Читать онлайн Возвращенный рай, автора - Таннер Дженет, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Возвращенный рай - Таннер Дженет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Возвращенный рай - Таннер Дженет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Возвращенный рай - Таннер Дженет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Таннер Дженет

Возвращенный рай

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7

Шаранта, 1941 год
Автобус был заполнен крестьянами довольно мрачного вида. Он резко подпрыгивал на разбитой дороге между редкими голыми кустарниками и порыжевшими зимними полями. Шел дождь и слегка кисловатый запах сырой одежды смешивался с другими запахами – бензина и чеснока, дыма от крепких сигарет и пахнувшей навозом грязи.
На одном из жестких сидений, вроде лавок, сидел в конце автобуса Пол Салливан. Пол попробовал сесть удобнее, но ничего не удалось, и тогда он решил, что сельский автобус – самое неприятное для него средство передвижения. Рядом с ним сидел плотный мужчина, держа в ногах клохчущую курицу, он бросил на Салливана угрюмый взгляд, но, к облегчению Пола, во взгляде не было и намека на подозрение.
Иначе и быть не может, мрачно думал Пол, глядя на мешковатые брюки из саржи, бесформенный джемпер и грубую куртку, заплатанную на локтях, которая довершала его экипировку. Одежда его никогда особенно не волновала, но сегодня он особенно тщательно отбирал заношенные вещи, которые позволили бы ему затеряться среди деревенских жителей и не заставили бы встречного взглянуть на него второй раз. Ты мною гордилась, Гери, думал он, – гордилась моими стараниями, если не результатами. Эта мысль кольнула привычной болью в груди. Пол с усилием отогнал от себя подобные мысли. Не время было предаваться жалости к себе и горевать. Всю энергию он должен употребить в дело и на то, чтобы остаться в живых. Вскоре автобус пересечет демаркационную линию – пограничники проведут проверку, и тут жизненно важно не привлекать к себе внимания ни взглядом, ни жестом. Думай по-французски, предупредил он себя. Ты – Пьер Руссо, сельхозрабочий, недолго воевал в рядах французской армии, тупой необразованный мужик, который просто хочет, чтобы его оставили в покое, пока зарубцовываются душевные травмы. В кармане у него был один набор из нескольких документов, которыми снабдили его в СОЕ. Другие бумаги он тщательно спрятал за разболтавшимся кирпичом у камина в спальне на той ферме, где его приютили. Держать при себе два набора документов – глупо и опасно, и Пол достаточно опытен, чтобы так не рисковать.
Гремя, автобус вкатил в деревню – серые дома под дождем выглядели непривлекательно и тускло, как и горстка небольших лавочек и магазинчиков. Автобус остановился возле больших деревьев, которые летом отбрасывают приятную тень, но нынче выглядели унылыми, открытыми для ветров, с осыпавшейся листвой. Двое полицейских Виши поднялись в автобус и стали напористо протискиваться по проходу, проверяя документы и пропуска. Пол сидел и смотрел в окно, пока к нему вплотную не подошел один из них. Пол сунул ему небрежным жестом документы, полицейский бегло взглянул на них, отдал обратно и двинулся дальше. Несмотря на, казалось бы, спокойную обстановку, Пол почувствовал огромное облегчение. В Лондоне отлично подделали эти бумаги. Но даже и с учетом этого, фальшивые документы всегда несли в себе элемент риска. Немцы в любой момент могли изменить формат документов, и тогда устаревшие бумаги тут же привлекли бы к себе внимание.
Автобус тронулся дальше, направляясь на северо-запад к Ангулему. Пол взглянул на часы. Если не возникнет никаких задержек, он приедет заблаговременно. Кэтрин де Савиньи, если верить полученной им информации, каждую неделю регулярно ходит на рынок. Ее подвозит местный фермер, держащий на рынке ларек, а после обеда она посещает старую женщину, которая до ухода на пенсию много лет работала в замке. Теперь она жила у сына, владельца кафе. Пол думал, что там было б лучше всего встретиться в первый раз с Кэтрин – подальше от остальных Савиньи. Незнакомец может привлечь внимание, а любопытный человек станет гадать, почему это крестьянин разговаривает с невесткой барона.
К тому же, не исключено, что Кэтрин может создать для него трудности. Он еще до конца не поверил в то, что она подходит. Фермер Жорж Альберт, который встретил его и дал ему кров, навел справки через своих людей в этом регионе и узнал, что семья де Савиньи сотрудничает с немцами. Но о Кэтрин сведения поступали утешительнее. Знали, что она ненавидит немцев и, как говорили Жоржу, если активно и не участвует в Сопротивлении, то все-таки не выдаст своего земляка-англичанина.
Жорж – отличный человек, думал Пол, хотя, может быть, чересчур тяжеловат на подъем и лишен воображения. В душе он не испытывал колебаний – всеми фибрами души ненавидел бошей, его ферма находилась в удобном, изолированном месте, а его свояк, который ненавидел немцев и так же, как и он сам, служил полицейским – отличное прикрытие в оккупационной зоне для участников Сопротивления, поскольку это дает определенную свободу передвижения и доступ к информации, которую в ином случае трудно получить. Именно Жорж и его свояк Ив Жаво – составили группу приема, когда «Лисандер» сбросил Пола над Францией двумя ночами раньше; и Пол благодарил за них Бога. На первое задание его сбросили «втемную», и, видя, как самолет развернулся и полетел на базу, а он остался один в чужой стране, и от гибели его может спасти только смекалка, он чувствовал себя не лучшим образом.
На этот раз все обстояло иначе. Жорж и Ив, как и многие другие французы по всей стране, горели желанием включиться в движение Сопротивления, но нуждались в помощи со стороны – в оружии и снаряжении из Лондона, в обученных радистах для связи с другими, в опытных руководителях как Салливан для организации борьбы. Поэтому они встретили его с распростертыми объятиями. Двойная задача: создание сети и «маршрута спасения» для летчиков союзников, сбитых над Францией, была устрашающе трудной, и он нуждался в максимальной поддержке. Кэтрин де Савиньи была одной из тех, кто мог помочь. Если она пойдет на это, тогда длинная и неудобная поездка в автобусе оправдает себя.
Автобус надрывно пыхтел, поднимаясь на крутой холм, в направлении города. Пол опять взглянул на часы – сделанные во Франции, как и вся одежда, которая была на нем, начиная от трусов до старой, грубого сукна куртки. Да, он успевает вовремя. Пол выглянул в окно, ориентируясь на собор с красочным фасадом, доминировавший в городке, и мысленно повторял названия улиц на городской карте, которой снабдил его Жорж и которую он наизусть выучил при свете керосиновой лампы накануне ночью. Когда автобус остановился, он вышел из него вместе с другими пассажирами на холодную серую улицу. Время было послеобеденное. По путаным улочкам он пошел в направлении кафе «д'Ор», используя окна и витрины как зеркала, чтобы проверить, не следят ли за ним.
Кафе располагалось на углу небольшой площади, как и описывал Жорж. Пол зашел в зал и сел за столик, стоявший возле окна, из которого хорошо просматривались площадь и улица, по которой он пришел. Заказал кофе – не настоящий кофе, а противно пахнущий напиток из желудей и цикория, который заменял кофе в оккупированной Франции, – и начал его пить, поглядывая на улицу, не появятся ли там немцы или Кэтрин де Савиньи. Может быть, она предпочтет войти через боковой, а не главный вход. Для базарного дня город казался очень тихим, подумал он, а те немногие, которые вышли на улицы, шагали куда-то, опустив головы, с повадками нервных, загнанных зверей. А они и были таковыми, размышлял Пол – холодные, голодные, лишенные свободы, с поруганной гордостью, всегда боящиеся сделать неверный шаг и быть за это наказанными. Такое давление сказывалось на людях двояко – либо они становились запуганными и совсем прибитыми, либо давали сдачи, невзирая на опасность. Некоторые предавали даже родных и друзей, чтобы спасти свою шкуру, а у других вдруг раскрывались такие запасы мужества, о которых они и не подозревали. Что бы сам он стал делать, окажись в подобном положении? Ему нравилось думать, что стал бы одним из участников Сопротивления, плел бы заговоры, планировал акции, прятал английских агентов, как Жорж спрятал его, но если говорить честно, то определенно он ответить не мог. Хорошо, что он уже сейчас занимается конкретным делом, движимый ненавистью к нацистам и обжигающей жаждой мести. А что, если бы он, Гери и крошка Беатрис были б простой французской семьей в условиях оккупации – что тогда? Стал бы он подвергать их риску в угоду своей гордыне? Он этого не знал и такая неопределенность была унизительна.
Пол допил кофе. Во рту остался горький привкус, но у него не было иного выхода, как заказать другую кружку. Он сделал знак официантке, молодой девушке с кудряшками, слегка стянутыми на затылке, в помятом белом фартуке поверх черной фирменной юбки, но именно в тот момент в кафе через заднюю дверь вошла Кэтрин де Савиньи.
Он сразу узнал ее. Даже если бы майор Фоуссет не показывал ему ее фотографию до отъезда из Лондона, он все равно догадался бы. Это было не то кафе, которое посещают женщины в парижских пальто, явно довоенного пошива, но все еще стильных. Он инстинктивно почувствовал, что она англичанка, хотя ни за что на свете не смог бы объяснить почему. Худощава, среднего роста, с густыми каштановыми волосами, падающими на воротник пальто, в руке – на вид очень дорогая сумочка из крокодиловой кожи. Он почувствовал, как что-то подступило к горлу. Так вот, значит, – пришло время действовать.
– Не беспокойтесь, я ухожу, – сказал он официантке и последовал за Кэтрин де Савиньи, когда та вышла из кафе на улицу.
Она повернула в сторону базара, Пол следовал за ней на приличном расстоянии. Он прикинул, что идти туда примерно пять минут – достаточно времени для того, чтобы основательно удалиться от кафе и от любого, кто мог обратить внимание на его поспешный уход. Она шла довольно быстро, но своим широким шагом он легко поспевал за ней. Два раза он остановился – один раз, чтобы прикурить сигарету, и второй, чтобы для страховки заглянуть в витрину книжного магазина. Потом прибавил шагу, чтобы опять нагнать ее.
Когда Пол решил, что они уже отошли на достаточное расстояние, он вынул из кармана носовой платок, которым его Жорж специально снабдил для этой цели. Небольшой квадрат белой хлопчатобумажной ткани, принадлежавший его сестре, жене Ива. Он поравнялся с Кэтрин.
– Простите, мадам. Вы, кажется, обронили вот это, – обратился он к ней по-французски.
Она быстро обернулась, и он увидел удивление в ее глазах – карих, с золотистыми крапинками по краям радужной оболочки.
– Не думаю. – Он знал, что она собирается сказать, и прервал ее негромким голосом, хотя и был абсолютно уверен, что рядом нет никого, кто мог бы их услышать.
– Я англичанин. Меня послал ваш брат Эдвин. Мне надо поговорить с вами.
Он увидел на ее лице выражение потрясения и испугался, что она может что-то сделать или сказать такое, что привлечет к ним внимание, выдаст его. Затем с облегчением увидел, что она взяла у него платок.
– Спасибо… очень любезно с вашей стороны. Я даже не думала…
– Сейчас я не могу разговаривать, – продолжал он тихим голосом. – Вы часто выходите одна на прогулки, верно? Завтра я встречусь с вами на перекрестке дорог, на холме недалеко от замка де Савиньи. В три часа. И ради Бога, никому ни слова. Даже мужу, абсолютно никому. Хорошо?
Мгновение она колебалась. Потом, согласившись с его просьбой, спросила:
– А если пойдет проливной дождь?
– Тогда следующий день без дождя.
– Хорошо. Договорились.
– Отлично. – Он осмотрелся. Никого в пределах слышимости не было. Никто не обращал на них ни малейшего внимания, но все равно он коснулся своего лба, сделав жест признательности. Потом ускорил шаг и опередил ее, идя прямо по улице.


На следующее утро ветер разогнал дождливые тучи. Когда Кэтрин отдернула портьеры и увидела небо, более яркое и высокое, чем все последние дни, она почувствовала, как екнуло у нее сердце, и поняла, что надеялась на дождливую погоду, чтобы ей не пришлось принимать решение: идти или не идти на прогулку для встречи с англичанином, который сумел переговорить с ней в Ангулеме.
В том, что он англичанин, она не сомневалась, несмотря на говоривший об обратном весь его внешний вид. Но она не могла понять, кто он такой и чего от нее хочет. Не могла понять она и какое отношение он имел к Эдвину. Она не видела брата с начала войны и ничего не слышала о нем. Неужели он во Франции и хочет с нею увидеться? Если так, то почему сам не обратился к ней? Почему надо направлять посыльного, англичанина, в одежде французского крестьянина? Она пыталась найти ответы на эти вопросы, но в голову ей приходило лишь одно объяснение: Эдвин связан с движением Сопротивления, и мужчина, который подкараулил ее, тоже.
Когда он так неожиданно ушел от нее, она склонна была думать, что ей все это привиделось, но квадратик грубой белой ткани, так не похожий на ее обшитые кружевами тонкие носовые платки, служил доказательством, что ей не померещилось. Возвращаясь домой в поскрипывающей телеге Мориса Анжелота, она испытывала признательность фермеру за его неумолкаемую болтовню. Он всегда дотошно рассказывал, что видел на базаре, кому и что продал. Все это он выкладывал, не разжимая зубов, в которых держал самокрутку, она тряслась меж его обветренными губами. К счастью, он не ждал ответов – он принимал ее за типичную неприветливую англичанку, даже не подозревая, что просто сводит ее с ума своими повторяющимися анекдотами. Впрочем этот ритуал, сложившийся в течение недель и месяцев, позволял ей привести в порядок рой своих беспокойных мыслей. Но толку от того было мало.
Что же ему от нее надо? – спрашивала она себя в сотый раз, и опять неизменный ответ, мысленно проносившийся в ее голове, заставлял всю ее содрогаться от страха. Если он агент – а она была уверена, что он им и является, – то он обратится к ней с какой-нибудь просьбой. А Кэтрин совсем не была уверена, что проявит достаточно смелости – или глупости, – чтобы выполнить его просьбу.
Ты неправа! – сказала она себе. Он не такой глупый, чтобы искать помощи у жены и невестки всем известных коллаборационистов! Но этой убежденности ей хватило ненадолго.
Предположим, он все-таки попросит у нее помощи? Что же ей тогда делать, черт возьми? Сопротивление в любой форме – ужасно опасное занятие, помощь английскому агенту – еще более караемая вещь. К тому же ей надо подумать о Ги. Она ничего не сделает такого, что навлекло бы на него опасность… нет, будь честной, не просто мысль об опасности для Ги заставляла холодеть от страха, а чудовищная перспектива того, что станет с нею, если о ее поступке дознаются. Нацисты с женщинами не миндальничают. Она слышала, что они с ними расправляются особо… Она вся дрожала от охватившего ее ужаса и одновременно презирала себя за колебания, за боязнь что-то сделать во вред ненавистным бошам.
Ты лицемерка, Кэтрин де Савиньи, говорила она себе, глядя на небо и желая, чтобы опять собрались дождевые тучи и ей бы не пришлось принимать решение – идти или нет на условленное место. Все последнее время ты винишь Шарля и его семью за пособничество немцам, обвиняешь их в трусости, а в действительности и сама нисколько не лучше!
Осознание этой истины устыдило ее, но факт оставался фактом, она вряд ли может оказать какую-нибудь помощь. Это слишком опасно. Если он попросит об этом, то она прямо скажет ему, что не может.
В половине третьего небо осталось таким же зловеще чистым, и Кэтрин поняла, что, если она хочет выполнить договоренность, медлить больше нельзя.
Она проверила и убедилась, что Ги спит. Хотя ему было почти четыре года, он все еще спал после обеда – наверное, из-за того, что носится как угорелый, думала она. Затем Кэтрин надела твидовую юбку, башмаки для прогулок и пошла искать Бриджит – единственную оставшуюся в замке служанку; раньше их было больше двадцати.
– Я иду гулять, – сказала она. – Присмотри за Ги, когда он проснется, пожалуйста.
– Не захочет ли он пойти вместе с вами? – Бриджит всегда проявляла нахальство, несвойственное более пожилым слугам. – Свежий воздух ему полезен.
Кэтрин поборола в себе желание одернуть ее.
– Сделай, как я прошу, Бриджит, пожалуйста. Она взяла пальто и шляпу, нервы ее были взвинчены.
Хоть бы его там не оказалось! – взмолилась она, спускаясь по въездной дорожке, вившейся меж порыжевшими зимой лужайками парка. Если он не придет, то на этом все и закончится. Но, во всяком случае, совесть моя останется чиста, я сделала то, что он просил.
Холодный ветер бил по ногам, проникал под пальто, Кэтрин поежилась. Говорить себе, что она делает то, что ее попросили, выглядело действительно слабым утешением.
* * *
В половине третьего Пол Салливан въезжал на велосипеде на холм, к месту пересечения дорог, недалеко от замка де Савиньи. Он хотел добраться туда раньше на целый час, чтобы спрятаться самому, надежно схоронить велосипед в густой рощице, откуда открывался вид на всю долину, и убедиться, что его не подстерегают никакие ловушки. Он пока не знал, можно ли доверять Кэтрин де Савиньи и не сообщила ли она кому-нибудь о намеченной встрече; в случае ее предательства он мог нарваться на немецкий патруль или на полицию Виши. Но поездка на велосипеде заняла у него больше времени, чем он предполагал. Дорога была неровная и, хотя выдалась хорошая погода, он не мог набрать желаемой скорости. В любом случае оставалась опасность: если немцы пронюхали о нем, они явятся на место встречи точно в три часа дня, но пойти на этот риск надо; хотя, в целом, он был склонен доверять Кэтрин. Ее быстрый ответ, когда он подошел к ней накануне, произвел на него успокаивающее впечатление: инстинкт подсказывал ему, что сознательно она его не предаст. А инстинкт редко подводил его – чаще его подводили так называемые здравые рассуждения.
Пол сошел с велосипеда и повел его руками на последнюю, самую крутую часть холма, зорко осматривая густую рощицу, которая раскинулась поблизости. Он увидел тропинку, но отказался от нее – много грязи, слишком раскисла после недавних дождей. Велосипед оставит отчетливые следы колес, которые сразу заметит любой. Немного дальше в чаще было просветление, куда он и устремился, неся на руках велосипед, и, войдя в чащу, спрятал его там.
С этого холма открывался вид на всю долину с пересекавшими ее дорогами. Пол понял, что сделал удачный выбор – самое надежное место для такой рискованной встречи. С левой стороны виднелись башни замка, возвышавшиеся за деревьями. Прямо перед ним поля спускались к деревне – горстке домов из серого камня и небольшой церквушке, остроконечный шпиль которой уходил в серое небо. Все было тихо, все казалось обычным, как и должно быть, – никаких вражеских патрулей, во всяком случае, в данный момент.
Он прислонился к стволу дерева, закурил сигарету, постоянно осматривая окрестности, не появится ли какая опасность.
Без чего-то три он увидел ее на дороге, ведущей от замка, и понял, что до самого этого момента не был уверен, придет ли она или нет. На ней был плащ и мягкая фетровая шляпка. Она шагала уверенной походкой, слегка наклонив голову. Пол оставался в укрытии и, проявляя повышенную бдительность, наблюдал за ней. На перекрестке дорог Кэтрин остановилась и неуверенно оглянулась. Он заставил ее прождать целых пять минут. Один раз ему показалось, что он слышит шум машины, и тогда Пол весь напрягся, вглядываясь в долину. Но это оказался трактор с фермы. Трактор протарахтел, и все опять смолкло. Пол увидел, как она посмотрела на часы, и подумал, долго ли она будет ждать. Время встречи было указано наугад. Пол раздумывал, забрать ли велосипед, когда он выйдет из укрытия, и, подумав, решил не брать. Явится патруль – ему все равно не уйти, даже на велосипеде, а оставаясь в чаще, велосипед не привлекает лишнего внимания.
Кэтрин опять взглянула на часы и оглянулась. Он находился достаточно близко от нее, чтобы заметить ее растерянность.
Красивая, подумал он. Типично английская красавица, почти обворожительная. Выглядит классной женщиной. Кэтрин перешла с одной стороны перекрестка на другую, явно не зная, что делать дальше, потом повернулась, будто собираясь возвращаться домой. Пол еще раз окинул взглядом долину и решил, что время рискнуть пришло, надеясь, что все-таки она никому не проговорилась. Он вышел из своего укрытия и через кустарник выбрался на открытое место.
– Добрый день, мадам де Савиньи, – приветствовал он ее.


Кэтрин от удивления резко повернулась.
– Я думала, вы не придете. Вы же сказали в три. Он улыбнулся с извиняющимся видом.
– Предосторожности. Я не был уверен, что вы одна.
– Ах, это! Вы, конечно, не думали, что я…
– Мне надо было удостовериться. Мы затеяли опасную игру.
– Что все это значит? – живо спросила она. – Вы что-то говорили про Эдвина. – Пол Салливан посмотрел в обе стороны дороги. Он начинал нервничать потому, что они стояли на открытом месте, и дотронулся до ее локтя.
– Давайте войдем в лес. Здесь мы слишком бросаемся в глаза.
Она колебалась.
– Не беспокойтесь. Я вас не трону, – заметил он коротко.
– Мне это и в голову не пришло. Я беспокоюсь, что порву свой плащ.
– Ах, ваш плащ, – воскликнул он с сарказмом, убеждаясь, что был прав, – она лишь испорченная богатая дамочка, для которой нет ничего важнее ее дорогого гардероба.
Она бросила на него быстрый взгляд.
– Если я заявлюсь домой с колючками в плаще, мне придется отвечать на вопросы, – любезно пояснила она, и он понял, что она догадалась, о чем он думает. Может быть, она и избалованная, она ведь принадлежит к привилегированному классу, но совсем не глупая. Впрочем, в этом он уже убедился.
– Не беспокойтесь, постараемся, чтобы никаких следов не осталось, – заверил он ее. – Но с дороги, на которой все просматривается, я бы все-таки сошел.
– Хорошо. – Она прошла за ним через кустарник в чащу, ее ботинки шуршали по опавшим листьям. – Кто вы такой?
Он обернулся, чтобы посмотреть на нее.
– Вначале вопрос вам должен задать я. Как вы относитесь к немецкой оккупации? – Он заметил, что она насторожилась, и продолжал по-английски. – Мне надо знать, на чьей вы стороне.
Ее губы невольно сжались.
– На какой я могу быть стороне? Конечно же, не на стороне нацистских убийц.
– Вы хотели бы, чтобы их изгнали из Франции?
– Я бы хотела уничтожить их всех. Достаточно ли ясен мой ответ?
Он коротко улыбнулся.
– Думаю, да. А следующий вопрос такой – готовы ли вы оказать в этом помощь?
Хотя она и ждала подобного вопроса, от этих слов она все равно похолодела.
– Что вы имеете в виду?
– Только то, что говорю. Я приехал сюда, чтобы организовать местное движение Сопротивления, а также маршрут спасения английских летчиков. Мне надо привлекать людей, которым можно доверяться. Вас моему начальнику рекомендовал ваш брат.
– Эдвин? Он участвует в этом?
– Не знаю, – солгал Пол.
– Держу пари, что участвует! Где он теперь? Вы действительно не знаете этого? – Кэтрин чуть не задохнулась от неожиданно нахлынувшего желания увидеть брата. Когда-то они были очень близки с Эдвином, несмотря на частые мелкие стычки, и она скучала по нему.
– Виноват, но я действительно этого не знаю, – ответил Пол. Искренность ее слов обнаружила уязвимость, которая, казалось бы, не соответствовала ее виду и уму. На какое-то мгновение Пол пожалел ее; пожалел, что не может ей помочь. Но он отбросил чувства прочь. Такого рода эмоции неуместны в его работе.
– Послушайте, у меня нет времени ходить вокруг да около. Соглашаетесь ли вы помочь мне?
Она покачала головой.
– Не могу.
– Это очень поспешный отказ.
– Я думала всю ночь, более или менее угадав, к чему клонится дело, после того, как вы вчера обратились ко мне в Ангулеме. Я не глупа. И мне жаль, что я ничего не смогу для вас сделать.
– Понятно.
– Нет, вам этого не понять. Семья моего мужа сотрудничает с немцами. Я этим не горжусь, но это факт. Генерал Райнгард, который командует округом, наносит в замок визиты вежливости, – мой тесть иногда приглашает его на обед, а он дает свою служебную машину, когда нам надо куда-то съездить – вы знаете, что бензина практически не достать. Мне кажется, Райнгарду нравится приезжать в замок – во всяком случае, он бывает у нас часто, поэтому слишком опасно привлекать меня к подрывной деятельности.
– Конечно, опасность есть. Но я также понимаю, что близость генерала создает отличное прикрытие. Он и не подумает о том, что что-то происходит прямо под его носом.
– Но мне не удастся провести мужа и других членов семьи. Мы живем очень сплоченной группой. Я знаю, что они не согласятся принять участие ни в какой форме сопротивления. Они считают, что более безопасно не высовываться и делать вид, что мы с ним дружим. И, конечно, они не позволят укрыть под своей крышей союзных летчиков. Это слишком большой риск. За такие вещи предусмотрено очень суровое наказание.
– Конечно, я и не смел мечтать, что мы сможем в качестве укрытия получить замок. Ну, что же, виноват, что попусту вытащил вас сюда, мадам. – Он помолчал в нерешительности. – Полагаю, что вы вряд ли знаете кого-либо из местных жителей, кто с пониманием относится к нашей борьбе?
– Я бы сказала, что все местные жители хотят избежать неприятностей.
– Несомненно, они следуют примеру вашей семьи. – Он знал, что ему не следует так говорить, но не смог удержаться, чтобы не подпустить колкость, и почувствовал удовлетворение, увидев, что ее щеки загорелись.
– Это несправедливо, – возразила она. – Вам не пришлось жить в таких условиях, когда эти негодяи дышат вам в затылок, угрожают вашей безопасности и жизни ваших детей. Если б речь шла о вашем сыне, которого могут вырвать из ваших рук среди ночи, тогда, может быть, вы бы поняли их чувства.
У него все потемнело в глазах.
– Возможно, я понимаю это лучше, чем вы себе представляете, – горячо произнес он. – Но не можете помочь – значит, не можете. Заставить вас я не могу – и не хочу. Сопротивление предполагает особые качества, не последнее место среди которых занимает абсолютная преданность делу освобождения. Любое иное отношение приведет к беде. – Он повернулся и стал вытаскивать велосипед из кустарника, где его спрятал. – Я могу хотя бы рассчитывать на ваше молчание?
– Да, конечно! За кого вы меня принимаете!
– Думаю, – продолжал он, – что такая женщина, как вы, могла бы оказать огромную помощь союзникам. Вы умная и смекалистая, возможно, обладаете и другими нужными качествами. Но если у вас нет воли к борьбе, тогда действительно в вашем участии нет смысла.
Он опять осмотрел долину. Все тихо. Ну, что же, по крайней мере, он не ошибся, что доверился ей. Она его не выдала.
– До свидания, мадам де Савиньи.
– Подождите! – Он уже поднял было велосипед, чтобы перенести тот через кустарник, когда этот приглушенный окрик остановил его. Он оглянулся. Кэтрин стояла, прижав шляпку одной рукой, а другую протянув к нему и наполовину повелительном, наполовину умоляющем жесте. – Пожалуйста, подождите минутку!
Пол ничего не сказал, просто смотрел на нее. Через некоторое время Кэтрин спросила:
– Чего же вы хотите от меня? Он поставил на землю велосипед.
– В данный момент ничего.
– Ничего?
– В данный момент просто хочу знать, на кого я могу рассчитывать?
– А позже?
– Во-первых, сведения о людях. Как я уже сказал, я надеюсь, что вы сможете дать мне именно людей, которые сочувственно относятся к нашей борьбе – тех, которые уже, возможно, принимают участие в движении Сопротивления. Нам нужны люди, которые могут передвигаться, не вызывая подозрений, например, железнодорожники с их пропусками и надежными сведениями о переброске грузов, полицейские, священники – любые граждане, которые на законных основаниях могут находиться в самых разных местах, даже после наступления комендантского часа. Нам нужны надежные дома, чтобы укрывать агентов, а также оставшихся в живых союзных летчиков. Нам нужна целая сеть, которая впоследствии вырастет в подпольную армию. Мне нужен список достаточно мужественных людей, которые согласились бы использовать свои дома под радиостанции для передачи посланий в Лондон. Когда прибудет мой «пианист», он должен будет постоянно менять местонахождение – слишком много передач из одного места легко засечь пеленгаторами. Это могут быть люди, движимые высокими идеалами; это может быть простой фермер, который с наступлением темноты станет смотреть сквозь пальцы на то, что происходит в его амбаре. Мне понадобятся также советы людей, которые досконально знают округ и селения. Я подумал, что в этом вы и сами можете помочь мне.
– Конечно, я хорошо знаю этот район…
– Из вас может также выйти прекрасная связная. Маловероятно, чтобы немцы стали интересоваться, почему человек вашего положения посещает, например, отставных государственных служащих.
– Да, мы стараемся не выпускать их из виду – особенно старых и больных.
– И последнее – я хотел бы вашей помощи в проверке личности летчиков, которых мы захотим эвакуировать по маршруту спасения, когда наладим такую службу. Известно, что немцы засылают агентов, желая проникнуть в создаваемые нами группы. Поскольку вы англичанка, то сможете задавать такие вопросы, которые сразу позволят установить, не обманщик ли предполагаемый летчик – самозванца вы отличите немедленно. Конечно, и я тоже, но я могу отсутствовать, быть занят другими делами.
– Но если он подосланный, то уже из беседы со мной поймет, что я работаю на Сопротивление!
– Верно. Но мы позаботимся о том, чтобы в отношении таких принимались нужные меры до того, как они смогут навредить. Конечно, риск есть. Не хочу создавать впечатления, что его нет. Но обещаю сделать все возможное, чтобы свести риск к минимуму.
– Можно мне немного подумать?
– Конечно, но не затягивайте.
– Как я смогу с вами связаться? Он улыбнулся.
– Ну, нет. Боюсь, этого я пока не смогу вам сказать. Может быть, и никогда не скажу. Чем меньше, сплоченнее и замкнутее каждая ячейка, тем она надежнее. Людей нельзя заставить выдать то, чего они не знают. Поедете вы в Ангулем на следующей неделе?
– Да. Я езжу туда регулярно.
– Там и увидимся.
– Когда? Где?
– Оставьте это на мое усмотрение. Просто поступайте как обычно. Не ищите меня и не предпринимайте ничего необычного. И не удивляйтесь, если я предстану перед вами не в одежде крестьянина. Согласитесь, непривычно, когда простой человек беседует с очаровательной дамой-аристократкой. Это привлекает внимание. А теперь вам пора домой, иначе кого-нибудь пошлют за вами на поиски.
Они выбрались на дорогу, Пол попридержал ветки, чтобы Кэтрин прошла, не зацепившись.
– Простите мою нерешительность, – заметила она. – Я беспокоюсь не только за себя – мне надо думать и о своем малыше.
– Знаю. Во всяком случае, вы пришли…
Он вдруг смолк. Звук мотора нарушил тишину зимнего вечера. На холм поднималась машина – полиция Виши!
– Ложись! – прошипел он, обращаясь к Кэтрин. Пол увидел ее испуганный взгляд и понял, что она просто остолбенела. Швырнув велосипед в кусты, он схватил Кэтрин, толкнул ее в чащу и пробрался следом сам. Они прилегли на куче листьев. Когда Кэтрин попыталась приподняться, он схватил ее за плечи и прижал к земле.
– Не подниматься! – приказал он.
Напуганная, Кэтрин послушалась его. Да она и физически не могла пошевелиться: он навалился на нее всем телом. Рокот мотора нарастал. Кэтрин затаила дыхание, сердце ее отчаянно стучало. Машина приблизилась, проехала мимо и на развилке дорог повернула направо. Когда шум мотора ослабел, а потом и затих вдали, Пол отпустил ее и сел. Кэтрин последовала его примеру, чувствуя, что ее всю трясет.
– Простите, – отрывисто бросил Пол.
– Почему вы так поступили? – выдохнула она, хотя, впрочем, знала, почему. – Я вся вымазалась, только посмотрите на меня!
Она отряхнула с ладоней крошку от листьев и потянулась за шляпкой, которая слетев с головы, откатилась в кусты ежевики. Взлохмаченные волосы разметались по лицу. Пол почувствовал прилив первобытных, почти забытых эмоций, но это тут же прошло.
– Нам бы не поздоровилось, если бы нас увидели вместе. Думаю, что приходится идти на такие издержки, когда связываешься с людьми вроде меня. – Он встал, подал ей руку, помогая подняться. – Может быть, это поможет вам скорее на что-то решиться.
– Я не привыкла, чтобы меня бросали в кусты! – Голос ее прозвучал резко от страха и от какого-то другого чувства, которое она не могла определить.
– Знаю. Я же извинился. Но у меня не было выбора. – Он опять достал из кустов свой велосипед. – Теперь мне надо уезжать, пока не вернулся патруль. Вам тоже стоит поторопиться. Наша следующая встреча остается в силе?
Она посмотрела на него. Обычное лицо, ставшее почти устрашающим в момент опасности, жилистая атлетическая фигура, которую не могла скрыть неряшливая крестьянская одежда. Она поддалась порыву полного безрассудства.
– Да, в силе.
– Хорошо.
Он сел на велосипед, деланно помахал ей и, нажимая на педали, укатил по дороге, сбегавшей с холма вниз.


– Мама! У тебя кровь!
Ги поймал руку Кэтрин, когда она рассеянно плеснула на него мыльную пену, – любимая его игра во время купания – повернул к себе ладонь и увидел на ней ссадину.
Кэтрин вырвала руку.
– Ничего, – успокаивающе произнесла она, чувствуя себя неловко в присутствии Бриджит, которая стояла рядом, держа в руках большое белое банное полотенце, чтобы обтереть им Ги. – Я поскользнулась, когда гуляла сегодня после обеда, и поцарапалась, вот и все.
– Ужасная ссадина, – заметила Бриджит. – Вам бы следовало смазать ее йодом.
– Ничего, – повторила Кэтрин. Ее ладонь ныла, это верно, но она почти не обращала на это внимания, поглощенная мыслями, связанными с послеобеденной встречей.
Зачем она ввязывается в такое дело? – спрашивала она себя. Ей не следовало ходить и на первую встречу, не говоря уже о другой. Англичанин, имени которого она даже не знает, источал опасность – для нее самой, для Ги, для всей семьи. Предположим, патруль Виши заметил бы, что они прятались в чаще – как бы они выкручивались? А что, если этого незнакомца задержали на обратном пути, допросили и он сказал, зачем ездил в Савиньи и с кем встречался. На лбу Кэтрин выступила испарина, на мгновение она прикрыла глаза, содрогнувшись от ужаса. Нельзя было так поступать, ставя под угрозу жизнь Ги и других. Она привыкла винить семью Шарля за сотрудничество с немцами, а теперь отчетливо поняла, почему они так поступали.
И все же… несмотря на страх, Кэтрин чувствовала, как в ней нарастает решимость. Вот почему люди отваживаются на сопротивление. Для них унизительно жить в условиях режима, когда нельзя пойти куда хочешь, разговаривать с кем пожелаешь. Иногда необходимо рисковать, чтобы сохранить уважение к себе. Сегодня, по крайней мере, она проявила неповиновение существующему порядку, в некотором роде восстала против немецких господ. Англичанин, кем бы он ни был, рискует жизнью за их свободу, и не исключено, что ее собственный брат поступает так же. Это ее как раз не удивляло – безрассудство в духе Эдвина. А если так, то наименьшее, что ей следует сделать, – предложить посильную помощь. Но если она пойдет на это, то должна проявить большую, величайшую осторожность. Не должна доверять никому, ни Шарлю, ни Бриджит, возможно, даже и самому незнакомцу. У нее целая неделя на раздумья. Но в глубине души Кэтрин уже знала, что станет делать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Возвращенный рай - Таннер Дженет

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011121314151617

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1819202122232425262728

Ваши комментарии
к роману Возвращенный рай - Таннер Дженет


Комментарии к роману "Возвращенный рай - Таннер Дженет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011121314151617

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1819202122232425262728

Rambler's Top100