Читать онлайн Дитя каприза, автора - Таннер Дженет, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дитя каприза - Таннер Дженет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дитя каприза - Таннер Дженет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дитя каприза - Таннер Дженет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Таннер Дженет

Дитя каприза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Крошечный островок Саварелли поднимался из синих вод Средиземного моря подобно зеленому холмику. Гарриет испытала прилив самых разнообразных чувств, увидев его впервые с палубы катера, который доставил ее на материк. Неужели это то самое место, где, если верить Салли, провела последние годы жизни и умерла ее мать? Островок казался таким оторванным от остального мира, таким беззащитным, когда его захлестывали волны, подгоняемые неожиданно налетавшим ветром. Ей сказали, что на Саварелли всего-навсего около 150 жителей, не считая монахинь, но с берега этому трудно было поверить. Островок выглядел необитаемым – райский уголок для морских птиц, но уж, конечно, не для такой избалованной благами цивилизации женщины, как Пола.
Когда катер подошел ближе к острову, Гарриет разглядела скалистые берега под шапками зелени и. расположенные выше террасы, пересекающие пологие склоны. Ей еще никогда не доводилось видеть ничего похожего на эти образования, причудливые формы которым придавала вулканическая деятельность, породившая в море похожий на игрушку какого-то гигантского младенца островок, море вокруг которого словно кипело от выбросов подводного вулкана.
Неподалеку от берега катер остановился, на Саварелли не было причала, к которому он мог бы пристать, и ей пришлось перебраться в шлюпку. Ступая на крошечное, пляшущее на волнах суденышко, она подумала, что ей едва ли удалось бы добраться до острова, если бы ветер дул в полную силу – кто-то из экипажа катера объяснил ей, что сегодня море на редкость спокойно. Шлюпка понесла ее к острову, а катер снялся с якоря и направился к следующему порту захода, и Гарриет поняла, что, по крайней мере на данный момент, пути назад у нее нет.
Берег острова представлял собой узкую полоску гальки разнообразных цветов и оттенков. В одном месте от земли все еще поднимался пар, колыхавшийся на ветру, словно дымок. На одном из валунов сидел, поджав под себя ноги, смуглый крестьянский парнишка, поджидавший ее с парой мулов. С берега к единственной на острове гостинице вела узкая тропа, извивавшаяся по скалистому склону. Не к этому ли берегу пристали рыбаки, подобравшие в море ее мать? – думала Гарриет, И не по этой ли единственной тропе они затем везли ее вверх по склону?
Гостиница – вся белая, как глазурь на свадебном торте, – стояла в центре деревушки, состоящей из скромных, розовых с белым, домиков, расположившихся по зеленым террасам, как на раскрытой ладони. Здесь имелся единственный на всем острове телефон и бар, где жители деревни собирались, чтобы отведать вина с окрестных виноградников. Однако электричества не было – блага цивилизации не простирались так далеко.
Гарриет поселили в маленькой комнате, скромно обставленной самым необходимым, но очень чистой. Стены комнаты были сложены из необработанного камня, пол покрыт шлифованными каменными плитами, выложенными рисунком, напомнившим ей о минойской культуре Крита. Ее ожидал ужин: салат из помидоров, красного перца и сливок с вкусной заправкой, за которым последовала арагоста – пойманный в местных водах омар, – и, к своему удивлению, Гарриет почувствовала, что к ней возвращается аппетит, Да, морской воздух творит чудеса! Но тот же морской воздух подействовал на нее и как снотворное. «Расследование придется отложить до завтра», – подумала она, засыпая.
* * *
Том О'Нил решил, что ему незачем самому ехать в аэропорт Дарвина. Делом теперь уже занимаются другие. Как только Грег и Ванесса попытаются подняться на борт самолета, улетающего в Штаты, дарвинские коллеги Роберта Гаскойна схватят их, и в игру вступит вся мощь его величества закона. Он надеялся, что ему дадут возможность допросить Мартина на какой-то стадии следствия, хотя не был совершенно уверен в этом, поскольку дело приобретало международный характер с далеко идущими последствиями. Как бы там ни было, колесо закрутилось, и он выполнил по крайней мере половину своей задачи – теперь он знал наверняка, что Грег Мартин все еще жив. Что касается Полы Варны, то это – другое дело. Пожалуй, до правды о том, что случилось с ней, будет докопаться потруднее. Едва ли Мартин признает себя виновным в ее смерти – маловероятно, чтобы ему захотелось добавить к и без того зловещему списку своих преступлений еще и обвинение в убийстве, поэтому он скорее всего станет утверждать, что она все еще жива, и тогда перед Томом встанет неразрешимая задача отыскать Полу.
А может, эта задача не такая уж неразрешимая? При воспоминании о вчерашнем телефонном разговоре Том стиснул зубы, Поговорив с Гарриет, он пропустил несколько рюмочек и, подстегиваемый пьяной отвагой, решил еще раз позвонить ей. Между ними возникло много недопонимания, глупо ходить вокруг да около – куда лучше сказать ей честно и откровенно, что, как бы это ни выглядело со стороны, он всерьез интересуется ею, а не считает просто источником информации для своего расследования. Прикинув, что в Нью-Йорке сейчас позднее утро, он позвонил. К его удивлению, ему ответили, что Гарриет уехала… в Италию. Сначала он усомнился – должно быть, это какая-нибудь ошибка, но служанка была вежливой, говорила уверенно и ее слова заслуживали полного доверия. Мисс Варна уехала час назад. Ей неизвестно, когда она вернется, но, кажется, поездка как-то связана с делом Грега Мартина. Эта информация сразу же отрезвила Тома. Он разговаривал с Гарриет всего пару часов назад, и она сказала, что пока останется в Нью-Йорке, тогда как на самом деле готовилась вылететь в Италию! Зачем? Он все еще очень многого не знал – и частью этого «многого» была сама Гарриет. Ее отъезд в Италию в то время, когда ее отец был все еще серьезно болен, и то, что она скрыла от него свое намерение, лишь подтверждают это. Неужели она все время обманывала его? Ему не хотелось так думать. Он не раз вел себя как круглый дурак. Но теперь ему впервые за всю его карьеру пришло в голову, что может быть, он и в самом деле круглый дурак.
Том О'Нил, опытный детектив страховой компании, один из лучших в своем деле, попался на хорошенькую мордашку. Ему было обидно – да, да, обидно! Том решительно выдвинул вперед нижнюю челюсть. Ну что же, сейчас он, черт возьми, ничего не может изменить, разве что извлечь из горького опыта урок, который ему надлежало давно затвердить наизусть – не смешивай дело с удовольствием! Том долго и напряженно обдумывал ситуацию, прикидывая, как бы ему найти Полу Варну, если она все еще жива, и вдруг понял, что; потерпев поражение как мужчина, он может победить в профессиональном плане. Если Гарриет и вправду известно местонахождение Полы, она может привести его к ней, и ему нет необходимости испытывать угрызения совести, а тем более быть щепетильным из-за того, что он ее «использовал». Если дело обстоит так, как оказалось, то это она использовала его, подловив его старым как мир способом, однако почему-то он пока не мог до конца поверить в это. Теперь пора бы Гарриет начать платить некоторые из своих долгов, думал Том, и она поймет, какую игру затеяла. А тем временем…
А тем временем он поедет в дарвинский аэропорт, чтобы своими глазами увидеть, как схватят Грега Мартина. Во-первых, ему было любопытно увидеть этого мужика во плоти. А во-вторых, он хотел получить удовольствие, наблюдая, как этого сукина сына настигнет возмездие.
Том заказал в номер завтрак – кофе, булочки и джем – и выехал с таким расчетом, чтобы Грег и Ванесса успели пройти регистрацию в аэропорту. Он оставил машину на стоянке и вошел в здание. Даже в такой ранний час там было весьма оживленно, но, поскольку зал ожидания здесь был значительно меньше, чем в большинстве аэропортов, Том побоялся, что будет обращать на себя внимание. С Мартином, конечно, он не знаком, но Ванесса его наверняка узнала бы. Он купил кофе и газету и, устроившись в уголке, откуда мог наблюдать за происходящим, не привлекая к себе внимания, стал ждать. Сквозь окна заглядывал серенький рассвет, пассажиры позевывали, пили кофе, перекатывали на тележках свои чемоданы, и Том начал обдумывать свой следующий шаг. Стоит ли ему еще раз попробовать связаться с Гарриет или же лучше отправиться прямо в Италию? Карин Спунер, его помощница, проделала весьма кропотливую работу и узнала, что Салли ездила в Италию более двадцати лет назад, но вероятность того, что можно будет установить, где именно в Италии она побывала, по прошествии стольких лет равна почти нулю. Гораздо проще будет проследить за Гарриет, поскольку прошло всего несколько дней. Конечно, неплохо бы иметь ее фотографию. Он мысленно выругал себя за то, что не выпросил у нее снимок – это можно бы было без труда сделать, когда они были в Катарине. Он мог бы даже сам снять ее, если бы захватил с собой фотокамеру. Но в Катарине его мысли были заняты совсем не фотографиями.
В зал ожидания вошли двое мужчин, и губы Тома чуть тронула ухмылка. Хотя они были одеты в облегченные летние куртки и светлые легкие джинсы, им, по его мнению, с тем же успехом можно было наклеить ярлык «полицейский». Они о чем-то поговорили с девушкой за регистрационной конторкой, которая отрицательно покачала головой, затем направились в противоположный от Тома угол, где и уселись, покуривая и исподтишка наблюдая за входной дверью.
Том почувствовал себя неуютно. Он подумал, что на месте Грега Мартина сразу же заприметил бы всех троих – его и двух полицейских. Ему показалось, что они привлекают к себе всеобщее внимание, как бельмо на глазу. Но уйти сейчас было нельзя. Ведь, он мог столкнуться с ними лицом к лицу на выходе…
Мгновение спустя он благодарил Бога, что его не подвела интуиция, потому что в зал ожидания вошла Ванесса Макгиган. Том развернул газету, чтобы прикрыть лицо, но она даже не взглянула в его сторону. Ванесса была одета с присущей ей сдержанной элегантностью – на ней были просторные брюки типа пижамных и легкий дождевик. Она толкала перед собой большой чемодан на колесиках и была одна.
Он заметил, как напряглись полицейские, провожая ее взглядом до регистрационной стойки.
«Терпение! Терпение! – мысленно предупредил он их. – Не набрасывайтесь на половину цыпленка, когда вам нужен целый. Не она вам нужна. Она здесь для отвода глаз».
Ванесса прошла регистрацию, ее чемодан сняли с весов, и даже со своего места в углу Том заметил, как обменялись взглядом стюардесса и двое полицейских. «Боже, – подумал он с раздражением, – уж лучше бы прямо написали на плакате, что она под наблюдением!» Но Ванесса, казалось, совсем не заметила разыгравшейся вокруг нее сцены. Она спокойно направилась к одному из пластмассовых кресел и уселась. Тому все это показалось немного странным: неужели роскошный Грег Мартин и его крошка – королева красоты – путешествуют туристским классом? Наверное, догадался Том, они решили, что так привлекут к себе меньше внимания.
Но где, черт возьми, этот Мартин? Даже если они приехали в аэропорт не вместе, пора бы ему появиться. Шли минуты, но к элегантной блондинке никто не подходил. Еще большее недоумение вызывало то, что она, казалось, ничуть не была этим обеспокоена. Обычно тот, кто ожидает прибытия своего спутника, проявляет признаки беспокойства, даже когда в запасе много времени, он начинает то и дело поглядывать на часы и нетерпеливо смотреть на входную дверь, но Ванесса ничего подобного не делала, она просто сидела, перелистывая журнал в глянцевой обложке, холодная и невозмутимая, и ждала, когда ее пригласят пройти на посадку.
«Что-то здесь не так, – сказал себе Том. – Что-то случилось, и их планы изменились». Хотя до посадки оставалось еще двадцать минут, он уже понимал, что Мартин не появится.
Том заерзал на своем месте в углу, где оставался из опасения, что Ванесса его может узнать. «Ты теряешь свою хватку, – подумал он. – Этот сукин сын снова ускользнул от тебя». Он заметил, как заволновались полицейские. В любой момент они могут не выдержать и броситься к Ванессе Макгиган – и операция полетит ко всем чертям. Хотя едва ли это будет иметь значение. Она уже провалилась.
Равнодушный голос объявил посадку на рейс до Нью-Йорка, и на световом табло, защелкав, появилась информация. Ванесса поднялась с места и неторопливо направилась к выходу, ни разу не оглянувшись. Один из полицейских последовал за ней, другой вышел на улицу, чтобы посмотреть, не подъехал ли кто-нибудь из опоздавших пассажиров. Когда Ванесса приблизилась к выходу на поле, к ней подошел полицейский и, коснувшись ее локтя, что-то сказал. Том не расслышал что, но мог себе это представить: «Мисс Макгиган, не соблаговолите ли пройти со мной…»
Он увидел, как девушка удивленно остановилась, на какую-то секунду в ее лице промелькнул страх, затем она вздернула подбородок и высокомерно спросила полицейского, что ему угодно Они обменялись еще какими-то фразами, на сей раз сопровождая их жестикуляцией, которая была красноречивее слов. «Мой багаж уже на пути в Штаты», – наверное, протестовала она.
Полицейский был вежлив, но непреклонен Спустя несколько минут они с Ванессой покинули зал ожидания, причем его рука легонько поддерживала девушку под локоть.
На улице шел дождь. Том увидел, как на другой стороне гудронированного шоссе Ванессу усаживали в стоящую наготове машину, неподалеку от Тома второй полицейский, прищурившись, все еще оглядывался вокруг, подняв от дождя воротник куртки и всем своим видом демонстрируя бдительность. Но ни Грега Мартина, ни какого-либо другого человека, который мог бы быть Грегом Мартином, не было и в помине.
Том негромко, но энергично выругался и торопливо прошмыгнул к своей машине, пока его не засекли и не осыпали упреками за такой полный провал.
* * *
Монастырь Пресвятой Богородицы, расположенный на самом пологом склоне острова Саварелли, представлял собой мрачное древнее сооружение, к которому вела лестница из каменных ступеней, вырубленных в скальной породе.
Некогда здесь был уединенный приют для страждущих, особенно для людей с психическими расстройствами, но теперь уже больных в нем не было. Об этом Гарриет узнала, когда навела справки в гостинице. Современные методы лечения и специализированные заведения на континенте сделали его ненужным, и те немногие монахини, которые оставались там, проводили свои дни в молитвах и кое-как перебивались, стараясь совместными усилиями поддерживать существование общины.
«Как жаль, – думала Гарриет, – что так случилось, потому что на острове сам воздух, казалось, успокаивал, и даже камни словно распространяли вокруг себя благодать, присущую этому благословенному месту на протяжении многих веков».
Она немного задержалась на лестнице, чтобы поглядеть на море внизу, которое сегодня было серым и в барашках от ветра. Не стояла ли когда-нибудь на этом самом месте ее мать? Понимала ли она, где находится? Или она так глубоко погрузилась в ужасный мир шизофрении, что ничего не понимала?
Сверху по лестнице спускалась монахиня с огромной корзиной в руке – возможно, она шла в деревню за свежей рыбой к обеду, Как же долго придется ей спускаться по ослиной тропе – той самой, по которой только что поднялась Гарриет! Монахиня вопросительно взглянула на девушку, которую очень смущало плохое знание итальянского языка.
– Я хотела бы поговорить с кем-нибудь, кто жил здесь, когда в монастыре была больница, – сказала Гарриет.
На моложавом, не знающем косметики лице монахини появилось озадаченное выражение, и она вскинула на Гарриет проницательные голубые глаза.
– Mi dispiacio, non capisco.
Гарриет начала лихорадочно листать свой англо-итальянский разговорник.
– Кто-нибудь здесь говорит по-английски? Заметив, что озадаченное выражение на лице монахини не исчезло, она догадалась, что ее не понимают.
– Non lo so.. – И тут вдруг не тронутое морщинами лицо осветилось милой, почти детской улыбкой. – Si! Si! – Монахиня повернулась, знаком пригласив Гарриет следовать за собой, и повела ее по вымощенному плитняком коридору через монастырскую аркаду, увенчанную чем-то похожим на галерею, в ту часть здания, где как догадалась Гарриет, некогда размещался приют для душевнобольных. Пол здесь был выложен полированными плитами, а стены выкрашены белой краской. Она постучалась в тяжелую дверь из крепкого темного дерева и, получив разрешение, они вошли.
Комната была скудно обставлена тяжелой старинной мебелью, изготовленной, по-видимому, из того же дерева, что и дверь, а в углу на постаменте стояла статуя Богородицы, улыбавшейся спокойной улыбкой Святому Младенцу на ее руках. На стене напротив двери сверкал яркими красками старинный и, по всей видимости, бесценный триптих, которому было несколько столетий. За большим заваленным бумагами столом сидела монахиня. Она взглянула на вошедших, поправив маленькие круглые очки, сползшие на нос, и расправила наметку. Гарриет заметила, что, несмотря на гладкую, без морщин кожу на лице, она была значительно старше, чем выглядела. Монахиня, встретившая Гарриет на ступенях лестницы, обратилась к ней на беглом итальянском языке. И тут, к крайнему изумлению Гарриет, старшая монахиня заговорила по-английски с заметным американским акцентом.
– Как я понимаю, вы ищете кого-нибудь, кто говорит по-английски? – Ее глаза лукаво блеснули под очками, когда она заметила удивление Гарриет. – Меня зовут сестра Анна. Чем могу быть полезна?
Гарриет протянула ей руку.
– Я Гарриет Варна. Я надеялась поговорить с кем-нибудь, кто жил здесь, когда в монастыре была больница, то есть около двадцати лет назад. Мне стало известно, что здесь когда-то лечилась моя мать. Вы тогда были…?
Сестра Анна покачала головой.
– К сожалению, я живу здесь всего лишь пять лет. В сущности, еще не прошло и десяти лет со времени моего пострижения в монахини. Можно сказать, я довольно поздно приняла монашеский сан хотя иногда мне кажется, что Господь призвал меня, чтобы найти применение моим способностям, которые были у меня в миру – я работала бухгалтером в одной юридической фирме в Бостоне.
– В таком случае вы, возможно, слышали о моей матери, – с надеждой сказала Гарриет. – Ее звали Пола Варна. А мой отец – Хьюго Варна, модельер.
– Варна… Я, как понимаете, не очень-то интересовалась модой. – в ее глазах снова появился озорной блеск, – Но мне кажется, я слышала эту фамилию. Так вы говорите, ваша мать лечилась здесь?
– Да, двадцать лет назад. Кажется, она страдала психическим расстройством.
– Да, – лицо монахини погрустнело. – Наверное, так оно и было. Все, кто здесь лечились, страдали одним и тем же. Некоторые приезжали сюда, чтобы найти Покой. Надеюсь, Бог был милостив к ним, и они находили то, что искали. Некоторых привозили родственники, чтобы, так сказать, замести сор под ковер, когда больные становились помехой или обузой. Все это очень печально, но, по-моему, здесь не жалели сил, чтобы людям было удобно и спокойно, и окружали их любовью. Однако власти сочли, что мы не вправе содержать подобный приют, несмотря на то, что благодаря нашим усилиям он в течение многих лет приносил немало пользы. Они нас закрыли – я говорю «нас», но, разумеется, все это случилось до того, как я пришла сюда.
Гарриет кивнула. Слова монахини о родственниках больных, которые «заметали сор под ковер», снова расстроили ее. Разве не так поступила Салли?
– А как сейчас чувствует себя ваша мать? – спросила сестра Анна.
Гарриет, опустив глаза, надавила пальцами на поверхность огромного стола.
– Моя мать умерла.
– Извините.
– По крайней мере, я думаю, что она умерла. Я приехала сюда именно затем, чтобы попытаться выяснить это.
Монахиня подняла на Нее вопросительный взгляд, ожидая продолжения. Глаза ее за стеклами очков были ясными и проницательными. Гарриет резким жестом закинула рукой прядь волос за ухо.
– Понимаю, что это звучит глупо. Это довольно долгая история.
Сестра Анна взглянула на первую монахиню и сказала ей что-то по-итальянски, мягко улыбнувшись Гарриет.
– Я попросила ее сварить кофе. Наверное, вы не откажетесь от чашечки. Не присядете ли, мисс Варна?
Гарриет с облегчением села.
– Ну а теперь, может быть, вы расскажете мне, что произошло, а я подумаю, как вам помочь.
Атмосфера в комнате была умиротворяющей. Сквозь окно пробивался мягкий серый свет, и лишь звон колокола нарушал тишину. «Должно быть, он созывает к молитве», – подумала Гарриет, и впервые в жизни пожалела, что не воспитана в твердой вере.
– Когда мне было четыре года, мне сказали, что мама умерла, – начала она, и это первое предложение словно открыло путь для дальнейшего повествования. Ей вдруг стало легко говорить о Поле, она почувствовала облегчение оттого, что могла поделиться с этой доброжелательной спокойной женщиной своими сомнениями и страхами. Вторая монахиня принесла кофе в больших фаянсовых чашках, но чашка Гарриет так и стояла нетронутой на темном дереве стола, пока она не закончила рассказ.
Подняв глаза, она увидела, что сестра Анна смотрит на нее с сочувствием и печалью.
– Бедное дитя!
Гарриет чуть не заплакала. Многие годы никто не разговаривал с ней с такой нежностью, и она не могла припомнить, чтобы кто-нибудь когда-нибудь называл ее «бедное дитя».
– Вы можете мне помочь? – спросила она. – Я должна узнать правду, сестра, какой бы она ни была.
Монахиня задумчиво кивнула головой.
– Все старые регистрационные книги хранятся в архиве, и, я надеюсь, мы их разыщем. Мне пришло в голову еще кое-что. Сестры, выхаживавшие больных, в основном разъехались отсюда после закрытия приюта, чтобы выполнять свои обязанности в других местах. Но некоторые были слишком стары, – она мягко улыбнулась. – Монахиня ведь никогда не расстается со своим саном из-за преклонного возраста, но приходит время, когда она уже не может исполнять обязанности сестры милосердия. И старушки остались здесь.
У Гарриет перехватило дыхание.
– И сестра Мария-Тереза?
Монахиня бросила на нее острый взгляд.
– Откуда вам известно это имя?
– Это она написала моему отцу. Она все еще живет здесь?
– Да. Не знаю, сможет ли она вам помочь. Она стала несколько забывчивой, ведь ей перевалило за восемьдесят. Но временами ее разум бывает так же ясен, как ваш или мой, а старики часто помнят события давно минувших лет отчетливее, чем случившееся вчера.
На виске Гарриет забилась жилка. Она нажала на нее кончиками пальцев, чтобы остановить пульсацию.
– Нельзя ли мне поговорить с ней?
– Подождите здесь, дорогая. Я узнаю, что можно сделать.
* * *
Об их приближении возвестило постукивание палки по выложенному каменными плитами коридору. Гарриет повернула голову на звук открывающейся двери.
– А вот и сестра Мария-Тереза, – сказала сестра Анна.
Сестра Мария-Тереза, маленькая сухонькая старушка с морщинистым лицом, напомнила Гарриет коричневую обезьянку. Она тяжело опиралась на свою палку, но движения ее были быстрыми и резкими, а взгляд ясных глаз – живым. Сестра Анна подвинула ей стул, но старая монахиня продолжала некоторое время стоять, с изумлением уставившись на Гарриет, словно не верила своим глазам.
– Так значит, вы дочь Полы? Si, я вижу, – она говорила на ломаном английском, произнося слова с сильным местным акцентом резким старческим голосом, но вполне отчетливо. – Вы на нее похожи.
– Гарриет хотела бы узнать что-нибудь о своей матери, – громко сказала сестра Анна, зная, что старая женщина глуховата.
– Так вы помните Полу?
– Si, конечно, помню. Ведь это я, Мария-Тереза, за ней ухаживала. Я немного говорю по-английски, поэтому она была на моем особом попечении. Правда, она почти ничего не говорила, и я чаще всего была не уверена, слышит ли она, что я ей говорю.
– Расскажите мне о ней, per favore, – попросила Гарриет.
Старая женщина вопросительно склонила голову набок, и сестра Анна громко повторила просьбу Гарриет:
– Не можешь ли ты рассказать ей о Поле?
– По-английски? Я не очень хорошо говорю по-английски. И слишком стара…
– Твой английский так же хорош, как всегда. Но если тебе удобнее, говори по-итальянски, а я переведу, – предложила сестра Анна, тихонько сказав Гарриет: – Ей будет проще, если не придется подбирать слова.
– Когда вы впервые увидели мою мать? – спросила Гарриет, когда сестра Анна усадила старую монахиню в кресло.
– Когда? Я не помню, в каком году, но это было летом – может, в июне, или в июле – не помню. К нам ее привезли местные рыбаки. Она была в плохом состоянии. Что ей только пришлось перенести, бедной девочке! Промокшая насквозь, она много времени находилась без питья и еды под ветром и палящими лучами солнца. Мы для нее сделали все, что могли, окружили заботой, залечили ее раны. Но она не заговорила – не могла или не хотела сказать нам, кто она такая. Я думаю, ей не хотелось, чтобы мы знали. Иногда, когда она оставалась одна, я слышала, как она разговаривает, словно беседует с кем-то, не видимым, для нас, но на наши вопросы она не отвечала. Мы решили, что лучше не настаивать, потому что наши расспросы расстраивали ее, а она была так тяжело больна, рассудок у нее сально помутился. Несколько раз она пыталась покончить с собой. Нам приходилось следить за ней днем и ночью. Я очень жалела ее и молилась за нее каждый вечер. И вот однажды мои молитвы были услышаны. Она как бы вернулась из своего призрачного Мира. «Почему ко мне не приезжает Хьюго?» – спросила она совершенно нормальным голосом. «Кто такой Хьюго?» – спросила у нее я. «Конечно, мой муж. Разве ты этого не знаешь?» «Откуда мне знать, ведь ты мне ничего не рассказываешь», – сказала я. И тут она назвала мне адрес в Нью-Йорке. Я спросила мать-настоятельницу, что делать, и она разрешила мне написать этому Хьюго, хотя Пола к тому времени снова возвратилась в свой страшный призрачный мир, в который никому из нас не было доступа. Я надеялась, что встреча с мужем поможет ей, но сейчас, глядя в прошлое, я не думаю, что это оказало бы на нее какое-нибудь влияние. Но он все равно не приехал. Вместо него приехала леди – очень красивая леди. Она заплакала, увидев Полу. Это была ее сестра. А Пола просто сидела, уставившись в пространство пустым взглядом. Она даже не захотела поговорить с сестрой. Я спросила леди, что нам делать с Полой. Она ответила, что мы должны оставить Полу у себя, потому что здесь она в безопасности. Она обещала прислать денег И вправду, сделала щедрое пожертвование И с тех пор мы ничего о ней не слышали. Это все, что я могу рассказать.
Гарриет сидела, не двигаясь, и, сжав руки, сложенные на коленях, внимательно слушала перевод сестры Анны. Значит, все было так, как рассказывала Салли. Но все равно было еще немало вопросов, оставшихся без ответа.
– Отчего она умерла? – спросила Гарриет.
– От воспаления легких. Хотя в ее состоянии она могла умереть от любого пустяка. Однажды она ушла гулять, а в тот день было холодно, дул сильный ветер, как это часто здесь бывает, и шел дождь. К тому времени, как мы нашли ее, она насквозь промокла и простудилась. Она умерла неделю спустя, и мы считали, что ей повезло, потому что по крайней мере ее бессмертная душа была спасена.
– Что вы имеете в виду? – спросила Гарриет, у которой пересохло в горле.
– Она столько раз пыталась покончить с собой, бедняжка. Если бы ей это удалось, – о, лишить себя жизни – это смертный грех. Да, я думаю, Господь сжалился над ней, позволив сбежать под дождь. Он видел, что она уже настрадалась, и положил конец ее мучениям.
Когда монахиня говорила, в ее голосе чувствовалась грусть, словно она ожидала, что Господь и ее тоже призовет к себе.
– Это все? – бодрым голосом спросила сестра Анна, – Больше вам нечего рассказать?
Старая монахиня покачала головой, на ее морщинистом лице появилось задумчивое выражение.
– Ну и ну, – тихо произнесла она. – Никогда не думала, что когда-нибудь увижу здесь ребеночка моей дорогой Полы.
– Не такой уж она ребеночек, – здраво заметила сестра Анна. – Дочери Полы было четыре года, когда исчезла ее мать.
– Четыре года? – старуха озадаченно посмотрела на нее и губы ее задвигались, пока она соображала. – Так вы не?
– Не кто? – помогла ей сестра Анна.
– Не наш ребеночек? Не наша маленькая девочка?
«Она заговаривается, – подумала Гарриет. – Она путает события». Но сестра Анна мягко, но настойчиво продолжала выспрашивать:
– Какой ребеночек? О чем ты говоришь Мария?
– Ребеночек! – настойчиво повторила Мария-Тереза. – Ребеночек, который родился здесь, в нашей больнице. Разве я не сказала об этом? Когда Пола к нам поступила, она была беременна. Мы сначала не знали, потому что срок был еще слишком мал. Но когда ее живот начал округляться, мы уже знали наверняка. И она знала, я уверена, что знала, хотя притворялась, что не знает. Казалось, она ненавидела свою беременность. Каждый раз, когда она видела свое отражение в зеркале, ее состояние ухудшалось. Она начинала визжать и плакать, пытаясь вцепиться себе в живот. Я очень за нее боялась. Я надеялась, что когда появится на свет крошечное существо, ей, возможно, станет лучше. Но лучше ей так и не стало.
Ногти Гарриет впились в ладони, оставив на них полукружия; она чувствовала, как у нее в ушах шумит кровь. Этого не может быть! Однако какие у нее основания считать, что эта женщина ошибается? Ведь она хорошо помнила все остальное и даже, как сказала сестра Анна, возможно, еще отчетливее, чем события вчерашнего дня. Но ребенок?..
– Что случилось с ребенком? – спросила она и сама не узнала своего голоса, который звенел от напряжения.
– Это была маленькая девочка. Вот почему я подумала…
– Но что с ней стало?
– Салли, сестра Полы, забрала ее с собой. Потом ее кто-то удочерил. Мы больше никогда ее не видели…
– А Пола не возражала?
– О нет. Она знать не хотела своего ребенка. Однажды я попыталась дать ей ребенка в руки. Но она закричала: «Убери, я его ненавижу! Я не хочу его видеть… никогда!» А ведь это было как раз в один из моментов просветления ее разума. «Ты не должна так делать, – сказала я ей – Твой ребенок нуждается в тебе» Но она закричала. «Нет! Это не мой ребенок, я его не хотела! Он знал, что я его не хочу, но вынудил меня. Я его ненавижу – и ненавижу ребенка! Убери, не то я его убью» Так что сами видите, ничего нельзя было сделать.
– Она Не называла «его» имени?
– Нет, никаких имен. Я предполагаю, что это был Хьюго, который так и не приехал. Может быть, это из-за него она была в таком состоянии? Если это так, то нет ему моего прощения. О, я знаю, я должна быть милосердной и должна любить все без исключения творения. Божьи, но я старуха, я слаба, и есть вещи, которые я не могу простить. Чтобы такую красивую девушку довел до потери рассудка какой-то мужчина…
– Успокойся, Мария, не расстраивай себя, – сестра Анна положила руку на костлявое плечо старухи. – Все это было так давно.
– Разве? А мне кажется, что это было вчера. Ты ведь знаешь, прошлое всегда со мной. И она со мной. – Старая монахиня взглянула на Гарриет. – Мне показалось, что вы – это Пола, живая и здоровая. Но нет, это только показалось.
– Нет, – сказала Гарриет – Я не Пола. Но вы правы прошлое еще живо. Жив ее ребенок. Где-нибудь.
– Да, да, жив, – лицо старой женщины просияло – Спаси и сохрани, Господь, бедную крошку.
– Не хотите ли, чтобы я проверила архивные записи и подтвердила все это? – спросила у Гарриет сестра Анна. – Не думаю, чтобы мы нашли там фамилию приемных родителей, но, возможно, что-нибудь можно обнаружить.
– Девочку удочерили здесь, в Италии? – спросила Гарриет.
– Нет, нет! – прервала ее Мария-Тереза. – Говорю вам, сестра Полы забрала малышку Она сказала, что отвезет ее в Англию.
– Спасибо, – сказала Гарриет. – Я отняла у вас так много времени. Теперь я продолжу расследование своими силами. Но, поверьте, я вам очень благодарна.
Она подошла к старой монахине и поцеловала ее в морщинистую щеку.
– Особенно благодарю вас, сестра, за ваше доброе отношение к моей матери и за любовь к ней. Я не уверена, что остальные ее любили так же. А вы заботились о ней даже тогда, когда она была в таком состоянии. Благослови вас Бог!
– Бог милостив ко мне, – сказала Мария-Тереза по-итальянски – Вы даже не знаете, как он милостив!
* * *
Когда Гарриет вышла из монастыря, с моря дул резкий ветер, но она его не замечала. Она приехала в Италию, чтобы узнать правду, но теперь, когда правда ей известна, что должна она делать дальше? Пока Гарриет этого не знала. Она думала лишь о том, что Полы действительно нет в живых, но что где-то в этом огромном мире существует ребенок, рожденный ею в беспамятстве, боли и безумии.
«У меня есть сестра, – думала Гарриет, – а я этого до сих пор не знала»
Несмотря на смятение, в которое ее повергло известие о сестре, мысль об этом неожиданно вызвала у нее острую радость.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дитя каприза - Таннер Дженет


Комментарии к роману "Дитя каприза - Таннер Дженет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100