Читать онлайн Дочь роскоши, автора - Таннер Дженет, Раздел - ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь роскоши - Таннер Дженет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.8 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь роскоши - Таннер Дженет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь роскоши - Таннер Дженет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Таннер Дженет

Дочь роскоши

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– Джулиет, дорогая моя, как это мило!
Катрин Картре работала в саду своего коттеджа, когда автомобиль, который Дебора наняла для Джулиет, подкатил к воротам и ее внучатая племянница вылезала из-за руля.
Катрин выпрямилась, натянув пониже широкополую соломенную шляпу на жесткие седые кудри. Это была маленькая круглая женщина, и по некоторым чертам ее можно было бы принять за сестру Софии, но в то же время они были совершенно разными. София была уравновешенна, а Катрин находилась в постоянном нервном возбуждении, София могла быть молчаливой и загадочной, а Катрин всю жизнь была болтливой. Те, кто знали их детьми, запомнили Катрин живой, хорошенькой, постоянно смеющейся девчушкой, не такой красивой, как София, но зато с более ярко выраженной индивидуальностью. Сейчас же она славилась своим чувством юмора и тем особенным злорадным удовольствием, которое она испытывала, когда произносила совершенно возмутительные вещи. Удивительно, но при всем этом Катрин никогда не выходила замуж. Вскоре после войны она уехала из Джерси в Англию, работала учительницей и провела всю жизнь, преподавая в школах в самых бедных районах Лондона.
Семья давно уже оставила все попытки понять, что ею двигало, и Катрин была сама себе законом. А потом, когда родственники решили, что она навсегда покинула Джерси, Катрин снова доказала, что они ошибаются. Когда год назад ей исполнилось шестьдесят, она ушла на пенсию, продала квартиру, в которой жила более тридцати лет, и вернулась на остров, на котором родилась. София предложила ей, чтобы она переехала в Ла Гранж – составить ей компанию, – она любила сестру, равно как и Дебору с Дэвидом, и ее привлекала мысль жить вместе с сестрой, особенно сейчас, когда у них была куча времени. Но Катрин отвергла предложение. Она объяснила, что слишком долго жила сама по себе и не сможет к кому-нибудь приспособиться, а поэтому купила себе очаровательный коттедж в самом центре острова. При всем своем нежелании жить с кем бы то ни было Катрин, однако, довольно часто виделась с родственниками. Она была одной из немногих, кто ладил с Вивьен, и частенько обедала с ней и Полем, по крайней мере раз в неделю, она была частым гостем и в Ла Гранже. Она пришла в восторг, увидев Джулиет, – она так настаивала на ее визите, и теперь спешила к воротам, чтобы поприветствовать ее, а заодно и предупредить:
– Лучше бы тебе не оставлять там машину. Дорога извилистая, довольно узкая. Я тебе открою ворота, и ты въедешь сюда, на площадку. А потом выпьем по чашке чая.
– Прошу прощения, но я не привыкла так ограничивать себя в пространстве, – извинялась Джулиет, ставя машину за авто Катрин на бетонированной стоянке.
Катрин повела ее в коттедж, походя сбросила шляпу на удобный мягкий кухонный стул и поставила на плиту чайник. Почти мгновенно кухню заполнил запах жженого сахара.
– Черт, – сказала Катрин, – я, наверное, опять что-то просыпала на эту горелку. Ну ладно, когда-нибудь это же прогорит?
Джулиет улыбнулась. В самом деле, Катрин не шла ни в какое сравнение с остальными родственниками. В Ла Гранже София нанимала экономку и еще женщину, ежедневно приходившую помогать по хозяйству, кроме того, садовника, а Вив, чей дом был маленьким и незатейливым, также имела прислугу, избавлявшую ее от обременительных домашних хлопот. Весь стиль их жизни укладывался в рамки нестеснительной роскоши, обеспеченной процветанием империи развлечений и отелей.
Построенных на один лад, невесело подумала Джулиет. Первое, что она сделала по приезде на Джерси, – осмотрела каждый из четырех отелей и получила должное впечатление от увиденного. Ванные в номерах-люкс были снабжены украшенными монограммами полотенцами и халатами, подогреваемой вешалкой для полотенец и специальными туалетными принадлежностями. Телевизоры в спальнях принимали, кроме обычных, любые спутниковые программы, в каждой комнате имелась консоль со стереоприемником, и все апартаменты без исключения имели хорошо укомплектованный мини-бар с холодильником. Но это было лишь началом той особенной заботы, которая обволакивала приезжих. С момента, как они переступали порог отеля, к ним относились как к почетным гостям. В любое время суток портье поднимали багаж в одном из огромных зеркальных лифтов, а регистраторы принимали заказы на утренние газеты, стирку или специальную диету. Спустя пять минут после прибытия постояльца в номер приносили чай (этот прием Бернар позаимствовал у гранд-отелей на Дальнем Востоке), а когда горничная стелила на ночь постели, она клала под подушку плитку шоколада или цветок.
Джулиет, привыкшая к более практичной жизни в преуспевающей, но не слишком богатой Австралии, посетив красиво обставленные номера, являвшиеся средоточием империи Лэнглуа, была поражена и очарована. Дэвид провел ее по покрытому ковром коридору, в котором к тому же на стенах висели акварели в рамках, – в комнату, где заседал совет директоров, там уже был накрыт стол в ее честь. Джулиет обратила внимание на почтительность, с которой относились к нему сотрудники, и подумала, что легко вообразить, что и к другим членам семьи подчиненные относятся с таким же уважением.
Возможно, подумала она, из-за того, что к ним относились как к членам королевской фамилии, – и даже София, отбывшая срок за убийство сына, вызывала у персонала такое же отношение, тем более что большинство сотрудников давным-давно забыли, что это когда-то произошло. Но Катрин была совсем другая. Персонал, возможно, на самом деле любил ее – и наверняка любил, – но то, как они к ней обращались, отражало дружелюбие самой Катрин. Она не принимала участие в церемониях, у нее не было на все это времени. И даже дело не в том, что она смущалась от всей этой роскоши и богатства, скорее, все это проходило мимо нее. Она не замечала всего этого и, безусловно, не обращалась как-то по-особенному с людьми, и из-за всего этого Джулиет с ней было легко, как ни с кем из других родственников, несмотря на то, что после недельного знакомства они ей очень понравились. Они явно принадлежали к аристократии острова. Катрин же, если особенно не заострять на этом внимания, была беззастенчиво обычной.
– Ну, что ты думаешь о Джерси? – спросила Катрин, ставя большие глиняные кружки на простой деревянный стол и опуская в каждую из них пакетик с чаем. – Ты таким ожидала его увидеть? О, убери, пожалуйста, мою шляпу и садись. Там, за дверью, есть вешалка, но мне всегда лень ею пользоваться.
Джулиет взяла шляпу и не без труда повесила ее на вешалку, поскольку на ней висел дождевик, кардиган и полихлорвиниловый фартук с картинками.
– По-моему, Джерси – прекрасен, – ответила она, возвращаясь на свой мягкий, украшенный резьбой стул, – но я просто потрясена, какой он маленький. С одной стороны на другую можно добраться за пару часов, а может, и меньше! Чтобы выбраться из предместий Сиднея, надо столько же времени!
– Может быть, дело в транспортном потоке, – предположила Катрин.
– Ну да, может. Но и в размере тоже. Вы когда-нибудь были в Австралии, тетя Катрин?
Катрин покачала головой.
– Нет, никогда. Всегда хотела, но так и не привелось.
– Вам надо было съездить. Папа с мамой были бы рады увидеть вас.
– Да. – Катрин повернулась с чайником в руках, и Джулиет вдруг заметила какое-то особенно бескомпромиссное выражение на ее подвижном лице. Оно настолько отличалось от ее обычной открытой, дружелюбной улыбки, что Джулиет почувствовала, как желудок ее нервно сжался в тугой узел. Пухлый рот Катрин сжался, глаза сузились. Это выражение так же быстро исчезло, как и появилось, но у Джулиет не оставалось никаких сомнений, что оно могло означать. А может, Катрин не любила ни Молли, ни Робина. Она никогда не приезжала в Австралию, потому что не хотела видеть их обоих.
Уже не в первый раз Джулиет подумала, а почему, собственно, ее родители уехали. Всю жизнь они давали ей неопределенные ответы на этот вопрос – им нравилось, что здесь много солнца, Робину не хотелось быть связанным с бизнесом, они мечтали о пространстве и свободе. Когда они обрушили на нее рассказ – подобный бомбе – о семейном скандале и вдобавок объяснили, что хотели обеспечить ей свободный от злых языков старт, она приняла это за чистую монету. Но сейчас, однако, ей подумалось, что была, видимо, и какая-то дополнительная причина. Наверное, были какие-нибудь проблемы между ее родителями и остальными членами семьи? Может, этим и объясняется то, что они почти не общались в течение стольких лет? А может, это была давняя родственная вражда, а может, все каким-то образом связано со смертью Луи?
Катрин наливала кипяток в кружки. В ее действиях не было ни малейшего намека на извинение за столь безотчетно свободную манеру поведения, из этого можно было заключить, что и другим членам семьи оказываются такие же знаки внимания.
– Ну, – весело сказала она, – ну а мы такие, какими ты нас ожидала увидеть?
Джулиет взяла ложку и стала прижимать пакетик с чаем к стенке чашки.
– По правде говоря, я не знала, чего ожидать. Я знала, как вас зовут, получала на дни рождения и Рождество чеки, и все. Но многого я не знала. О многом мне никогда не рассказывали.
– Ты имеешь в виду… – В глазах Катрин появилось настороженное выражение.
– Только когда я объявила о своем намерении съездить на Джерси, мама и папа рассказали мне… о бабушке.
– А ты не знала? – обескураженно спросила Катрин.
– Нет. Я понятия обо всем этом не имела.
– Боже праведный! Хотя это не особенно меня удивляет. Твоя мать всегда любила свои маленькие тайны. Даже такие…
Джулиет вытащила пакетик из кружки и положила его на блюдце, которое Катрин специально для этого поставила на середину стола. И вдруг решилась:
– Тетя Катрин… что же случилось?
– Я решила, что они тебе в конце концов рассказали.
– Ну да, но это только в общих чертах – что у папы было два брата, а не один, как я всегда думала, а когда умер дедушка, старший, Луи, попытался вести дела по-своему и вызвал кучу неприятностей. Из-за этого произошла ужасная ссора, и бабушка застрелила Луи, а потом отправилась в тюрьму. Но тут столько всего, чего я не понимаю, и, честно говоря, у меня есть ощущение, что мама сказала мне далеко не все.
– Понимаю. – Катрин отвернулась, чтобы снять крышку с большого квадратного блюда, на котором были разные бисквитные пирожные. Она слишком хорошо понимала, что все было написано у нее на лице, и меньше всего ей сейчас хотелось, чтобы Джулиет смогла бы прочитать ее мысли о том, что Молли наверняка почти ничего не сказала дочери.
«На ее месте я бы решила, что мне лучше бы помалкивать об определенных аспектах всего этого, но я же не такая скрытная, как она!» – сбивчиво подумала Катрин.
Но вслух она сказала:
– Не думаю, что могу сказать тебе больше, чем ты уже знаешь, – меня не было на Джерси, когда это случилось. Я была в Лондоне. Я много лет учительствовала там.
Джулиет опустила лицо.
– Почти любой из нас скажет тебе больше, чем я, – продолжала Катрин. – Дядя Поль и твой отец были ответственны за то, чтобы разбираться во всем этом.
– Представляю, как папа ненавидел такие вещи.
– Думаю, да. Думаю, большая часть хлопот досталась Полю. Дэвид был слишком молод, чтобы его привлекли к этому делу, – ему тогда было всего девятнадцать лет, он еще учился в колледже.
– Вы хотите сказать, что его тогда не было на Джерси?
– Нет, он был. У него был тяжелый грипп, и он приехал домой подлечиться. Так что видишь, любой из них может намного лучше ответить на твои вопросы. – Она выбрала пирожное с ромовым кремом, откусила от него и придвинула блюдо к Джулиет. – Попробуй, они очень вкусные.
Джулиет покачала головой.
– Нет, спасибо. Лучше не буду. Я сегодня обедаю с бабушкой, а она собирается устроить обед по крайней мере из четырех блюд.
– Она, наверное, вспоминает время, когда ей приходилось питаться тем, что предлагало одно из учреждений Ее Величества, – сухо произнесла Катрин.
– Это было так ужасно для нее, – сказала Джулиет, шокированная тем, что Катрин могла шутить по такому поводу.
– Уверена, что так оно и было. К счастью, она отделалась очень легко. Не побоюсь сказать, что здесь помогли ее прекрасный характер и положение на острове, а своим легким наказанием она обязана Дэниелу Диффену.
– Дэниелу Диффену?
– Это ее адвокат. Он провел первоклассную работу при очень сложных обстоятельствах.
Джулиет обняла кружку руками.
– Откровенно говоря, вся эта история показалась мне невероятной. Как можно поверить в то, что сказала мама, тем более теперь, когда я познакомилась с бабушкой… Ну я просто не могу поверить, что она могла сделать что-то подобное.
Катрин кивнула. Уклончивость ее ушла, сейчас она выглядела грустной и немного озадаченной.
– Я понимаю. Мы все чувствовали подобное.
– Тогда, если никто не верил, почему ее признали виновной? – спросила Джулиет. – Тогда это вообще лишено смысла.
– Ее признали виновной потому, что она настаивала на том, что она виновна, – тихо сказала Катрин.
– Но что же тогда произошло?
– София была на празднестве в Сент-Хелиере. Она приехала домой незадолго до полуночи, шофер высадил ее перед парадной дверью Ла Гранжа. Через двадцать минут София позвонила в чрезвычайную службу с просьбой прислать полицию и «скорую помощь». Она сказала, что стреляла в Луи.
– И ей поверили?
– Ну… Луи же был мертв.
– Но ведь это неслыханно, чтобы люди делали ложные признания, не так ли?
– Я не знаю, Джулиет.
– Но вы в свое время думали…
– Так же, как и ты, я не верила, что София могла сделать что-нибудь в таком роде, и Дэниел Диффен тоже. Я уверена, что была причина, из-за чего он проделал такую грандиозную работу, чтобы оправдать ее. Если бы ее защищал кто-нибудь другой, а не Дэн, она могла бы благополучно получить гораздо более долгий срок. – Катрин слегка покраснела и задохнулась, но Джулиет не заметила этого.
– Но даже он не смог полностью ее оправдать, – сказала она все еще слегка обвиняющим тоном.
– Ты не понимаешь, моя дорогая. У него были полностью подрезаны крылья… – Катрин оборвала себя, вспомнив свой страстный разговор с адвокатом, когда она вихрем прилетела из Лондона на Джерси, услышав про арест сестры.
«Как ты позволил им осудить ее, Дэниел? – яростно вопрошала она. – Это же нелепо, это безумие!»
«София настаивает на своей вине, – ответил Дэниел. Глаза его за золотыми дужками очков были болезненно тревожны. – Она хочет признать вину и понести любое наказание, которое применят к ней. Все, что я могу, – это изложить ее дело с наибольшим возможным сочувствием».
«Но она же не делала этого!»
«Она говорит, что убила. Она – мой клиент, Катрин, а мой долг – следовать ее пожеланиям. Действительно, все это дело немного необычное. Вообще-то я должен верить в невиновность клиента, которого я защищаю. И, каким бы ни было необычным дело, этика остается неизменной. Я должен постараться сделать для нее все, что смогу, на основании веры в ее слова. Я не должен суетиться, изображая из себя полицейского, – у меня нет ни малейшего желания делать это».
«Понимаю. Ты не хочешь ей помочь!» – Катрин была вне себя.
«Конечно я хочу ей помочь. Боже мой, я же знаю вас обеих всю жизнь. Мне ничто не доставило бы большей радости, чем пойти в суд и доказать ее невиновность. Но она решительно настроена на то, чтобы я этого не делал».
– Она не дала ему никаких зацепок, – сказала Катрин. – С начала до конца она настаивала на том, что поссорилась с Луи и случайно выстрелила в него.
– Но как это могло случиться?
– Ох, Джулиет, я не знаю. Это было так давно. Все, что я знаю, – это лишь то, что я никак не могла в это поверить. София боготворила Луи. Из всех мальчиков он был… ей особенно близок. И кроме того… – Она умолкла, прикусив губу.
– Что «кроме того»?
– София так боялась оружия, – тщательно подбирая слова, сказала Катрин. – С трудом верю, что она держала хоть раз пистолет в руках и нажала на спуск – случайно или как-то там еще.
– Вы хотите сказать, у нее была фобия? Катрин замялась.
– Что-то вроде этого.
– Тогда… почему же вы не встали на суде и не сказали об этом?
– О Джулиет… – вздохнула Катрин, – потому что она просила меня не делать этого.
– Но почему?
– София была решительно настроена принять на себя вину за смерть Луи.
– Вы хотите сказать, что она кого-то защищала?
– Не знаю. В свое время мы много теоретизировали насчет этого. Я даже помню, как мы думали, а не была ли она настолько расстроена всем происшедшим, что и на самом деле поверила, что совершила это. Как я уже говорила, она обожала Луи. Мне казалось, что его мог убить бандит, она обнаружила Луи, когда вернулась с празднества, и… просто помешалась. Но полиция не захотела об этом слушать. А если принять во внимание, какой сильной, спокойной и находчивой была София, это кажется маловероятным.
– Может быть. – Лицо Джулиет стало решительным. – Но я уверена, что бабушка не убивала Луи. Я уверилась в этом с первого же момента, когда увидела ее. Это не имеет никакого отношения к тому, что бы там ни говорили, это просто ощущение. И у вас оно тоже есть, не так ли?
– Да. Но, думаю, ты все же должна помнить, что мы говорим о том, что случилось много лет назад. Я понимаю, что это для тебя новость, и твой интерес к этому тоже вполне объясним. Но мы живем с этим уже почти двадцать лет.
– Какая разница, сколько лет?
– Мы примирились с этим, пережили все. Я не имею ничего против того, чтобы поговорить с тобой об этом, но увидишь сама, что другие члены семьи отнюдь не жаждут распространяться на эту тему. Думаю, что самым мудрым для тебя будет поступить так, как мы, и забыть обо всем, что произошло.
– Как вы можете так говорить? – Глаза Джулиет лихорадочно блестели. – Если бабушка не убивала Луи, если она отбывала срок за преступление, которое не совершала, тогда тем более справедливо, что мы должны попытаться обелить ее имя. Честно говоря, я не могу понять, почему вы в свое время не добились этого.
– Джулиет, я же тебе говорила…
– Я знаю. Я слышала, что вы сказали. Но вы должны понимать, как это отражается на мне. Она же моя бабушка, не забывайте.
– И моя сестра.
– Да, но это не совсем одно и то же. – Джулиет замолчала, она не знала, как правильно выразить ту глубинную потребность, которую начала в себе ощущать и которая выходила за рамки того, чтобы просто доказать невиновность Софии, – ей было необходимо разобраться – внучка ли она убийцы и чья кровь будет течь в жилах ее будущих детей. Это не сразу пришло ей в голову, скорее, оно незаметно подкрадывалось к ней, начиная с того взгляда, который бросил на нее Син, когда она рассказывала ему то, о чем поведала ей Молли. Действительно, не очень приятно ощущать себя прямым потомком человека, совершившего такое ужасное преступление, и в каком-то смысле Джулиет могла понять потрясение Сина, когда он узнал об этом. Логично или нет, но это в сущности имело для нее больше значения, чем она могла бы предположить.
– Джулиет, – сказала Катрин, – не вытаскивай все это наружу. Пусть себе лежит с миром. – В голосе ее слышались мольба, она наклонилась вперед и дотронулась до руки внучатой племянницы. – Ради тебя самой, ради собственного душевного спокойствия оставь все это.
На миг какое-то острое неловкое чувство кольнуло Джулиет.
– Почему? – спросила она.
Катрин заколебалась. Щеки ее покрылись легким румянцем, она не могла больше выдерживать взгляд Джулиет.
– У каждой семьи свои тайны, Джулиет. В этом нет ничего необычного. Но иногда лучше их не тревожить. Почти всегда лучше.
И снова озноб пробежал по коже Джулиет. О чем говорила ее тетушка? Но, наверное, на сегодня достаточно.
– Извините меня, тетя Катрин, я задаю слишком много вопросов, – с нарочитой легкостью сказала она. – И, кроме того, мне уже пора ехать. Меня сегодня приглашают на обед в один из отелей. Он как раз завоевал какой-то специальный приз – за свою кухню, шеф-повара или что-то в этом роде.
– Думаю, ты получишь все, что надо, дорогая, – смеясь, сказала Катрин. – Думаю, вы едете в «Бель Флер» – это наиболее изысканный ресторан. Но я знаю, что София особенно любит самый маленький и интимный – «Ла Мэзон Бланш».
– Тот, с которого все началось. Ну конечно, она жила там ребенком.
– Мы все там жили, – сказала Катрин, напоминая Джулиет, что она сестра Софии. – Ники и Поль, София и я.
– Ники – его убили на войне, да?
– Он… умер.
– О, а я думала, папа говорил…
Катрин печально улыбнулась.
– Опять семейные тайны, дорогая. Я расскажу тебе о нем, когда у тебя будет побольше времени, но предупреждаю, это грустная история. А теперь…
– Да, мне действительно пора идти. Бабушка не захочет, чтобы я поехала с ней на обед в таком виде.
– По-моему, ты выглядишь очень мило. Бирюзовый цвет тебе идет, а ноги позволяют носить мини. Что тут еще скажешь!
Она потянулась за соломенной шляпкой, водрузив ее на свои непокорные седые кудри, и проводила племянницу к двери. У ворот Джулиет обернулась, чтобы махнуть ей рукой, и Катрин с удивлением подумала, как она похожа на молодую Софию. Эта мысль снова напомнила ей 0 том, как страстно защищала бабушку Джулиет, а вместе с этим пришло глубинное чувство страха, уже испытанное ею, когда девушка поделилась с ней желанием разворошить прошлое.
О Боже, Катрин показалось, что ей удалось убедить Джулиет не делать этого. Там столько всего, о чем лучше забыть. Но Катрин прекрасно понимала, что должна была чувствовать Джулиет. Она тоже была убеждена, в невиновности сестры. Она тоже была полна решимости доказать это. Тогда ее остановило только одно – сама София.
Катрин глубоко вздохнула, успокаиваясь, отчетливо, словно это было вчера, вспомнила день, когда она пришла на свидание с Софией в тюрьме.
– Я не верю, что ты это сделала, София, – сказала она, – и попытаюсь как-нибудь довести до всех, что ты не могла это сделать.
Лицо Софии было бледным, измученным, аметистовые глаза потемнели от горя. Но ладонь ее, лежавшая на руке Катрин, была твердой, а голос – ясным и сильным.
– Я убила Луи, Катрин! Постарайся поверить, иначе, клянусь, я никогда не прощу тебя!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь роскоши - Таннер Дженет



Замечательная книга. Настоящая семейная сага. И история, и интрига, и любовь. Читала с большим интересом.
Дочь роскоши - Таннер ДженетЕлена
24.05.2015, 22.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100