Читать онлайн Дочь роскоши, автора - Таннер Дженет, Раздел - ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочь роскоши - Таннер Дженет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.8 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочь роскоши - Таннер Дженет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочь роскоши - Таннер Дженет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Таннер Дженет

Дочь роскоши

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Дэн еще поворачивал ключ в замке, когда услышал телефонный звонок. Он рывком открыл дверь и промчался через холл, чтобы схватить трубку.
– Алло?
– Дэн? Я как раз собирался вешать трубку. Фил Гулд.
– Фил! – Дэн едва удержался, чтобы не сказать «мистер Гулд». – Я отъезжал на ланч.
– Кому-то повезло?
– Это по делу.
– Правда? Ну, поверю тебе. Дэн, помнишь, о чем ты меня спрашивал? И помнишь, я сказал тебе, что это чисто семейное дело? Ну, там есть одна вещь, о чем я забыл. Может, в этом ничего и нет, но это касается Рэйфа Пирсона.
– Рэйф Пирсон? Владелец джерсийского ночного клуба «Лили»?
– Он самый. Луи был там, в клубе, в ту ночь, когда он умер. Они с Рэйфом хорошенько нагрузились. Они были большие приятели, он и Рэйф, по крайней мере так казалось. Можно было сказать, что они оба были в одном плане, любили показуху, пижоны. В свое время Рэйф, конечно, выглядел более кричащим. В начале семидесятых он взял торговлю для туристов в свои руки и создал большие экстравагантные варьете, в которых было полно звезд, имени которых никто не слышал: непристойные комики, безголосые певцы, бывшие долговязые танцоры в коже и трико, второсортные маги и даже пожиратели огня, знаешь, что это такое. Жалкий тип. В то же время Луи, конечно же, был представителем роскошного рынка услуг. Но, как я говорил, у них было достаточно общего, чтобы быть хорошими друзьями – до той ночи.
– А что же случилось?
– Был какой-то мощный скандал. Половина персонала слышала его, хотя ни один так и не понял, о чем шла речь.
– А откуда вы все это знаете, если дело толком не расследовали?
– Один из барменов приходил к нам после того, как был застрелен Луи. Он подумал, что мы можем заинтересоваться. Сказал, что проходил мимо двери офиса и слышал, как они орали друг на друга. Ему показалось, что он расслышал слово «шантаж», но вряд ли он прав. У Рэйфа была – или есть! – не такая репутация, которую надо защищать. Тем не менее, Луи вместе со своими приятелями оставил клуб. Бармен говорил, что он кричал, что еще не все потеряно, он еще покажет. Но у него, конечно, уже не было шанса что-либо показать. В ту ночь он был застрелен.
Дэн сощурился. Волоски у него на затылке приподнялись, как всегда, когда что-то увлекало его.
– Это совершенно иной поворот, Фил, – сказал он. – Звучит многообещающе. А почему это никогда не расследовали?
– По двум причинам. С одной стороны, София Лэнглуа призналась, а Айвор Фовэл решительно принял версию, что она виновна. С другой стороны, у Рэйфа имелось неопровержимое алиби. В тот вечер он не уходил из клуба. Он смотрел второе отделение шоу, сидел вместе с некоторыми гостями на виду у всех и уехал после того, как Луи обнаружили мертвым. Он не сделал этого, Дэн. Не мог. Но, думаю, тебе будет интересно узнать про скандал. Черт возьми, хотя бы ради самой информации.
– Спасибо, Фил. Ну а почему ты так вдруг вспомнил об этом?
На другом конце провода послышался сдавленный смешок. Дэн представил себе, как Фил фыркает в свои рыжие усы, как всегда делал, когда ему было смешно.
– Должен признаться, что я просто забыл об этом. Но, правда, не сам. После разговора с тобой я пришел домой и вытащил дело, просто, чтобы освежить его в памяти. И там-то я это раскопал. Как я говорил, вряд ли этот эпизод окажется тебе более полезным, чем нам, двадцать лет назад, но на всякий случай…
– Я благодарен тебе. Не забудь, если еще о чем-нибудь вспомнишь.
– Да, знаю. Я с тобой свяжусь. А ты поставишь мне еще стаканчик, когда мы снова увидимся.
– Обязательно.
Но в этом эпизоде было не так уж много сведений, подумал Дэн, кладя трубку. Немного дополнительных оттенков, подчеркивающих характер Луи, явно противоречивший респектабельному семейству. Лэнглуа. Но это вряд ли дополнит дело. Солидный возраст сгладил крикливую пышность Рейфа. Сейчас джерсийский ночной клуб «Лили» был столь же респектабельным, как «Дворец Цезаря» и «Свэнсон», куда приглашались только хорошо известные артисты телевидения. Сам же Рэйф, несколько полноватый, в своих прекрасно сшитых пиджаках, выглядел мягче и не столь задиристо, чем тот человек, которого Дэн помнил со времен своего детства, когда впечатления особенно ярки. В те дни, вспоминал Дэн, Рэйф разъезжал повсюду на машине с дымчатыми зеркальными стеклами, а когда выходил из нее, то напоминал мафиози из американских фильмов про гангстеров – у него был выдающийся подбородок, глубоко запрятанные глаза и сигара. Удивительно, подумал Дэн, что его не притянули к ответу по поводу убийства Луи Лэнглуа хотя бы из-за одной внешности! Но его не привлекали, а это может означать лишь одно: там нечего искать.
Дэн задумчиво потер рукой лицо. Он был признателен Филу Гулду, что тот взял на себя труд просмотреть досье и позвонить ему с дополнительной информацией. Но Дэн признавал, что, похоже, Айвор Фовэл был прав, отбросив эту ссору как не имеющую отношения к убийству. Если у Рэйфа Пирсона не было такого железного алиби, было бы другое дело. Но у него оно было. И все же антенны интуиции Дэна жужжали. Он был уверен, что здесь что-то кроется, но что? Возможно, у Рэйфа был наемник, который сделал для него это грязное дельце? Вот уж тип! Но в то же время вряд ли это было мудро. Тогда было бы слишком много совпадений, которые кто-нибудь мог бы квалифицировать как посылки – подходящие случаи вроде этого попросту не происходили. И у него не было времени между ссорой и выстрелом, чтобы предпринять ответный ход. Он мог, конечно, позвонить, но все равно концы не сходились с концами – задерживать и ссориться с человеком, которого собираешься убить, а киллер именно в это время прибывает в дом Луи, чтобы застрелить его, – и все это за менее чем полчаса. В принципе это возможно, но Дэн знал, что киллеры тщательно планируют свою работу, а это убийство произошло внезапно, слишком необдуманно. Существенно, что Луи умер именно той ночью.
Дэн прикусил ноготь большого пальца, сначала принимая эту версию, а затем отвергая ее. В любом случае в ней не было резона. Отчаявшиеся люди пользуются любым шансом, к таким же прибегают и любовники. Но только не профессиональные убийцы. А жаль, подумал Дэн. Что за рассказ мог бы получиться! И Джулиет тоже была бы рада.
Эта мысль застигла его врасплох, и он мельком представил себе ее лицо – как оно радостно вспыхнет, если он скажет ей, что не только преуспел в восстановлении доброго имени ее бабушки, но и снял подозрения с других членов семьи. Но он не собирается говорить ей это.
Если невиновность Рэйфа – более или менее неопровержимый факт, то это не имеет смысла. Но фактически это может оказаться продуктивным направлением. Ведь она может замкнуться в ответ на его уклончивые характеристики и прекратить расследование, которое, как он ожидал, она проведет среди членов семьи. Это будет большая неудача, поскольку вряд ли появится другой такой шанс – получить информацию изнутри. Нет, он ни в коем случае не должен направлять лодку расследования на рифы ради того, чтобы намеренно ввести Джулиет в заблуждение. Но все равно было бы интересно узнать, из-за чего вышла ссора у Луи и Рэйфа.
Дэн постоял еще в глубокой задумчивости. Он может спросить Рэйфа, но вряд ли тот даст ему прямой ответ. А если спрашивать у сотрудников – то, уж если они говорили в свое время, что ничего не знают, сейчас совсем мало шансов узнать что-нибудь. Правда, если он еще разыщет кого-нибудь поразговорчивей. А это тоже весьма сомнительно. Гостиничные работники и рабочие в клубах постоянно менялись.
Но была еще «любимая улица» в расследованиях, по которой он и не начинал прогулку: архивы газеты «Джерси пост». В прошлом Дэн всегда считал архивы богатым источником информации, беспристрастные репортажи, в которых все – либо черное, либо белое, в них освещались события, которые происходили только что, и они не были окрашены воспоминаниями свидетелей, как это бывает спустя несколько лет. Конечно, и там может ничего не быть. Но вряд ли похоже на «Пост» – отличную в то время газету, чтобы она помещала материалы, в которых полиция не могла разобраться. Если, конечно, не принимать во внимание, что «Джерси пост» старалась что-то осветить там, где полиция умыла руки. Но штудирование колонок новостей о времени, когда был убит Луи, может дать важные зацепки, отдельные частички информации могут быть рассеяны, как мозаика, поскольку в то время они могли показаться малозначащими и неуместными. В тот миг Дэн еще не знал, что он будет искать, но был уверен, что поймет, когда наткнется на что-то нужное.
Дэн улыбнулся себе. Он чувствовал, что расследование пойдет на лад. И все же пока у него не было никакой зацепки, ничего нового или отличного от того, что знали и двадцать лет назад. Но если он что-нибудь узнает, то неизбежно и еще появятся новые сведения. Ощущение того, что он стоит на краю волнующей неизвестности, вновь и вновь щекотало нервы Дэна.
Он включил автоответчики, захватил новые блокнот и карандаш, которые принес из офиса. Потом подобрал ключи со стола в холле, куда швырнул их, ворвавшись на звонок в квартиру, и вышел, захлопнув за собой дверь.


Джулиет сидела на полу в большой низкой комнате в мезонине Ла Гранжа и вырабатывала свой план, методично просматривая старинную деревянную коробку с памятными вещами. Это было нечто захватывающее – от старых фотографий до пожелтевших театральных программок, почтовые открытки, школьные записки – и хотя она не нашла там чего-либо явно имеющего отношение к смерти Луи, все равно получала огромное наслаждение, перебирая эти реликвии.
Наверное, подумала она, ее родители считали, что сделали для нее благо, забрав ее в новую жизнь, в новую страну. Хотя, может быть, она была почти уверена, им пришлось сделать так. Но в то же время они отторгли ее от остальных родственников и лишили доброго куса наследства. И вот теперь, несмотря на то, что основной целью ее в просмотре старых фотографий и памятных вещиц было воссоздание образа Луи, в то же время поблекшие газетные вырезки, обнаруженные в пыльных конвертах, были настоящим кладом семейных воспоминаний. Джулиет почувствовала себя слегка причастной к этим воспоминаниям, когда обнаружила подаренную ей в детстве книжку с волшебными картинками. Когда она провела влажной кистью по страницам и увидела, как черно-белый рисунок окрасился мягким приглушенным цветом, она испытала такое чувство удивления, как и сейчас, вороша в памяти давно забытые детские впечатления.
Некоторые бумаги дразнили и скорее задавали вопросы, чем отвечали на них, как, например, открытка-валентинка, подписанная только вопросительным знаком и тремя поцелуями, остальные давали разгадку к годам отрочества Луи, Робина и Дэвида.
Было очевидно, что даже в детстве Луи был необузданным – спортивные сувениры все были одного плана, а в школьных табелях было записано: «Мог бы успевать лучше, если бы старался», «Должен приучиться соблюдать дисциплину» и самая показательная запись из всех: «Если бы Луи посвящал себя работе с таким же энтузиазмом, с каким он бедокурит, то был бы отличным учеником!». Записи об успехах ее отца свидетельствовали, что он спал на ходу, а Дэвид был оценен как не блестящий ученик, однако добившийся хороших результатов усердной работой. Фотографии также рассказывали о них: казалось, Луи был всегда готов позировать перед камерой, двое же других больше интересовались своими занятиями. Отыскалась фотография, на которой были сняты Лу и Робин с молоденькой девушкой, в которой Джулиет узнала свою мать. Они, все трое, стояли в поле, Молли – между двумя мальчиками, под руку с ними обоими. Но и на этот раз в центре кадра был Луи. Каким красивым парнем он был! – подумала Джулиет и постаралась проигнорировать, что Молли стоит немного ближе к Луи, чем к Робину, склонив к нему голову и смеясь перед объективом.
Джулиет сложила рассортированные бумаги в аккуратную пачку и снова погрузилась в коробку. На дне оставалась еще одна папка, загнутая по краям. Она осторожно вытащила ее. На ней было что-то написано густыми черными чернилами – не на бумажке, а прямо на серой картонной обложке. Джулиет поднесла ее к свету и прочитала: «Луи Лэнглуа. Личные бумаги». От возбуждения у нее мороз пробежал по коже, и она жадно открыла папку. Но ее ждало разочарование. В папке не оказалось ничего, кроме банковских уведомлений и заполненных счетов. «Личные» – в противоположность имеющим отношение к бизнесу бумагам, а также маленькая потрепанная кассовая книга в красной обложке. И больше там ничего не было. Она уже собиралась было положить ее обратно, как вдруг какой-то толчок заставил ее открыть книгу и прочитать несколько приходных сумм, записанных в столбцы.
Сначала она в них ничего не поняла. Просто имена и суммы денег. Огромные суммы. Но затем, когда она стала всматриваться в размашистый небрежный почерк Луи, кое-что начало проясняться. Эти суммы были связаны с азартной игрой – выигрыши и проигрыши Луи в двух лондонских казино. Но там также были и имена – скорее всего, Луи скрывал от всех свою игру, но с тщательной точностью записывал долги. Когда Джулиет с нездоровым любопытством прочитала эти записи, первой ее реакцией было отвращение. И когда она перечитала это, одно имя буквально соскочило к ней со страниц, а потом повторялось с потрясающей последовательностью. Поль Картре.
Суммы были датированы 1970–1971 годами; суммировав их, Джулиет сообразила, что они достигли тысяч фунтов. Конечно, для Лэнглуа или Картре такие суммы не означали так много, как для других людей, но все равно это были колоссальные деньги. И, похоже, ни одна из этих сумм не была выплачена. В то время как большинство других сумм были вычеркнуты, долги Поля оставались все так же удивительно нетронутыми. Последний датирован ноябрем 1971-го – как раз за несколько дней до смерти Луи.
Джулиет аккуратно положила книгу под банковские уведомления и сложила весь ворох бумаг в коробку, где они лежали нетронутыми почти двадцать лет. Она почувствовала легкую тошноту – выходит, Дэн не был так уж не прав, когда говорил, что кое-кто из ее родственников имел мотивы, чтобы убить Луи, – и вот она только что вывела на чистую воду Поля. Восемь тысяч фунтов того стоили.
Джулиет встала, почувствовав, как занемели ее ноги от долгого сидения на корточках. Пожалуй, на сегодняшнее утро хватит расследований, решила она.


Из всех музеев времен войны на Джерси, вероятно, самый незабываемый – подземный госпиталь в Медоубэнке, в Сент-Лоуренсе. Начиная со входа, похожего на зев, в пещеры в склоне крутой горы. В твердых стенах были прорыты туннели и пещеры, и каждая имела особое назначение и была полита потом военнопленных.
В детстве Джулиет увезли с Джерси задолго до того, как она подросла настолько, что ее можно было бы сводить в госпиталь, и вот теперь она, почти не веря своим глазам, взирала на памятник тех ужасных лет, через которые прошли ее бабушка и другие островитяне.
Дэн заплатил за входные билеты, и Джулиет пошла немного впереди него к повороту вниз по гулкому туннелю, прохладному и темному по сравнению с ярким солнечным днем. Понадобилось много времени, чтобы прочитать всю информацию, развешанную на досках, заглянуть в недостроенные переходы и вдохнуть в себя здешний, особый воздух. В конце концов это было частью ее наследства, наследства, которое она потеряла, даже не осознав этого.
Очевидно, Дэн хорошо знал госпиталь, он указал на трубы центрального отопления и кондиционеры, показал комнаты, находившиеся за защитными решетками, – палаты, операционная и столовая для офицеров. Здесь, в этих похожих на пчелиные соты переходах, Джулиет забыла о таинственной истории двадцатилетней давности, которая все время занимала ее мысли, и подумала, каково было жить здесь, зная, что люди умирают, как рабы в старину, сооружая для захватчиков непреодолимую крепость. Это были поляки и испанцы, русские и бельгийцы, – это можно было узнать по настенным надписям, и Джулиет вспомнила, что ее прадедушка и прабабушка, Шарль и Лола, сами были военнопленными. Когда их дети видели, как жестоко обращаются с этими несчастными людьми, что строили госпиталь, они знали, что их родители страдают так же. Как это должно было быть для них ужасно! И все-таки они выжили, а Поль даже сумел убежать в Англию в шлюпке своего отца.
Поль. Мысль о нем вернула ее в настоящее. Надо ли говорить Дэну, что она обнаружила? Вчера, сидя на корточках на чердаке, она решила не рассказывать, по крайней мере какое-то время. Сначала она поговорит с Полем и посмотрит, что скажет он, – вечером она идет на ужин к нему и Вив. Но сейчас, однако, она подумала, что, может, и не стоит хранить молчание. В конце концов она попросила Дэна помочь ей, и он любезно согласился. А не будет ли немного нечестно и несправедливо – придержать некоторую информацию при себе, если можно, сложив ее с тем, что выведает он, начать решение загадки?
Но, по правде говоря, все оставалось пока еще туманным. Джулиет сама еще не осознала, насколько она готова защищать семейные секреты. И, как бы она ни была в долгу перед Дэном Диффеном, она все еще не созрела для того, чтобы доверять ему полностью.
Она мельком взглянула на него, напуганная, что он сможет прочитать ее мысли и поймет, что она что-то скрывает от него. Он смотрел на экран, прикрепленный к стене туннеля, и лампы высветили его лицо острыми рельефами – все выдающиеся линии и черты, которые могли быть такими жесткими и бескомпромиссными, полные губы и морщинки в уголках глаз, так менявшихся, когда он улыбался… Впервые она потрясенно поняла, насколько привлекательным мужчиной он был. Как это она раньше не замечала? Наверное, потому, что была слишком занята собой и ни о чем другом не могла думать, только о том, как докопаться до сути семейной тайны. И вот сейчас, совершенно неожиданно, она ошеломленно осознала его как мужчину, и это заставило ее почувствовать себя неловко, особенно когда он неожиданно повернулся:
– Вы это видели? Виолетта Сабо, британский агент? Ее дочь жила на Джерси. Она была маленькой девушкой, когда расстреляли ее мать.
– Да. Ее отец тоже погиб на войне. Этьен Сабо.
– Вы, наверное, о нем раньше слышали.
– Да.
Она как-то читала стихотворение, которое Этьен написал Виолетте. Она не могла вспомнить, где видела его, но оно врезалось ей в память своими красивыми строками:
Все, что есть у меня, – это жизнь,И жизнь принадлежит тебе.Любовь всей жизни моей —Это ты, и любовь принадлежит тебе.И покой, что мне дан, и мир.А смерть – лишь краткий миг.Ибо мир моих дней и зелень травыТвоя душа сохранит навек…
Они почти вернулись ко входу в госпиталь. Снаружи светило солнце, раннее весеннее солнце на безоблачном голубом небе, но солнечные лучи не добирались до холодных серых переходов. Джулиет внезапно содрогнулась. Почти не ощущая этого, она замерзла, и теперь ей хотелось выбраться на улицу, на свежий воздух и тепло.
– Мы можем выйти?
– Да, конечно, если вы хотите.
– Да.
– Ну что, вам понравилось? – спросил он, когда они выбрались на свет.
– Я думаю, «понравилось» – не совсем подходящее слово.
– Ну тогда, что вы испытали?
– Да, это слово подходит больше. – Но она не думала сейчас о музейных экспонатах. Она думала об острой вспышке какого-то предчувствия, которое она испытала, когда увидела его буквально в другом свете.
– Что вы скажете, если мы разыщем где-нибудь кафе, где подают чай со сливками? – предложил он.
Она взглянула на него. Он с полуулыбкой смотрел на нее. Сейчас в его лице не было ничего жестокого, только сила, от которой вдруг сжалось ее сердце. Эти неожиданные эмоции, дважды повторившиеся за короткий промежуток времени, испугали ее.
– Я думаю, мне пора домой.
Сказав это, она втайне надеялась, что он станет убеждать ее остаться. Но в то же время она безошибочно чувствовала, что он не станет особенно упрашивать ее. Принуждение было не в стиле Дэна Диффена.
– Полагаю, вам лучше знать.
– Да. Спасибо за прекрасный день.
– Мы созвонимся?
– Хорошо. – Она поколебалась, раздумывая, стоит ли ему говорить, что она идет вечером к Полю и Вив. И снова решила не говорить. Лучше пока придержать свои сведения при себе. Позже, узнав, что скажет Поль, она решит, что делать.
– Я вам завтра позвоню, – сказала она и пошла к автостоянке, где оставила свою машину.


Дэн смотрел, как она уходит, как отъехала ее красная «метро», и помчался в противоположную от Сент-Хелиера сторону. Он задумчиво потер подбородок.
С чего бы это он так размягчился? Чай со сливками? Он не пил час со сливками с тех пор, как… Он прервал поток мыслей и подождал, что привычная боль пронзит его. Марианна любила чай со сливками. Летом они частенько останавливались в маленьких кафе, где им подавали чай со сливками, и он всегда забавлялся, глядя на ее детскую радость, когда она выскребала последнюю ложку клубничного варенья из вазочки и облизывала губы, как маленький котенок, пока не исчезал последний глоток сливок. Дэна никогда так не волновал чай со сливками, он предпочитал в любое время дня кусок сочного стейка, но тоже вкушал сливки, чтобы доставить ей удовольствие. А сейчас… Он прищурился на солнце и с удивлением обнаружил, что вспоминает, не испытывая при этом желания похоронить себя в глубокой темной норе или сжать руки на горле того мерзавца, который убил ее, и не сгорая от любви, ярости и печали. Да, он почувствовал грусть, но это была сладкая грусть, скорее ностальгическая, чем жаждущая мщения.
И каким-то непостижимым образом он понял, что часть этой грусти – в сожалении, что Джулиет не приняла его приглашения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочь роскоши - Таннер Дженет



Замечательная книга. Настоящая семейная сага. И история, и интрига, и любовь. Читала с большим интересом.
Дочь роскоши - Таннер ДженетЕлена
24.05.2015, 22.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100