Читать онлайн Дочь роскоши, автора - Таннер Дженет, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь роскоши - Таннер Дженет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.8 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь роскоши - Таннер Дженет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь роскоши - Таннер Дженет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Таннер Дженет

Дочь роскоши

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Вивьен была полностью подавлена – жалкой английской погодой, отсутствием денег, которые она могла тратить на себя, а еще больше – театром.
Почему, спрашивала она себя, ей казалось, что карьера актрисы будет такой славной? Она таковой не являлась. Это была проклятая нудная работа, надоедливая, утомительная.
Наверное, мрачно размышляла Вивьен, она не была бы такой плохой, если бы ей поручили ведущую роль. По крайней мере ведущая актриса носит на сцене прекрасные туалеты – даже если она сама себя ими обеспечивает, – она все время в центре внимания, когда поднимают занавес, посылает воздушные поцелуи зрителям, шумно выражающим восторг по поводу усилий труппы. Но она не была ведущей актрисой. Чаще всего она вообще не была занята на сцене. Ее благословили оскорбительным титулом ассистента режиссера, и в результате этого жизнь ее превратилась в собачью. Она готовила чай и кофе, носилась по сцене, учила роли, и изредка ей давали сыграть в эпизодах, преимущественно горничных, у которых единственной репликой было: «Да, мэм», а играть ничего не надо было, кроме как держать на подносе чашки и стаканы, которые сама же и расставляла.
Если бы ей было семнадцать лет, как другим ассистентам режиссера, Вив смогла бы с этим смириться – в качестве начала карьеры. Но ей было двадцать семь, давно прошел возраст, когда можно было мириться с такими унижениями. Вив представить себе не могла, как мирилась с этим Лоретта, ибо она всегда рассказывала о блистательных годах, проведенных ею на сцене. И, конечно же, Блэйк с удовольствием вспоминал про нее. Но тогда он всех, и даже самых незначительных работников сцены, называл «дорогая», исключая, конечно, те случаи, когда, орал на них и говорил им, что они никогда не смогут больше работать в театре!
У Блэйка была жена – грудастая, небольшого росточка характерная актриса с явным простонародным произношением – кокни, которая каждый день приносила в театр украшенного бантиком йоркширского терьера, но у Вив не заняло много времени, чтобы понять, что у Блэйка какие-то делишки с ведущей актрисой Белиндой Грей. Они обменивались короткими интимными взглядами, а иногда в полумраке коридоров между уборными и сценой Вив видела, как Блэйк поглаживает зад Белинды или ласкает ее довольно-таки недоразвитую грудь. Может, таким образом она стала ведущей актрисой? – размышляла Вив. Ведь в конце концов, она была далеко не Пегги Эшкрофт! Конечно, в такую игру могли играть только двое!
Когда Вив столкнулась с Блэйком, она уже знала, что тот интересуется ею. Когда-то Блэйк, возможно, был привлекательным, но сейчас он вышел в тираж и был немного смешон в своем пухлом вельветовом смокинге, в рубашках с оборочками с кушаком, обхватывающим его круглый живот. Но сейчас она, однако, решила проработать этот вариант: сияла улыбкой, дразнила глазами, терлась бедром о него как раз с такой силой, чтобы он почувствовал, как раздражает его застежка ее подвязки.
И вскоре она увидела результаты – судя по испарине, проступавшей на лбу Блэйка, когда она взирала на него, он попался в ее силки. Вначале он резко отворачивался и уходил, словно не замечая ее, отрицал разгоравшееся в нем вожделение, но она настаивала, ее забавляло, насколько легко раздуть страсть, а потом манипулировать мужчиной, который терроризирует целую труппу профессионалов своими наигранными воплями. В конце концов он сделал шаг ей навстречу, и она знала, что так и будет.
Они сидели после спектакля в баре «Смаглерс Хоул», в пабе, который находился на противоположной от театра улице.
– Я думаю, а не попробовать ли тебя на большую роль, Вив. Правда, тебе потребуется дополнительное обучение. Что ты па это скажешь?
Вив улыбнулась, встряхнув волосами. Неужели он думал, что она настолько наивна, чтобы не видеть его насквозь? Мужчины! Они все такие дети! Вив пробежала язычком по густо накрашенным губам.
– Дополнительное обучение? В театре, вы хотите сказать?
– Возможно. Но ты можешь смущаться из-за этого перед другими актерами. Почему бы не прийти ко мне в берлогу? Клермон Отель. В четверг, строго в два тридцать.
Вив снова улыбнулась. Право же, это было настолько прозрачно! Все знали, что Ди-Ди, его жена, по четвергам ходит в парикмахерскую, чтобы вымыть голову, уложиться и «привести в порядок корни», – а это было довольно длительным процессом.
Ровно в два тридцать в четверг Вив пошла в Клермон Отель. Это было небольшое зачуханное здание на какой-то отдаленной улочке, и вряд ли оно могло именоваться «отелем», но Вив все же сочла, что это на целую ступеньку лучше, чем те норы, которые она и другие актеры труппы были вынуждены снимать. По крайней мере Блэйку и Ди-Ди не надо было в течение суток ждать, пока можно будет вымыться, или рисковать оказаться запертыми владелицей квартиры, которая отказывается дать ключ от парадной двери на случай, «чтобы он не попал в плохие руки»!
Блэйк ждал ее на тротуаре и поспешил вперед, по тусклому вестибюлю вверх по лестнице. Их преследовал запах тушеной капусты и вареной рыбы. Спальня была темная, безрадостная – старомодная мебель, почти вытертый ковер, кровать, накрытая покрывалом, которое когда-то было цвета «старой розы». Но туалетный столик Ди-Ди был заставлен баночками для макияжа и флаконами из-под духов, а за дверью висела выцветшая шелковая ночная рубашка, которая могла принадлежать любому из супругов.
– Ну а теперь роль, которую я имел в виду для тебя, она требует немного больше опыта, чем у тебя есть, – провозгласил Блэйк, отбрасывая остатки коротких волос со лба, покрытого испариной. – Я учил тебя поворачиваться, не правда ли? Думаю, мы еще должны попрактиковаться. Ну, а теперь представь, что я – зритель. Ты выходишь на сцену слева – со стороны окна, идешь через комнату и поворачиваешься. Вот так. Все время лицом ко мне. Хорошо. Теперь. Как надо сидеть. Запомни, никогда не перекрещивай ноги. Если ты так будешь делать, зрители, сидящие в. первом ряду, смогут заглянуть тебе прямо под юбку. Руки. На сцене актеры вдруг начинают замечать свои руки и думать, что с ними делать. Ну и что мы должны в таких случаях делать?
Я-то знаю, что ты делаешь со своими! – подумала Вив. Вслух она произнесла:
– Думаю, мы должны забыть о них.
– Хорошо. Именно так и надо держаться на сцене. Пусть двигаются естественно и чтобы не болтались. Потом, самое трудное – сценический поцелуй.
Вив одним глазом посматривала на часы. У нее не было желания находиться в этой комнате, когда вернется из парикмахерской Ди-Ди.
– Ради Бога, Блэйк, для чего нам пробираться сквозь всю эту шараду? – холодно спросила она. – Если вы хотите заняться со мной любовью, то почему бы нам не сделать это прямо сейчас?
Блэйк потрясенно уставился на нее. За все годы, что он проработал режиссером, ни одна из девиц, которую он соблазнил, не разговаривала с ним так. Некоторые из них были скромными, застенчивыми, и ему приходилось направлять их (хотя, он должен был признать, таких было меньшинство), другие действовали откровенно, флиртовали и бесцеремонно переходили к сексу. Но ни одна из них не была столь прямолинейна.
– Ну? – улыбаясь, проговорила Вив. – Ведь все устраивается ради этого, не так ли? Я хочу приличные роли, вы хотите меня. По-моему, это прямое соглашение.
Внезапно Блэйк разразился восторженным хохотом – когда прошел первоначальный шок. Было положительно эротично – смотреть, как она здесь стоит, уперев руки в бедра, отбросив назад голову, бросая ему вызов Блэйк любил сильные ощущения. Он любил покорять, но большинство его побед были слишком легкими. Но только не эта. Она может на тарелочке предлагать ему свое тело, но тут борьба не тел – до тех пор, пока они не займутся чем-то другим, возбуждающим.
– Ты думаешь, после этого я дам тебе лучшие роли, да? – спросил он.
– Я знаю, что так и будет, – сладко ответила Вив, подходя к нему и расстегивая пуговицы на его отделанной воланами рубашке. – Ты не сможешь мне ни в чем отказать.


Тот полдень был первым из многих, что Вив провела в Клермон Отеле. Она всегда приходила точно ко времени и уходила задолго до того, как возвращалась Ди-Ди, и ее слегка волновала лишь одна мысль – а не бывала ли здесь раньше ее мать.
В театре не замедлили сказаться последствия этого. Белинда, поняв, что она утратила расположение Блэйка, стала непереносимо язвительна, она обвиняла Вив за любой промах и орала на нее перед всеми, а остальные актеры труппы, кто был расположен к Ди-Ди и терпеть не мог, когда ее дурачили, подвергли Вив остракизму так же, как до нее – Белинду. Лучшие роли, которые ей обещал Блэйк, означали возможность курить (сигареты как театральный реквизит обеспечивал дю Морье), ее застекленная фотография появилась на афише у входа в театр, а также она получила профсоюзную карточку лондонских актеров – «эквити». Однако вскоре Вив обнаружила, что все это не такое уж удовольствие, как она себе представляла, изучение реплик и прохождение новых пьес каждую неделю оказалось невероятно трудной работой, особенно после того, как она привыкла выполнять исключительно закулисную работу.
Однажды вечером в конце августа пришел вахтер Джо, разыскивавший во время антракта Вив.
– Там, возле входа, молодой человек. Говорит, что он – ваш друг, – сказал он, мягко картавя. – Хочет видеть вас после спектакля.
– Правда? Как его зовут?
– Он не сказал. Сказал, что хочет увидеть вас. Это может быть розыгрыш, но я так не думаю. Я много видел шуток в свое время, но мне кажется, здесь все настоящее.
– А как он выглядит? – спросила Вив.
– О, симпатичный парень. В форме.
– В какой форме?
– Королевских военно-воздушных сил.
Поль! – подумала Вив. – Это, должно быть, Поль.
– Думаю, я знаю, кто это, – кивнула она Джо. – Скажи ему, что я выйду, как только сниму с себя грим.
Во время спектакля Вив была в прекрасной форме и на подъеме сыграла свою роль. Она знала, что Поль – среди зрителей, и это еще больше раззадоривало ее. И потом, когда она кусочками ваты вытирала грим с лица, руки ее немного дрожали от волнения при мысли, что она скоро снова увидит его. Она натянула хлопковые брюки и рубашку и, наспех попрощавшись со всеми, кто оказался поблизости, заспешила вниз по узкому пыльному проходу к дверям.
Как только она вышла, то тут же увидела его: он стоял возле стены и курил. Он стоял спиной к ней, она подкрались и, вытянув руки, накрыла ладонями его глаза.
– Привет, Поль! Догадайся, кто это!
– Вив! – Он обернулся и взял ее руки в свои. – Как ты узнала, что это я?
– А сколько мужчин я знаю в военно-воздушных силах? – парировала она.
И это правда, подумала она. За годы, что она не видела Поля, он повзрослел. Его лицо и фигура стали полнее, и это шло ему, а в униформе – для Вив она всегда была привлекательной – он выглядел ослепительно красивым, и она подумала, а почему, собственно, всегда считала его не более как заместителем Ники. Конечно, в те давние дни он был всего лишь подростком, ну а сейчас – стал мужчиной, настоящим мужчиной.
– Тебе понравился спектакль? – спросила она.
– Спектакль был хорош, хотя, должен признаться, я пришел посмотреть его только потому, что там была занята ты. Я ведь не такой уж театрал, ты знаешь.
– Я польщена! Но как ты узнал, что я в нем играю? Что ты здесь делаешь, в этой части света?
– Я здесь неподалеку остановился. Мы с приятелем были в городе, и я увидел твою фотографию. Так что решил в первый же свободный вечер прийти и посмотреть, как ты справляешься.
– Ну и как, оно того стоило? Я была в порядке?
– Ну хватит напрашиваться на комплименты, Вив! Ну да, ты была ужасающа. Хотя я не вполне уверен, что ты нравишься мне в образе привидения. Я хочу сказать, что предпочитаю тебя во плоти.
– Поль, а ты – злой!
– Стараюсь! Ну а теперь – как насчет того, чтобы выпить что-нибудь и перекусить? Ты ела?
– Нет, я никогда не ем, пока не кончится спектакль.
– Ну тогда куда же мы пойдем?
– Для чего-то приличного я не так одета, это уж верно. Обычно я перехватываю колбаску с бобами или что-нибудь в этом роде у «Лайонс», там, за углом. Но вот что я тебе скажу: раз уж сегодня такой теплый вечер, давай пойдем и купим рыбу с чипсами и съедим это на берегу.
– Рыбу с чипсами! – засмеялся Поль. – Ну если это все, чего ты хочешь, ты это получишь. Ты знаешь, где тут магазин, где продаются хорошие чипсы?
– Знаю. Пошли, покажу тебе.
Они купили рыбу и чипсы, щедро посыпанные солью, политые уксусом и завернутые в газету, и пошли гулять. Они уселись возле дамбы, чтобы съесть это, и Вив подумала, что каждый глоток этой еды был божественным, как амброзия. Но из-за чего эта ночь столь волшебна? Она не могла точно выразить это ощущение, но ею овладели дразнящее возбуждение и предчувствие, такое потрескивание в воздухе, словно между нею и Полем пробегали разряды.
– Я знал, что ты стала актрисой, – сказал Поль.
– Да, но откуда?
– Из дома, разумеется. – Но ни один из них не упомянул Ники.
– Я думала, что пойду по стопам матери, но это не так здорово, как я себе представляла. Честно говоря, я бы все это забросила хоть завтра, если бы у меня была возможность.
– Ну а почему ты тогда этого не делаешь?
– Необходимость, мой дорогой Поль. Я не сомневаюсь, что ты наслышан о падении дома Моранов?
– Ну…
– Держу пари, слышал! Держу пари, люди радуются по этому поводу. Хотя меня не слишком-то волнует, что говорят люди.
– Это хорошо для тебя.
– Ну а как твоя семья? Все в порядке?
– Насколько я знаю, да. Кроме мамы, конечно. Ты знаешь, она… немного странная.
– Ничего удивительного. Боже, я хотела бы, чтобы этот зверь, Гитлер, был бы жив, чтобы его казнили! Его надо было бы подвесить вверх ногами и четвертовать за все его злодеяния! Пуля для него – слишком быстрая и легкая смерть!
– Они все очень заняты, – сказал Поль, меняя тему. – Они расширяют бизнес. В общем, когда я освобожусь, тоже примкну к ним.
– Ты!
– Почему бы и нет? В конце концов, четвертая часть «Ла Мэзон Бланш» и агентства – по праву мои, и, раз уж они используются как второстепенные, я думаю, что морально имею право участвовать и в остальном. Можно будет устроить приличный отдых. Бернар очень честолюбив, он не упустит хорошей возможности.
– В самом деле? – задумчиво спросила Вив.
– В самом деле. Ну а теперь, если ты покончила со своей рыбой и чипсами, хочешь, я провожу тебя обратно в твою берлогу, или сначала немного прогуляемся?
– О, прогуляемся! – радостно воскликнула Вив. По ее жилам вновь разбежалось возбуждение. – Конечно, прогуляемся!


Ники опустил ставни на фасаде туристического агентства, запер дверь и покатил свое кресло назад в офис. Он еще раз восстановил в памяти письмо, которое пришло с одиннадцатичасовой почтой. Он больше не хотел перечитывать его. Вообще хотел бы никогда не читать его. И все же оно как-то ужасно притягивало его к себе и болезненно поворачивало нож в душе. Ники невольно тянулся к этому и понимал, что будет читать и перечитывать его много раз, пока оно не отпечатается в сердце.
Поль и Вив. Вив и Поль. Они теперь вместе. Боже, как больно!
Конечно, уже когда она уехала в Англию, он знал, что теряет ее. Он знал, что пройдет немного времени и она найдет себе кого-нибудь, и Ники заставлял себя думать и думать об этом, надеясь, что его боль притупится от этого. И это действительно немного помогало. Он почти смирился с неизбежностью этого. Она должна была найти кого-то другого. Но он ожидал, что это будет кто угодно, но только не Поль.
Лицо Ники потемнело. Безымянный, неизвестный ему любовник – да, с этим он смог бы смириться. Но Поль! Боже, нет! Этого ему не вынести.
Ники скатал письмо в комок и запустил его через комнату. Потом сжал кулаки, ударил в подлокотники кресла, лицо его исказилось мукой.
Он привез ее сюда, на Джерси, думал он. Мне придется смотреть, как они живут вместе, знать, что он ведет мою девушку в постель, слышать, как ее называют «миссис Картре», и знать, что это не мое, а его имя… Не верю, что она смогла так поступить со мной… Не верю!
Кто-то постучал в дверь, и стук этот пробился сквозь его отчаяние. Кто это, клиент? Он никого сейчас не хотел видеть.
– Извините, у нас закрыто! – произнес он. Голос его был хриплый, дрожащий.
– Ники! – Это был взволнованный голос Софии. – Ты там? Что случилось?
Ники выругался. Он не мог отослать Софию прочь. Он подкатил кресло к двери. Едва повернул ключ, она распахнула дверь и огляделась.
– Ники! Почему ты запер дверь?
Его страдающие глаза скользнули по ней.
– Где дети?
– Катрин присматривает за ними. Почему? Что случилось, Ники? Ты выглядишь ужасно, словно увидел привидение!
– Может, и увидел. – Он коротко засмеялся. – Ты давно получала от Поля письмо?
– Давно. Я думаю, он сейчас очень занят.
– Не настолько занят, чтобы не встречаться с Вив. – О чем ты говоришь?
– О моем брате и моей девушке. Чудесно, не так ли?
– О Ники! Я уверена, ты ошибаешься…
– Не ошибаюсь. Прочитай его сама – вон письмо, – там, скомканное. Почему он написал мне сюда, хотел бы я знать? Почему сюда?
София подняла письмо, разгладила его и прочитала. Лицо ее помрачнело.
– Ты видишь? – спросил он, когда она закончила читать. – Я такого себе не представлял. Поль и Вив. Что ты об этом думаешь?
– Что я могу сказать? Я так же потрясена, как и ты.
– Да? А я не могу этого сказать. Правда не могу. Я почти ожидал чего-то в таком роде. Но, черт побери, от этого мне не легче, особенно если дело касается собственного брата. – Он зарылся лицом в руки. – О София, я правда люблю ее. Я понимаю, что ничего не могу ей сейчас предложить, но я по-настоящему люблю ее. Я бы все сделал для нее – все, что бы она ни попросила. Кроме одного – видеть ее с Полем.
– О Ники, я уверена, что до этого не дойдет. У Поля хватит такта, чтобы не привезти ее сюда…
Распахнулась дверь, и на пороге появилась Катрин. Она держала за руку Луи.
– Что в самом деле происходит? – спросила она.
– Ники получил письмо от Поля. Он и Вив вместе. Ники очень расстроен.
– У-ух! – преувеличенно грубо выдохнула Катрин. – А кому она нужна? Она не стоит того, чтобы из-за нее расстраиваться, Ники. Я бы сказала, что если Поль ей подходит, то тем хуже для него! В конце концов он все о ней знает. Он знает, что она сделала… что это за штучка.
– О чем ты говоришь. Катрин?
– Ну, разумеется, о Вив и об аборте. Я думаю, при таких обстоятельствах этого нельзя было делать. Я имею в виду, если, предположим, ты бы не вернулся? Я понимаю, что для нее это было трудно, но по крайней мере у нее бы хоть что-то от тебя осталось. – Она оборвала себя, увидев ужас в застывшем лице Ники. – Ты не знал?
– Катрин! – простонала София.
– Чего не знал? – коротко спросил Ники. – Чего я не знал? Думаю, тебе лучше объясниться.
– О Ники… я… – залепетала Катрин.
– Продолжай. По-моему, ты сказала «аборт».
– Ну да… это случилось после того, как ты уехал, прямо в начале войны… по крайней мере, так говорил Поль…
– Поль тебе сказал об этом? – спросил Ники. – Ты говоришь мне, что Вив делала аборт, а он знал об этом? Он знал о моем ребенке, а я нет… это же был мой ребенок, ведь так?
– Думаю, да, – жалобно сказала Катрин. – Честно, я думала, ты знаешь, Ники. Поль говорил, что она должна была тебе сказать. Я бы ни за что не сказала тебе об этом, если бы думала, что ты…
– Но ты никогда не думаешь, ведь так? – сердито вмешалась София. – Как ты можешь быть такой глупой, Катрин?
– Скрывать и молчать. – Голос Ники прозвучал тихо и горько. – Я так понимаю, что ты тоже об этом знала, София?
– Ну… да. Поль что-то упоминал об этом, когда Вив уехала, но подробностей мы не знали.
– Понятно. Чудесно, правда? Похоже, все знали, кроме меня, – а ведь это был мой ребенок! Чего еще я не знаю? И почему она сказала Полю? Может, между ними уже тогда что-то было? Она все эти годы дурачила меня?
– Ники, ну пожалуйста – никто не дурачил тебя, – расстроенно сказала София. – И уж конечно, не Поль.
– Тогда почему он не сказал мне все, что знал? И вообще, как он об этом узнал?
– Очевидно, она сказала ему, – предположила София. – Думаю, он не сказал тебе, потому что считал, что это неуместно. Надо было ожидать от Вив, что она сама расскажет. В конце концов, ты жил у нее в доме. Я не понимаю, почему она сказала не тебе, а Полю.
– Ясно. Она чувствовала, что ей ближе Поль, чем я, – с горечью сказал Ники. – Каким проклятым дураком я был!
Воцарилась напряженная тишина, потом Катрин выпалила:
– Мне надо идти. Через десять минут мне надо быть у дантиста. – Она вспыхнула, засуетилась и была готова расплакаться…
София кивнула:
– Да уж, иди, Катрин. А Робин…
– В коляске, на улице. Мне, право, жаль, Ники… Ники ничего не сказал. София проводила Катрин к двери и посмотрела на Робина, спавшего без задних ног. Луи же деловито опрокинул ящик комода и играл с клочками бумаги и резиновыми ленточками, которые там нашел. София не стала мешать ему.
– Не знаю, что сказать, Ники. Катрин… О, она такая сплетница! Когда-нибудь она поймет…
– Не вини ее. Она всего лишь сказала правду. И в большей степени, чем все остальные. – Он посмотрел на нее, лицо его было холодным, суровым. – Предлагаю тебе тоже уйти, София. Я уверен, у тебя куча дел.
– Но я не могу оставить тебя в таком состоянии…
– Почему? Я вполне способен справиться здесь, в конторе. Боже правый, мне надо чем-то отвлечься!
– Но…
– Ну, иди же, София, оставь меня в покое! Ты не видишь, что мне просто хочется побыть одному?
– Пойдем, Луи, – тихо сказала София, думая, что сейчас это, видимо, лучшее, что можно сделать. Но в дверях она оглянулась и посмотрела па него. Ники, сгорбившись, сидел в кресле, не глядя ни на нее, ни на кого другого, и сердце Софии сжалось от боли и ярости.
Будь проклята Катрин и ее распущенный язык! Будь проклята война за то, что она сделала с ее любимым братом! И больше всех – будет проклята Вив Моран! Если она вообще когда-нибудь любила его, как она смогла так ранить его?


После того как они ушли, Ники опять запер двери конторы. Он долго сидел, уставившись в никуда и думая о том, что сказали ему сестры. Вив носила его ребенка и избавилась от него. Единственный ребенок, кому бы он мог быть отцом. Единственная женщина, которую он любил. Боль нараставшей волной окатывала его, уничтожала. Он выносил ее, сколько мог, но потом в сознание его начала проникать мгла. С самого Дюнкерка он жил в настоящем, весьма далеком от совершенства, у него не было надежд на будущее, а теперь единственное, что у него оставалось – воспоминания о прошлом, – оказались поруганными, у него их жестоко отобрали. Тьма все сгущалась, она застыла в какой-то странной неподвижности. Ники подкатил кресло к шкафу с документами и достал спрятанную там бутылку виски. Его обезболивающие таблетки лежали в верхнем ящике стола, он вытащил пузырек и высыпал содержимое на бумагу. Целый пузырек и еще… то, что он сохранил на случай, если наступит такой день, когда он не сможет больше жить… Ники подкатил к окну и опустил ставни. Потом палил полную рюмку виски, положил в рот таблетки и проглотил их.


София и Бернар обнаружили его поздно вечером. Они забеспокоились, почему он не пришел домой, и пошли в город. Контора была явно закрыта на ночь. Но когда они открыли дверь запасным ключом и вошли внутрь, то увидели там Ники. Кресло его было прижато к столу, а Ники вытянулся на нем. Когда София увидела бутылку из-под виски и стакан, она едва не разревелась от облегчения – он напился, чтобы растворить свое горе.
– Ники! До чего ты себя довел!
Но Бернар заметил пустой пузырек из-под таблеток, он схватил запястье Ники, пытаясь отыскать пульс, и закричал Софии, чтобы она срочно звонила в «Скорую помощь».
– Зачем? – Она непроизвольно вздрагивала. – Он ведь только напился, да? Бернар…
– Нет. Я думаю, он умер.
– О Боже мой! – Она хотела подойти к нему, но не смогла. Она застыла, сраженная мыслью, что он мертв, ей было страшно увидеть те перемены, которые произошли в нем. Она не хотела дотрагиваться до него, не хотела ощутить, каким холодным, окоченевшим стало его тело. Нет, это был не ее брат, не Ники!
Но она позвонила в «Скорую помощь», а потом вернулась в комнату: ее тянула к нему любовь и сострадание, которые были сильнее, чем то внезапное затмение. Она подбежала к своему брату, упала на колени возле него и уткнулась лицом в его неподвижные ноги. Она оплакивала всех их – и ту тень, которая, казалось, теперь никогда не покинет их.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь роскоши - Таннер Дженет



Замечательная книга. Настоящая семейная сага. И история, и интрига, и любовь. Читала с большим интересом.
Дочь роскоши - Таннер ДженетЕлена
24.05.2015, 22.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100