Читать онлайн Дочь роскоши, автора - Таннер Дженет, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь роскоши - Таннер Дженет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.8 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь роскоши - Таннер Дженет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь роскоши - Таннер Дженет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Таннер Дженет

Дочь роскоши

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

1947


Вив знала, что-то неверное происходит в делах ее отца. Хотя он никогда не был близок к ней, в то же время между ними существовало природное взаимопонимание, и она с годами стала замечать: чем веселее и спокойнее становился отец, тем больше у него было оснований что-то скрывать. Она понимала, что-то было не так, и не надо быть гением, чтобы догадаться, в чем дело. А поскольку Лоретта стала вести себя исключительно хорошо после того, как ее приятель-художник неожиданно женился на молоденькой прелестной натурщице, то остались только деньги, которые порой затуманивали взгляд отца Вив.
Однако внешне не было заметно ни малейшего признака обеспокоенности по поводу денег, стиль его жизни не изменился. Было ужасно важно сохранять видимость богатства, и Адриан продолжал летать туда-сюда, пить хорошее вино и водить ту или иную отличную машину, несмотря на ограничения, которые пытался выдвинуть ему его высокий болезненный банковский менеджер.
– У меня есть средства, это только временные трудности, – объяснял он, легкомысленно не придавая значения превышению кредита, которое многим людям позволило бы целый год жить в роскоши, правда, много раз он оказывался почти на грани краха, но что-то вдруг поворачивалось, и все снова становилось на свои места.
Однако на этот раз Вив боялась, что все будет по-другому, и оказалась права. Из-за войны вся экономика лежала в руинах. Процветали лишь фирмы, которые поднялись на гребне насущных товаров для войны – сталь и боеприпасы и промышленность, связанная с ними. Тут Адриану удалось сделать несколько хитроумных ходов со своими акциями и увеличить свой доход. Сейчас он надеялся проделать то же самое с компаниями, чья продукция потребовалась бы для восстановления разрушенных городов. Но летом 1947 года он просчитался. Он слишком набавил стоимость акций строительной компании, чья деятельность, как он был убежден, составит конкуренцию большим фирмам, которые во время кризиса специализировались по боеприпасам. «Грег Интернешнл» – со своими огромными корпусами, с цементом, лесоматериалами и каменоломнями – казалась верным залогом успеха. Но что-то не заладилось. Всего лишь неделю спустя после того, как он спустил стоимость акций, молва разнесла весть об афере, и цена акций «Грега» упала. В конце месяца, когда Адриан должен был организовать дело, акции абсолютно ничего не стоили.
Адриан знал, что все кончено: разорившегося биржевого маклера никто терпеть не станет. Он пытался продержаться как можно дольше, стараясь покрыть долги тем или иным способом, но в конце концов это не принесло пользы. Больше ничего не оставалось: должен был уйти за долги дом в Джерси и практически все ценное, что у них было.
Когда разразились эти новости, Лоретта впала в истерику, а Вив сохраняла какое-то странно философское настроение. Она настолько привыкла иметь все, что захочет, что просто не могла себе представить, как может совсем не быть денег. И только когда она столкнулась с суровой действительностью, то сначала пришла в негодование, а потом в ярость от несправедливости всего случившегося.
Однажды летом 1947 года Адриан собрал всю семью и объявил, что, по его мнению, они все вместе должны уехать с Джерси. Вив была в ужасе. Джерси был ее домом – она не могла представить себе, как можно жить где-то в другом месте. Но потом, взвесив все, она начала думать, что это, возможно, не самое плохое решение.
Некоторое время Вив нервничала, понимая, что главная причина – Ники. Она все еще любила его, да, любила, но не такая уж радость – быть привязанной к человеку в инвалидном кресле. Они не могли больше пойти потанцевать, он не мог плавать, они не могли карабкаться по холмистым дорожкам, и даже занятие любовью требовало больших и утомительных усилий. Вначале они говорили о том, что поженятся, но по мере того, как шло время, стал проходить и первоначальный восторг по поводу его возвращения, радость общения стала стираться под постоянным бременем монотонной жизни, и эта мысль все реже и реже приходила в голову Вив. Наверное, она эгоистична, нетерпелива, но в то же время ее не оставляло чувство стыда, ведь все дело в том, что она просто не хотела выходить замуж за человека, обреченного на неподвижность. И хуже того, она не хотела выходить замуж за Ники, потому что он не был больше тем человеком, в которого она влюбилась. Все, что в свое время привлекало ее к нему, исчезло.
Иногда даже Вив сожалела, что предложила Ники переехать к ней. Это была такая нагрузка – все время видеть его, и Вив втайне удивлялась, как она могла все так изменить. Что ж, вот оно, решение! Как объяснил отец, им придется жить в маленьком загородном домике, откуда он должен будет ездить на свою новую работу – в агентство недвижимости, и даже этот маленький домик они будут арендовать. Мозг Вив начал лихорадочно работать.
– Есть еще один момент, Вивьен, – жалобно сказал отец. – Боюсь, что мы больше не сможем обеспечивать тебя. Тебе тоже придется найти работу.
Это явилось еще большим потрясением для Вив, чем даже потеря дома. В свои двадцать семь лет она никогда по-настоящему не ударила пальцем о палец. Она помогала в ювелирном магазине в Сент-Хелиере, владельцем которого был приятель Лоретты, пока война не прикрыла его, понемногу лепила, помогала сбывать товар. Иногда она позировала приятелям художника, бывшего любовника Лоретты, и делала вид, что работает регистратором в «Ла Мэзон Бланш» во время курортного сезона. Но вся эта работа не имела под собой никакой социальной базы. И вот теперь, ни минуты не колеблясь, она произнесла:
– Я точно знаю, кем хочу быть. Я хочу быть актрисой, как мамочка!
При других обстоятельствах Адриан, возможно, стал бы спорить. Но при таких делах для него было облегчением, что Вив не стала закатывать сцену. А Лоретта была положительно в восторге.
– Я уверена, что смогу помочь тебе начать, Вивьен. Блэйк Купер – ты помнишь Блэйка? Я играла с ним, – у него сейчас своя труппа Он обучит тебя, а это приведет к успеху. – Она умолкла, с сиянием в глазах вспоминая дни своей былой славы и воображая, как она сможет теперь возродить это с помощью Вив. Кроме того, Блэйк был одним из наиболее красивых режиссеров, она с волнением предвкушала свою встречу с ним. – Я завтра же напишу Блэйку, – пообещала Лоретта, и Адриан облегченно вздохнул.
Ничего не сказали только одному обитателю дома – Ники. Предоставив так надолго ему крышу над головой, Адриан счел, что он сделал больше чем достаточно, чтобы реабилитировать раненого. Больше он ничего ему не должен.


Прошло почти два года с того вечера, когда София и Бернар обсудили в саду «Ла Мэзон Бланш» будущее. В ту первую зиму они выработали планы открытия отеля и туристического агентства, а весной Бернар оставил электрическую компанию и со всей душой пустился в новое предприятие. Вскоре стали появляться заказы на номера, и вся семья, кроме Поля, который решил остаться, по крайней мере на время, в королевских авиационных войсках, была занята делом. София возложила на себя заботы, находившиеся раньше в ведении Лолы, Лола понемногу готовила на кухне, а Ники работал неполный рабочий день в конторе агентства. Бернар признавался себе, что это – все, что он может сделать для Ники, который из-за своих изнуряющих ранений быстро утомлялся, если работал долго. Но вся контора размещалась на первом этаже, на единственном откидном столе конторки, и Ники мог вести переговоры, сидя в своем кресле. Вив каждый день возила его на работу через весь город, так что это придавало Ники интерес и уважение к себе, а заодно Бернар экономил на помощнике – каким в свое время он был для Шарля.
Страхи Софии, что вид раненого клерка сможет отпугнуть потенциальных клиентов, оказались беспочвенными – люди в целом по-доброму относились к молодому человеку и называли его «нашим доблестным парнем, раненым солдатом». Но Ники все равно не был счастлив. И если раньше он рассматривал свое инвалидное кресло как вызов судьбе, который он должен преодолеть, то теперь оно стало ловушкой, из которой он не смог убежать, ему ненавистно было находиться в помещении и заниматься только сидячей работой. Но он не видел никакого другого выхода, так что решил принимать жизнь такой, как она есть, и стараться принести больше пользы семейному бизнесу. По крайней мере, думал он, Вив все еще со мной, хотя иногда, в черные минуты, он чувствовал, что она ускользает от него. Он думал, стоит ли ей говорить, что она может чувствовать себя свободной от обязательств по отношению к нему, но почему-то никак не мог собраться с духом и сказать ей об этом. Она была смыслом его жизни. Без нее он не нашел бы в себе силы воли продолжать жизнь.
Так же, как Вив, Ники понимал, что дела Адриана Морана не в порядке, но убеждал себя, что он выпутается. Ведь мужчины, вроде отца Вив, всегда выходят сухими из воды, разве нет? Это только бедные дурачки, вроде него, начинают свой путь с мечты о непобедимости, а заканчивают его жалкими отщепенцами, которых остается только терпеть окружающим. Он не хотел допускать и мысли, что у Адриана серьезные финансовые трудности, так что для него стало полнейшим потрясением, когда одним летним днем в 1947 году Вив обрушила на него новости, что дом, в который он приехал и где за ним ухаживали, должен быть продан, а они с матерью уезжают в Англию.
– Мне очень, очень жаль, – сказала она ясным голосом, – но, боюсь, дела наши плохи. Мы разорены, дорогой, полностью разорены.
– Но почему Англия? – спросил Ники. Он словно оцепенел. – Почему вам надо уехать в Англию?
– Разумеется, чтобы работать. Что мне тут делать? И кроме того, это так ужасно, если все мои старые друзья увидят меня в столь стесненных обстоятельствах. Во время войны все было по-другому, мы все варились в одном котле, но теперь…
– А как же я? – спросил Ники. Но в тот же миг, как у него вырвались эти слова, он подумал, как патетично это прозвучало, и рассердился.
– С тобой все будет в порядке, не так ли? – все тем же ясным голосом сказала Вив. – Ты можешь жить в «Ла Мэзон Бланш». Там ведь теперь есть лифт, достаточно просторный, чтобы тебе поместиться со своим креслом, а дом практически рядом с туристическим агентством.
В какой-то миг Ники не мог ничего сказать. Ярость загудела в его голове, это была черная ярость, кульминация горечи, возмущения и унижения, которые зрели в нем в течение месяцев. В первый раз в жизни ему захотелось ударить Вив, смазать по ее прелестному, с тщательным макияжем личику, стереть улыбочку с ее кроваво-красных губ. Ему хотелось обидеть, ранить ее, как она ранила его, но он не смог этого сделать. Он прикован к инвалидному креслу, а она – вне его досягаемости. Он никак не смог бы сделать это.
– Я буду заходить навещать тебя часто, как только смогу, – говорила Вив. – Это будет здорово. В самом деле, для нас это будет неплохо – побыть немного в разлуке. Мы и так уже жили бок о бок. Ты не слишком возражаешь, дорогой?
Ники тяжело опустил кулаки на подлокотники кресла, и оно затрещало и подпрыгнуло.
– Разве имеет значение, возражаю я или нет? Ты же все равно уезжаешь. Не могу сказать, что я обвиняю тебя. Кто же в здравом уме захочет остаться с получеловеком?
Вив покраснела.
– Ники, ты не…
– А как ты еще можешь меня назвать? Нет, уезжай, Вив, желаю тебе удачи. Мне давно надо было набраться мужества сказать тебе, чтобы ты убиралась и оставила меня в покое.
– Это просто глупо! – вспыхнула Вив, голос ее от осознаваемой вины стал жестким. – Ты все извращаешь. Ты же знаешь, что дорог мне. Я ведь ждала тебя, разве нет? Все эти годы.
– Правда? Ты в этом уверена?
Она покраснела еще больше.
– Конечно, уверена!
– Ну а я нет. И никогда не был. Ты не создана для того, чтобы быть монахиней, Вив. Я не упрекаю тебя. Думаю, у меня нет права. Только не притворяйся чертовой весталкой-девственницей. Это тебе не подходит.
– С меня довольно.
– Ты хочешь сказать, с тебя довольно меня.
– Прекрати, Ники! Я этого не вынесу!
– Ты не вынесешь! – с горечью сказал он. – Что ж, это и в самом деле трагично.
Она проглотила ком.
– Не будь таким, дорогой. Послушай, я ведь сказала, что буду приезжать к тебе так часто, как только смогу. И все будет здорово. У нас будет много тем для разговоров…
– Возможно. А что у меня? О, думаю, я всегда смогу развлекать тебя рассказами о волнующих событиях в туристическом агентстве или давать отчет о том, что происходит в инвалидном кресле.
Вив почувствовала себя нехорошо. Когда Ники в первый раз пришел в их дом, он казался таким смелым и хорошо приспособившимся. Теперь же он был исполнен горечи и находился в постоянной депрессии. Она каким-то образом разочаровалась в нем, а теперь собиралась предать его и бросить. Но, вероятно, это будет лучшим выходом для обоих. Наверное, она слишком сильно напоминала ему прошлое, дни, когда все было по-иному. Сейчас он был огорчен, но позже он встретит кого-то, кто примет его таким, как он есть. С этой женщиной уже не будет отголосков того, что было раньше, с ней он сможет построить новую жизнь, которая будет опираться только на настоящее. Это она сказала себе, пока строила планы на будущее, а чувства эти успокаивали угрызения совести. Но теперь, когда она столкнулась с гневом и огорчением Ники, такое решение показалось ей эгоистичным.
Я все еще люблю его, подумала Вив. Но при таком стечении дел это совершенно невозможно. Я должна построить для себя новую жизнь и позволить Ники сделать то же самое.
– У тебя будет много тем для разговоров, Ники, – сказала она. – Тебе надо смотреть вперед, а не назад, и для тебя будет легче, если меня не будет рядом. – Он не ответил. Она подошла к нему, собираясь поцеловать, но он отвернул голову, и вместо этого она провела пальцами по его шее и слегка взъерошила волосы. Ники сидел неподвижно, не отвечая на ее ласку. Вив прошла к двери и удалилась. Ники не повернулся, чтобы посмотреть, как она уходит.


– Бедный старина Ники, он в таком паршивом состоянии, оттого что Вив уезжает, да? – сказал Поль.
У него был отпуск, и он приехал передохнуть на Джерси. Он, Катрин и София – она снова была беременна – отдыхали в саду перед тем, как начать готовить вечернюю еду для гостей.
– Его можно понять, – сказала София, слегка покачиваясь в своем кресле, чтобы уменьшить чувство дискомфорта, которое она испытывала. По крайней мере на этот раз она не чувствовала постоянную тошноту, как было, когда она ждала Луи, но живот у нее стал намного больше, ребенок лежал очень низко, а жара еще добавила ей неприятных ощущений. – Я так хотела бы ему помочь, но не знаю чем. Никто ничего не сможет для него сделать, кроме как быть с ним рядом, но сейчас, кажется, он этого хочет меньше всего.
– Я не понимаю этого, – сказал Поль. – Когда он был в Англии, в госпитале, он, казалось, все воспринимал достаточно хорошо. Это я был потрясен. Ну а сейчас словно черная туча окружает его. Он стал совсем другим.
– Во всем виновата Вив Моран, – ядовито сказала Катрин. – Мне она никогда не нравилась. Как она могла уехать и бросить его? Это жестоко!
– Но полностью ее обвинять нельзя, – сказала София, – Насколько я знаю, она сделала для него все, что могла, и не виновата в том, что ее отец потерял все свои деньги.
– Но если она любила его…
– Интересно, говорила ли она ему о ребенке, – задумчиво произнес Поль.
Сестры посмотрели на него.
– Что ты имеешь в виду? – спросила София. – Какой ребенок?
Поль вспыхнул. Он никогда не упоминал об откровенном разговоре, какой произошел у него с Вив, и понимал, что ему не стоило бы и сейчас говорить об этом, но было уже поздно, дело было сделано.
– Она была беременна, – неловко сказал он. – Когда Ники уехал в армию, он оставил ее в положении. Он, конечно, не знал, а Вив сделала аборт. Вот и все.
Мгновение они смотрели на него с открытым ртом.
– Аборт? Вив ждала ребенка от Ники и сделала аборт? – воскликнула Катрин. – Я этому не верю!
– Откуда ты об этом знаешь? – спросила София.
– Она сама мне сказала. Я никогда об этом не говорил. Я думал, это не мое дело.
– А Ники не знает?
– Не знаю. Наверное, она ему сказала. Слушайте, об этом надо забыть. Это не наше дело. Нам надо думать о том, что мы можем сделать для Ники. Может, сможет помочь один из его старых друзей – помните того парня – Джеффа Макколея? Они с Ники были вместе в госпитале, и он как-то приезжал, когда Ники выписали домой. Возможно, он достучится до него.
– Ты прав, – сказала София, стараясь взять себя в руки. – Ему нужен кто-то, кто прошел примерно через такое же, кто поймет его. Я думаю, что раздобуду адрес Джеффа Макколея в адресной книге. Я напишу ему.
Они с Полем продолжили обсуждать, как можно помочь Ники, и благополучно заставили молчать Катрин, которая была явно разочарована, что ей не удалось вызнать еще что-нибудь про аборт Вив.
Однако вечером, приготовив ручку, чтобы написать Джеффу Макколею, София долго сидела, задумавшись о том, что сказал ей Поль. Как могло бы быть все по-другому, если бы Вив родила ребенка Ники, вместо того, чтобы так трусливо отступиться от него.


В сентябре 1947 года София тяжело переносила беременность, но доктор сказал, что роды начнутся не ранее чем через две недели. Поскольку Луи появился на свет почти на три недели позже предполагаемого срока, София решила, что и сейчас снова будет так же, и одним теплым днем она посадила Луи в коляску и вместе с Лолой вышла прогуляться и перекусить на свежем воздухе.
Узнав о ее планах, Бернар попытался отговорить ее, но если Софии что-нибудь приходило в голову, ее невозможно было переубедить.
– Прогулка пойдет мне на пользу, – сказала она, устраивая Луи в коляске. – От сидения у меня возникают судороги, одышка. И кроме того, я хочу вызволить маму из кухни, пока шеф-повар не даст ей задание.
– Ну что же, если ты думаешь, что все будет в порядке, – сказал Бернар. Он все еще сомневался насчет целесообразности таких нагрузок, но вызволить Лолу из-под влияния нового приглашенного шеф-повара тоже было неплохо. Стефан Полански вдохновенно готовил пищу и начинал создавать отелю именно такую репутацию, которую Бернар и хотел. Но при этом повар был настолько темпераментным и взрывным, что совершенно не выносил вмешательства Лолы.
– Конечно, со мной все будет в порядке! – нетерпеливо сказала София и вышла.
Был приятный полдень, с роскошно-голубым небом, как всегда бывает, когда накапливается слоями голубой цвет – на исходе лета; солнце ярко светило, а легкий бриз сохранял приятную свежесть воздуха. Хотя Лола все еще сохраняла инфантильность в поведении, физически она окрепла. Она могла шагать без устали, и это всегда удивляло Софию, когда они вместе гуляли. И сейчас она пошла быстрым шагом вдоль набережной. Стараясь выдержать темп, София почувствовала тянущую боль, вроде зубной, где-то внутри тела, но не обратила на это внимания. Эта была совсем иная боль, чем та, что она испытывала, когда на свет появился Луи, и ей не пришло в голову, что роды каждый раз могут протекать по-разному.
София сидела на ковре на берегу и смотрела, как Лола счастливо копается в песке вместе с Луи, и вдруг горячий поток хлынул у нее между ног. О Господи! – в панике подумала она. Наверное, пошли воды, а может, у нее началось кровотечение. Стараясь скрыть тревогу от матери, София с трудом поднялась на ноги, оглянувшись через плечо на мокрое пятно, которое появилось сзади на ее юбке. По крайней мере это была не кровь, и София была благодарна этой небольшой милости. Но мысль, что ей придется тащиться домой, а при этом между ног у нее будет струиться вода, была не из приятных. И кроме того, она не знала, сколько времени пройдет, пока у нее не начнутся настоящие роды.
– Я думаю, нам надо идти, мама, – резко сказала она.
– О, но мы только что пришли! – запротестовала разочарованная, как дитя, Лола. – Такой чудесный день! Мы не можем еще немного побыть здесь?
– Не сейчас. Мы придем в другой раз.
– Но скоро будет зима. Ты же знаешь, как холодно зимой, когда идет снег.
– Ты думаешь о России, мама.
– Правда? Да, наверное. Иногда все так путаю. У меня была красивая меховая шляпка и муфта. Я тебе говорила, София? Мы ходили кататься на коньках, а иногда мчались по снегу на санях, запряженных лошадьми. Это было чудесно. Только было плохо, когда мы слышали волчий лай. Знаешь, они так заунывно воют, когда зовут друг друга.
– Да, мама. – Еще один поток воды защекотал ноги Софии. О Господи! – подумала она. Сейчас я умру от стыда!
Она наклонилась, сложила коврик и засунула его за лямки коляски. Лола все еще болтала, а когда София выпрямилась, то увидела, что Луи в коляске не было.
– Луи! – Она взволнованно огляделась по сторонам. – Где он?
– Был здесь минуту назад. Он не мог уйти далеко.
На берегу сидели еще две семьи, но маленького светловолосого мальчика в белой рубашке и голубых шортах нигде не было видно.
– Луи! – Забыв обо всем на свете, София бросилась бегать туда-сюда, несколько шагов в одном направлении, несколько – в другом. Казалось, что Луи исчез с поверхности земли. Наверное, кто-то похитил его, в панике подумала она. Или он убежал к морю и утонул! Она больше никогда его не увидит!
– Луи! Луи! – нервно взывала она. – Где ты?
– Извините меня! – прозвучал чей-то голос. – Вы потеряли маленького мальчика?
– Да! – отозвалась София. – Вы видели, что с ним случилось?
– Он здесь, играет с моей дочкой.
София огляделась. Она ничего не видела.
– Где?
– Здесь – за моей коляской.
– О! – Софии захотелось плакать от облегчения. Она побежала по берегу. Луи скрылся в песке, спрятался за коляской, он был полностью занят младенцем примерно шести месяцев, который лежал на коврике и гулил. – Я подумала, что потеряла его, – задыхаясь, произнесла София.
Она наклонилась и подняла его, но, как только она сделала это, ее пронзила боль, от которой у нее едва не прервалось дыхание. Когда боль прошла, София выпрямилась и увидела, как молодая мать с тревогой смотрит на нее.
– С вами все в порядке?
– Нет, не совсем. Кажется… Боже мой, у меня начинаются роды.
– О Господи! Что я могу для вас сделать? Вызвать «скорую помощь» или?..
Софию охватило желание быть рядом с Бернаром и окунуться в ауру надежности, которая всегда окружала его.
– Может быть, вы могли бы позвонить моему мужу…
– Конечно. – Молодая женщина встала и посадила своего ребенка в коляску. – Послушайте, вы подождите здесь или медленно идите к дороге. Дайте мне номер телефона вашего мужа, я помогу вам. Кстати, меня зовут Сюзан Феро. А это Молли.
София кивнула, слишком поглощенная собственным состоянием, чтобы замечать что-нибудь вокруг. Ее скрутил еще один приступ боли, и, глядя, как молодая женщина пробирается по песку с коляской и ребенком, она смутно подумала, что в результате этого случая они с Сюзан крепко подружатся, а отношения эти перейдут к другому поколению.
Благодаря Сюзан взволнованный Бернар скоро появился на своей новой машине и повез Софию, Луи и смущенную Лолу домой. Потом он вызвал доктора и сидел, держа Софию за руку и поглаживая ее, пока тот не приехал.
– Выходите и выкурите сигарету или выпейте стаканчик виски, в ожидании младенца, – сказал ему доктор. – Это не затянется надолго, сейчас она в надежных руках.
– Лучше я останусь, – сказал Бернар.
Доктор метнул в него взгляд. Это неслыханно – отцу присутствовать при родах! Но все происходило так быстро, что у него не было времени спорить. Так и получилось, что немного бледный и очень взволнованный Бернар остался в комнате, когда на свет появился Робин Шарль Бернар Лэнглуа – появился так поспешно и неожиданно, и плакал так громко, и выглядел таким розовеньким и свежим, а заодно обиженным тем, что родился немного раньше, чем был к этому готов, что Бернар потом рассказывал всем, кто слушал его, что ни за что на свете не пропустил бы рождение сына!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь роскоши - Таннер Дженет



Замечательная книга. Настоящая семейная сага. И история, и интрига, и любовь. Читала с большим интересом.
Дочь роскоши - Таннер ДженетЕлена
24.05.2015, 22.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100