Читать онлайн Возвращенный рай, автора - Таннер Дженет, Раздел - 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Возвращенный рай - Таннер Дженет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.45 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Возвращенный рай - Таннер Дженет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Возвращенный рай - Таннер Дженет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Таннер Дженет

Возвращенный рай

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

9

Первые недели в замке протекли для Пола довольно спокойно, и Кэтрин немного расслабилась. Пола приняли в доме, предоставили ему комнату рядом с Ги, питался он вместе с остальными членами семьи, – словом, порядок был установлен. Пол занимался с Ги два раза в день, уроки были довольно короткие, чтобы не утомлять малыша. Остальное время ребенок играл в комнате или на улице, если выдавалась хорошая погода, и его сопровождали Кэтрин или Бриджит, а Пол поступал, как хотел, – шел с ними или оставался дома.
Поскольку рабочих рук по-прежнему не хватало, Гийом и Шарль проводили много времени около перегонных аппаратов и не очень тревожились о том, что происходит в детской. Во всяком случае теперь, когда Шарль одобрил выбор воспитателя, он предпочитал оставить все практические детали на усмотрение Кэтрин. Шарль считал, что воспитание малыша – дело матери, а трения между супругами, вызываемые их возрастающим отчуждением, приводили к тому, что в ее присутствии муж чувствовал себя неловко и раздраженно. В работе он забывался и не помнил, что жена, по-видимому презирает его. А стоило им снова сойтись вместе, враждебности в ее глазах и в каждом ее жесте не заметить было нельзя.
Кэтрин со своей стороны старалась избегать Пола. Чем меньше она знает о его делах, тем лучше, думала она. Наверное, такого же мнения придерживался и Пол. Он часто отсутствовал, но никогда не говорил ей, куда ходит и почему, и не давал никаких объяснений, когда возвращался.
Случались и неприятные моменты – один из них был в тот день, когда Райнгард пришел к ним обедать. Ему представляли Пола, и она затаила дыхание, с ужасом думая, что острый глаз Райнгарда сумеет сразу же распознать их комедию. Но Пол, как и всегда, вел себя непогрешимо и убедительно, играя роль педантичного воспитателя, и Кэтрин опять вздохнула с облегчением.
По-прежнему больше всех ее беспокоил Кристиан. Иногда она, неожиданно поднимая глаза, ловила на себе его взгляд, и этот проницательный взгляд окатывал ее ледяным душем.
Иной раз ей казалось, что она видит дурной сон, от которого скоро пробудится. Однажды, когда она пошла забирать Ги из класса, Пол отвел ее в сторону.
– Одно слово, Кэтрин.
– Что-нибудь о Ги? – спросила она. Но она уже знала, что речь пойдет не о Ги. У Пола был слишком серьезный тон.
– Нет. Я хочу, чтобы вы кое-что сделали для меня.
Ей стало тревожно.
– Что?
– Не съездите ли вы в Периге? Надо забрать записку для меня.
– Не знаю…
– Мама, мама! – Ги, оттолкнув свой маленький стульчик, несся к ним через всю комнату, размахивая листом бумаги, который разрисовал цветными карандашами. – Посмотри, что у меня получилось!
Она нагнулась, подхватила его, довольная передышкой.
– О, Ги, как замечательно! Что же это такое?
– Это генерал фон Райнгард. – Фамилию ему произнести было трудно. Получилось что-то вроде «Вайнхат». – А это солнце, а тут дерево…
– Мне надо поговорить с вами наедине. Я не стал бы просить, но это очень важно, – добавил Пол.
Она взглянула на него, отклонившись от маленькой головки Ги. Ее сердце бешено колотилось.
– Хорошо. Я приду к вам сразу же, как только отведу Ги к Бриджит.
* * *
Четверть часа спустя она постучалась в дверь его комнаты. Пол тут же отворил и отступил в сторону, пропуская ее.
Она была взволнована, но все же не могла не отметить, что за несколько прожитых здесь недель он изменил комнату по своему вкусу. Хотя у него почти не было пожитков, стало ясно, что здесь проживает мужчина – раньше же это была безликая гостевая комната.
– Я не стал говорить из-за Ги, – начал Пол. – Мы же не хотим, чтобы он повторял наши разговоры.
– Надеюсь, он не будет говорить, что я хожу в вашу комнату, – заметила Кэтрин. От нервозности и чего-то еще – может быть, от острого физического ощущения его присутствия – ее голос звучал резко.
– Он может это выкинуть?
– Вы – его воспитатель. Как вы считаете?
– Думаю, вам надо подготовить отговорку, на всякий случай. А я постараюсь все изложить покороче. Мне нужно, чтобы кто-то забрал адресованное мне послание в Периге от тех людей, кто с нами сотрудничает. Дело срочное – настолько срочное, что нельзя передавать его как обычно, через тайник.
Кэтрин знала, что он имел в виду тайники в каменных стенах и дуплах деревьев, через которые передавались записки участникам движения Сопротивления. Она прикусила губу, лихорадочно пытаясь придумать отговорку, чтобы не ездить в Периге.
– Что я скажу Шарлю?
– А разве вы обязаны что-то говорить ему? Вы же почти не общаетесь, верно?
– Мне придется взять машину. Он, несомненно, спросит, зачем она мне.
– Хорошо, – прибегнем к плану Б. Вы можете сказать, что нужно привезти дополнительные учебники для Ги от знакомого, живущего там. Отвезите меня туда, я сам возьму это послание.
– Вы все основательно продумали, не так ли? – сухо спросила Кэтрин.
– Это моя работа – поэтому я и здесь. Она немного помолчала.
– Хорошо. Попытаемся сделать так… с кем вы должны там связаться?
– Я скажу это вам, когда доедем до места. Но нам стоит выехать поскорее. Мне надо добраться до Периге не позже половины одиннадцатого.
– Трудностей, пожалуй, не возникнет. Шарль допоздна задерживается на работе.
– Тогда предоставляю вам организацию поездки.
– Постараюсь не подвести.


– Какого черта тебе понадобилось в Периге? – взорвался Шарль, когда она заговорила на эту тему.
– Я же сказала: Пол оставил часть учебников в доме своего знакомого. Теперь они понадобились. Ты что, будешь допрашивать меня о каждой мелочи?
– Только зря будешь жечь бензин.
– Не будь таким занудой, Шарль. Воспитание Ги – достаточно важное дело, чтобы оправдать расход бензина. Да и вообще, ты же всегда можешь получить сколько тебе надо от своего приятеля генерала фон Райнгарда, – добавила она едко.
– Фон Райнгард мне не приятель. Но я не хочу начинать все сначала.
– Так я могу взять машину или нет?
– Ну, можешь. – Шарль устало вздохнул. Ему осточертели эти бесконечные препирательства. – Если ты действительно едешь с такой целью.
Она вся похолодела.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего. Но мне не нравится, что ты слишком возишься с этим Полом.
Его глаза потемнели – он явно ревновал ее. «Кристиан!»– подумала Кэтрин. Что он наговорил ему? А вслух сказала:
– Не смеши меня. Он – воспитатель Ги и старый знакомый, вот и все.
– Надеюсь, – устало произнес Шарль. – Действительно надеюсь.


Они выехали рано. Кэтрин сидела за рулем «испано». Весна постепенно окрашивала долину в зеленый цвет, на кустах и деревьях набухали почки, но предыдущей ночью ударил морозец, и в первых солнечных лучах утреннего солнца все сверкало и переливалось инеем.
Кэтрин всегда получала удовольствие, когда ей приходилось вести «испано». Она и сейчас наслаждалась представившейся возможностью, которая выпадала теперь довольно редко, и автомобиль летел вперед, как птица.
Как и во многих других французских городах, в Периге над всем доминировал собор – огромное белое строение византийского стиля, венчавшее самое возвышенное место городка. В более счастливые дни Кэтрин с удовольствием посещала его, оставляя машину на бульваре с тремя шеренгами деревьев и гуляя по старым кварталам города, где дома под коричневато-красными крышами казались карликами рядом с величественным собором с его дюжиной элегантных башенок, пятью сверкающими куполами и колокольней в четыре этажа высотой, на вершине которой укреплен конический каменный шпиль с изящным квадратом для фонаря у основания шпиля. На этот раз она почти не обратила на все это внимания. Ей было не до того.
– Куда надо ехать? – спросила она Пола.
– Пюи Сен-Фрон. Знаете, где это? – Он сидел, удобно расположившись на сиденье для пассажира, наслаждаясь удобством мягкого кресла.
– Знаю. Но вам придется показать, где остановиться.
– Покажу, не беспокойтесь.
Несмотря на войну, движение па улицах было оживленным. В потоке машин и пешеходов Кэтрин пришлось предельно сосредоточиться на вождении.
– Поверните налево. Здесь. Останавливайтесь, где удобнее. Мне надо зайти к доктору.
Он открыл заднюю дверцу, вышел из машины и пошел по узкой улице. Его довольно поношенный костюм коричневого цвета и застегнутая до самой шеи на французский манер рубашка ничем не выделялись в местной толпе.
Дожидаясь Пола, Кэтрин думала о нем. Он вошел в ее жизнь, перевернув се вверх дном, заставил Кэтрин усомниться во многих принципах, пробрался под крышу ее дома, и несмотря на это, она ничего не знала о нем. Возможно, так было надежнее, но ее разбирало любопытство. Она подозревала, что при любых обстоятельствах Пол все равно останется себе на уме. Окружавшая его тайна была не только привлекательной, но и обескураживающей.
Прошло довольно много времени, Кэтрин начала беспокоиться. Пол отсутствовал слишком долго. В узкую улочку въехала полицейская машина Виши, у нее оборвалось сердце. Предположим, они остановятся и спросят, что она здесь делает – что ей отвечать? К ее облегчению, машина не остановилась, а проехала мимо.
Она уже подумывала, что, может, он не вернется вообще, когда Пол вышел из растрескавшейся, с облупленной коричневой краской двери, на которой висела потемневшая от времени табличка.
– Где вы столько пропадали? – прошипела она, когда он сел на переднее сиденье рядом с ней. – Я испугалась, не случилось ли чего?
– Я сказал – мне надо зайти к врачу. А к нему очередь. – Его спокойствие действовало ей на нервы.
– Все это очень хорошо, но я чуть не попала на допрос к полицейским Виши.
– Неужели правда?
– До этого дело не дошло.
– Тогда все в порядке.
Кэтрин сердито надула губки. Спорить с ним бесполезно, особенно здесь, посередине шумной улицы. Она завела мотор.
– Подождите, – сказал он по-английски. – Куда вы собрались ехать?
– Понятно, что домой.
– А не думаете ли вы, что нам сначала следует побывать в книжном магазине и купить кое-какие книги? Покажется несколько странным, если мы возвратимся домой без книг, поскольку поводом для поездки послужили именно они.
– Я думала, у вас что-то уже есть. Похоже, вы обдумали все, – выпалила она, раздосадованная своей несообразительностью.
Пол, пропустив мимо ушей ее подковырку, остался по-прежнему невозмутимым, что еще сильнее раздражало ее. Она резким движением переключила скорость.
– Тогда что же вы хотите, чтобы мы сделали?
– Поезжайте вперед, но медленно, – посоветовал он. – Остановитесь возле первого попавшегося книжного магазина.
– В какую сторону ехать?
– Кажется, вы сказали, что знаете этот городок. Ладно, поверните здесь налево, потом направо… притормаживайте, не так быстро! Вот здесь… остановитесь!
Она поступила, как он велел, внутренне кипя от злости, но внешне ничего не показывая. Его наметанный глаз приметил букинистический магазин. Он вышел из машины и скрылся в нем. Через несколько минут вышел оттуда с охапкой потрепанных книг.
– Это нас устроит. – Пол положил книги на заднее сиденье. – Теперь все в порядке, поехали домой.
– Хотелось бы, чтобы вы перестали относиться ко мне как к шоферу, – бросила она.
По городку они ехали молча, направляясь в сторону Савиньи. Она так вцепилась в руль, что суставы ее рук побелели, а напряженные шея и плечи выказывали недоброжелательство и гнев. Когда они выехали за город и находились на большом расстоянии от ближайшего населенного пункта, он слегка дотронулся до ее руки.
– Остановите машину на минутку, Кэтрин.
– Зачем?
– Сделайте хоть раз так, как я прошу, не задавая вопросов.
Все еще сердитая, она съехала на обочину. Солнце растопило изморозь на живых изгородях, обнажив первые зеленые побеги.
– Так что?
– Кэтрин, может быть, мне уехать из замка?
– Скажу как перед Богом, иногда мне хочется, чтобы вы и не приезжали.
– То есть оказаться и не там, и не здесь, так? – Он вынул сигареты и закурил, не предложив ей. – Я думал, вы сможете примириться с тем, что я нахожусь у вас, но теперь в этом не уверен. Вы кажетесь очень… взвинченной. Такое состояние опасно.
Румянец залил ее лицо и шею. Хотя она и не очень хотела, чтобы он жил в замке, еще меньше она желала, чтобы он судил о ней, намекая на ее чувства к нему.
– Мне просто хотелось бы немного больше знать о том, что происходит, – начала она.
– Я вам не выкладываю всего для вашей же собственной безопасности.
– Вначале вы говорили другое. Тогда вы предлагали мне сделать массу разных вещей.
– Это было до того, как я решил использовать замок в качестве базы для своих операций. Вы обеспечили мне хорошее прикрытие, что, возможно, является самым важным изо всего, что вы смогли бы сделать. Но ради нашего общего блага, чем меньше вы знаете о моих делах, тем лучше. Опасно держать под одной крышей нескольких агентов. При нынешнем положении, если меня поймают, вы сошлетесь на то, что ничего не знали. Моя объяснительная версия остается в силе, как я и говорил. Будете держаться ее, ни у кого не будет причин не доверять вам.
– Пока вы меня не выдали.
– Этого я не сделаю.
– Очень смелые слова. Но я слышала, как гестапо развязывает людям языки: выжигает пламенем глаза, отрезает половые органы. Разве можно вынести такие пытки?
– Они не возьмут меня живым. У меня в манжете рукава капсула с цианистым калием.
Он произнес эти слова с возмутительным спокойствием, словно речь шла не о самоубийстве, а о поездке на пароме через пролив. Она быстро взглянула на него.
– Кто вы такой?
– Вы же знаете, что спрашивать меня об этом бессмысленно.
– Нет, я имею в виду не ваше настоящее имя. Знаю, его вы не назовете. Но мне хотелось бы знать, почему им пошли на это? Зачем класть голову на плаху. Какие мотивы двигают вами?
– У меня имеются на то основания.
– А именно?
Он опустил стекло и выбросил окурок.
– Давайте скажем так – мне понятна ваша забота о семье – особенно беспокойство о сыне. Если бы нацисты сделали с ним что-нибудь ужасное, что чувствовали бы вы – помимо, конечно, душевного потрясения? Разве не захотели бы отомстить? И не очень беспокоились бы о себе, правда? Главное для вас заключалось бы в том, чтобы помочь загнать этих мерзавцев опять в их помойную яму и закрыть щели так плотно, чтобы они никогда не смогли снова выползти оттуда, неся людям ужас и разрушения.
Он сжал на коленях руки. Его голос звучал тихо, но в этой сдержанности было столько муки, что у Кэтрин исчезли последние остатки гнева, сменившегося ужасной догадкой.
– Вы хотите сказать?..
– Я не хочу говорить об этом, – хрипло произнес Пол. – Но очень хорошо понимаю такие чувства.
Какое-то время Кэтрин не могла произнести ни слова: он вдруг открылся перед ней совсем в ином свете.
– Простите меня, – вымолвила она. – Пожалуйста, скажите… что произошло?
– Я сказал, что не хочу говорить об этом. Ограничусь лишь немногим: когда началась эта проклятая война, у меня были жена и дочь. А теперь… ну, теперь их нет.
– Простите меня, – повторила она, зная, что никакими извинениями тут не поможешь, и положила ладонь на его руку, не найдя лучшего способа выразить свои эмоции: сожаление, что она неверно судила о нем, стыд за свой эгоизм и такое глубокое сочувствие, как будто это она сама потеряла дорогих и близких. Несколько секунд они сидели не шевелясь, объединенные единым чувством, в котором не было ничего плотского, хотя руки их соединились. Это было скорее слияние душ, утешавших и получавших утешение.
Пол первым вышел из оцепенения. Слегка пожав ее пальцы, он положил ее руку на рулевое колесо.
– Думаю, нам следует возвращаться в Савиньи, – произнес он.


Двумя днями позже Пол зашел на жилую половину супругов, когда Кэтрин уже готовилась спуститься к ужину.
– Шарля нет дома, верно? – тихо просил он, открыв дверь.
– Нет, он спустился, чтобы обсудить кое-какие дела с отцом.
– Я слышал, как он спускался, и решил поговорить с вами. Сегодня вечером мне надо будет уйти.
– Прямо сейчас?
– Нет, попозже. После ужина. Если ужин затянется, я попрошу меня извинить под предлогом, что надо готовиться к занятиям. Но если начнутся вопросы, я был бы вам признателен, если бы вы меня прикрыли.
– Конечно, я это сделаю.
Кэтрин не было необходимости спрашивать, куда он уходит или что затеял. Когда Пол вышел из комнаты, она выглянула в окно. Ночь уже опустилась, но небо было безоблачным, в бархатной мгле мерцали звезды, луна своим призрачным светом серебрила покрывшиеся изморозью кусты. Прекрасная ночь для операции бойцов Сопротивления. Отличная ночь для того, чтобы умереть.
Кэтрин не знала, почему внутренний голос так отчетливо произнес эти слова. Она вся затрепетала, ее схватило предчувствие ужаса. Но она знала, что на этот раз она боялась не только за себя или за свою семью, и даже не за Ги. Сердце ее сжималось от страха за человека, который именовал себя Полом Кертисом.


Примерно около половины двенадцатого Пол тихо затворил дверь в свою комнату, прошмыгнул по коридору и спустился по лестнице. В замке было темно и тихо, если не считать легкого поскрипывания деревянных половиц. Пол благодарил провидение за то, что семья в этот вечер рано улеглась спать. Объяснялось это не только удачей – все устали от продолжительных рабочих дней. Пол предусмотрительно открыл запоры на своем окне – щелчок тяжелого запора мог бы прозвучать слишком громко в эту холодную, бодрящую ночь и выдать его; проверил надежность стволов дикого винограда, покрывавшего наружную стену, который он в первую же ночь приезда сюда решил использовать в случае необходимости ля побега. Без крайней нужды он не стал бы спускаться таким образом. Растения могут выдержать его вес, а могут и не выдержать. Во всяком случае, сегодня ему не придется выяснять это. Когда в доме все затихло, Пол надел черный свитер с широким воротником и вельветовые брюки, измазал лицо сажей, засунул в карманы фонарь, пистолет и фляжку с коньяком. Неся в руках ботинки, он выскользнул из замка через боковую дверь.
Было тихо и свежо, луна освещала сад, позволяя легко ориентироваться на центральном дворе. Ему надо было пройти к границе поместья, где спрятан велосипед. Пол подумал, что эта ночь идеальна для вылетов. Он был уверен, что операция состоится еще до того, как поймал Би-Би-Си, и закодированное послание, которое понял только он, подтвердило это. «Ле бебе с'аппель Жак» – «ребенка назвали Жаком» – может показаться непонятной ерундой всякому. Но для Пола эта фраза была исполнена важного смысла. Сегодня «Лисандер» вылетит из Англии с хорошо подготовленным радистом и экспертом-подрывником па борту. Пол должен встретить их.
Ему стало жарко, он завертел педалями быстрее, чем надо, осматривая небо в поисках дуговых прожекторов, что могло означать приближение полицейского патруля, и прислушиваясь, не шумит ли поблизости мотор. Но все было тихо. Он еще раз мысленно все повторил: все продуманные им детали операций, которая начала осуществляться с момента посещения им хирурга два дня назад в городе Периге. Его люди получили инструктаж и подготовились – Альберт, фермер, владелец грузовика-фургона, в котором отвезут двух вновь прибывших в безопасные дома; Жан Луссак, станционный смотритель, он любил, чтобы его включали в операции; и два местных парня, за которых поручился Альберт и которые будут дозорными. Всем им надо лишь слушать Би-Би-Си, как делал он сам, чтобы знать, в какую именно ночь к ним прилетят. Пол надеялся встретиться с «Лисандером» не в одиночку, а со своими соратниками, чтобы сразу отвезти тех двоих на место. Но, во всяком случае, они приземлятся в удобном месте, а не на вспаханной борозде, как Пол, когда его в первый раз забрасывали во Францию.
Подъезжая к полю, которое избрали для посадки самолета, Пол увидел припаркованный фургон и испытал чувство облегчения. По крайней мере, Альберт услышал послание и, надо полагать, успел передать остальным. Пол сошел с велосипеда, прислонил его к живой изгороди и подошел к фургону.
– Значит, вы уже на месте.
– Да, но Жан не смог приехать. Он простудился.
– Ничего. Обойдемся без него. Отличная почка выдалась. Пилот легко разглядит наши опознавательные знаки. Думаю, они прилетят вовремя.
– Если не нарвутся на зенитки.
Альберт был суровым человеком, но надежным. Он ненавидел бошей с такой яростью, что эта страсть заставила его поменять свое мирное ремесло на активную борьбу в рядах Сопротивления. Сейчас он жевал бутерброд с колбасой, и его слова звучали невнятно.
Пол включил фонарик, посмотрел на часы.
– Давай разметим посадочную полосу. Остальное дожуешь, когда будем ждать посадки.
Альберт завернул остатки еды в бумагу и сунул сверток в один карман пальто, а фляжку с кофе – в другой. Он и два деревенских паренька, которые сидели в кузове грузовика, присоединились к Полу. Вместе они прошли полем к тому квадрату, который избрали в качестве посадочной полосы. С трех сторон квадрат окружал зеленый забор из кустарника, а в конце виднелась шеренга деревьев. Место было довольно ровное, по сигналы будут не видны со сторон, их можно заметить только с воздуха. Пол и Альберт расставляли лампы, которые привез Альберт, в форме буквы «Г», а два паренька стали в разных местах настороже. Теперь оставалось только ждать.
Говорили мало, Альберт методично приканчивал свои бутерброды, а Пол сделал несколько глотков согревающего бренди. Он опять взглянул на часы – несколько минут после полуночи. Напряжение от ожидания сказывалось на нервах. Как-то не верилось, что самолет вообще прилетит. Если он не объявится, то придется еще раз напрямую связаться с Лондоном, думал Пол, а ОН не хотел бы использовать свой радиопередатчик без крайней нужды. Управлялся он с ним не очень ловко, а каждая лишняя минута работы таила в себе угрозу пеленгации. За себя лично он не очень беспокоился, но его волновала опасность обнаружения сети и, особенно, опасность, грозившая Кэтрин. Он отмахнулся от этих мыслей. Пока что для беспокойства причин нет. Беспокоиться надо, если выяснится, что операция провалилась.
Когда Пол почти потерял всякую надежду, до его слуха донесся дальний рокот мотора. Замерзшими от холода пальцами он засунул фляжку в карман.
Сделал знак Альберту, зажег ближайшую лампу и факел и начал выписывать факелом в воздухе букву из азбуки Морзе, а Альберт несмотря на свою грузность, быстро передвигался, торопливо зажигая две другие лампы.
«Лисандер» снизился, пролетев прямо над верхушками деревьев. Пол опять посигналил, «Лисандер» ответил и включил прожектора для приземления. Пол наблюдал, как пилот сделал еще один круг и, снижаясь, стал приближаться к первой лампе. Казалось, что он снижается на слишком большой скорости, Пол затаил дыхание и всей душой надеялся, что полоса окажется достаточно длинной. Когда колеса коснулись травы, самолет «Лисандер» подпрыгнул, потом покатил ровно, затормозил, включив мощные тормозные моторы развернулся вокруг последней лампы и поехал назад по полю.
Люк открылся, показалась голова пилота.
– Привет, ребята. Хорошая посадочная площадка. Тут же из самолета вылез первый из пассажиров, с пистолетом наготове, второй пилот подал ему багаж. Как только оба спустились, пилот попрощался, закрыл люк и включил мотор на полную мощность. Самолет взмыл над забором из кустарника, а Пол подошел к прибывшим.
– Добро пожаловать, я – Пол Кертис.
– Я – Жак, ваш радист. А это – Морис.
– Хорошо. Не будем терять времени, поедем. Вдруг самолет засекли. Альберт отвезет вас на первое время в надежное место. Скоро я с вами свяжусь.
Они пошли к тому месту, где был припаркован фургон Альберта и залезли в кузов. Мотор, кашлянув, затарахтел, Пол проводил фургон взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, потом взял свой велосипед, стоявший у изгороди. Два деревенских паренька, стоявших настороже, уже ушли, их тени растаяли во тьме.
Пока что все шло хорошо. Операция прошла даже более гладко, чем он надеялся. Пол сел на велосипед и поехал по дороге в сторону замка. Ничто не нарушало тишину ночи, и он понемногу успокаивался. Он крутил педали, не подозревая, как близок к гибели.
Немецкая патрульная машина, должно быть, спускалась по дороге с холма с выключенными светом и мотором. Пол не знал, почему они так поступили, так же как не мог понять и другого – почему он не услышал приближения машины. Автомобиль выскочил из-за поворота внезапно – большой черный квадрат в свете луны. Не останавливаясь и не раздумывая, Пол вместе с велосипедом врезался в живую изгородь, точно зная, что его заметили. Он даже не почувствовал особенного страха. Сразу на полную мощность включились фары, необычно ярко осветив все вокруг. Пол, что было сил, продирался через кустарник, полы пальто зацепились за сучья, он рванул их и выкатился на подмерзшую траву, и медленно пополз, прильнув к земле. Он слышал, как хлопнула дверца, и до него долетели крики по-немецки:
– Здесь! Вот здесь! Велосипедист!
Его сердце громко стучало, пот ручьями сбегал с лица. Теперь он полз по краю поля. Недалеко впереди виднелась еще одна живая изгородь. Если он успеет продраться сквозь нее, тогда у него еще останутся шансы. Другую возможность улизнуть он видел в небольшом леске в дальнем конце поля. Он знал, что дальше протекает река, а там уж начинаются земли семьи де Савиньи. Но само поле – слишком открытое пространство. Если он побежит, его тут же перехватят; но даже если б это и удалось, он привел бы нацистов прямо в замок. Нет, иного выхода, кроме как остановить преследователей, не было. Он не знал, сколько их, не знал, скольких сумеет сразить, прежде чем его накроют; в пистолете было шесть патронов.
Пол перекатился ближе к изгороди, сел на корточки, выхватил из кармана пистолет и спустил предохранитель. Когда из-за изгороди показался первый немец, Пол не раздумывая, выстрелил. Даже из такого положения и па таком расстоянии выстрел оказался отличным. Он научился стрелять еще ребенком, у него был наметанный глаз. Испуганно вскрикнув, немец рухнул, схватившись за живот. Через живую изгородь уже протискивался второй, Поль выстрелил снова. На этот раз он промазал или лишь слегка задел фрица – Пол точно не знал. Тот в свою очередь нажал на курок автомата. Пули засвистели в траве, Пол вдруг почувствовал резкую боль в левой руке, которая сразу онемела. Он замер, прячась в тени. Немец приближался, держа автомат наготове, но больше не стрелял. Думает, что сразил меня, решил Пол. Притаившись, он ждал, стараясь не выдать себя ни звуком, пока немец не подошел так близко, что при свете луны Пол мог даже различить черты его мордастой физиономии. Тогда он нажал на курок.
Немец рухнул на землю почти без звука с простреленным сердцем. Пол подождал немного. Были ли там другие? Со стороны дороги криков больше не доносилось, лишь стоны первого немца, которого он ранил и который теперь катался по траве. Пол знал, что того нельзя оставлять в живых. Он подполз к немцу и, не колеблясь, выстрелил в голову. Немец дернулся и затих.
Пол огляделся. Его сердце громко стучало, он задыхался, будто пробежал целую милю. На его счастье немцем было всего двое, но ему надо скрыться, пока не прибудет подкрепление.
Первым инстинктом было побежать через поле, но он знал, что оставлять велосипед нельзя. Здесь, в сельской местности, все велосипеды похожи, но всегда есть риск, что могут установить, кому принадлежит именно этот. Он кое-как продрался через кустарник опять на дорогу и заторопился к тому месту, где стояла патрульная машина. Мотор все еще работал, дверцы распахнуты. Пол выключил и мотор, и свет. В любом случае машину скоро обнаружат, но чем меньше она привлекала внимание сейчас, тем больше драгоценного времени он выиграет.
Пол вытащил велосипед из кювета и с трудом сел на него. В руке болезненно дергало, пальцы слиплись от крови. Он тронулся, скрежеща зубами и отчаянно виляя из стороны в сторону, по дороге в Савиньи.


Кэтрин не спалось. Она долго смотрела в темноту, гадая, что задумал Пол, и один раз ей показалось, что она услышала вдали гул самолета.
Рядом с ней негромко храпел Шарль – привычка, которая в эти дни казалась Кэтрин особенно отвратительной. Она отбросила одеяло, вылезла из кровати, накинула на себя кимоно. Пол спальни, в местах, не закрытых ковром, был очень холодный. Она сунула ноги в шлепанцы и подошла к окну.
Яркая луна заливала светом парк, Кэтрин посмотрела на небо. Никаких следов самолета, лишь ярко мерцали звезды и виднелись отдельные кучевые облачка. Она долго стояла так, глядя на улицу и думая о Поле. То, что он сказал ей, а скорее, о чем он умолчал по поводу судьбы жены и ребенка, сильно задело ее, и она думала и о них. Трудно было представить себе этого сурового человека без нервов в роли любящего мужа и отца. Однако ей верилось, что он был заботлив, а горевал о них он так сильно, что это просто не укладывалось в ее сознании. С чувством, близким к потрясению, Кэтрин обнаружила, насколько бедным был ее собственный эмоциональный опыт. Конечно, она любила Ги глубокой, оберегающей и гордой любовью матери, но на этом, пожалуй, все и кончалось. Когда-то ей казалось, что она любит Шарля, но это чувство ушло, и не от болевого резкого шока, а отмерло постепенно, как гаснет отсыревшая петарда, оставив лишь чувство сожаления и горечи, что Шарль совсем не такой человек, каким она его считала. Наверное, он никогда таким и не был. В остальном же ее эмоции носили негативный характер – чувство одиночества, тоска, а с началом войны – еще гнев и страх. Если соизмерить все это с глубиной чувств Пола, ее переживания казались мелкими и эгоистичными.
Кэтрин стала дрожать: тонкое шелковое кимоно не согревало в эту морозную ночь. Если она не вернется в постель, то схватит простуду. Но ложиться в кровать не хотелось. Мысль о том, что она будет лежать там, прислушиваясь к малейшему звуку, чтобы дождаться возвращения Пола, представлялась ей невыносимой.
Вдруг она заметила какое-то движение на въездной дороге. Она склонилась над подоконником, всматриваясь в темноту. Пол! Это должен быть он! Она почувствовала облегчение и потом сразу же первые уколы тревоги. Он продвигался как-то странно, как будто опираясь на велосипед, а не ведя его рядом с собой. Одна его рука выглядела как-то неестественно. Что-то было не так. Кэтрин инстинктивно почувствовала это и поняла, что ей надо выяснить, в чем дело.
Шарль продолжал крепко спать, его храп перешел в глубокое, ровное дыхание. Кэтрин осторожно прошла в прихожую, надела пальто. Потом шлепанцы сменила на туфли на плоском каблуке, вышла в коридор и, крадучись, спустилась по лестнице.
Боковая дверь замка оказалась незапертой, по-видимому, Пол намеревался возвратиться именно через нее. Она вышла, прошла по двору к амбару, дверь которого оказалась приоткрытой. Кэтрин толкнула ее, чтобы раскрыть пошире, и услышала щелчок взведенного курка.
– Это я! – торопливо зашептала она. – Это вы, Пол?
– Ради Бога! Я чуть не застрелил вас! – воскликнул он с досадой.
– Вы с ума сошли? – отозвалась она, потрясенная. После яркого лунного света в амбаре было очень темно, она могла едва различить силуэт его фигуры. Привалившись к стене, Пол прижимал свою левую руку.
– Пол? – спросила она. – С вами все в порядке?
– Нет, чертовски не повезло. Будь все проклято, меня чуть не поймали. Я пришил двух немцев. Один из них ранил меня в руку.
– О Боже! – Кэтрин бросило в жар, потом в холод, и на мгновение ей показалось, что она рухнет в обморок. Никогда в жизни она не испытывала такого беспредельного ужаса. – Вы убили двух немцев? Пол, вы погубите нас!
– Пока забудем о них. Сейчас я беспокоюсь о себе. Я повсюду оставляю следы крови, и, кажется, у меня сломана рука.
– О Боже мой! – опять воскликнула Кэтрин. Ее глаза уже освоились с темнотой. Она подошла к нему. – Покажите.
– Вот эта. О, черт! – Он поморщился, едва она дотронулась.
Толстый материал его куртки набух, стал липким, на полу образовалась темная лужица крови.
– Оставайтесь здесь, – посоветовала она. – Вам нельзя идти в дом, с таким кровотечением. Я что-нибудь принесу…
Кэтрин оставила его в амбаре и побежала на кухню: она вернулась через несколько минут с толстым полотенцем.
– Вы можете снять куртку?
Пол застонал, когда начал стягивать ее. Стараясь не делать резких движений, Кэтрин разрезала рукав куртки и натуго перевязала полотенцем выше локтя.
– На время это остановит кровь. А теперь пойдемте в дом.
Помогая ему, Кэтрин обвила рукой его торс, а Пол с признательностью оперся на нее. Видно было, что он добрался до замка из последних сил и теперь ослабел и чувствовал себя неуверенно.
– Сможете добраться до своей комнаты? – спросила Кэтрин, когда они вошли в кухню. – Надо убрать следы крови в амбаре.
– Доберусь, – выдавил из себя Пол.
Кэтрин налила ведро воды, нашла швабру и торопливо пошла в амбар. Кэтрин старалась, но не знала, хорошо она все вымыла в потемках. После надраивания темного пятна на полу уже не было. Она слегка присыпала это место опилками из мешка возле двери, передвинула пару мешков, которыми почти заставила это место. Велосипед она отвела к самой дальней стене. Потом вылила помои в сточную яму во дворе, вернулась в дом, закрыла за собой дверь на засов и, крадучись, пробралась по лестнице к комнате Пола. Он сидел на кровати, придерживая раненую руку, которая все еще была перетянута кухонным полотенцем. Его лицо, отражавшее сильную боль, совершенно побелело.
– Вы выглядите ужасно, – сказала Кэтрин.
– Спасибо за комплимент!
– Не дерзите. Что нам делать с вашей рукой? – Она подошла к Полу, села рядом с ним на кровать и стала развязывать полотенце. Он поморщился от боли.
– Оставьте это, ладно?
– Нет, нельзя. Надо взглянуть на рану.
Он помог ей развязать полотенце, подложил край его под локоть, чтобы капли крови не падали на пол. Рана была отвратительная, но, кажется, рука не сломана.
– Я попытаюсь промыть рану, – предложила Кэтрин, – но вы должны будете показать ее врачу.
– Но как, черт возьми, я смогу сделать это? – боль сделала его злым и задиристым, от потери крови он обессилел, его мысли путались.
– А ваш приятель, доктор в Периге? Я отвезу вас к нему завтра. Но вы не должны выходить из своей комнаты. Слава Богу, что они по уши завязли со своей перегонкой. И слава Богу, что я вовремя заметила ваше возвращение!
Пол промолчал. Он привык все делать сам, но в данный момент с радостью принимал ее помощь.
Кэтрин опять спустилась вниз за миской воды и йодом – она опасалась пользоваться ванной, кто-нибудь мог их услышать. Вообще опасно было пользоваться ночью водопроводом – старые трубы могли издать громкие и неприятные звуки. Возвратясь, она как можно тщательнее промыла рану, заставляя себя не слушать приглушенные стоны Пола. Закончив, Кэтрин перевязала рану другим чистым полотенцем, а на шею Полу надела повязку из длинного шелкового шарфа, чтобы поддерживать руку. Потом помогла ему лечь на кровать, не раздеваясь, и накрыла его пуховым одеялом.
– Не знаю, удастся ли вам заснуть, но, по крайней мере, попытайтесь, – посоветовала она ему. – Я должна вернуться в спальню, иначе Шарль может хватиться меня. Утром я принесу вам завтрак, и тогда мы придумаем что-нибудь.
Он кивнул и протянул ей руку.
– Знаете, Кэтрин, вы – отличная девушка.
– Да, – отозвалась она. – Иногда я сама себе удивляюсь.
В ней поднимались теплота и нежность, которые окончательно вытеснили беспокойство. Эти чувства не покидали ее, когда она возвратилась в спальню, сняла пальто и бросила кимоно на спинку стула. Когда она опять скользнула под одеяло, Шарль пошевелился, коснувшись ее во сне. Она отодвинулась, но на мгновение ей представилось, что рядом с ней лежит не Шарль, а Пол. Она лежала, отдаваясь этой иллюзии, слишком разбитая, чтобы отогнать ее, а тем более оценить или понять. Но сон все равно не шел. Всякий раз, когда она закрывала глаза, перед мысленным взором проносились сцены последнего часа, и вскоре на смену приятной иллюзии пришла опять тревога – тревога за Пола, тревога за себя, беспокойство о том, что и как ей надо теперь делать. И потом, когда она уже совсем было заснула от усталости, леденящий душу ужас охватил ее.
Пол, по его словам, убил двух немцев. Дознаются ли, что вина лежит на нем или нет, это событие для них для всех сулит ужасные последствия.
Занималась заря, серебристая и розовая, когда Кэтрин наконец-то забылась на пару часов так отчаянно нужного ей сна.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Возвращенный рай - Таннер Дженет

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011121314151617

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1819202122232425262728

Ваши комментарии
к роману Возвращенный рай - Таннер Дженет


Комментарии к роману "Возвращенный рай - Таннер Дженет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1234567891011121314151617

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1819202122232425262728

Rambler's Top100