Читать онлайн Дитя каприза, автора - Таннер Дженет, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дитя каприза - Таннер Дженет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дитя каприза - Таннер Дженет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дитя каприза - Таннер Дженет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Таннер Дженет

Дитя каприза

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

– Вы, должно быть, Пола? – сказал незнакомец, протягивая ей руку.
Она подала свою, позабыв о том, что сердилась. У нее было точно такое же ощущение, какое она испытала однажды в детстве, когда, упав с дерева на землю, лежала на спине, все еще сжимая в руке обломившуюся ветку. От удара она задыхалась, хватая ртом воздух, и ей казалось, что живот приклеился к позвоночнику. Сейчас она почувствовала то же самое.
– А вы – Грег. Я так много слышала о вас.
– Надеюсь, только хорошее. – Он произнес это с ленивой медлительностью. Пола попыталась было догадаться по произношению, откуда он родом, но не смогла. Она еще не научилась сразу определять по выговору географическую принадлежность американцев – Бостон, Восточное побережье, Средний Запад. Только гнусавое произношение жителей Бронкса она замечала с полуслова, потому что Хьюго еще не совсем от него избавился, да протяжную речь южан, так как не менее шести раз смотрела «Унесенные ветром».
– Разумеется, только хорошее! – сказала она, улыбаясь.
Его рука была сильной и прохладной, и ей не хотелось ее отпускать. Но тут она услышала за спиной восклицание Хьюго: «Грег! Я и не знал, что ты вернулся!» и отступила в сторону, наблюдая, как мужчины обнялись, похлопывая друг друга по спине и улыбаясь друг другу, как два давно не видевшихся школьника.
Несмотря на итальянскую кровь его отца, Грег был выше ростом хрупкого Хьюго, но во всем остальном, подумала Пола, его средиземноморское происхождение было явным с первого взгляда. Он был широк в плечах, узок в бедрах, его смуглое лицо покрывал темный загар. Черные как смоль волосы обрамляли его классическое лицо римского патриция. Черные глаза иногда вспыхивали, словно до поры до времени спящий вулкан. У него был слегка крючковатый нос и ослепительно белые зубы.
– Вижу, ты уже познакомился с моей женой, – сказал Хьюго. – Пола, это тот самый парень, которому я обязан своим успехом! Если бы не он, я по-прежнему крутил бы пару швейных машинок на мамином кухонном столе.
Грег рассмеялся.
– Чепуха, не притворяйся! Не я, так кто-нибудь другой обратил бы внимание на твои способности, – сказал Грег. Но слова Хьюго явно польстили ему.
– Мы расположились в саду, Грег. Вечер слишком хорош, чтобы сидеть в доме. Давайте-ка свернем голову еще одной бутылочке шампанского. Такой случай – возвращение блудного сына!
Он потащил Грега к застекленной двери, и Пола последовала за ними, чувствуя себя немного лишней. Она привыкла к почти абсолютному вниманию к себе любого мужчины, с которым встречалась, – этот же, казалось, едва заметил ее. А ей хотелось, чтобы он ее заметил! Она страстно желала этого, как никогда в жизни! Неудивительно, что Дорис так взволнована! Было в Греге Мартине нечто, что вызывало желание, практически полностью лишавшее ее собственной воли. Она знала, что готова сделать что угодно – что угодно! – чтобы только заставить его взглянуть на нее своими жгучими черными глазами, проникающими в самую душу.
– Скажи Дорис, чтобы принесла еще бутылку «Моэта», дорогая, – сказал ей Хьюго, обернувшись через плечо, и ее раздражение вспыхнуло с новой силой. Сначала он отчитал ее, как капризную школьницу, а теперь командует, будто она служанка, – да как он смеет!
Присоединившись к мужчинам в саду, она, к своей досаде, обнаружила, что они разговаривают о делах. Как это скучно! Доллары – миллионы долларов – интересовали ее только тогда, когда она могла их растранжирить. Она уселась в плетеное кресло напротив Грега, соблазнительно скрестив ноги, и стала наблюдать за ним из-под длинных ресниц. К ее разочарованию, он, казалось, по-прежнему совсем не замечал ее.
– Значит, поездка у тебя была удачной? – говорил Хьюго.
– Угу. – Впервые с тех пор как она уселась в кресло, его черные глаза обратились в ее сторону. – Как я понимаю, твоя поездка тоже!
Хьюго улыбнулся.
– Я поехал, чтобы побывать на демонстрации моделей, а вернулся с женой. Жаль, что ты не смог присутствовать на свадьбе, приятель, но все произошло так быстро. Ну подожди, Грег, в один прекрасный день с тобой случится то же самое!
Грег рассмеялся и махнул рукой, словно отметая такую возможность.
– Не выйдет! Меня больше устраивает роль везде желанного холостяка.
– И я был таким. Но брак – это традиция, последовать которой я настоятельно рекомендую.
Хьюго с улыбкой взглянул на нее. «Как бы не так! – думала она. – Еще полчаса назад ты придирался ко мне, наслушавшись подлых сплетен своих ничтожеств-сотрудников, а теперь… "Брак – это традиция…" Грандиозно!»
Но как только она взглянула на Грега, раздражение исчезло. Невозможно было оставаться в плохом настроении, глядя на его красивое лицо и великолепное тело. «Посмотри на меня, Грег, умоляю, посмотри на меня!»
Сумерки сгустились, и Хьюго включил прожектор. При его мягком свете они продолжали сидеть в саду и разговаривать. Пола наблюдала за мужчинами, ощущая легкий трепет желания, и почти не слышала, о чем они говорили.
Наконец Грег поднялся со стула.
– Я, пожалуй, пойду, Хьюго. На следующей неделе загляну к вам в демонстрационный зал. Не могу сказать точно когда – предстоит закончить несколько важных дел. Но ты, наверное, будешь у себя?
– Почему бы вам как-нибудь не поужинать с нами? – предложила Пола.
Он повернулся к ней, взглянув в упор своими черными глазами. Ей показалось, что в них загорелся насмешливый огонек.
– С удовольствием. Вы позволите мне привести кого-нибудь с собой? Мне не хотелось бы быть третьим лишним у молодоженов.
У нее что-то тревожно сжалось внутри. Он знает! Он знает, о чем она думает, и отвергает ее!
– Конечно! – сказала она ласково.
– С кем ты придешь? – спросил Хьюго, явно не ощутив напряжения, сгустившегося в воздухе. – Кто у тебя в любимицах на сегодняшний день?
Грег пожал плечами.
– Еще не знаю. Не забудь, что я долго отсутствовал и возвратился только сегодня. Я уверен лишь в том, что найду кого-нибудь для компании.
– Не сомневаюсь, что найдешь! – Хьюго рассмеялся и добавил, обращаясь к Поле: – У Грега никогда нет недостатка в партнершах. Его черную записную книжечку можно читать как справочник «Кто есть кто» в мире элегантности.
– Не сомневаюсь, – холодно произнесла Пола.
– Доброй ночи, Пола, рад был познакомиться с вами. – Он снова взял ее за руку и, наклонившись, поцеловал в щеку. Сердце ее учащенно забилось.
Когда Грег ушел, Хьюго обнял жену и крепко прижал к себе.
– Можно мне сказать кое-что, дорогая? Будь даже черная книжечка Грега полным-полна имен потрясающих девушек, среди них нет ни одной красавицы, как ты. И, хоть он и известный кобель, он даже не подозревает, что это такое на самом деле. Пойдем в постельку, ладно?
Пола, ослабевшая от неутоленного желания, была не в силах протестовать и позволила ему увести себя наверх, в элегантно отделанную спальню, и раздеть. Но когда она лежала в огромной кровати с шелковым пологом на четырех столбиках, с покорностью принимая горячие объятия Хьюго, ей казалось, что в темноте она видит лицо Грега; когда ее тело содрогнулось от оргазма, это случилось потому, что она представила себе, как губы Грега покусывают и дразнят ее, как руки Грега, а вовсе не Хью, обнимают ее и что тело Грега на ней и внутри нее.
* * *
Целых три дня Пола не могла ни есть, ни спать. В ту первую ночь, когда Хьюго тихо посапывал рядом с ней, она лежала, напряженная и ничуть не расслабившаяся после их близости, и все ее тело ныло и трепетало при мысли о Греге. В конце концов она встала и отправилась бродить по дому, брала в руки красивые безделушки, купленные ею, чтобы украсить свое жилище, и снова ставила на место, боясь, что не удержит их в дрожащих пальцах и разобьет.
За завтраком, раскрошив кусочек поджаренного хлеба, пока Хьюго поглощал огромную порцию яичницы с беконом, она спросила его о Греге.
– Чем именно он занимается? Хьюго добродушно улыбнулся.
– Хороший вопрос. Он называет себя финансистом, но под этим что только не скрывается! Кажется, он начинал с торговли недвижимостью, а потом перешел к сделкам с залоговым имуществом, консультировал в области инвестиций. В чем он только не участвует, – откровенно говоря, для меня важно только то, что он достаточно богат и заинтересован в выгодном вложении денег и что я с его помощью добился успеха. Всякий раз, когда мне требовалась помощь, Грег был готов оказать мне услугу. Я всегда буду благодарен ему.
– По его словам, не он, так другой сделал бы это.
– Возможно. Но случилось так, что это был Грег, – сказал Хьюго, запивая яичницу с беконом обжигающе горячим кофе. – Он, несомненно, авантюрист, иногда мне кажется, что он чаще, чем нужно, ходит по лезвию бритвы. Но именно благодаря риску Грег нажил состояние, и я уверен, что, узнав его поближе, ты его тоже полюбишь. В сущности, я не знаю ни одного человека, который не любил бы Грега. Он полон обаяния.
– Да, – сказала Пола, крепко сжимая колени, и подумала, что Хьюго был бы просто потрясен, догадавшись, как сильно она надеялась узнать поближе Грега Мартина.
Она была настолько одержима этим желанием, что и в тот день, и на следующий ходила с Хьюго в демонстрационный зал, почти позабыв о разговоре, состоявшемся у них незадолго до появления Грега. Мелкие дрязги и зависть казались такой ерундой по сравнению с возможностью снова увидеть его. Но, хотя она чуть не вскакивала с места в предвкушении встречи, когда слышала, что лифт останавливается на их этаже, он так и не пришел. Каждый раз это был кто-нибудь другой – покупатель или агент по связям с прессой, манекенщица, лекальщик или просто рабочий, перекатывавший в другое место вешалку с тщательно упрятанными в пластмассовые мешки образцами моделей, которые только что привезли.
– Ты уже назначил дату нашего ужина с Грегом Мартином? – спросила она у Хьюго на третий день.
– Извини, дорогая, я забыл сказать тебе, – ответил Хьюго. – Боюсь, что ужин придется отложить.
У Полы замерло сердце.
– Почему? – спросила она дрожащим голосом, ненавидя себя за эту предательскую дрожь.
– Его снова нет в городе – на сей раз он уехал в Техас. Клянется, что по делам, но лично я думаю, что тут замешана одна красотка – дочь нефтяного магната. В последнее время их часто видели вместе, и, возможно, папочка захотел повнимательнее присмотреться к нему.
Пола чуть не заплакала от разочарования и злости. Она так ждала новой встречи с Грегом! Как больно ей было сознавать, что он предпочел уехать в Техас с какой-то бабенкой, каким бы богатым ни был ее папочка. Ведь она была, к своем ужасу, уверена: он догадался, что она пригласила его на ужин отнюдь не из дружеских побуждений.
«Черт возьми, он, наверное, смеется надо мной», – подумала она, вспоминая, как он смотрел на нее, когда она его пригласила, – черные, как маслины, все понимающие глаза, а губы, растянувшиеся в улыбке, обнажают очень белые зубы, придавая улыбке оттенок коварства. Но, несмотря на испытанное унижение и неожиданный прилив чего-то, похожего на ненависть к нему, ее все же влекло к этому мужчине ничуть не меньше, а может быть, даже сильнее, чем прежде. Пола не привыкла к тому, чтобы ею пренебрегали. Это лишь подхлестывало ее желание и сильнее раззадорило ее – настанет день и она будет властвовать над Грегом Мартином, как властвовала над каждым мужчиной, которого когда-либо пожелала.
* * *
Пока Грега не было в Нью-Йорке, и Пола не могла продвинуться в своих планах его завоевания, она решила заняться другой проблемой. С тех пор как она узнала, что Лэдди говорил о ней с Хьюго, она была полна решимости найти какой-нибудь способ отплатить ему, и теперь все свое свободное время (а его было много, поскольку Хьюго был очень занят подготовкой коллекции к новому сезону) Пола посвящала обдумыванию разных способов мести, но все они были отвергнуты. Было бы слишком примитивно и грубо устроить какую-нибудь каверзу с эскизами или образцами моделей – Лэдди бы просто уволили, и это принесло бы ей всего лишь сиюминутное удовлетворение. Нет, думала Пола, больше всего ей хотелось бы получить над ним власть, потому что для нее власть над людьми по-прежнему имела огромную притягательную силу.
Секс, как она теперь поняла, был всего лишь началом, потому что, когда мальчики увивались вокруг нее, прося о любви, это давало ощущение власти одного пола над другим. Но прошло не так уж много времени, и она поняла, что существуют и другие способы держать людей в своей власти. Например, эмоциональный шантаж – очень действенное средство, и лучше всего использовать его против самых близких людей, а еще есть такая игра, когда кто-нибудь становится твоим должником, и можно требовать от него всяких услуг, или же постоянно угрожать, как она это проделывала с Гарри. Теперь, став женой Хьюго, она могла властвовать над людьми в силу своего положения. Но ни один из этих способов не сработал бы в отношении Лэдди. Он был не только помощником Хьюго, но и его другом, он пользовался благосклонным вниманием Хьюго – и она знала, что Лэдди ее не любит. «Я должна что-нибудь найти, – думала Пола. – Он не может не иметь слабостей. И я обязательно отыщу его слабое место».
Принятое решение заставляло ее приходить в демонстрационный зал, хотя царившая там атмосфера стала ей ненавистна. Теперь, когда ей дали понять, насколько она непопулярна среди сотрудников, она особенно остро чувствовала внезапно наступающее молчание, когда она входила в комнату, и ощущала провожавшие ее недоброжелательные взгляды, когда она уходила. Еще хуже было то, что ей пришлось прикусить язык и воздержаться от указаний сотрудникам, иначе она рисковала получить еще один выговор от Хьюго, она понимала, что всем им, должно быть, известно, почему она вдруг изменила свое поведение, и это злило и унижало ее, подогревая решимость найти способ посчитаться с Лэдди.
Однажды, в жаркий и душный июльский день, такая возможность представилась, по чистой случайности Пола находилась в демонстрационном зале, когда увидела, что Лэдди торопливо вышел из своего офиса, странно озираясь по сторонам, будто боялся, что его заметят. Интуиция подсказала Поле, что тут дело нечисто, и ее охватил трепет предвкушения, хотя пока еще ничего не произошло. Когда Лэдди начал спускаться по лестнице (он страдал клаустрофобией и терпеть не мог лифтов), она проскользнула в лифт спустилась и, дождавшись, когда внизу появился слегка запыхавшийся Лэдди, последовала за ним на улицу. У обочины стояла машина, за рулем которой сидел юноша, очень подтянутый и миловидный, лицо которого показалось Поле знакомым. Из своего укрытия у входа она видела, как Лэдди обошел машину, открыл дверцу и уселся на пассажирское место. Юноша радостно повернул к нему голову, и Лэдди, наклонившись, обнял его за стройные плечи и поцеловал в щеку. Какое-то мгновение они просто сидели, глядя друг на друга, а затем юноша нажал на стартер, и машина, отъехав от тротуара, сразу же влилась в грохочущую лавину уличного движения.
Пола стояла в дверях, прикидывая, какую пользу можно извлечь из только что увиденного, и на ее лице играла улыбка.
Пола, конечно, с первого взгляда определила, что Лэдди педераст, но не придала этому значения. Мир моды был полон «голубых», и Гарри, ее друг, возможно самый лучший, тоже был таким. Но здесь дело было в другом, сидевший в машине юноша был не кто иной, как Крис Коннелли, сын сенатора Коннелли, который, как поговаривали, собирается выставить свою кандидатуру на пост президента на следующих выборах.
Сгорая от возбуждения, Пола смотрела вслед машине, пока она не исчезла в плотном потоке машин. Итак, Крис Коннелли был любовником Лэдди – неудивительно, что тот проявлял такую скрытность! Даже слушок о подобной скандальной связи мог бы причинить сенатору немалый вред – о нем всегда говорили, как о прекрасном отце крепкого здорового семейства. Если бы только обнаружилось, что его сын «голубой», это стало бы знаменательным днем для средств массовой информации.
Крис, должно быть, позвонил Лэдди и попросил о срочной встрече, иначе модельер никогда не покинул бы своего офиса в разгар рабочего дня, и, возможно, оба они надеялись, что такая неосторожность сойдет им с рук. Как бы не так!
Когда Пола возвратилась в демонстрационный зал, в ее головке уже зрели планы, как бы повыгоднее использовать увиденное. Лэдди отсутствовал более часа, и, услышав наконец, что он вернулся к себе, Пола решила действовать.
Постучавшись, она заглянула к нему в кабинет.
– Все в порядке, Лэдди? – спросила она с притворной озабоченностью.
– Да, конечно… почему вы спрашиваете? – ответил он, и она заметила, что он пытается скрыть волнение.
– Я встревожилась, увидев, как поспешно ты убегаешь, – сказала Пола. – А потом, когда я поняла, что это Крис тебе позвонил и срочно вызвал, подумала, что в твоей личной жизни, возможно, есть какая-то ужасная тайна… – В ее голосе звучала искренность, выражение лица было озабоченным, но взгляд был цепким и острым. Она, конечно, лишь догадывалась, что спешно покинуть офис Лэдди заставил телефонный звонок, но, сказав об этом, тут же убедилась, что ее догадка была абсолютно правильной. Моложавое лицо Лэдди побледнело, и на нем отразился нескрываемый ужас.
– О Лэдди… извини… это секрет? – спросила она с сочувствием. – Конечно, я знаю, кто такой Крис, и понимаю насколько нежелательно, чтобы тайна, какой бы она ни была, получила огласку. Это поставило бы в затруднительное положение многих, не так ли? Но ты не волнуйся, я нема как рыба. Я сохраню твою тайну.
Она заметила, как побледневшие щеки Лэдди пошли красными пятнами, и ощущение власти, которым она так наслаждалась, волной поднялось в ней. Как Лэдди, должно быть, ругал себя за неосторожность! Ну теперь-то он у нее в руках! Никогда больше не осмелится наговаривать на нее ни Хьюго, ни кому бы то ни было.
Пола усмехнулась про себя. Он и не подозревал, что, говоря «я сохраню твою тайну», она именно так и собиралась поступить. Она ничего не разболтает, потому что если бы она сделала это, то потеряла бы свою власть над ним, а власть над людьми доставляла ей такое же наслаждение, как самый неистовый оргазм.
– Если тебе потребуется моя помощь, скажи мне, Лэдди, договорились? – произнесла она милым голоском.
Когда она ушла, Лэдди еще долго с ужасом смотрел ей вслед.
* * *
Когда Пола поняла, что беременна, это было для нее еще большим потрясением, чем пришедшее из Англии известие о том, что ее младшая сестра Салли, не будучи замужем, родила сына, которого намерена растить одна. Получив письмо из Лондона, Пола удивилась, но не очень – недаром говорят, что в тихом омуте черти водятся и что именно тихони всегда «попадают в беду», как сказала бы мама. Бойких – тех учит улица, и они не попадаются так глупо, а если такое случается, то быстренько принимают меры. Отказаться от аборта и усыновления – это было так похоже на Салли! «Вот глупая, испортила себе жизнь», – подумала Пола и тут же забыла о сестре и ее проблемах.
Однако, когда врачи подтвердили беременность у нее самой, она была просто выбита из колеи. Она не собиралась обзаводиться ребенком, по крайней мере пока, и всегда предохранялась. Кроме… да, кроме того ленивого воскресного утра, когда ей, разнежившейся в постели, не хотелось вставать и тащиться в ванную. По-видимому, именно этого единственного случая оказалось достаточно.
Сначала она пришла в смятение, представив, что ей придется отказаться от многих светских Удовольствий, потом ее охватила тревога за свою внешность. Как отразится беременность на ее теле? У нее была небольшая грудь, довольно высокая, но, утратив упругость, она может стать похожей на глазунью из пары яиц, и, хотя она была стройной, раздавшаяся талия нарушила бы пропорции всей фигуры, и в конце концов она будет выглядеть как ровная сверху донизу доска. Мерещились ей и другие ужасы: а вдруг мышцы живота утратят эластичность или случится варикозное расширение вен, и ее мало утешало то, что миллионы женщин справляются с подобными проблемами, и их внешность после родов совсем не меняется. Поле было недостаточно того, что она останется по-прежнему очень привлекательной женщиной, независимо от числа выношенных детей ее могло удовлетворить только совершенство. Она знала, что будет с ненавистью разглядывать в зеркале свой округлившийся живот, и ее ужасали предстоящие унизительные испытания: тошнота по утрам, запоры, неуклюжесть.
Напротив, Хьюго, услышав о ее беременности, пришел в радостное возбуждение, словно ребенок в предвкушении рождественской елки.
– Ты, наверное, шутишь, Пола! – сказал он, глядя на нее с восторженным выражением на лице, которое говорило, что он уже наполовину поверил этому известию.
– Я не шучу. Разве это повод для шуток? Тебе, наверное, известно, что у людей рождаются дети, особенно если они занимаются любовью так часто, как мы?
– Догадываюсь! – ответил он, все еще не веря ей до конца. Не в состоянии сдержать восторга, он подхватил ее на руки и закружил по комнате, а потом так же неожиданно снова осторожно поставил на ноги, испугавшись, что может причинить ей боль. – Извини, милая, но ведь это такая потрясающая новость!
– Все в порядке, не сломаюсь, – сказала Пола и рассмеялась, заразившись его радостным возбуждением.
– За это надо выпить! – воскликнул он и с тревогой посмотрел на нее. – А тебе можно пить?
– Думаю, что от бокала шампанского со мной ничего не случится.
– Я намерен избаловать тебя окончательно, – сказал он, открыв бутылку и наполнив шампанским два узких высоких бокала. – Самая лучшая пища, много отдыха, и, разумеется, ты немедленно оставишь работу.
– Наверное, придется, – сказала Пола, потягивая шампанское и чувствуя, что она довольна впервые с того момента, как доктор подтвердил ее состояние.
В те дни она заглядывала в демонстрационный зал только лишь для того, чтобы получить удовольствие от сознания, что ее присутствие там заставляет Лэдди беспокоиться, будет очень приятно по уважительной причине не показываться там, кроме тех случаев, когда ей потребуется примерить красивую одежду для будущих мам, модели которой, она была уверена, Хьюго для нее разработает. Какая жалость, что сейчас в моде мини-юбки – они не очень хорошо смотрятся при округлившемся животе. Но Хьюго, она уверена, придумает что-нибудь такое, что будет одновременно и модным, и привлекательным, и она будет самой изысканной будущей мамой во всем Нью-Йорке.
Может, все-таки быть беременной не так уж плохо.
* * *
К моменту рождения Гарриет Пола вернулась к прежнему мнению. Все-таки, значит, она была права в своих первоначальных опасениях, беременность – это ужасно! Шли месяцы, и она испытывала все большее отвращение, глядя на свое расплывшееся тело. Как же оно безобразно! Сможет ли оно снова прийти в норму? А ее бедная кожа, растянутая на похожем на детский мяч животе, станет ли она снова гладкой и упругой? Дважды в день она втирала в кожу миндальное масло, но тревога не проходила, а приятный ореховый запах миндаля, который всегда ей нравился, теперь вызывал тошноту Впрочем, такое же ощущение вызывал у нее теперь почти любой запах – приятный или неприятный.
– Бодритесь, дорогая, тяжелая беременность – легкие роды, – утешала ее самая близкая приятельница Мелани Шрайвер, но Пола вскоре убедилась, что это очередная бабкина сказка.
Роды были затяжными и тяжелыми. К тому времени, когда Гарриет Бристоу Варна наконец с криком появилась на свет, Пола была настолько измучена, что не захотела не только взять ее на руки, но даже взглянуть на дочь. Она лежала на койке с влажными от пота волосами, прилипшими к бледному, словно восковому лицу, смутно сознавая, что вокруг нижней части ее тела суетятся какие-то люди, и чувствовала что-то неладное. Она уловила слово «кровотечение», но это вызвало скорее не тревогу, а раздражение.
– Лежите спокойно, госпожа Варна, постарайтесь не двигаться, – сказала ей озабоченным тоном медсестра, а Пола лишь подумала. «Вот тупая корова! Да разве я могу двинуться?»
И снова суета, и снова голоса. «Сейчас я сделаю укол, госпожа Варна, чтобы остановить кровотечение» Игла глубоко входит в вену Встревоженные лица. Она так устала, что ей все равно.
Все вокруг, как в тумане, лица плывут перед глазами, голоса доносятся откуда-то издалека.
«Больше никогда, – думала Пола, проваливаясь в мягкий обволакивающий туман. – Никогда и ни за что!»
* * *
– Дорогая, ты уже не спишь? Тут к тебе пришли.
Пола, откинувшись на подушки, подавила тяжелый вздох. Как только неделю назад ей позволили возвратиться из больницы домой, к ней непрерывным потоком шли посетители, и она уже была сыта ими по горло.
Дамы, с которыми она встречалась на обедах и других благотворительных мероприятиях, приходили навестить ее под предлогом, что им хотелось подарить что-либо новорожденной, но, как подозревала Пола, половина приходила из любопытства посмотреть на ее новый дом, а половина хотела своими глазами увидеть, как пострадала ее внешность от выпавших на ее долю мучений. Пришла делегация от сотрудников Дома моды Хьюго во главе с Морой Хемингуэй, с огромным букетом цветов и поздравительной открыткой, подписанной всеми без исключения сотрудниками. «Вот лицемеры!» – с горечью подумала Пола.
Но больше всего ее раздражали мать и сестры Хьюго. Они никогда ее не любили, а теперь вдруг у них появился интерес собственников, который ее раздражал и вызывал чувство, сходное с клаустрофобией. Они склонялись над утопающей в кружевах колыбелькой, ворковали над малышкой, поправляли одеяльце и твердили, что вот эта черта ее личика в точности, как у бабушки Дучерри, а вот та – ну, копия тетушки Софьи.
– Носик у нее точно, как у Дучерри, – торжествующе заявляла мать Хьюго, и Пола едва сдерживалась, чтобы не закричать: «Нет! У нее мой нос! Я ее мать и, ради Бога, может быть, вы все-таки позволите ей быть чуточку похожей на меня?»
Марта не ограничивалась воркованием над колыбелью, она еще настаивала на том, чтобы сидеть, как на часах, у постели Полы, и отказывалась подчиняться даже медсестре, которую Хьюго нанял для ухода за «своими девочками», как он их называл, и которая была серьезно обеспокоена тем, что непрерывный поток посетителей может плохо отразиться на состоянии здоровья Полы.
– Роженицам нужен отдых, – вежливо увещевала она, но Марта была непреклонна.
– Уж не думаете ли вы, что я этого не знаю? Я родила четверых. А сколько детей у вас, молодая леди?
Элли, медсестра, с трудом сдерживая себя, отвечала:
– В таком случае вы должны знать, как могут утомить посетители. Мне не хочется, чтобы у госпожи Варны снова подскочила температура. Она еще очень слаба.
Марта громко фыркнула. Фырканье, по-видимому, означало: «Сколько шуму из-за пустяков!»
– Мы не посетители, мы – члены семьи, – произнесла она вслух.
– Извините. Но доктор прописал госпоже Варне полный покой, иначе он снова поместит ее в больницу. Боюсь, что мне придется настоять на том, чтобы вы ушли.
В конце концов, сославшись на свои полномочия, сестра добилась повиновения, и Марта, едва сдерживая негодование, удалилась. Пола торжествовала. Как приятно, когда кто-то другой борется за твои интересы, особенно сейчас, когда она так слаба и так страшно устала.
Однако вторую половину дня Элли была свободна, она ушла, и Полу некому было защитить, когда к ней заглянул Хьюго и объявил, что к ней пожаловал новый гость.
– О, Хьюго, я не очень хорошо себя чувствую. Нельзя ли спровадить посетителя? – умоляла Пола.
– Это Грег, дорогая, – тихо сказал Хьюго.
Грег! Сердце у нее забилось быстрее, и усталость вдруг куда-то исчезла.
С того июльского вечера в саду она его ни разу не видела. Прямо из Техаса он уехал по делам в Европу, и Пола даже обрадовалась этому, потому что к тому времени знала, что беременна, а ей хотелось предстать перед Грегом в наилучшем виде. С их встречи прошло несколько месяцев, но она совсем не забыла о том, какое он произвел на нее впечатление. И теперь, когда Грег пришел навестить ее, на нее нахлынули воспоминания, ввергнув в состояние, близкое к панике.
Она не могла встретиться с ним в таком виде – почти без косметики, со сбившимися от лежания волосами. Но, несмотря на все, ей безумно хотелось его увидеть. Дыхание перехватило и она заметила, как дрожат ее руки.
– Мои поздравления, Пола. Как ты себя чувствуешь?
Он стоял в дверях с огромным букетом цветов и корзинкой с фруктами – все такой же красивый, каким она его помнила.
– Спасибо, хорошо. – Ее голос слегка дрожал, но она надеялась, что он этого не заметит.
– Выглядишь ты отлично. Ну, Хьюго, негодяй ты этакий, тебя, я вижу, нельзя и на пять минут оставить без присмотра! Стоило мне уехать в первый раз, как ты женился, а во второй – стал отцом.
– Ну, ты отлучился не на пять минут, – сухо заметил Хьюго. – Тебя не было более шести месяцев.
– Да, да, ты прав. Но, уверяю, если бы я оказался наедине с Полой, я бы тоже натворил глупостей. – Он, поддразнивая, посмотрел ей прямо в глаза, и она почувствовала, как вспыхнули ее щеки. – Это тебе, Пола, самой прекрасной мамочке в Нью-Йорке, – сказал он, протягивая ей букет.
– Спасибо. Цветы очень красивы… – пробормотала она, почувствовав себя страшно глупо. Такого у нее не случалось ни с одним мужчиной – никогда прежде.
– Позволь, я возьму их, – сказал Хьюго. – Скажу Дорис, чтобы поставила их в воду. А не выпить ли нам чего-нибудь? Надо бы открыть бутылочку шампанского и выпить за здоровье новорожденной, а?
– Прекрасная мысль, – сказал Грег. – Узнаю старого Хьюго: готов пить шампанское по любому поводу.
– Рождение нашей малышки едва ли можно назвать любым поводом, – сказала Пола с легким упреком, когда Хьюго вышел из комнаты. – Не хотите взглянуть на нее? Она спит, но… – Она протянула руку, чтобы откинуть кружевной полог над колыбелькой, но Грег не двинулся с места, и, вопросительно подняв на него глаза, она встретилась с ним взглядом и смутилась.
– Уж лучше я погляжу на ее маму, – сказал он дерзко, и Пола почувствовала, как что-то сжалось у нее внутри.
– Господин Мартин…
– Грег, – поправил ее он. – О да, мамочка, по-моему, куда интереснее.
Он лениво скользил по ней взглядом, мысленно раздевая, снимая шелковую ночную сорочку девственной белизны и любуясь ее грудью, которая, налившись, стала еще более соблазнительной, чем раньше. Ей сделали уколы, чтобы не приходило молоко, но, это видимо, не дало нужного результата, потому что она по-прежнему ощущала неудобство, чувствуя, как налилась грудь, и из сосков время от времени выделялись капельки влаги, проступавшие на белом шелке сорочки. Теперь под его взглядом она почувствовала, как снова краснеет, но на сей раз кровь, казалось, прилила ко всему ее телу.
– Поправляйся поскорее, Пола, – сказал он все тем же тоном, беспечно и насмешливо, но со скрытым смыслом. – Приятно будет снова увидеть тебя в обществе. У нас ведь пока не было возможности как следует узнать друг друга, не так ли? Надеюсь, что это можно будет исправить в ближайшее время.
Она не могла ничего ответить, у нее перехватило дыхание. Да как он смеет говорить ей такое, когда Хьюго находится рядом, в соседней комнате? Однако, что он такого сказал? По правде говоря, ничего непристойного. Дело было в том, как он смотрел на нее, говоря с ней, именно это придавало его словам тайное значение.
– А вот и мы, – сказал Хьюго, появляясь с бутылкой «Моэт э Шандон» в серебряном ведерке. – У меня это зелье постоянно хранится на льду! Итак, что ты думаешь о моей малышке, Грег? Разве она не самый красивый ребенок из всех, которых ты когда-либо видел?
– Я, по правде говоря, еще ее не видел, – признался Грег.
Пола снова откинула кружевной полог в надежде скрыть свое возбуждение и смятение, и на сей раз Грег заглянул в колыбельку.
Вне всякого сомнения, Гарриет была красивым ребенком. Пола была уверена, что, родись ее ребенок безобразным – красным, сморщенным, с лысой головой, она бы этого не пережила. Но малышка была прекрасна: пухленькое розовощекое личико с гладкой кожей, широко расставленные голубые глазки, носик пуговкой и головка хорошей формы, покрытая шелковистыми белокурыми волосами.
– Слава Богу, что она не похожа на тебя, приятель, – сказал Грег, обращаясь к Хьюго. – Она пошла в маму – маленькая красавица.
– Рад, что она тебе понравилась, – серьезно сказал Хьюго, – потому что я хочу, чтобы ты стал ее крестным отцом. – Услышав, как Пола судорожно глотнула воздух, он взглянул на нее. – Знаю, что мы еще не обсуждали этого с тобой, дорогая, но я подумал, что, если бы не Грег, мы едва ли смогли бы многое дать малышке, и, случись что-нибудь со мной, я бы именно ему доверил судьбу своей дочери.
– Господи, Хьюго, я польщен, но на твоем месте я не стал бы так доверять мне! – Грег в смущении запустил пальцы в свою густую черную шевелюру. – Подумай хорошенько, приятель. Посоветуйся с Полой.
«Хьюго его смутил», – подумала Пола, с наслаждением наблюдая за его замешательством, хотя ее раздосадовало то, что Хьюго попросил Грега быть крестным отцом Гарриет, не посоветовавшись с ней.
– Ну что ж, и ты подумай над предложением, – сказал Хьюго, разливая шампанское. – За здоровье моей дочери! За здоровье Гарриет!
– За здоровье Гарриет! – Грег поднял бокал и повернулся к ней. – И за здоровье Полы!
Их взгляды встретились. В его глазах был вызов – в этом нельзя было ошибиться. У нее снова учащенно забилось сердце и сжалось что-то внутри. В приступе физического влечения к нему Пола размышляла о том, как, должно быть, приятно прижаться к его мускулистому телу, ощутить прикосновение его чувственных губ к своим губам, а его сильных загорелых рук – к своей налившейся груди. Как отчаянно она его хотела! Все ее тело стонало от желания. Однако в то же время она испытывала стыд и унижение оттого, что не может контролировать свои чувства.
– Да, и за Полу, мою красавицу жену, – гордо сказал Хьюго, совершенно не подозревавший о том, какие мысли роились в ее голове.
* * *
– Знаешь, дорогая, мне тогда показалось, что я потерял тебя, – сказал Хьюго, лежа рядом с Полой и нежно сжимая ее в объятиях.
Он впервые выразил в словах ужас, охвативший его при виде Полы после рождения Гарриет, когда она лежала бледная, измученная кровотечением, с утратившими блеск золотистыми волосами. Вид Полы так глубоко потряс его, что даже гордое чувство отцовства отступило на задний план перед ужасным осознанием того, что она находилась на волосок от смерти, и, вероятно, умерла бы, случись это всего на несколько коротких десятилетий раньше, когда еще не было средств, способствующих свертыванию крови. Тогда ее жизнь в буквальном смысле вытекла бы из нее по капле, и она превратилась бы в еще одну печальную статистическую единицу – женщину, умершую во время родов.
Мысль об этом вселяла в него такой ужас, что он раз и навсегда решил не испытывать судьбу и не подвергать ее никогда больше всем этим адским испытаниям ради удовлетворения собственного тщеславия. Если бы с Полой что-нибудь случилось, он никогда не простил бы себе этого. И, вполне возможно, без нее не смог бы жить дальше.
– Мне кажется, нам не следует больше заводить детей, – сказал он.
Пола почувствовала огромное облегчение. Но живущая в ней актриса заставила ее озабоченно спросить.
– Разве тебе не хочется иметь еще детей?
– Не очень, – чистосердечно признался он, – В моей малышке есть все, о чем только может мечтать отец. Теперь я беспокоюсь за тебя, дорогая. Ты для меня – все, и ты об этом знаешь.
– Да, – прошептала Пола, скользнув руками по его обтянутой шелковой пижамой спине, уверенная в своей полной безопасности, потому что он не попытается заняться с ней любовью в течение, по крайней мере, еще нескольких недель.
– Ты так добр ко мне, Хьюго, добрее, чем я того заслуживаю.
– Чепуха! Ведь ты сделала меня счастливейшим из смертных, – сказал Хьюго, уткнувшись лицом в ее волосы. – Никогда не думал, что можно любить так сильно, как люблю тебя я. И если бы я потерял тебя, то не смог бы жить.
Пола затаила дыхание.
Хьюго имел в виду, если бы она умерла. Но, кроме смерти, есть и другие возможности потерять женщину. В мягких сумерках спальни руки Полы обнимали мужа, но мысленно она была с Грегом Мартином.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дитя каприза - Таннер Дженет


Комментарии к роману "Дитя каприза - Таннер Дженет" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100