Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава 24 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 24

Из всех мучительнейших дней, прожитых им в этой комнате, этот должен был стать самым страшным. И не из-за боли, которая пронзала его грудь всякий раз, когда он пытался пошевелиться.
Он умел справиться с болью. Уж в чем в чем, а в этом он накопил колоссальный опыт. За десять лет болезни, большая часть которой прошла здесь, на широкой кровати, в разглядывании хорошо знакомых стен, внизу обшитых панелями красного дерева, а наверху оклеенных зелеными обоями, он научился фокусировать внимание на чем угодно, но только не на собственных ощущениях. Этот старый навык пригодился ему сейчас; с его помощью он загнал боль в крошечный и тщательно контролируемый закуток сознания, не позволяя ей выплеснуться оттуда.
Но эта техника оказывалась непригодной, когда он пытался справиться с другой болью, той, что терзала его душу, – словно часть ее была вырвана и потеряна навсегда.
Мари. Это имя звучало у него в голове, даже когда он был без сознания. Мари, Мари, Мари... Будто его душа звала утерянную свою половинку.
Когда он пришел в себя, ему рассказали, что Мари спасла ему жизнь. Она не послушалась, не оставила его, а рискуя своей жизнью, привезла его домой. Он лелеял надежду, что это что-то да значит: возможно, она еще питает какие-то чувства к нему, если невзирая на страшную правду позаботилась о нем.
Однако сегодня утром Саксон, рассказав ему о своей беседе с Мари, развеял эту слабую надежду. И хотя Ашиана потом всячески пыталась обнадежить его, описывая свою ночную встречу с Мари, новости, принесенные ему супругами, в конечном итоге не слишком разнились.
Мари Николь ле Бон, блестящая, умнейшая женщина Франции и единственная в его жизни, ненавидит его.
А он ничего не может сделать. Он опять лежит в этой комнате, опять борется с болью, чувствуя себя слабым, зависимым существом. И это было невыносимо. Ощущение своей беспомощности сейчас выводило его из себя больше, чем когда-либо.
У него не хватало сил даже на то, чтобы приподнять голову. Час назад он попытался сесть – вопреки категорическим запретам врачей и братьев, – но это привело только к тому, что он снова потерял сознание.
Часы на каминной полке пробили половину одиннадцатого.
Черт, да где она, в самом деле? Ему же говорили, что она придет к нему в десять. Он сходил с ума, вынужденный ждать, вынужденный продумывать это свидание, словно они были чужими друг другу. Будь его воля, будь он в силах это сделать, он послал бы к чертям все условности, ворвался бы в ее комнату, заключил бы ее в свои объятия и сказал бы ей...
Сказал бы...
Боже милостивый, что может он сказать ей? Какими словами может объяснить все? Он прекрасно понимает, как выглядят его поступки.
Он похитил ее, твердо намереваясь передать в руки ее врагов. Наплел ей кучу небылиц. Солгал, когда она спрашивала о сестре. Прикинулся ее мужем. Говорил, что любит ее, еще не успев полюбить. Увлек ее в постель.
Лишил ее невинности.
А сейчас хочет, чтобы она поверила в искренность его чувств.
Да разве сможет она простить то, чему прощения нет?
Он лежал не шевелясь, экономя силы, и ждал. Искал слова.
Молил Бога, предлагая ему сделку.
В дверь постучали. Стук был таким тихим, что он едва уловил его.
Стиснув зубы, он обратил взгляд к двери, готовый встретить взгляд любимых карих глаз, в которых, он знал, увидит только отвращение.
– Войдите.
Он произнес это на французском.
Она вошла. Не глядя на него.
Он перестал дышать. Первым его чувством было облегчение – она здесь, Флеминг ничего не сделал с ней, – а затем... Затем он почувствовал знакомое головокружение, возникавшее всякий раз от одного только ее присутствия.
Она была невыразимо прекрасна. Блестящие каштановые волосы были просто заплетены в косу, не обремененное украшениями платье из шелка огненно-рыжего цвета, который Ашиана называла «тигровым», подчеркивало плавные линии ее теща. Его сердце забилось учащенно, стоило ему увидеть ее. Мари. Его Мари.
Но он не видел ее глаз.
Притворив за собой дверь, она осталась стоять, прислонившись к ней и держась за ручку, словно могла передумать и уйти, а когда наконец подняла голову, то, даже не взглянув на него, начала оглядывать комнату.
Он почти физически чувствовал, как подсчитывает и анализирует она в уме, по мере того как взгляд ее, медленно скользнув по книжным стеллажам, занимавшим две стены, чуть задержался на письменном столе, угол которого был завален пришедшими за время его отсутствия театральными программками и приглашениями, оттуда перебежал к внушительному глобусу, подаренному ему профессором истории в Оксфорде, и замер на стоявшем на подоконнике бронзовом бюсте Шекспира. Братья, поддразнивая его, говорили, что его комната больше походит на библиотеку, нежели на спальню.
Через мгновение взгляд ее осторожно переместился к кровати, к стопкам книг на толстом ковре – пухлые тома на английском, французском, итальянском, немецком и русском соседствовали с несколькими манускриптами на хинди, уроки которого давала ему Ашиана. И только на одном предмете задержались ее глаза – на стоявшем на полу и служившем подпоркой для книг микроскопе Эйскафа, – прежде чем остановиться на очках, что лежали на столике у кровати.
Одна линза треснула; он повредил ее во время падения и еще не успел попросить кого-нибудь порыскать на заваленном бумагами столе, где должны быть его вторые очки. Его голова была занята другим.
Наконец она подняла глаза и посмотрела на него.
И в него словно выстрелили.
Он вздрогнул. Нет, в них не было ни злости, ни отвращения. Напротив, эти глубокие карие глаза, пленившие его при первой же встрече, глаза, которые когда-то блестели любопытством, искрились смехом, горели негодованием и темнели от страсти, сейчас не выражали ничего.
Они были пусты.
В них не было ни ярости, ни возмущения, ни упрека. Ничего.
Они смотрели сквозь него. Как будто он был невидимкой. Призраком.
Слова раскаяния, приготовленные им, застряли у него горле, показавшись ему вдруг ничтожными и жалкими. В ее глазах нет света. Это он украл его. Разве можно наш этому оправдание?
Господи, ему было бы легче, если бы она ударила его, прокляла его. Он вынес бы любой ее взгляд, но не этот.
Инстинктивно он пытался подняться, желая подойти к ней, но ослабевшее тело не слушалось. Подавив стон, он откинулся на подушки.
– Мари, я хотел...
– Я бы предпочла говорить по-английски, милорд.
В ледяной монотонности и официальности ее тона таилась та же отчужденность, которая была в ее глазах.
Ее губы, нежный изгиб и щедрую полноту которых познали его губы, – этот розовый бутон, так сладко распускавшийся под его поцелуями, – сейчас были сжаты, превратившись в прямую, резко очерченную линию. – Мари, – хрипло проговорил он. – Дорогая... – Не смейте называть меня так. – Закрыв глаза, она сжала ручку двери. – Я вам не жена и не подруга. И никогда не была ни тем, ни другим.
С этим утверждением он мог бы поспорить, но, подумав, решил, что лучше будет не перечить, коли он желает, чтобы она выслушала его. Ее резкие слова вдохновили его: не Бог весть какая, но реакция. Значит, она все-таки что-то чувствует.
Пусть даже это чувство – ненависть.
– Я только хотел спросить, может быть, ты пройдешь и присядешь, чем стоять, прилипнув к двери?
– Не вижу в этом необходимости, милорд.
– Мари, ты что, боишься меня?
И тут в ее глазах что-то мелькнуло, но столь слабое, что он не смог разобрать, что же это было.
– Я не боюсь. Просто не считаю нужным садиться, так как не собираюсь здесь задерживаться. Я и не пришла бы вовсе, если бы не ваш брат. Он не позволяет мне покинуть ваш дом и при этом уверяет, что не собирается передавать меня английским властям...
– Да, верно. Тебя держат здесь потому, что я не могу подвергать опасности твою жизнь, – сказал Макс. – А Саксон поддерживает меня в этом. Мы пытались связаться с человеком, на которого я работал, но у нас ничего не вышло. Возможно, его уже нет в живых. И пока мы не решим, что делать дальше, ты будешь жить здесь. У нас надежная охрана и слуги, на них можно положиться. Это единственное место, где тебе ничто не угрожает.
Он добился от нее еще одной реакции. Не знай он ее так хорошо, он вряд ли заметил бы это тончайшее изменение в выражении ее лица.
Но он разглядел его. Она была оскорблена. И это здорово обрадовало его.
Однако с места она не сдвинулась, продолжая стоять у двери.
– Иначе говоря, – произнесла она с ледяным спокойствием, – вы при первой же возможности передадите меня вашему начальству.
– Нет, я не собираюсь передавать тебя никому. Раньше – да, собирался. Я забрал тебя из лечебницы именно с этим намерением, и даже потом... Черт возьми, Мари? Это длинная история, и мне трудно объясняться с тобой, когда ты стоишь у дверей!
– А не нужно ничего объяснять. Ашиана рассказала мне о том, как был уничтожен корабль вашего брата Джулиана. Я хорошо понимаю, что двигало вами, милорд. И я прошу не называть меня по имени.
– Хорошо, мадемуазель, – с горькой язвительностью ответил он. Намерение держаться спокойно и покладисто стремительно улетучивалось под натиском его темперамента. – Но раз уж вы пришли, и спешить нам с вами все равно некуда, то, может быть, вы найдете пять минут, чтобы выслушать меня? Если бы я хотел упрятать вас в тюрьму, то я сделал бы это в ту же секунду, как только мы оказались в Англии. Да и мои родные уже двадцать раз могли бы препроводить вас в Уайтхолл. Вы же умная женщина, мадемуазель, так что подумайте об этом.
Она молчала, очевидно последовав его совету.
Его сердце стучало так сильно, что он чувствовал легкое головокружение. Стремясь побороть охватившую его слабость, он снова попытался сесть, но ему удалось только подтянуть тело повыше, на подушки. Лишь один шанс, одно преимущество есть у него – и только сейчас он осознал его.
И шанс этот заключался в том, что она похожа на него. Сталкиваясь с проблемой, она взвешивает ее, исследует шаг за шагом, руководствуясь при этом логикой и здравым смыслом. Если предоставить ей достаточное количество фактов, причем фактов неопровержимых...
Тогда она поверит ему. Будет вынуждена поверить.
– Мари, я не шпион. Секретное ведомство обратилось ко мне из-за моих научных познаний и достижений в стрельбе. А также из-за Джулиана. Но я даже не был первым в списке кандидатов. Ничем подобным я прежде не занимался.
Она опять принялась осматривать комнату.
– Чудесно, – сказала она таким тоном, словно все это было ей безразлично.
Но надежда не оставляла его.
– Я пошел на это только из-за Джулиана. Я хотел спасти людей, хотел...
– Вы хотели отомстить.
Острая боль пронзила ему грудь, и спроси его, что вызвало эту боль – то ли его рана, то ли страдание, исказившее вдруг ее холодное лицо, – он навряд смог бы ответить.
Он закрыл глаза и признался:
– Да. Поначалу хотел. Единственное, что я знал о тебе, это то, что ты изобрела соединение и продала его французскому флоту. Я представлял тебя бессердечной, расчетливой торговкой, думающей только о наживе. Я считал тебя своим врагом. Думал, что буду ненавидеть тебя. И я пытался. Я изо всех сил старался вызвать в себе ненависть, но ты...
Его голос дрогнул. Он замолчал, не в силах говорить. Затем открыл глаза и, глядя на нее через комнату, продолжил:
– С самого начала я почувствовал в тебе что-то... нежное, мягкое, доброе. В душу мою закралось сомнение. Постепенно я начал понимать, что ты совсем не такая, какой мне описали тебя. И тогда я начал размышлять. И понял, что создать это оружие тебя вынудил брат...
– Что? Что ты говоришь? – Она изумленно смотрела на него.
– Я говорю, что по своей воле ты не стала бы работать над оружием, которое может унести тысячи людских жизней. Тебя принудил брат. Это он пошел на сделку с военными...
– Арман не принуждал меня! – гневно перебила она, отходя наконец от двери. – И я работала вовсе не над оружием. У меня и в мыслях не было этого. Я ни за что не стала бы работать над оружием. Ни за что. Даже под дулом пистоли. – Она резко остановилась, видимо, сообразив, что подошла к нему слишком близко. Их разделяло всего несколько шагов. – Похоже, милорд, вы не понимаете, что представляет из себя соединение, которое вы так жаждали получить. – Она помолчала, скрестив руки на груди. – Это удобрение.
– Что?
Он смотрел на нее, недоверчиво прищурившись.
– Удобрение! Я работала не над оружием, а над удобрением. Я хотела положить конец неурожаям в моей стране, покончить с голодом, спасти людей от смерти. Тысячи людей. Я не подозревала о разрушительных свойствах соединения до тех пор, пока оно не было испытано на полях. Результаты ужаснули меня. А что касается Армана, то он вовсе не искал встречи с военными. Он отправился в Версаль в надежде поправить финансовое положение нашей семьи. Когда они впервые обратились к нему, он даже не знал, кто они такие. Они, по всей видимости, прослышали о результатах полевых испытаний. Использовав образец удобрения, который он дал им, они потребовали еще. Они преследовали его, ворвались в наш дом. Мы пытались бежать, но...
Она задрожала, прикрыла рукой глаза, чтобы скрыть слезы.
Ей не было нужды продолжать. Остальное он знал. Их экипаж перевернулся. Она тяжело пострадала.
А сестра ее погибла.
Он никогда не испытывал таких мучений, какие испытал сейчас. Ему хотелось подойти к ней» обнять ее, прижать к себе» так чтобы она излила ему всю свою скорбь.
Но у не хватало сил даже на то, чтобы дотянуться до нее.
А она – она не заплакала. Через мгновение она вскинула голову.
Однако дрожь не отпускала ее. Она стояла перед ним холодная, неприступная и дрожала.
– Как видите, милорд, вы ошиблись. Вы не профессионал в этом деле. Впрочем, особого профессионализма здесь не требовалось. Ведь я была наивной дурочкой, и вам легко удалось...
– Мари, мне не было легко! Меня все время терзала совесть. Я старался заглушить ее голос, убеждал себя, что должен исполнить свой долг, выполнить почетную миссию...
– Почетную? – вскричала она. – Вы похитили меня, вы обманывали меня, вы пробрались в мою постель! И это вы называете почетной миссией?
– Да нет же, Мари! Нет! Черт возьми, именно это я и пытаюсь сказать! Я уже не знаю, что такое честь. Ты перевернула все мои представления, ты свела на нет мою логику. Ни одной женщине не удавалось сделать со мной того, что сделала ты. Я твердил себе, что выполню задание, вернусь домой и забуду тебя. Но это дело можно было считать безнадежным с того самого мгновения, когда я впервые держал тебя в своих руках...
– Однако ты не остановился! Ты продолжал свою игру. Продолжал лгать мне. Ты превосходно исполнил отведенную тебе роль! А я, глупая, подыгрывала тебе. Я отдала тебе все. Свою любовь, свое тело. Господи, да я практически уговорила тебя...
Она замолчала, задохнувшись от ужаса. По тому, как -гневно пылало ее лицо, Макс понял, что она имела в виду их первую совместную ночь в ее комнате в парижском особняке.
И другую – когда дождь стучал о крышу сарая.
И последнюю их краткую, страстную любовь в кожаном кресле. Это было всего два дня назад.
– Какой же дурой я была, – прошептала она. Ее глаза наполнились слезами. – Но когда тебе двадцать три года, и ты всю свою жизнь провела в деревне, когда ты не знаешь, что такое поцелуй мужчины... – Рыдание вырвалось у нее из груди. – Когда тебе, заурядной простушке, оказывает внимание такой мужчина... высокий, обаятельный красавец... который называет тебя самой красивой, неповторимой... ты веришь ему. – Ее голос упал до шепота. – Потому что хочешь верить.
Макс закрыл глаза. Почему та пуля не убила его? Лучше умереть, чем видеть, какие страдания он причинил ей.
– Мари, – с болью произнес он. – Все не так. Я не хотел соблазнять тебя. Вспомни, ведь я настаивал, чтобы мы спали раздельно. Я как мог старался не прикасаться к тебе...
– Да, вы позаботились о том, чтобы все выглядело правдоподобно и убедительно.
– Да не думал я ни о каком правдоподобии! Я боролся С собой, со своими чувствами...
– Но вас так влекло ко мне, что вы не устояли? – парировала она с горькой самоиронией. – Неужели вы думаете, что я поверю в это? Память вернулась ко мне, милорд. И я хорошо понимаю, кто я и что я.
Он стиснул зубы, вспомнив их первую ночь близости: она тогда не верила в то, что хороша собой, что желанна, как не верит в это и сейчас. Она не видит в себе той женщины, какую видит в ней он.
Но попытайся он сказать ей об этом, она разгневается, сочтя это ложью.
– Я не хотел, чтобы это произошло между нами, – тихо признался он. – Я пытался избежать этого. Боялся полюбить тебя, но полюбил. Я и сейчас люблю тебя. – Он смотрел ей прямо в глаза, пытаясь внушить ей веру. – Я всегда буду любить тебя.
Она вздрогнула, словно его слова обожгли ее.
– Ну зачем, какой смысл обманывать меня дальше! – негодующе воскликнула она. Она явно рассердилась, казалось, готова была ударить его. – Сейчас-то какой вам в этом прок?
– Очевидно, никакого. Но это правда. Я люблю тебя.
– Как вы можете любить меня, когда не знаете меня? – Отвернувшись от него, она прошла к окну. – Да я и сама уже не знаю себя. А вас – тем более.
– Ты права, я не знаю тебя, по крайней мере ту, прежнюю Мари. Но зато я знаю сильную и прекрасную женщину, которая, рискуя собой, спасла мне жизнь, которая думает прежде всего о других, а не о себе, которая предпочтет ходить босиком, с неубранными волосами, нежели в шелках и драгоценностях, которая любит шоколад больше шампанского. – Он задыхался от волнения. – И себя я теперь тоже не знаю. Потому что такие слова, как «долг» или «честь», потеряли для меня всякое значение. Это произошло сразу же, с первой нашей встречи. Если бы ты прочла письмо, которое я дал тебе...
– Его нет. Оно потеряно. И я все равно не поверила бы ни единому вашему слову. – Она смотрела в окно, не желая глядеть на него. – Вы уже однажды говорили мне слова любви, но все они были лживы. Вы представили мне немало доказательств вашей любви, и они выглядели весьма убедительно. Портрет, изображавший нас двоих. Гребни, украшенные драгоценными камнями, которые, как вы сказали, были вашим свадебным подарком. Белью розы, как вы говорили, мои любимые. Черно-белая собачка по кличке Домино. Все это оказалось фикцией.
Тут он не мог возразить ей. Он был виновен – виновен по каждому пункту. И оправданий у него не было.
– А затем вы устроили пикник. – Ее голос дрогнул. – Я много думала о том вечере. – Она обернулась, испытующе глядя ему в глаза. – Скажите, ведь вы что-то подмешали в мое вино? Да? Вы думали, что я, опьянев, скажу вам формулу?
Он чувствовал, как рушится последняя его надежда.
– Мари, я страшно виноват перед тобой. Я понимаю, просить прощения бессмысленно, но все равно – прости меня. Я очень сожалею о том, что сделал.
– Вы сожалеете? – Слеза покатилась по ее щеке. – Может и сожалеете, но уж, наверное, не так, как я. – Она, резко отвернувшись от окна, направилась к двери. – Достаточно, милорд. Вы просили, и я выслушала вас. Но я согласилась прийти сюда, потому что хотела задать вам один вопрос.
Она стояла у двери, спиной к нему, взявшись за ручку.
– Скажите, там, в гостинице, – прерывисто начала она, – что произошло с Арманом?
Макс похолодел. Он надеялся, он молил Бога, чтобы она не спросила об этом.
Он ударил ее брата. Возможно, убил его. Единственного оставшегося у нее близкого человека.
Ее вопрос, сухой, как ветер пустыни, погубил чахлые ростки надежды в его душе.
Но он обязан был сказать правду.
Он ответил честно, последовательно выстраивая голые, жесткие факты, даже не пытаясь смягчить их.
– Я использовал дымовые шашки, чтобы мы с тобой могли скрыться. Поднялся переполох. Я отпустил твоего брата и пошел следом за тобой, но он бросился вдогонку и ухватился за мою пистоль. Она выпала у меня из рук и выстрелила. Сквозь дым я видел только, что он повалился на пол... Я не знаю, что с ним.
Какое-то время она стояла безмолвно, прямая и напряженная.
А потом как-то вся сникла и прижалась лбом к двери.
– Он убит, – еле слышно прошептала она. – Ты убил его.
– Это был несчастный случай...
– У тебя всему найдется объяснение, – прорыдала она. – Ты отнял у меня всё.
Он почувствовал жжение в глазах, у него сдавило горло; ее слезы жгли ему сердце, душу. Он знал, что это конец. Он знал, что это неминуемо произойдет, он с ужасом ждал этого.
Конец всему тому, что было между ними, тому, что могло бы быть. Она уйдет, уйдет не обернувшись, не бросив на него прощального взгляда.
Но она сделала нечто совершенно неожиданное.
Повернулась и подошла к нему. Подошла совсем близко. На секунду у него возникла мысль, что она наконец влепит ему пощечину. Он был готов принять ее.
Однако она не ударила его. Конечно, нет. Разве может она ударить кого-то – его милая, нежная Мари.
Остановившись у кровати, она протянула ему раскрытую ладонь.
В ней лежало обручальное кольцо.
– Только раз ты сказал мне правду, – слабо проговорила она. – Там, в сарае, во время дождя. Это женщина испытывает боль.
Затуманившимся взглядом он глядел на маленькое золотое колечко, не в силах взять его.
– Мари, – произнес он, – два дня назад ты говорила, что ничто не может разрушить твоей любви ко мне. Я не верю, чтобы в твоей душе ничего не осталось. Если бы я был тебе безразличен, ты бросила бы меня умирать, – у тебя была такая возможность.
– Я не могу бросить умирающего человека, кем бы он ни был.
– Но ты любишь меня, только не хочешь признаться в этом себе, – в отчаянии возразил он.
– Нет.
Он вскинул голову.
– Посмотри мне в глаза и повтори это.
Она подняла глаза, они были совсем темными сейчас и блестели от слез.
– Я не люблю тебя.
Он не смог ничего сказать. Она выпустила кольцо. Звякнув, оно упало на столик рядом с очками.
Она ушла.
В дальней комнате в конце холла дедовские часы пробили полночь, а Саксон вымерял шагами коридор. Он привык к ночным бдениям на корабле, но эта вахта не походила на морскую.
Он остановился и прислушался к маленькому комочку, который грел ему грудь. Крошка Шахира больше не хныкала; его кожа чувствовала ее дыхание, легкое и ровное. Она уснула.
Устало и удовлетворенно вздохнув, он на цыпочках направился в детскую.
Поцеловав крошечный носик, он осторожно, словно в руках у него была хрупкая бесценная фарфоровая вещица, положил дочь в колыбель. Подоткнул одеяльце и замер, с улыбкой глядя на нее. Приглушенный свет лампы золотил ее соломенные кудряшки, крошечные ручки, ресницы – такие же черные и длинные, как у ее матери.
Он нежно провел пальцем по детской щеке. Его загрубевшая, опаленная солнцем кисть казалась огромной рядом с прозрачным личиком дочери. Он до сих пор не переставал удивляться тому, что может испытывать столько любви, гордости и волнения по отношению к этой крохе.
Сзади прошелестел тихий шепот:
– Наверное, Шахира скучает по твоему кораблю.
Он выпрямился и с улыбкой обернулся к жене, стоявшей в дверях их смежной с детской спальни.
– Мери джан, ты почему не спишь? Сегодня моя очередь нести вахту.
Голубые глаза Ашианы засветились нежностью.
– Ей уже почти восемь месяцев. Она скоро научится засыпать без убаюкивающей качки «Леди Валнант», – смеясь, сказала Ашиана.
Он потушил лампу и на цыпочках пересек комнату.
– Д'Авенантам трудно приходится на суше. Особенно тому, кто родился в море.
Он обнял жену за талию, она положила голову ему на грудь. Некоторое время они стояли, в безмолвном удивлении любуясь ребенком.
– Знаешь, – прошептала Ашиана, – я иногда удивляюсь своему счастью. Боги провели тебя через полсвета, и мы нашли друг друга.
Он провел жену в спальню, бесшумно притворив дверь детской.
– Насчет богов я не уверен, – сказал он, целуя красновато-коричневую розу, вытатуированную на ее левом запястье, – А вот перед императором Аламгиром Вторым, который отдал мне тебя, я в неоплатном долгу.
Она, вздохнув, закрыла глаза.
– Я так счастлива, Саксон. Ничего большего для себя я не прошу у судьбы. Мне только хочется.
Она замолчала, но он знал, что тревожит ее. Он сам думая о том же. – Ты хочешь, чтобы Макс со своей избранницей познали такое же счастье.
Она кивнула.
– Я все думаю – ведь у них то же самое, что у нас с тобой. Они предназначены друг другу судьбой. Бога свели их, несмотря на все их различия, противоречия... Но, боюсь, Мари никогда не простит его.
– Моя вина перед тобой была гораздо более серьезной, однако ты простила меня.
Она улыбнулась.
– Мы простили друг друга – скажем так. Ее сапфировые глаза сияли любовью.
Он привлек ее к себе. Поцеловал. Потом подхватил ее на руки и отнес в кровать.
Она лежала, зарывшись в смятые простыни в ожидании его, но на ее лице было хорошо знакомое ему выражение напряженного раздумья.
– Если бы нам удалось найти то письмо... Он снял халат и бросил его в кресло.
– Мои люди осматривали дом, но никакого письма они не нашли.
– Женщины не хранят личные письма на виду. Мари должна была спрятать его где-то. Его может найти только женщина. – Перекатившись на спину, она задумчиво смотрела на шелковый балдахин над кроватью. – Думаю, мне удалось бы отыскать его.
Он забрался на кровать и, сев рядом с ней, взял ее за плечи.
– Ашиана, пока мы не узнаем, где Флеминг, я не подпущу к тому дому никого из нашей семьи, – сурово сказал он. – Не смей даже думать об этом. Ты не представляешь, насколько это опасно.
Она, взмахнув своими густыми ресницами, смотрела на него широко открытыми глазами.
– О чем ты говоришь? Когда это я не считалась с опасностью?
– В том-то и дело, что никогда, – удрученно ответил он.
– Ну, послушай, ведь я могу взять с собой охрану. И это не займет много времени. И потом, я хочу навестить Никобара.
– Никобар чувствует себя прекрасно. Я уже говорил тебе, рана не слишком серьезная, тамошний ветеринар уверен, что он быстро поправится.
– Но этот ветеринар привык иметь дело только с лошадьми да овцами. Что он знает о тиграх?
Он взял в ладонь ее подбородок.
– Ашиана, я сказал «нет». Я не позволю тебе поехать туда.
Она, сердито глядя на него, пробормотала нечто невразумительное.
Что-то насчет дубинок.
Он скользнул к ней под покрывало и вытянулся рядом.
– Мери джан, мне очень жаль, что приходится быть таким тираном. – Он притянул ее к себе и покрыл нежными поцелуями ее лицо, шею. – Там, где речь идет о безопасности моей семьи, я вынужден требовать беспрекословного повиновения.
– Повиновения? – возмутилась она, предпринимая отчаянные попытки вывернуться из его объятия. – Мне иногда кажется, что вы, упрямый англичанин, ничуть не изменились.
– А мне, любезная принцесса, почему-то кажется, что вы ничуть не возражаете против этого.
Он поймал ртом ее губы и поцеловал их. Его поцелуй, вначале мягкий и нежный, становился все глубже, в то время как его руки, спустив с ее плеч сорочку, обнажали ее груди, лаская, возбуждая их. Прижав ее к ложу, он осыпал поцелуями ее благоуханное стройное тело, обволакивал ее словами любви, отдавал ей тихие команды.
Стон, разлившийся у нее во рту, подсказал ему, что она больше не думает ни о тиграх, ни о письмах, ни о рискованных вылазках.
А только о блаженстве повиновения.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100