горечью.
– Он страдает, Дара.
– Так же, как и я!
Боясь, что волнение Дары скажется на ее выздоровлении, Гарда просто кивнула головой и приготовила еще одну успокоительную настойку. Дара уже принимала ее и спала после этого, но сейчас она отказалась от нее.
– Нет, сон не вернет мне моего сына.
– Выпей, ты скорее поправишься, – уговаривала ее Гарда.
Дара побледнела:
– У меня больше не будет детей?
– Почему же? Ты еще сможешь родить. У тебя не было повреждений. Их не было даже у твоего ребенка. Он остался бы жив, если бы мог вздохнуть, но его тельце было таким маленьким, он не мог этого сделать.
Дара это знала, она видела, как Гарда держала ее сына, громко рыдая, когда его тельце посинело и он перестал бороться за жизнь. При этих воспоминаниях Дара вновь почувствовала боль, которую выдержит не всякая женщина.
– Я тебе многим обязана, Гарда, но за мной больше не надо ухаживать. Мне нужно побыть одной. Моя душа поправится не так быстро, как тело.
Она согласилась бы на утешение мужа. Того, чего он лишил ее, она не найдет ни в ком другом.
Выходя из комнаты, Гарда обернулась и увидела, что Дара смотрит в открытое окно. Утро было очень ясным и даже торжественным в золотых лучах солнца.
Лаоклейн сидел за столом в большом зале. Свою одежду он не снимал вот уже два дня, она была порвана в сражении, на ней были пятна крови. Он не мылся эти два дня, и у него было несколько незаживших ран. К счастью, они были неглубокие и затягивались сами. У локтя стоял кубок. Лаоклейн вылил в него последние капли вина из бочонка, а бочонок бросил к ногам на ковер. Слуги не заходили в зал, видя его настроение, они избегали его. Гарда же нет.
Она выбрала место напротив него и стала разглядывать его искаженное, осунувшееся лицо, его глаза, затуманенные от усталости и выпитого вина.
– Ты ел?
Он посмотрел на нее ничего не видящими глазами, и вдруг в них появилось подозрение.
– Ты пришла делать мне выговор за мое пренебрежение Дарой?
– Нет.
– Ты не будешь преуменьшать моей жестокости, презирать меня за то, что я пью? – Он все еще наступал на нее, но уже не так злобно. Когда она покачала головой, он тяжело опустился на стул. – Значит, ты единственная, кто этого не делает.
– А разве ты не самый худший из тех, кто это делает?
– Да, – мрачно признался он. – Она могла бы умереть из-за моей гордости. Я не хотел признать ее правоту.
У нее было желание посочувствовать ему, но она воздержалась, зная, что ему это не понравится. Она встала, сказав:
– Я приготовлю тебе что-нибудь легкое поесть, а потом сделаю ванну.
– Только не в моей комнате, – сказал он устало.
– Нет, – согласилась она. – Не там.
Он ел, но не чувствовал вкуса, купался, но его усталые мышцы не отдыхали. Ему принесли чистую одежду. Без ворчания он разрешил себя побрить и постричь. Но когда все это было сделано, он отослал всех слуг из комнаты. Его ждала Дара, а он не знал, что ей сказать.
Он вошел в комнату и сел рядом с ней, удивившись, что она сидела в кресле, одетая. Она тщательно скрывала от него, каких усилий ей это стоило. Когда он взглянул ей в лицо, то растерял все слова. Взгляд ее был осторожным, а не открытым, глаза были все еще недоверчивыми.
Разговор шел медленно и трудно. Лаоклейн спросил ее о здоровье и не сомневался в ее лжи, когда она сказала, что чувствует себя хорошо. Она сидела, и ее слабость не была видна. Ее нервозность выражалась в неестественной бледности.
– Я боялся, что потерял тебя, дорогая, – наконец сказал он.
– Может быть, ты предпочел бы потерять меня?
– Нет.
Она сжала губы, не веря ему.
– Несмотря на то, что я убила твоего сына?
– Да, – начал он неуверенно. – Я не хотел, чтобы ты слышала мои слова. Я был не в себе. Я ужасно боялся за тебя. И когда понял, что ты в безопасности, узнал, что наш ребенок умер. Я не мог представить, насколько мне хотелось ребенка.
– До тех пор, пока мое непослушание все не разрушило, – закончила она.
Он молча смотрел на нее, не зная, как объяснить его неожиданную, беспричинную, краткую вспышку злобы.
Она приняла его молчание за обвинение и сказала:
– В чем ты меня обвиняешь, милорд? Не я открыла крепость врагу. Это ты разрешил Лесли войти, а потом оставил ее и позволил сделать самое худшее. Я заплатила за это своим ребенком! Ты думаешь, ты страдаешь? Это я страдаю! Я, которая носила ребенка, чувствовала его внутри, чувствовала, как его вырвали из меня, потому что я глупа и боялась за тебя, хотела тебе помочь. Эта вина будет со мной всю жизнь, но твоего обвинения я не потерплю! – закончила она, сдерживая слезы.
Это было совсем не то, чего бы она желала. Ей хотелось бы, чтобы Лаоклейн обнял ее, а она положила бы свою голову ему на грудь. Ей хотелось утешить его и получить утешение самой, а не бросать в него обвинения. Она открыла глаза, надеясь начать все сначала.
Было слишком поздно. Он ушел, и она осталась одна.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Путы любви - Таннер Сюзан



Скучно не как не могу осилить
Путы любви - Таннер Сюзандомино
12.08.2013, 22.07





Роман приятный. Ощущение, что прочитала 2 романа :)
Путы любви - Таннер СюзанКиса
6.05.2014, 7.23





Роман тяжелый ... Остался неприятный осадок и горечь. И написан коряво - возможно виной перевод. Дочитала до конца только из-за привычки дочитывать начатое. Многое бесило: как муж, искренняя любя жену, оставляет её после потери ребёнка, уезжая ко двору, и там старается изменить ей? А она, став этому свидетельницей, спит с ним?! И хоть автор и пыталась в последней главе как-то исправить глупость всего романа, всё же это не помогло. Роман можно оценит на 3 из-за тупости гл героя и безвольности героини.
Путы любви - Таннер СюзанСтасия
2.06.2014, 2.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100