Читать онлайн Дочь роскоши, автора - Таннер Дженет, Раздел - ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь роскоши - Таннер Дженет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.8 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь роскоши - Таннер Дженет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь роскоши - Таннер Дженет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Таннер Дженет

Дочь роскоши

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

Джерси, 1991


Офис Дэна Диффена имел такой вид, словно на него обрушилась бомба, там царил хаос, вместо обычного беспорядка, который устраивал Дэн, работая над очередным рассказом. Корзинка для бумаг была перевернута, оттуда на ковер вывалилось не менее полдюжины дискет, на полу высилась огромная гора бумаг, газетных вырезок и фотографий, и все это напоминало незажженный костер. Дэн вышвырнул еще одну груду бумаг в черный пластиковый мусорный ящик, потом потянулся к последней пачке, которая все еще оставалась на столе – в обертке с розовой ленточкой, которая свисала из нее вместе с черным маркером, и отпечатанной запиской – ГЕНЕРАЛЬНОМУ ПРОКУРОРУ ПО ДЕЛУ СОФИИ ЛЭНГЛУА– НОЯБРЬ, 1972. Он долго смотрел на папку, вспоминая тот день, когда нашел ее, разбирая офис отца, и его охватило прежнее волнение. Потом, тяжело вздохнув, он бросил папку в ящик поверх остальных бумаг, касающихся дела Лэнглуа.
Каким же проклятым фиаско все это обернулось! Он возлагал такие надежды, что это дело обеспечит его основой для многих расследований, репортажей, может, даже для книги. И чутье его не подводило. Но этот сюжет он не мог использовать, чтобы не задеть Джулиет. И к этому он не был готов.
Какая ирония, подумал Дэн, со злостью пиная мешок, в котором лежали плоды его работы. С того момента, как ему позвонила Катрин Картре и рассказала совершенно обескураживающие подробности, он понял, что не может продолжать это дело. Она чертовски четко воспользовалась своим шансом, выболтав все секреты. Но она сыграла на его преданности отцу: «Вы понимаете, он был бы очень расстроен, если бы узнал, что вы воспользовались его привилегией как адвокат Софии», – так она сказала увещевающим и в то же время рассудительным голосом. Он объяснил ей, что никогда не собирался злоупотреблять доверием, которое София питала к его отцу, но на самом деле просто надеялся доказать ее невиновность. И когда Катрин обрушила на него этот удар, он с огромным разочарованием понял, что эта история так и останется нерассказанной по множеству причин – и одной из них является Джулиет.
Знал ли отец, что лежит за признанием Софии, раздумывал Дэн. Или по крайней мере подозревал? Если да, то при тех обстоятельствах он поступил наилучшим образом, хотя Дэн, с его врожденной тягой к истине, не мог удержаться от ощущения, что, возможно, было бы лучше, если бы в свое время факты были бы обнародованы. Но сейчас нет. Сейчас – слишком поздно. Поэтому, в соответствии с просьбой Катрин, он оставил все надежды написать этот рассказ и обещал приложить все усилия, чтобы отвлечь от расследования Джулиет. И что же случилось? Она каким-то образом узнала про него и пришла к убеждению, что он просто пользовался ею.
Он никого не мог в этом винить, кроме себя – и если сказать честно, то вначале это так и было. Но это было еще до того, как совершенно неожиданно он полюбил ее.
Полюбил. Такие слова он не привык употреблять, никогда не произносил их в применении к себе. Конечно, он глубоко любил Марианну, но после ее смерти он не ожидал, что вновь сможет полюбить какую-либо женщину. И потом в его жизнь пришла Джулиет, и внезапно все его предрассудки словно развеяло ветром. Он обнаружил, что жаждет ее, и не только физически. Она заставила его вновь почувствовать себя живым, он пробудился навстречу чувствам, думал, что уже никогда не будет их испытывать. После того последнего вечера, что они провели вместе, он был так нелепо весел, уверен, что ему удалось отбить ее у того австралийского парня, завоевать ее.
Ну а теперь все его надежды разбились вдребезги, полностью разлетелись из-за того, что он не был откровенным с нею.
Какого черта я не был с нею откровенным, подумал Дэн. Он всегда был болезненно честным. Но, даже не вдаваясь в глубокие размышления, он понимал причину всего этого, но это не придавало ему гордости: он слишком боялся потерять ее. И, похоже, его страхи подтверждаются.
Мешок для мусора грозил переполниться. Дэн связал его у горлышка веревкой, поднял и понес вниз. Он не мог выбросить его в контейнер, там было слишком много динамита, чтобы рискнуть и вывезти все это на свалку. Когда у него будет время, он сам лично искромсает эти бумаги.
Кофейник призывно булькал. Но он передумал пить кофе. Сейчас, утром, он чувствует, что ему лучше выпить вместо этого стаканчик виски!
Почти допив виски, Дэн спохватился. Он опустил стакан, прищурил глаза, стараясь не поддаваться возбуждению, которое начало расти внутри него.
Рэйф Пирсон предупреждал Джулиет, что кое-кто были «не совсем такими людьми, какими казались», а эмоции настолько ослепили Джулиет, что она поняла это как предупреждение против него, Дэна. Но Рэйф не мог ее предупреждать о нем. Рэйф мог не знать, знакома ли Джулиет с ним, и даже если бы он это знал, то вряд ли связал фамилию Дэна с Гарри Портером. Нет, он говорил о ком-то другом – но о ком? Кто в окружении Джулиет мог бы вызвать подобное утверждение? И почему? И как об этом узнал Рэйф Пирсон, единственный из всех, кто пытался в этом разобраться?
Дэн чувствовал, что кожу его покалывает, но понимал, что это – не от виски. Он поднял трубку и набрал номер ночного клуба «Лилия». Но когда кто-то ответил и Дэн попросил Рэйфа, ему ответили, что хозяина несколько дней не будет.
– Я свяжусь с ним, когда он вернется, – разочарованно сказал Дэн. Ему не терпелось узнать, что за тип этот Рэйф, хотя он давно понял, что нетерпение – бессильное чувство. Ему просто надо ждать, пока вернется Рэйф, и надеяться, что, когда он узнает ответ, Джулиет все еще будет на Джерси.


– Я очень беспокоюсь о тебе, София, – сказала Дебора, поправляя подушки под головой у свекрови. – Думаю, доктору Клавелю давно пора приехать к тебе. Твои приступы становятся все чаще, не так ли? И мне это совсем не нравится.
София нежно улыбнулась:
– Мне тоже, но думаю, что я не так-то много могу сделать, чтобы предотвратить их.
– Это глупости, и ты это знаешь. Я уверена, что, если бы ты на несколько дней поехала в госпиталь, чтобы они смогли тебя хорошенько обследовать или сделать там то, что надо, тебе бы стало намного лучше.
– Возможно. Но я не собираюсь это делать, пока здесь Джулиет. Я так ценю время, что провожу с ней. Ты понимаешь, что я не видела ее столько лет? А когда она уедет назад в Австралию, Бог знает, увижу ли я ее еще. Если, конечно… – добавила она, просияв, – что-нибудь получится у нее с сыном Дэна Диффена. Если они будут вместе, все станет совсем другим!
Дебора ничего не сказала. Она уже и так себя неважно чувствовала из-за того, что предупредила Джулиет о Дэне Диффене-младшем.
Почему я везде приношу несчастье? – подумала Дебора. Но, возможно, она слишком сурово судила себя. Последние двадцать лет она так успокаивающе влияла на окружающих – по крайней мере старалась изо всех сил и делала все, что могла, чтобы быть хорошей женой Дэвиду и хорошей невесткой Софии. И она действительно ею была! Она очень любила Дэвида, а он любил ее. Вероятно, вначале ее потянуло к нему то, что он был братом Луи, и может быть, его влекло к ней по той же причине. Она понимала, что существовал некий блеск, окружавший ее в глазах Дэвида, который боготворил Луи, считал его чуть ли не героем. Но все это было много лет назад. Теперь Дэвид знал о ней все. Он принял ее такой, какой она когда-то была, и забыл об этом. Брак их был благополучным, и Дебора была вполне уверена в Дэвиде. Уверенность эта происходила от любви и совместной жизни в течение почти двадцати лет.
Что же до Софии, то Дебора приложила все усилия, чтобы стать тем, в ком больше всего нуждалась свекровь. Она была нянькой и горничной, доверенным лицом и подругой, и они с Софией сблизились настолько, насколько это было возможно. Иногда Дебора думала, что они восполнили то, в чем обе нуждались больше всего: у Софии не было дочери, а у Деборы, несмотря на все ее желание и стремление, никогда не было нормальной матери. Зародившиеся между ними отношения были крепче, чем кровные узы, и уж, конечно, намного сердечнее, чем обычные отношения между невесткой и свекровью. И, разумеется, близость Деборы к Софии предвосхитила брак Деборы и Дэвида.
Дебора резко переключилась на настоящее. Некоторые вещи вспоминать слишком больно: их лучше оставить в покое. А сейчас все это на годы и годы отдалилось от них. И только то, что сюда приехала Джулиет, вновь воскресило все это. Вероятно, из-за нее у Софии пошатнулось здоровье. И хотя Софии будет грустно, когда она уедет, но все хоть по крайней мере вернется в нормальное русло. Возможно, окажется к лучшему, что она развеяла иллюзии Джулиет относительно Дэна Диффена. И даже если бы он не был журналистом, занимающимся расследованиями, выкапывающим секреты, чтобы набить себе мошну, в любом случае он – нежелательное дополнение к семье. Его отец знал слишком много – чересчур много. Кто может сказать, сколько всего он мог порассказать Дэну?
Что же до Джулиет, неважно, подогревал ли ее Дэн или нет, но она задавала слишком много вопросов. Лучше бы ей вернуться домой, в Австралию, и предоставить остальным вести мирную спокойную жизнь, которую они выстрадали.
Дебби еще немного взбила подушку под головой Софии, а та легко коснулась ее рукой.
– Но ничего, если этого не случится, у меня все равно есть ты, Дебора. Я и вправду не знаю, дорогая моя, где бы я была, если бы не ты.
– И я не знаю, где была бы, если бы не ты, – честно ответила Дебора.
Джулиет позвонила домой рано утром – в Австралии это был уже вечер. Она почувствовала, как соскучилась по дому, услышав голос матери, который так отчетливо звучал в трубке, словно она была в соседней комнате.
– Джулиет, дорогая моя, мы почти потеряли тебя! Я как раз сегодня утром говорила папе, что ты нам совсем не звонишь!
– Я знаю. Время летит, но вы ведь всегда можете позвонить мне.
– Позвонить тебе? Куда?
– Ну сюда же, в Ла Гранж.
– О да, наверное, могли бы. Но я не хотела, чтобы ты думала, что мы носимся за тобой, словно тебе два года.
– Нет, вы никогда не суетились вокруг меня, слава Богу! – Но при этом подумала, но это лишь часть правды. Они не хотели звонить сюда. И никогда не хотели.
– Ну и когда же ты возвращаешься домой?
– На следующий неделе. Я сообщу когда.
– Да, пожалуйста. Мы встретим тебя в аэропорту. Син будет рад. Он несколько раз приходил к нам, пытался узнать, есть ли у нас новости о тебе. Тебе надо было держать с ним связь. Он ужасно по тебе скучает.
– Да, и скажи ему – я тоже скучаю.
– Джулиет… – Странная гнетущая пауза, а потом Молли неловко спросила: – Все в порядке, да?
– Да, конечно. А почему не должно быть в порядке?
– О… ничего. – Молли засмеялась своим высоким детским смехом. – Я подумала, что тебе, может рассказывают разные истории про нас.
– Какие истории?
– О… ну когда мы были молодыми… что-то в таком роде!
– Да нет. Мне надо идти, мамочка. Я снова позвоню.
– Да, хорошо, дорогая. – Джулиет почувствовала облегчение в голосе матери и удивилась, почему бы это Облегчение, что она скоро вернется домой, что ее не изнасиловали, не похитили, не убили на другом конце света? Или здесь что-то совершенно другое?
Час спустя Джулиет припарковала свою машину возле дома Катрин. Она почти ожидала найти свою тетушку в саду, но сегодня она была дома, слушала радиопостановку и одновременно гладила. Как всегда, Джулиет поразила разница между образом жизни двух сестер – София жила на всем готовом, купалась в роскоши, Катрин же вела самую обычную, почти одинокую жизнь и сама себя обслуживала.
– Джулиет, как это мило – видеть тебя! – Она протянула руку, чтобы выключить радио. – Что ты здесь делаешь?
– Я приехала к тебе, разумеется, – улыбнулась Джулиет, стараясь выглядеть веселее, чем была на самом деле. – Я, наверное, поеду на следующей неделе домой, поэтому решила заехать, пока у меня есть возможность.
– Понятно. – Катрин поставила утюг на опору и, складывая наволочку, хитро посмотрела на Джулиет. – Значит, ты решила не оставаться? Когда мы с тобой разговаривали в последний раз, я подумала, что тебе в будущем предстоит получить романтическое предложение.
– Нет, сейчас все закончено, – быстро сказала Джулиет, не обращая внимания на плохо скрываемое любопытство Катрин и не замечая ужасно виноватого вида тетушки. Катрин подумала, что, по-видимому, за всей этой внезапной отменой того, что, похоже, могло перерасти в такие многообещающие отношения, стоял ее телефонный звонок Дэну. Джулиет не хотела говорить о Дэне и о том, как он использовал ее, это было слишком больно. Кроме того, он поставил меня в глупое положение, это намного хуже, подумала она. – Я еще приеду, можешь быть уверена, – добавила она. – Как только у меня будет отпуск и я накоплю на авиабилет. Я не буду откладывать это слишком надолго. Ты знаешь, у бабушки позапрошлой ночью опять был приступ.
Катрин кивнула, вид у нее был обеспокоенный.
– Да, я знаю, ты нашла ее внизу.
– Да.
– На том самом месте, где был убит Луи. Это, наверное, здорово тебя напугало.
– В самом деле. – Джулиет поколебалась, вдруг осознав, какими словами прокомментировала это Катрин: «На том самом месте, где был убит Луи», а не «на месте, где она убила его». Джулиет нахмурилась. Это звучало почти так, словно Катрин знала, что София не убивала Луи. Но это было невозможно, ведь так? Она потрясла головой. Лучше не идти этой тропой. Катрин ее предупреждала. Наверное, она была права. Но было нечто, что хотела бы узнать Джулиет, то, что озадачивало ее не только с момента, как она сюда приехала, но в той или иной форме интересовало ее всегда, сколько она себя помнит. Но она не могла задать этот вопрос бабушке, тем более в ее теперешнем состоянии.
– Могу я у тебя кое-что спросить, тетя Катрин? Почему мама и папа так поспешно и навсегда уехали отсюда после… того, что случилось? Все остальные сплотились в тесный семейный союз, а они, напротив, отрезали себя от всех. И бабушка никогда не приезжала к нам в гости, редко писала или звонила им. Это, право же, кажется странным. Я хотела у нее спросить об этом, но сдержалась – не хотела ее расстраивать. Ты знаешь причину? Она думала, что они бросили ее?
– О, я не думаю, что в этом дело… – На лицо Катрин словно упала тень. – Нет, не думаю. Она хотела, чтобы они уехали. Насколько я помню, это было ее предложение.
– Но почему?
– Ну, главным образом, я думаю, потому что она хотела лучшего будущего для тебя. Бедная София, она всегда хотела для семьи только самого лучшего, но все всегда оборачивалось против нее. Странно, когда начинаешь об этом задумываться. Она вырастила трех сыновей. Один из них – умер, второй – на другом конце света. Но у нее по крайней мере есть Дэвид и Дебора. Они к ней прекрасно относятся.
Джулиет против воли вспомнила, что сказала София: «Я не могла заставить его принять вину на себя» – и у нее вдруг возникло ужасное подозрение. Неудивительно, что Дэвид так хорошо относится к матери, если она приняла его вину на себя! Поддерживать ее – это самое малое, чем он может ей отплатить!
– Дэвид ладил с Луи? – выпалила она, прежде чем могла остановить себя.
Катрин вытащила другую наволочку из корзинки для белья.
– О, думаю, да. Дэвид всегда со всеми ладил. И у него никогда не было случая подвести Луи. Не забывай, он был намного моложе и боготворил Луи. Хотя это совсем другая история, она касается Луи и твоего отца. Они всегда дрались друг с другом, с детских лет Луи. И это было неизбежно, при таком раскладе вещей. Как всегда, твоя бабушка старалась сделать, как лучше, но боюсь, вышло, наоборот, хуже.
– Я не понимаю, – сказала Джулиет.
– Ну, я тебе сейчас расскажу одну семейную историю. – Катрин поставила на место утюг. – Может, мне не надо бы, но я расскажу. Бернар – твой дедушка – не был отцом Луи.
– Ты хочешь сказать, бабушка…
– Он уже был у нее, когда она вышла замуж за твоего деда. Большинство людей, конечно, не знают правды. Это было в конце войны, везде царил такой хаос. Луи выдали за сына Бернара, и большинство приняло это без вопросов. Я даже не уверена, что твой отец знает то, о чем я говорю тебе – что Луи был ему лишь наполовину братом. Я знаю, что София делала все, чтобы забыть, и, честно говоря, думаю, что и Бернар пытался, но это было не так просто. Естественно, что он больше любил Робина – или по крайней мере твоя бабушка так думала. Каждый раз, когда он поправлял Луи, она бросалась на его защиту, принимая ради него на себя все удары. В результате семья раскололась – Бернар и Робин, София и Луи. Так было с самого детства, а когда мальчики подросли, все стало еще хуже. Они ссорились по любому поводу – из-за игрушек, карманных денег, кому надо делать то или это, а потом, позже, стали ссориться из-за бизнеса. У Луи были грандиозные идеи, а Робин был как Бернар. Луи и Бернар разошлись, и Луи уехал в Лондон, хотя я никогда его там не видела – мы жили совершенно в разных измерениях. Потом Бернар умер, и все беды начались снова.
Она умолкла, припомнив свои нехорошие предчувствия, когда услышала условия завещания Бернара, который разделил все в равных долях между тремя мальчиками. Она знала, что это вызовет трения, и всем сердцем желала, чтобы Бернар не делал этого, хотя и прекрасно понимала причину, побудившую его поступить так. В конце концов он хотел показать Луи, что у него не было предпочтительного отношения к Робину, как могло казаться. Он хотел доказать, что в одинаковой степени любил всех сыновей. А сделав так, он создал взрывоопасную ситуацию.
– У Луи был довольно неприятный характер, насколько я могу заключить из этого, – сказала Джулиет. – Это у него от отца?
– Я не знаю. София не знала наверняка, кто был его отец. Единственное, в чем она была уверена, что он был немцем. В то время остров оккупировали, и у Софии был дружок – немец. Дитер – тот, кого она любила еще до войны, когда он работал официантом на постоялом дворе. Отцом Луи мог быть он, но я так не думаю. И, сколько мы на это ни возлагали надежд, я все же так не думаю.
– А кто же тогда?
– Она была изнасилована другим солдатом, который воспользовался тем, что у нее уже был друг-немец. Понимаешь, это было тогда ужасно постыдным делом. Девушек, которые гуляли с немцами, называли «немецкими кошелками», и до настоящего времени их считали коллаборационистками. Поэтому София так беспокоилась о сохранении тайны своей беременности – и поэтому ради нее Бернар сделал вид, что ребенок – его.
– Бедная бабушка!
– Да. Я честно думала, что она должна была испытывать боль каждый раз, когда смотрела на Луи. Она не избавилась от него, думая, что это ребенок Дитера, но позже, я уверена, она должна была понять, что его отец – та свинья. Все детские годы она пыталась что-то для него сделать, но идти против природы бесполезно. Все, что она или Бернар делали для него, он швырял им обратно в лицо, и даже последний жест Бернара, разделившего бизнес в равных долях между детьми, несмотря на все их различие. Луи просто воспользовался своим преимуществом старшего сына, чтобы начать распоряжаться в компании так, что это свело Бернара в могилу.
– Неудивительно, что папа ненавидел его! – сказала Джулиет. – Но если он старался все взять в свои руки и делать то, что папа считал неправильным, то кто может винить его за это?
– Боюсь, что здесь не только это. Там еще была Молли… – Катрин в ужасе замолчала, когда поняла, что у нее вырвалось.
– Молли? Ты имеешь в виду мою мать? А какое она имеет отношение к этому?
– О моя дорогая… – Катрин была явно расстроена, она отчаянно хотела бы исправить положение, но не знала как. – Я не имела в виду… Ну, не так… у меня слишком длинный язык, это всегда так было. Пожалуйста, не думай ни минуты…
– Тетя Катрин, ради Бога, прекрати болтать вздор! Ты говоришь, что моя мать замешана в деле Луи?
– Ну нет, не совсем… это было не так… – Но на ее лице, вспыхнувшем от смущения, оттого, что она несла всю эту чепуху, тревожном, озабоченном, нерешительном, – было написано совсем другое.
– Я понимаю, – мрачно сказала Джулиет. – Что ж, веришь или нет, но я начинаю понимать. Луи и моя мать. Вот что за этим стояло. И бизнес тут ни при чем. Я думала, что есть что-то, что не похоже на правду. Я хочу сказать, что сложно представить моего отца, поглощенного бизнесом. Но если в это была втянута мама, это уже совсем другое дело. Его действительно этим можно было завести. Но я все равно не понимаю, почему они уехали в Австралию. Будущее для меня – да, предположим. Но у меня могло быть будущее и здесь. И в то время, когда они уезжали, Луи уже не было в живых. И ничто не угрожало, что все начнется снова. – Она вдруг умолкла: впервые ужасное подозрение промелькнуло у нее в голове. – О Боже мой! О нет!
– Джулиет, немедленно прекрати это! Пожалуйста, прекрати! – настойчиво сказала Катрин, но ее огорчение лишь напомнило Джулиет, как отчаянно пыталась Катрин предостеречь ее от расследований, когда она приехала к ней в первый раз. Тогда она не смогла понять нетерпеливые просьбы ее тети, ибо не могла знать, почему Катрин старается так настойчиво убедить ее, чтобы она оставила прошлое в покое. А теперь появились проблески понимания, но она не хотела этого.
– Тетя Катрин, ты пытаешься мне сказать… – Она снова остановилась: просто не могла выразить свои опасения словами. Горло ее пересохло, ее сжимали спазмы, ей показалось, что вот-вот ее стошнит.
– Я ничего не говорю тебе, Джулиет, кроме того, что ты должна немедленно прекратить все это!
Горло Джулиет снова сжалось. Катрин больше ничего не надо было говорить. Все было написано в ее глазах.
– Спасибо. Думаю, мне лучше уйти.
– Джулиет!
– Нет! Сейчас же, сейчас!
Ей надо немедленно выбираться отсюда. Иначе она задохнется. Или потеряет сознание. А может, и то и другое.
– Джулиет!
Она бросилась в машину. Мотор сразу завелся. Джулиет рывком отбросила сцепление и поехала прочь от коттеджа Катрин. Покрышки визжали от скорости.


К счастью, особого движения днем на дороге не было. Джулиет прижала ногу к педали газа почти вровень к полу и понеслась на предельной скорости, как будто машина могла бы умчать ее прочь от кошмара, окутавшего ее в коттедже Катрин. Но через несколько минут к ней вернулся здравый смысл, и она замедлила ход. Это не способ забыть обо всем. Куда бы она ни поехала, это всегда будет с ней.
Сбоку от дороги виднелась автостоянка – покрытая гравием площадка, окруженная деревьями. Она явно предназначалась для туристов, которые хотели бы оставить свои машины и опуститься вниз, к пляжу. Джулиет зарулила на нее, выключила мотор и замерла, сжимая в руках руль и глядя невидящим взором на сине-зеленую перспективу, открывшуюся под ней. Ей все еще было нехорошо, уже на так, как в коттедже, но все же она испытывала какую-то тянущую тошноту. Джулиет едва удержалась от истерического вопля.
Нет! Нет! Не папа! Он не мог убить дядю Луи! Я не верю этому!
Но она верила. И в этом-то вся беда. Все слишком хорошо складывалось. Во всем был смысл. Тот факт, что они уехали с Джерси и забрались на другой конец света, нежелание родителей говорить о семье, которую они оставили здесь, таинственность, озабоченность тем, что она может тут обнаружить. Что там ей говорила по телефону мать? «Они тебе рассказывают что-нибудь про нас… когда мы были молодыми?» Она наверняка имела в виду то, что Джулиет узнает, что у нее была любовная связь с Луи. И поэтому Робин убил его.
Джулиет закрыла лицо руками, стараясь отогнать видения и даже сейчас пытаясь убедиться, что это неправда. Но все указывало на его вину. Все. И даже тот факт, что София добровольно призналась; для каждого, кто знал ее, было ясно, что она не совершала этого преступления. И больше того.
«Я не могла позволить ему взять вину на себя», – сказала она. Джулиет подумала, что она имеет в виду Дэвида. Но никогда до нее не доходило, что все эти аргументы, которые она применяла к Дэвиду, в большей степени приложимы к Робину. Робин старше. У Робина имелся настоящий повод, вернее – два повода, а Дэвид был еще слишком молод, чтобы его волновал бизнес. И факт, что сейчас он руководит фирмой, увел меня в сторону, подумала Джулиет. Конечно, можно предположить, что в девятнадцать лет он был необычайно честолюбив, но по нему это не видно, да и тетя Катрин сказала, что он боготворил Луи. Нет, явным кандидатом на роль ревнивца, как ни крути, был его брат, брат, который был ближе ему по возрасту, с которым они всегда, со школьных лет, соперничали и дрались, его брат, на чью жену посягнул Луи. Вот в чем дело. Джулиет знала, как обожает отец ее мать. Она была единственным, чем по-настоящему дорожил Робин. Наверное, сердце его чуть не разорвалось на части, когда он узнал, что у Молли связь с его братом.
«И Каин убил своего брата Авеля…»
Мне надо было понять это раньше, подумала Джулиет. Я должна была сообразить. Как я могла быть такой слепой? Я собиралась доказать невиновность бабушки, но не останавливалась, чтобы подумать о тайном смысле всего этого. Она бы ни за что не стала принимать вину на себя, кроме как ради своих любимых сыновей. Это мог быть ее младшенький, Дэвид. Но на самом деле нет. Это был Робин, который, как она чувствовала, имел для нее второстепенное значение, ибо она как мать пыталась компенсировать то, что Луи не был родным сыном Бернара. Робин. Мой отец.
Как он мог позволить матери взять вину на себя? Джулиет никак не могла этого понять. Кроме, разумеется, того, что София была очень сильной личностью. Возможно, она убедила его, что с ней обойдутся снисходительно, и сказала, чтобы он уехал ради своей жены и ребенка. Чтобы дать ей хороший шанс в жизни, вроде так говорила тетя Катрин? Что ж, он это сделал. В Австралии. На другом конце света.
«И Господь оставил знак на челе Каина. И Каин был отвергнут Господом и поселился в Ноде, на востоке от Эдема».
Джулиет опустила лицо на руки, лежавшие на руле, и заплакала.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь роскоши - Таннер Дженет



Замечательная книга. Настоящая семейная сага. И история, и интрига, и любовь. Читала с большим интересом.
Дочь роскоши - Таннер ДженетЕлена
24.05.2015, 22.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100