Читать онлайн Дитя каприза, автора - Таннер Дженет, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дитя каприза - Таннер Дженет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дитя каприза - Таннер Дженет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дитя каприза - Таннер Дженет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Таннер Дженет

Дитя каприза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Пола ошибалась, считая, что Хьюго совсем не замечает ее одержимости Грегом. Он слишком сильно любил жену, чтобы не обратить внимания на то, что в присутствии его делового партнера она бывает особенно оживленной. Но ему не приходило в голову видеть в этом что-нибудь дурное. Хьюго понимал женщин и любил их – разве не этим объяснялся такой успех его моделей? Разве не хотел он, чтобы женщины выглядели в них красивыми и при этом чувствовали себя удобно? Он знал, что женщинам свойственно мечтать и инстинктивно использовал это знание в своих творениях, никогда не осуждая их за это. Если Грег смог найти путь к тем закоулкам души Полы, куда ему хода не было, если ее размеренная семейная жизнь становилась от этого более красочной и романтичной, что в этом дурного? И здесь Хьюго допустил роковую ошибку, потому что доверял Грегу всецело, считая его старым добрым другом. Грег был его партнером и приятелем – значит, он не способен его обмануть. Каким бы заядлым бабником он ни был – они с Хьюго частенько шутили за стаканчиком по поводу одержанных Грегом побед, – он никогда не наложил бы кучу на пороге собственного дома, как говорится в одной грубоватой пословице. В этом Хьюго был уверен, поэтому он смотрел сквозь пальцы на увлечение Полы. Кроме того, Грег никогда не проявлял к Поле большего интереса, чем к любой красивой женщине и жене своего друга. Хьюго очень долго верил в это, а когда у него появились первые сомнения, то это касалось не Полы, а финансовых махинаций человека, которому он доверил управление своими делами. Поползли слухи – пока что передававшиеся шепотком, – что некоторые операции Грега не так безупречны, как кажутся, и Хьюго был потрясен, когда они до него докатились. Сначала он не обратил на них внимания, проявляя, как обычно, лояльность к другу. Он давно подозревал, что Грег иногда сильно рискует, но разве не так поступает большинство людей, называющих себя финансистами? Именно рискуя, они делают деньги, но он не мог поверить, что Грег замешан в чем-то явно бесчестном. Однако слухи росли, и тут у Хьюго впервые появились сомнения в искренности Грега: поговаривали о том, что Грег вкладывает огромные средства, чтобы помочь встать на ноги одному молодому итальянскому модельеру. Хотя сам Хьюго теперь прочно стоял на ногах и у него хватало здравого смысла не считать себя единственным талантливым творцом моды, он был обижен и озадачен тем, что, общаясь с ним, Грег даже не упомянул об этом.
– Что это за разговоры о том, что ты интересуешься итальянской модой? – спросил он однажды, когда они с Грегом вместе обедали. – Неужели Штаты уже малы для тебя?
Грег улыбнулся, сверкнув очень белыми зубами.
– Я делаю деньги, где только могу, приятель, и я нутром чую, что в Италии можно сделать большие деньги, если взяться за дело с умом. Не забудь и то, что я наполовину итальянец.
– Кто же этот модельер, и почему ты им занялся?
– Пока что его имя ничего тебе не скажет. Хотя могу поручиться, что вскоре ты о нем услышишь. А дело вот в чем: я должен убедить одну крупную фирму и фабриканта текстиля дать денег моему протеже. Они возьмут на себя расходы, а он создаст несколько коллекций и сделает себе имя. Большая часть прибыли пойдет на возмещение этих расходов, пока модельер не выкупит свою долю.
– А что получишь ты? – спросил Хьюго, пытаясь подавить в себе странное ощущение, что Грег чего-то недоговаривает.
Грег засмеялся и постучал себя пальцем по носу.
– Я внакладе не останусь, не бойся. Посредники никогда не бывают внакладе.
– Понимаю, – сказал Хьюго, подумав, что несмотря на свой успех, он далеко не так богат, как Грег.
Назавтра он сообщит об этом разговоре Лэдди, и удивился, когда его помощник помрачнел.
– За последнее время я слышал о Греге кое-что такое, что меня немного беспокоит, – признался он.
– Да, это неприятно, – согласился Хьюго. – Но я не думаю, что молодой итальянский модельер сможет причинить нам какой-то вред. Ведь наша продукция расходится главным образом здесь, в Штатах.
– Я не это имел в виду. – Лэдди провел рукой по своим коротко остриженным волосам, поседевшим за одну ночь от ужаса, когда Крис покончил жизнь самоубийством. – То, что я слышал, касается нас гораздо больше. Я не говорил тебе об этом, ведь Грег – твой друг, да и разговор был конфиденциальный. – Лэдди осекся, и Хьюго догадался, что разговор, очевидно, состоялся с одним из приятелей Лэдди – гомосексуалистом, возможно, с человеком высокопоставленным, о склонностях которого пока еще не знали. – Речь идет о финансовых операциях, – продолжал он минуту спустя, – молю Бога, чтобы это оказалось неправдой, но предполагают, что он может стать объектом расследования.
Боже! Хьюго сидел, не двигаясь, но весь похолодел внутри. Что, черт возьми, затеял Грег? И какие последствия это может иметь для него и для дела, если только во всем этом есть доля правды?
Вскоре после этого разговора Хьюго заметил, что состояние Полы снова ухудшается. Вновь начавшиеся у нее приступы молчания перемежались истериками. Однажды он проснулся среди ночи: ему показалось, что кто-то залез в дом: спустившись вниз по лестнице, он увидел Полу – она бродила по дому, словно сомнамбула.
– Дорогая, что случилось? – спросил он с беспокойством.
Она уставилась на него в ужасе, словно увидела привидение.
– Что с тобой? – продолжал Хьюго озабоченно, и тут она взорвалась:
– Со мною ничего… ничего! Оставь меня в покое! Почему все ко мне пристают?
– Никто не пристает к тебе, – успокаивал ее Хьюго. – Но сейчас четыре часа утра. Тебе не спится?
– Да. И что тут удивительного? – Она разразилась слезами и оттолкнула его, когда он попробовал ее обнять.
– Любовь моя, я не знаю, что с тобой происходит, и не смогу помочь, если не скажешь мне, что с тобой, – сказал он в отчаянии. – Ради Бога, ложись в постель. Утром все покажется не таким страшным.
Он заставил ее подняться по лестнице, хотя она так громко рыдала, что он боялся, как бы она не разбудила Гарриет или няню и других слуг. Пола дрожала, как осиновый лист, похолодевшая и испуганная, но он уложил ее в постель, принес стакан бренди и, усевшись на краешек кровати, заставил ее выпить.
– Тебе приснилось что-нибудь страшное? – ласково спросил он, как спрашивают ребенка. Она покачала головой, но так и не рассказала ему, что ее расстроило. Он дал ей пару таблеток снотворного и посидел рядом, пока они не подействовали. Он поборол соблазн лечь рядом с ней и крепко обнять ее, опасаясь, что это не улучшит ее состояние. От Полы можно было ожидать чего угодно, к тому же в последнее время она, кажется, питала отвращение к супружеской близости.
Хьюго решил утром посоветоваться с Бастером и попросить его обследовать Полу. Но он сразу же отказался от этой мысли. Ведь Пола решительно утверждала, что с ней все в порядке, – да и как бы он смог объяснить доктору ситуацию? Когда-то он связывал странное поведение Полы с рождением Гарриет, но дочери было уже почти четыре года. Мужской гордости Хьюго был нанесен страшный удар: приходилось признать, что его жена просто не выносит близости с ним. Вся его плоть изнывала от желания быть с ней, а сердце стонало от любви. Когда Хьюго привез ее в Нью-Йорк, он был полон решимости сделать ее счастливой! Он предложил ей все, что имел, но ничто не могло ее удовлетворить. Он обожал Полу, почти благоговел перед ней и был готов закрыть глаза на все ее недостатки как жены и матери, лишь бы она была с ним. Но и этого оказалось недостаточно. Она ускользала от него – душой и телом.
В холодной предрассветной мгле Хьюго, содрогаясь от холода в своей тонкой шелковой пижаме, сидел на краешке кровати, оберегая сон Полы. Ее лицо, теперь спокойное, было, как всегда, прекрасно, волосы веером разметались по подушке. Хьюго прикоснулся к ним, провел пальцем по ее подбородку и шее.
Можно было бы без труда убить ее во сне – взять подушку и прижать к лицу или обвить ее собственным чулком это нежное горлышко и туго затянуть его!
«Если бы я убил ее сейчас, у меня ее отобрала бы смерть, а не кто-нибудь другой, кто, возможно, сделал бы ее более счастливой, чем я…»
Так впервые ему в голову пришла отчетливая мысль о том, что он может потерять Полу, если она уйдет к другому. Но мысль эта так легко и просто поселилась в его сознании, что он понял: должно быть, подспудно он уже очень давно понимал, что такая возможность существует.
«Она никогда не любила меня так, как любил ее я, – думал Хьюго. – Может быть, есть на свете человек, который смог бы разбудить ее чувства и удовлетворить ее… но будь я проклят, если когда-нибудь позволю ей найти такого человека. Да, если дело дойдет до этого, то лучше уж я действительно убью ее…»
Его охватила дрожь – отчасти от холода, отчасти от сильного возбуждения, – и больше не доверяя себе, он поднялся с кровати, тихо выскользнул за дверь и вернулся в свою комнату. Но заснуть не смог. Уже рассвело, настал день, а он все лежал, одолеваемый сомнением и страхом, словно нахлынувшими на него из ящика Пандоры, который он, не подумав, открыл.
«Каким же глупцом я был, – думал он, – глупцом и мечтателем! Я верил, что смогу удержать «снежную королеву» в ее башне из слоновой кости. Довольно романтики! Довольно любви, такой сильной, что она ослепляет человека и лишает его разума, заставляя закрывать глаза на неопровержимые факты». С невероятной скорость пелена спадала с его глаз. Наконец-то вынужденный посмотреть правде в глаза, которую он до сих пор предпочитал не видеть, Хьюго понял, что уже ничто и никогда не будет так, как было раньше.
* * *
Пола страдала. Вот уже несколько недель – нет, месяцев – они с Грегом не виделись, и в самые тяжелые минуты она с ужасом думала, что они никогда больше не будут вместе.
Думать об этом было невыносимо. Эта мысль, как нечто ужасное, висела над ней, подобно огромной черной туче, омрачая все ее думы и мечты. Ей не хотелось есть – пища казалась ей несвежей, и желудок отказывался ее принимать; она не могла поддерживать разговор, потому что ее голова была постоянно занята ее личной мучительной проблемой. Неужели Грег покинул ее навсегда? Видит Бог, он заставлял ее страдать и раньше, однако всегда возвращался к ней. Но такого еще никогда не было. Даже будучи в Нью-Йорке, он не звонил, а когда однажды пришел к Хьюго, то вел себя так, будто она его ничуть не интересует. Пола тщетно прождала его всю весну и начало лета. Она понимала, что Хьюго подозревает неладное с той самой ночи, когда он застал ее бродящей по дому, но у нее не хватало сил что-либо предпринять.
Ничто не имело для нее значения, важно было одно – снова быть с Грегом, заниматься с ним любовью, если можно так назвать каждое их сумасшедшее совокупление.
Настал июнь – целых шесть долгих месяцев прошло без него! Может быть, у него есть другая? Почему бы нет? В нью-йоркском обществе Грег был по-прежнему порхающим мотыльком, но ведь он подолгу бывал за границей. К тому же вполне вероятно, что свою новую любовь он так же держит в тайне, как и их связь. Но если бы это было так, она бы узнала об этом, – думала Пола. Если бы Грег вел себя с кем-нибудь так же, как с ней, она бы первая заметила это. Она учуяла бы эту жестокую небрежность где угодно.
В тот год волна летней жары накатилась на город рано. В доме Хьюго благодаря кондиционерам атмосфера в комнатах была вполне сносной, тогда как снаружи листья на деревьях покрылись пылью, а над серым асфальтом улиц дрожало горячее марево.
В офисах атмосфера тоже накалилась, но погода тут была ни при чем. Имя Грега Мартина произносилось тут и там в сочетании с такими хлесткими словами, как шарлатан, обманщик и мошенник, и инвесторы, вложившие деньги в его проекты, начали терять терпение.
В конце концов Хьюго, обеспокоенный слухами, решил срочно поговорить с Грегом. Беззаботное отношение Грега ко всему происходящему не только не рассеяло опасения Хьюго, но и заставило его убедиться, надвигается нечто ужасное.
– Бог знает, чего добивается Грег, – сказал Хьюго Поле как-то за ужином. Он вовсе не собирался обсуждать с ней свои финансовые проблемы, потому что знал, что она не пожелала бы его выслушать и могла бы снова впасть в свое отрешенное состояние, но охваченный беспокойством, он не мог не заговорить об этом. К его удивлению, Пола ответила ему, как будто ее это действительно интересовало:
– Грег? Почему ты считаешь, что он чего-то добивается?
Хьюго покачал головой.
– Не знаю. Но если слухи обоснованны, мы можем оказаться в большой беде, Пола. Может рухнуть все, что я создал.
– Почему?
– Да потому, дорогая, что Грег дал мне денег на создание собственного дела. А теперь я начинаю размышлять о том, откуда взялись эти деньги. Дело принадлежит мне – слава Богу, Грег и я так и не стали партнерами официально, – поэтому, я полагаю, моей фирме опасность не грозит. Но если деньги, которые он вложил в нее принадлежат его клиенту, то я, возможно, буду вынужден в самом спешном порядке раздобыть, ни много, ни мало, несколько тысяч долларов. Мы можем разориться, Пола.
– А Грег? – Глаза у нее блестели, взгляд стал жестким.
– Не знаю, дорогая, говорю тебе честно, не знаю. Но самое невероятное заключается в том, что он, поверишь ли, завтра отправляется отдыхать! Говорит, что запланировал отпуск несколько недель назад и не собирается его отменять из-за какой-то дурацкой паники на Уолл-стрит.
И вдруг Пола оживилась.
– Куда он уезжает? – напряженно спросила она.
– В Италию, конечно, как всегда. Подумай только, он просто улетает, как будто ничего не случилось.
Пола ничего не сказала, но у нее участилось дыхание, потому что она вдруг вспомнила состоявшийся однажды разговор с Грегом. Тогда только что обанкротился один известный нью-йоркский бизнесмен, и, лежа в постели с Грегом в его роскошной квартире, Пола спросила: «А что бы сделал ты, Грег, если бы тебе пришлось потерять все?»
Он засмеялся, проведя пальцем по ее маленькой груди.
– Не беспокойся, я не обанкрочусь.
– Как ты можешь говорить это с такой уверенностью? – настаивала она. – Банкротами часто становятся те, от кого этого меньше всего ожидают.
– Что правда, то правда. Но я предусмотрел выход из любой самой неожиданной ситуации. Поверь, нищета мне не грозит.
– Но как ты сможешь обезопасить себя от этого? Он пробежал пальцами вверх между ее грудями, по шее и подбородку и постучал по носу.
– А это уж мое дело, кара миа. Но кое-что скажу: я не собираюсь оставаться здесь и терпеть унижения. О нет! Подамся в другие края, туда, где можно снова разбогатеть.
Тогда при этих словах она шутливо укусила его за палец, который уже прогуливался по ее губам, и когда началась любовная игра, Пола полностью забыла об этом разговоре. А теперь вдруг он всплыл в ее памяти да так отчетливо, что она вздрогнула, поняв то, о чем не хотела бы знать.
Грег попал в беду и Грег бежит – в этом она была уверена. Отпуск был лишь предлогом для того, чтобы беспрепятственно покинуть страну. А потом он возьмет деньги там, где их припрятал, – она была уверена и в этом – и на несколько лет ляжет на дно. Он всегда предвидел, что нечто подобное может случиться, и хорошо подготовился. Она чуть не рассмеялась, думая о том, как он всех обвел вокруг пальца, если бы, к своему ужасу, не поняла: все это означает, что она его наверняка никогда больше не увидит.
– Послушай, дорогая, мне сейчас надо уйти, – сказал Хьюго, когда они закончили ужин.
– Чтобы встретиться с Грегом? – спросила она.
– Нет, не с ним, но речь пойдет о нем. Извини, дорогая, я знаю, что ты не любишь по вечерам оставаться одна…
– Все в порядке, – сказала она, стараясь скрыть радость. Она только и мечтала о том, чтобы Хьюго куда-нибудь ушел из дома, потому что во время ужина кое-что придумала.
Как только Хьюго ушел, она сняла телефонную трубку и набрала номер Грега. «Только бы он был дома! – молила она. – О, только бы он не ушел».
Наконец Грег ответил. Ей показалось, что он немного взвинчен, и она про себя улыбнулась. Впервые за много месяцев она снова почувствовала в своих руках власть. Это было прекрасное ощущение!
– Грег, привет. Это Пола.
– Пола? – он, казалось, удивился.
– Разве ты не рад услышать мой голос? – спросила она игриво – Мы так давно не виделись! А теперь я вдруг слышу, что ты собираешься немного отдохнуть.
– Так оно и есть, – лаконично ответил он.
– В таком случае, дорогой, поскольку мы с тобой не виделись целую вечность, почему бы тебе не взять меня с собой?
Последовала короткая пауза. Потом Грег спросил:
– Ты что, спятила?
– Нет. Просто я устала от пренебрежения. Мне тебя так не хватает, дорогой, и, уверена, ты без меня тоже скучаешь. Почему бы тебе не взять меня с собой?
– Извини, Пола, но это невозможно.
Она улыбнулась. Ощущение власти усиливалось.
– О Грег, я совершенно уверена, что ты сможешь это сделать. Если, конечно, не хочешь, чтобы я рассказала все, что мне известно.
Она услышала, как Грег резко втянул в себя воздух, но когда он заговорил, его голос по-прежнему звучал уверенно:
– О чем же это?
– Ну конечно, дорогой, о том, что ты не собираешься возвращаться. Из разговоров я поняла, что есть немало людей, которые очень расстроятся, узнав о твоих планах, возможно, они даже захотят помешать твоему отъезду. Можно, конечно, рассказать еще и о твоем тайнике.
– О каком еще тайнике?
– О деньгах, которые ты припрятал на черный день…
– Да откуда ты… – он замолчал, но она знала, что он собирался сказать «Откуда ты об этом узнала? Ты что, обыскала мою квартиру, пока я принимал душ?» Конечно, квартиру она не обыскивала. У нее не было никакой информации, кроме того разговора с ним и ее собственной острой интуиции, позволившей понять, что этот разговор означает, но сейчас его реакция подтвердила, что она не ошиблась.
– Было бы очень жаль потерять свои денежки, не так ли? – спросила она ехидно.
Он замолчал на мгновение, а потом сказал:
– Может, ты и права, Пола. Я буду по тебе скучать.
– Будешь! Я в этом не сомневаюсь.
– В таком случае приходи сюда завтра рано утром. Но не забудь, что мы просто едем отдохнуть. Не говори никому ни слова, иначе ты все погубишь. Ты меня понимаешь?
– О да, Грег… да! – Пола ликовала, ведь она одержала победу!
– Если ты сболтнешь лишнее, я тебя с собой не возьму. Я могу тебе верить?
– Конечно, можешь, Грег! – сказала она. – Я не так глупа! Не забудь, что на карту поставлено не только твое будущее, но и мое.
Положив трубку, она сидела, обхватив себя руками, потому что никак не могла унять дрожь. Она уезжает с Грегом! Едет не просто отдохнуть, а на всю оставшуюся жизнь. Он никогда больше не сможет обращаться с ней с небрежным безразличием – теперь не сможет. Впервые она получила власть над ним – а она всегда к этому стремилась. Они будут вместе, и у них будут деньги, которые он припрятал где-нибудь в Южной Америке или на счету в одном из швейцарских банков, а может быть, в каком-нибудь другом месте, и все будет чудесно!
Пола откинула голову и рассмеялась от почти маниакального наслаждения.
* * *
Успокоившись, Пола приказала Дорис собрать чемоданы, объяснив, что уезжает отдохнуть. Когда она перечислила все, что ей нужно взять с собой, Дорис удивленно подняла брови, но ничего не сказала – она привыкла к странностям хозяйки. Но брать с собой столько вещей, уезжая всего на несколько недель! Ну да ладно, лучше сделать то, что приказывают, философски рассудила Дорис. Возражать госпоже Варне было бесполезно.
Пола бродила по дому, взвинченная до предела, не задерживаясь ни в одной комнате. Когда пришло время укладывать спать Гарриет, она отправилась в детскую, чтобы поцеловать дочь на сон грядущий, и малышка вцепилась в нее, словно почувствовав неладное. Пола обняла ее, потом положила в постель, затем снова взяла на руки, уткнувшись лицом в ее мягкие белокурые волосы, охваченная на какое-то мгновение приступом материнской любви. А что, если взять Гарриет с собой? Нет, это было бы просто неразумно. Если она возьмет с собой ребенка, это все испортит. Но, может быть, когда девочка подрастет, Пола пошлет кого-нибудь за ней.
– Спокойной ночи, детка, – пробормотала она со слезами на глазах, навернувшимися не столько из-за испытываемых ею чувств, сколько для их артистического изображения. И вдруг она услышала голоса, шепчущие из каждого угла комнаты: «Разве она была когда-нибудь хорошей матерью? По правде говоря, она была никудышной матерью. Но разве можно от такой ожидать чего-нибудь другого?»
Пола подняла голову, настороженно вглядываясь в тени.
– Заткнитесь! Замолчите и оставьте меня в покое!
Шепот стих, и она уже не разбирала слов, а слышала лишь невнятный осуждающий гул голосов.
Она еще раз поцеловала Гарриет, поправила одеяльце и спустилась вниз. В половине девятого приехал домой Хьюго. День выдался на редкость утомительный, и он страшно устал.
Он обедал с самим Джоном Фэрчайлдом, издателем «Фэрчайлд пабликейшнс», который превратил скучную профессиональную газету «Вуменс Веар Дейли» в обязательное чтение каждого, кто интересуется модой, и поскольку Хьюго получал удовольствие от беседы, то обед затянулся, и он выпил немного больше, чем обычно разрешал себе днем. Джон был компанейским парнем, и, хотя Хьюго, как и каждый человек из мира моды, относился с уважением к человеку, чьи меткие, в одну строку, характеристики и деление модельеров на тех, кто «в моде», и тех, кто «вышел из моды», могли возвеличить или погубить любого модельера, фабриканта одежды или какого-нибудь представителя «сливок общества», он не переставал восхищаться независимым нравом издателя и его безошибочным вкусом. Однако, возвратившись в офис, Хьюго застал там Джейсона Хирста, своего поверенного, который поджидал его в самом мрачном и подавленном настроении из-за слухов о Греге Мартине. По окончании беседы пришлось еще сделать кучу дел, прежде чем он собрался наконец домой.
Пола была в зимнем саду, и стоило ему взглянуть на нее, как он понял, что она взвинчена – «на взводе», как сказала бы Салли. Лицо ее горело, глаза блестели, и было заметно, что она выпила. Решив обращаться с ней так, будто он ничего не замечает, Хьюго налил себе виски и расположился в кресле, но Пола не присела, а заметалась по комнате, словно пойманная бабочка, рвущаяся на волю. Вдруг она разразилась каким-то звенящим смехом, заставившим его взглянуть на нее повнимательнее.
– Пола? Что происходит, дорогая?
Она вздернула подбородок, поигрывая одной сережкой и глядя на него со странной улыбкой, возбужденной и торжествующей одновременно.
– Мне надо кое-что сказать тебе, Хьюго. Завтра я уезжаю с Грегом.
Слова Полы не сразу дошли до его сознания.
– Что ты сказала?
– Я улетаю в Италию с Грегом. Разве что-нибудь неясно? Я подумала, что тебе следует об этом знать.
Он уставился на нее, не понимая.
– О чем ты говоришь?
Она опять рассмеялась резким нервным смехом.
– Хьюго, не притворяйся, что ты потрясен. Даже ты не можешь быть настолько слеп. Это началось уже довольно давно.
– Что началось?
– У нас с Грегом. Мы любим друг друга. И теперь я уезжаю с ним. Завтра. Все уже подготовлено.
Его вдруг затошнило, будто в желудке скисло вино, выпитое им за обедом.
– Пола… ради Бога… – он шагнул к ней. Она отступила, словно боясь его прикосновения.
– Не надо, Хьюго. Не пытайся удержать меня.
– Я этому не верю, – сказал он в растерянности. – Между вами ничего не было. Я бы знал об этом. Ты все это придумала, Пола. Ты была нездорова. Ты и сейчас нездорова.
– Так я и знала, что ты это скажешь. Ты такой же, как они. Ты против меня, все вы против меня. Кроме Грега.
– Не строй из себя дурочку, черт возьми! Кто это против тебя? Тебе надо показаться врачу, Пола. Я вижу, ты действительно больна. Утром я поговорю с Бастером. Он организует тебе консультацию у самого лучшего психоаналитика.
– Нет!
– Дорогая, тебе нужна помощь.
– Нет, мне нужен Грег. – Глаза у нее стали дикими, губы скривились, словно она была готова снова расхохотаться, а в голосе зазвучали истерические нотки. – Ты мне не веришь, не так ли? Ты все еще мне не веришь. Ты считаешь, что я выдумываю. Но это правда, Хьюго. Мы с ним любовники и уже очень давно. В первый раз он овладел мной в этой самой комнате. В тот вечер, когда ты был на обеде у своей матери по случаю ее дня рождения.
– Моей матери?
– Помнишь, ты пошел туда один? Мы собирались на вечеринку. За нами заехал Грег. И мы с ним занимались любовью. Здесь… – она хихикнула, – на этом ковре. Как раз там, где ты стоишь.
Хьюго остолбенел. Что-то в ее тоне и выражении лица подсказывало ему, что каким бы невероятным все это ни казалось, как бы ни была больна Пола, она говорила чистую правду. Однако он не мог и не хотел верить. Все было слишком чудовищным.
– Не лги мне, – заорал он.
– Я не лгу, Хьюго.
– Грег не стал бы… Я, конечно, знаю, что он бабник, но он не стал бы… Тем более здесь, в моем доме.
Она поджала губы, словно он, отказываясь верить ей, отрицал любовь к ней Грега.
– Если ты мне не веришь, я представлю тебе доказательство!
Она выскочила из комнаты, и он услышал, как застучали ее каблучки вверх по лестнице. Он стоял, не двигаясь, и только ерошил пальцами свои редеющие волосы. По его лицу струился пот, его подташнивало.
Прошло несколько минут, а Пола не возвращалась, и его охватила паника: кто знает, что еще она могла натворить в таком состоянии? Он рванул вверх по лестнице, прыгая через две ступеньки. Из-под двери ее комнаты пробивалась полоска света. Он рывком распахнул дверь.
Пола, сняв с себя платье, теперь облачалась в вечерний туалет из зеленого шелка. Она с вызывающим видом взглянула на него, натягивая ткань на одно плечо и вслепую отыскивая на спине молнию.
– Смотри… видишь? – спросила она. И он увидел.
Платье замялось, кое-как брошенное Полой в тот вечер, но внимание привлекало не это, а разорванный шов. Пола торжествующе хихикнула.
– Я должна была в нем пойти на вечеринку. Тебе не пришло тогда в голову поинтересоваться, почему я переоделась? Ведь ты знал, что я любила это платье, но так и не спросил, почему я его не надела. Ну что же, теперь ты знаешь. Это потому, что Грег был нетерпелив. Он не мог ждать, пока я сниму платье. Я тоже не могла!
Казалось, в голове Хьюго разорвался снаряд, и сразу же нестерпимо заболели виски. Хьюго редко выходил из себя, но теперь из-за этой страшной боли он утратил контроль над собой.
– Сучка! – заорал он ей в лицо и увидел, как в глазах ее мелькнул страх. – Ах ты, проклятая сучка! Я боготворил тебя, Пола, я вознес тебя на пьедестал! Я готов был умереть за тебя! А ты… Боже, мне следовало бы убить тебя!
Она попятилась в ужасе. Разорванное платье соскользнуло с плеча. Она поддернула ткань, придерживая ее рукой.
– Тебя следовало бы убить! – повторил он. – Я, черт возьми, был с тобой слишком терпелив, мисс Снежная королева. Я не ложился с тобой в постель, думая, что ты боишься снова забеременеть, а ты все это время…
Его глаза сузились, взгляд стал колючим, а губы вспухли от прилива крови. Он содрал с нее платье, обнажив маленькие груди, стройное тело, длинные загорелые ноги. Она попыталась вырваться, но он поднял ее в воздух – ярость придала ему силу, которую он у себя и не подозревал, – и бросил ее на кровать, так что ее тело подпрыгнуло. Она всхлипывала, пытаясь отползти, но он снова схватил ее за руки, задрав их над ее головой так грубо, что вывихнул ей плечо.
– Хьюго… прошу тебя, пожалуйста. Ты делаешь мне больно.
Он и внимания не обратил на ее мольбы. Она уже была не его обожаемой женой, а рабыней, и его настойчивое желание теперь было вызвано не стремлением выразить любовь, а жаждой доказать свою власть, унизить, наказать. Он грубо овладел ею, не обращая внимания на то, как она, всхлипывая, сжалась от невыносимой боли в плече и в животе.
Все закончилось несколько мгновений спустя, хотя Поле показалось, что прошла целая вечность. Она свернулась калачиком, пытаясь прикрыть наготу руками.
– Я тебя ненавижу… ненавижу… как ты мог?
Он взглянул на нее сверху и на какое-то мгновение к нему вернулась его всепоглощающая любовь, а с ней и ужасные сожаления о том, что произошло. Но нанесенный ему удар был слишком силен, а предательство слишком жестоким. Даже этот совершенный без любви акт собственника не смог утолить причиненную ему боль.
– Уезжай с ним, – сказал он страшным глухим голосом. – Уезжай, если именно этого тебе хочется, Пола, и я желаю ему радости с тобой. Потому что таких эгоисток, как ты, я еще не встречал.
Она ничего не ответила, а просто лежала, всхлипывая.
– Я хотел, если бы смог, бросить к твоим ногам весь мир, – сказал он, – хотел сделать все, что ты пожелаешь. Но тебе этого было недостаточно. Ну что же, я сыт тобой по горло. Отправляйся к нему – сейчас же, сию минуту. Я не желаю провести ночь под одной крышей с тобой. Отправляйся к нему – и я искренне желаю тебе наконец обрести покой!
Ни один из них не заметил крошечной фигурки, выглядывающей из-за приоткрытой двери. Гарриет, которую разбудили крики, прокралась из своей комнаты по коридору и стояла там, остолбенев от страха, ничего не понимая, но чувствуя, что происходит что-то ужасное. И теперь, когда Хьюго повернулся к двери, малышка испугалась, как бы он не ударил ее так же, как мамочку. Задрожав от страха, Гарриет бросилась по коридору назад, под надежную защиту своей детской. Когда Хьюго подошел к двери, малышки уже и след простыл.
Пола уехала, не попрощавшись.
Хьюго никогда больше ее не видел.




ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Настоящее



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дитя каприза - Таннер Дженет


Комментарии к роману "Дитя каприза - Таннер Дженет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100