Читать онлайн Машина Любви, автора - Сьюзан Жаклин, Раздел - Глава 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Машина Любви - Сьюзан Жаклин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.7 (Голосов: 79)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Машина Любви - Сьюзан Жаклин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Машина Любви - Сьюзан Жаклин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сьюзан Жаклин

Машина Любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 18

В два часа ночи Мэгги Стюарт еще не спала. Она выкурила пачку сигарет за три часа, без конца слоняясь из гостиной на маленькую террасу, выходившую прямо в бухту. Мэгги любила смотреть на бухту — в отличие от огромного пустого океана в ней кипела жизнь. Она так сильно вцепилась в поручни террасы, что косточки пальцев побелели.
Робин Стоун здесь! В этом городе! Завтра они встретятся лицом к лицу. Что она скажет? А он? Странно, но она вдруг вспомнила Хадсона. Впервые за последние полтора года Мэгги позволила себе пуститься в воспоминания. Впервые в эту ночь представила его лицо — вначале улыбающееся, потом все более злое и, наконец, отвратительную ухмылку в самом конце. Именно эту ужасную ухмылку она увидела в последний момент, прежде чем погрузиться в небытие. Каким далеким казалось теперь то время, когда она жила в том огромном доме и звалась Хадсон Стюарт. Она вышла замуж за Хадсона в двадцать один год. Официально их брак продлился три года.
С самого детства Мэгги хотела стать актрисой. В двенадцать лет она заявила о своем решении родителям за ужином, но те только посмеялись и решили, что это очередная детская прихоть. Но Мэгги, продолжая учиться в лицее, записалась в труппу любительского театра и вместо того, чтобы бегать на танцы, посвящала все свободное время изучению Чехова. Трагедия разыгралась в тот момент, когда Мэгги объявила, что не собирается поступать в университет, а намерена поехать в Нью-Йорк и попытать счастья в театре. Мать забилась в истерике. — Мэгги, тебя приняли в Вэссар, — стенала она. — Ты знаешь, чего мне стоило отправить тебя учиться в этот университет.
— Я не хочу туда ехать, я хочу стать актрисой!
— А на что ты собираешься жить в Нью-Йорке? Жизнь там очень дорогая, а пока ты найдешь какой-нибудь контракт, пройдет не меньше года.
— Дай мне половину тех денег, которые ты отложила на мою учебу в Вэссаре.
— Никогда! Я не дам тебе ни цента, чтобы ты ехала в Нью-Йорк и спала там со всякими актерами и старыми отвратительными продюсерами. Приличные девушки не ездят в Нью-Йорк, Мэгги. Твой отец работал, чтобы выбиться в люди. Мы мечтали послать нашу дочь в лучший университет. Умоляю тебя, поезжай в Вэссар, а когда получишь диплом, отправляйся в Нью-Йорк. Тебе будет всего двадцать один год.
Так она поступила в Вэссар, а на последнем курсе встретила Хадсона. Он показался ей довольно приятным. Мать же просто млела от счастья.
— О Мэгги, это как раз то, о чем я мечтала! Одна из лучших семей в Филадельфии, огромное состояние… Если, конечно, Стюарты захотят с нами знаться. Но, в конце концов, мы — уважаемые люди, а твой отец — врач.
— Я виделась с ним всего два раза, мама. И потом я по-прежнему хочу ехать в Нью-Йорк.
— Нью-Йорк! — мать перешла на крик.
— Я поеду в Нью-Йорк.
— На что ты там будешь жить?
— Найду работу, а потом попробую свои силы в каком-нибудь театре.
— И какую же работу ты надеешься найти себе, дурочка? Ты не умеешь печатать на машинке, у тебя нет никакой специальности. Нет, я не должна была разрешать тебе играть в той театральной труппе, но я думала, что у тебя это пройдет. И не думай, что я не замечала, с каким блаженным видом ты взирала на того юношу.
— Адам родился в Филадельфии!
— Значит, ему нужна была прохладная ванна и хорошая стрижка!
Мэгги удивилась, что мать вдруг вспомнила об Адаме, хотя она о нем никогда не рассказывала.
Адам тоже входил в любительскую труппу и в том сезоне как раз вернулся из Нью-Йорка со спектаклем, поставленным на Бродвее. Он начинал с помощника режиссера в бродячей труппе, но ему удалось стать настоящим профессионалом. Пьеса не сходила с афиш три месяца, и даже Люси — подруге Мэгги — Адам казался замечательным. Перед закрытием сезона Адам предложил Мэгги зайти к нему в отель. После небольшого колебания она взяла его под руку.
— Я проведу с тобой эту ночь, потому что хочу быть рядом всю жизнь. Но мы не сможем пожениться, пока я не закончу учебу. Я должна получить диплом, иначе моя мать сойдет с ума.
Он взял в ладони ее лицо.
— Мэгги, я в тебя серьезно влюбился. Но послушай, дорогая, в Нью-Йорке я живу в отеле «Виллидж» в номере с двумя парнями. Я не умираю с голоду только благодаря пособию по безработице. Я не могу позволить себе даже отдельную квартиру, не то что жену.
— Значит, ты решил переспать со мной и сбежать?
Он расхохотался.
— Я сбегу в Детройт, потом в Кливленд, потом в Сент-Луи, а затем вернусь в Нью-Йорк. Надеюсь, что за это время мой агент подыщет для меня работу в театре на летнее время. Я хочу стать знаменитым режиссером, но для этого нужно начинать с маленьких трупп. А денег нет. Да, Мэгги, это правда-я сбегаю. Актер вынужден делать это всю жизнь. Но я убегаю не от тебя. Ты всегда можешь узнать, где я, через «Эквайати».
— Я хочу переспать с тобой, Адам. Он замер.
— Мэгги… а ты уже спала с кем-нибудь? Она вызывающе посмотрела на него.
— Пока я еще не принадлежу к тем актрисам, которые отдаются направо и налево. У меня милая, уютная комната для меня одной.
— Тогда оставим все как есть. Если ты когда-нибудь приедешь в Нью-Йорк, зайди ко мне.


Вторжение Хадсона в ее жизнь произошло одновременно с получением диплома. Пытаясь вырваться из-под неумеренной опеки матери, она дала захватить себя целому вихрю удовольствий, которые привнес в ее жизнь Хадсон. В сентябре была объявлена их помолвка, и Хадсон подарил ей бриллиант в семь каратов в изумрудной оправе. Ее фотография появилась в «Инквайари» и «Бюллетене». У Мэгги было ощущение, будто она играет какую-то роль в пьесе, где Хадсон — ее партнер, подающий реплики.
Однажды они с Люси сидели в ресторане «Уорвик» и говорили о подготовке к свадьбе. Вдруг Люси как бы между прочим спросила:
— Ты ничего больше не слышала об этом актере, Адаме? Я на днях видела его в рекламном ролике по телевизору. У него не было никакого текста, он просто брился, но я никогда не забуду его глаза… В них было что-то трогательное. Говорят, что евреи — страстные натуры.
— А он еврей? — Мэгги об этом никогда не думала.
— Его же фамилия Бергман, — напомнила Люси. — Я думаю, ты еще хорошо отделалась. Мы все влюбляемся не в тех, в кого следует. И очень хорошо, что в конце концов выходим замуж за приличных мужчин, остепеняемся и заводим детей. Ты будешь получать по миллиону за каждого ребенка. Твой будущий свекор уже дал два миллиона сестре Хадсона. Ради этих миллионов она ходила беременной два года подряд. А нам с Бадом придется ждать, пока не умрет мой отец.
— Но ты же любишь Бада?
— Он славный парень.
— Славный? — Мэгги не скрыла удивления. Люси улыбнулась.
— У меня нет твоего блеска, Мэгги. Только фамилия и много денег.
— Но, Люси, у тебя есть… — Мэгги замолчала.
— Ты не решаешься сказать, — с улыбкой продолжала Люси, — что у меня есть шарм и что я умная? Да, это так, но я ничего не могу сделать, чтобы улучшить свою внешность, потому что довольно некрасива. Поэтому я и выбрала тебя в соседки по комнате. Я подумала, что если буду жить с самой красивой девушкой, то что-нибудь перепадет и мне. А этим летом я познакомилась с Гарри. Он служил администратором в гостинице Ньюпорта. Но ты можешь представить, чтобы моя мать разрешила мне выйти замуж за человека, который живет в Бронксе и ездит на метро? Впрочем, он мне этого и не предлагал. А осенью я встретила Бада, и теперь моя мать вне себя от счастья. С Бадом у нас будет вполне приличная жизнь. Но я всегда буду вспоминать о двух чудесных месяцах с Гарри.
— Ты хочешь сказать, что… — Мэгги запнулась.
— Конечно, мы с Гарри все испытали. А разве вы с Адамом нет? Мэгги отрицательно покачала головой.
— Послушай, Мэгги, ты что, ненормальная? Девушка должна хотя бы раз переспать с мужчиной, которого любит.
— А как ты объяснишь Баду, что ты уже не…
— Это старомодно! Ты хочешь сказать о кровотечении и тому подобном? Я скажу Баду, что врач лишил меня девственности хирургическим путем.
— И он ничего не поймет?
— Я могу поиграть. Вспомню первую ночь с Гарри, буду лежать на спине, немножко похныкаю, сожму мышцы, и все сойдет. Если хочешь знать, у меня с Гарри даже крови не было. Да, ему пришлось потрудиться! Бедный, у него даже два презерватива лопнули, пока он добился своего. Я уж постараюсь, чтобы Бад столкнулся с такими же трудностями — в первую ночь, по крайней мере.
Мэгги не нужно было ничего разыгрывать с Хадсоном. Он не церемонился, попытавшись сразу войти в нее, и причинил ей такую боль, что она всей душой возненавидела это дело. Так было на вторую и на третью ночь. Они плыли на «Либерти» в Париж, где собирались провести медовый месяц. У них была роскошная каюта, но Мэгги все время принимала бонамин и чувствовала себя совершенно одуревшей.
Казалось, дело должно было пойти лучше в Париже, но там стало еще хуже. Хадсон пил, как сапожник, и лез к ней каждую ночь, не проявляя при этом ни нежности, ни любви. Удовлетворившись, он сразу же отворачивался и погружался в тяжелый, беспробудный сон.
Вернувшись в Филадельфию, они обосновались в очень красивом доме возле Паоли. Хадсон приступил к своей работе, а она, наняв прислугу, стала устраивать обеды, записалась в клуб, чтобы научиться играть в гольф, и начала посещать различные благотворительные организации. Ее фотографии появились на страницах светской хроники во всех центральных газетах: молодая леди, оживившая общественную жизнь в Филадельфии.
Хадсон вел себя, как жеребец, и методично насиловал ее каждую ночь. Казалось, ему и в голову не приходило поцеловать жену или дотронуться до ее груди. Вначале Мэгги считала, что сама виновата в том, что не испытывает наслаждения, но проходили месяцы, и она потеряла всякую надежду.
К концу первого года совместной жизни Мэгги узнала о существовании Шерри. В тот вечер она была у себя в комнате, одеваясь к ужину. Хадсон ждал ее внизу, когда зазвонил телефон. По какому-то странному совпадению она взяла трубку в тот момент, когда внизу ее поднял Хадсон. Женский голос с тревогой прошептал:
— Хадди? Мне необходимо было тебе позвонить. У Хадсона тоже был заговорщический голос.
— Черт возьми, Шерри! Я же просил тебя никогда не звонить мне домой.
— Хадсон, это срочно. Я получила результаты анализов. Так и есть: я беременна.
— Боже! Опять!
— Я не виновата, если диафрагма соскальзывает, а ты никогда не хочешь ничего надевать.
— В Джерси все тот же врач?
— Да, но он поднял цену. Теперь это стоит уже тысячу.
— Ну что ж, делай!
— Хадди, он хочет, чтобы ему платили наличными. Я записалась на прием на следующий понедельник.
— Хорошо, я прилечу в Нью-Йорк в воскресенье и дам тебе деньги. Нет, лучше я прилечу посреди недели. Если я уеду в воскресенье, Мэгги может что-нибудь заподозрить. Скажем, в четверг. Буду у тебя в восемь часов. Господи, как бы я хотел, чтобы моя жена была так же плодовита, как и ты! Твой ребенок стоит мне тысячу, чтобы от него избавиться, а ее принес бы миллион.
Хадсон с силой бросил трубку. Мэгги услышала гудки на другом конце провода и медленно опустила свою. Она была ошарашена. Никогда ничего подобного не приходило ей в голову. Нет, конечно, из книг она знала, что такое случается, но чтобы это произошло с ней?! Обвинять Хадсона было бы глупо. Ей всего двадцать два года, у нее нет никакой специальности, а разведенная в Филадельфии, даже имея алименты, окажется в изоляции. Мэгги была загнана в угол и не знала, что предпринять. Решив промолчать и ничего не говорить о Шерри, она поступила в небольшую театральную труппу. Хадсон не возражал, так как был счастлив, что у него появилась масса свободных вечеров.
Однажды после второго спектакля, поставленного труппой, к ней подошел директор программ местного отделения Ай-Би-Си и предложил поработать на телевидении в качестве ведущей в метеослужбе. Вначале она решила отказаться, но потом поняла, что это могло бы стать ее постоянным занятием.
Работа ей понравилась. Мэгги стала смотреть телевизор, каждый день брать уроки у преподавателя дикции и очень быстро добилась успеха. Через шесть месяцев она получила повышение и стала работать в службе новостей, делая собственную получасовую программу. Ее передача называлась «Мэгги Стюарт бегает по городу». Она интервьюировала местных и государственных деятелей по всем вопросам, начиная от моды и кончая политикой. За короткое время Мэгги стала видным лицом в Филадельфии. Люди оборачивались, когда они с Хадсоном входили в ресторан или театр. Хадсон пренебрежительно относился к работе жены, а ее успех его только забавлял.
Сменив Шерри на девушку по имени Ирма, работавшую в его конторе, он больше не удосуживался искать какие-то благовидные предлоги, чтобы объяснять свое отсутствие по вечерам. Однако регулярно три раза в неделю он продолжал заниматься с Мэгги любовью. Она терпела это молча, не выражая никаких чувств, и более чем когда-либо хотела ребенка.
Такое мрачное и безрадостное существование продолжалось в течение почти трех лет. Мэгги все никак не могла забеременеть, хотя обследование показало, что она совершенно здорова. Иногда Мэгги думала: неужели они так и будут плыть по волнам? Что-то должно было в конце концов положить конец их бессмысленному браку.


Все произошло совершенно неожиданно.
Несколько месяцев в Филадельфии шла подготовка к торжеству в честь «Человека года». Оно было назначено на первое воскресенье марта. Мэгги, входившая в комитет, была приглашена в качестве местной знаменитости и должна была сидеть в президиуме в компании мэра и судьи. Был приглашен и Робин Стоун, чтобы выступить с речью.
Мэгги читала статьи Робина. По своему репортерскому опыту она знала, что люди редко похожи на тот образ, который складывается о них на основании написанного у читателей. Но внешность Робина на фотографиях как нельзя более соответствовала стилю его статей — независимому, решительному, жесткому. Она думала, каким же он окажется на самом деле.
В шесть часов вечера Мэгги была уже готова и ждала только Хадсона. Он, как обычно, проводил выходные в Загородном клубе и пока еще не вернулся. Она позвонила в клуб и узнала, что его никто не видел. Вероятно, он где-то был с очередной любовницей.
Ну уж нет! Она не откажется из-за него от этого вечера! Может, это единственная возможность познакомиться с Робином Стоуном. Мэгги глянула на часы. Если выехать сейчас же, она еще успеет, а Хадсон всегда сможет добраться сам.
Приехав в отель, Мэгги сразу же направилась в салон. Робин стоял в окружении людей, держа в руке стакан с мартини и вежливо улыбаясь. К Мэгги подошел судья Оукс.
— Пойдемте со мной. Я представлю вас нашему великому оратору. Мы доверили ему всех наших жен.
Когда судья познакомил их, Робин улыбнулся.
— Журналистка? Помилуйте, но вы слишком красивы для синего чулка! — Он без церемоний отошел от окружающих и взял ее под руку. — В вашем напитке нет льда?
— Да, он очень противный, — ответила Мэгги. Робин допил свой мартини.
— Мой тоже. — Он сунул свой стакан судье. — Вы не подержите? А мы с вами, журналистка, пойдем и поищем немного льда. — Он повел ее в другой конец салона. — Не оглядывайтесь. Вдруг они идут за нами?
— Не думаю, они обалдели, — рассмеялась Мэгги. Он уверенно зашел за стойку бара и сказал удивленному бармену:
— Ничего, если я обслужу себя сам? Не дожидаясь ответа, он налил себе изрядное количество водки в стакан и посмотрел на Мэгги.
— Вам добавить градусов в ваш скотч или вы попробуете «Фирменный Стоун»?
— «Фирменный Стоун», — сказала она.
Она сама себе казалась глупой и сознавала, что, как идиотка, не может оторвать от него глаз. "Пользуйся моментом, — думала она про себя. — Завтра ты снова окажешься с Хадсоном в том мрачном мире, в котором живешь постоянно, а Робин Стоун будет в другом городе, в другом отеле готовить себе другой мартини. Робин протянул ей стакан.
— Ваше здоровье, журналистка! Он взял ее под руку, и они прошли через весь салон и сели на диван.
— Я читала, что вы отказались от вашей работы в журнале и разъезжаете по стране с лекциями. Но мне лично не хватает ваших статей. — Мэгги чувствовала, что ее слова прозвучали несколько натянуто и неестественно.
Он пожал плечами.
— Мои статьи всегда сильно резали в газетах.
— Нет, я читала и очень большие. Но мне кажется, вы предпочитаете то, чем занимаетесь теперь.
Он опустошил свой стакан и, протянув руку, забрал ее мартини, к которому она даже не притронулась.
— Нет, журналистка, я не предпочитаю. Я делаю это ради денег. — Он предложил ей сигарету, которую зажег сам. — А что вы делаете на телевидении?
— Новости. С точки зрения женщины, естественно.
— Держу пари, что вас все смотрят и слушают.
— А что в этом удивительного?
— Ничего. Скажите, журналистка, кого вы предпочитаете видеть на телеэкране?
— Я бы хотела видеть вас… — она замолчала, ужаснувшись своим словам. Он иронически улыбнулся.
— Вы самая умная девушка, которую я когда-либо видел. Вы сразу же берете быка за рога.
— Я имела в виду, что мне нравится ваш образ мыслей, ваша точка зрения. Он допил свой стакан.
— Не объясняйте, а то все испортите. В мире так много маскирующихся шлюх. Ваш стиль мне нравится. Давайте отнесем стаканы.
Держа пустой стакан, Мэгги пошла за ним к бару, удивляясь той легкости, с какой он выпил их коктейли. Он приготовил еще два и протянул один ей. Сделав небольшой глоток, она скривилась — это была чистая водка. Их снова стали окружать люди, и Робин очутился в плотном кольце женщин. Он вежливо отвечал на вопросы, но не выпускал руки Мэгги. Неожиданно ей захотелось, чтобы Хадсон не пришел.
Послышался мелодичный бой часов, и президент комитета захлопал в ладоши.
— Где вы собираетесь сесть, журналистка? — спросил Робин.
— Я думаю, в другом конце. — Она услышала, как произнесли ее имя. — Это меня.
Робин похлопал по руке мэра, стоявшего рядом с ним.
— Вы не согласитесь поменяться местами с моей журналисткой? Вы с судьей Оуксом, конечно, очаровательные люди, но я не для того проделал двести километров, чтобы сидеть между вами, когда у меня есть возможность сесть с восхитительной женщиной.
Мэгги заметила, что в зал вошел Хадсон и занял место в другом конце президиума. Пока он садился, его сосед объяснял ему причину неожиданной перемены мест. Мэгги порадовалась тому изумлению, которое появилось на лице Хадсона.
Мэр представил Робина. Прежде чем подняться, Робин наклонился к ней и тихо сказал:
— Послушайте, журналистка, я в два счета с этим разделаюсь. В моем распоряжении «люкс» — ваша организация все устраивает на широкую ногу. Если хотите сбежать отсюда и прийти ко мне, я останусь, если нет — я помчусь на поезд, который отправляется сразу после ужина. — Он встал, подождал, когда утихнут аплодисменты, и снова наклонился к ней: — Итак, журналистка, ваше последнее слово?
— Я приду.
— Браво! Номер 17В. Выждите некоторое время после моего ухода и приходите.
Он произнес речь. Затем судье Оуксу вручили награду, и приглашенные стали поздравлять его. Журналисты попросили судью сфотографироваться с Робином, которого снова окружили женщины. Робин подписал какие-то бумаги, посмотрел на часы и, сославшись на то, что ждет телефонного звонка из-за границы, ушел.
Было одиннадцать часов. Хадсон встал из-за стола президиума и сел на место, которое недавно занимал Робин.
— Ну что, коктейль был замечательным?
— Да, я прекрасно развлеклась.
— Пошли отсюда.
Внезапно Мэгги охватила паника. Как она могла пообещать Робину Стоуну прийти к нему? Что на нее нашло? Она ведь даже не пила!
Она двинулась по направлению к выходу. Хадсон с угрюмым видом пошел за ней. В гардеробе они наткнулись на Бада и Люси. Люси уже в который раз была беременна.
— Мы идем в «Эмбасси». Пошли с нами! Хадсон с завистью взглянул на ее живот.
— Прекрасная мысль!
Он схватил Мэгги за руку, и они пошли к лифту.
«Эмбасси» был полон. Они устроились в накуренном зале за крошечным столиком. За соседним столом сидели члены Загородного клуба. Мужчины решили сдвинуть столики и стали обмениваться какими-то шутками. Когда официант принес бутылку скотча, Мэгги поняла, что очутилась в безвыходном положении. Ее не покидала мысль о номере 17В. Она должна позвонить Робину! Она скажет правду, объяснит, что замужем, и, наверное, сошла с ума, согласившись прийти.
Мэгги встала.
— Мне нужно припудриться. Она подумала, что в туалетной комнате наверняка есть телефон.
— Я с тобой, — с трудом вставая, сказала Люси. — Умираю от нетерпения узнать, о чем с тобой говорил Робин Стоун. Я видела, как он несколько раз наклонялся к тебе и что-то шептал на ухо. Пойдем, Эдна! — крикнула она другой девушке.
Они направились в туалетную комнату. Телефон был, но не в кабине. Его сторожил служащий, и поговорить без свидетелей не было никакой возможности. Мэгги принялась поправлять макияж, неохотно объясняя, что они с Робином говорили о телевидении. Она хотела задержаться, но Люси и Эдна остались ждать ее.
Когда они вернулись к столу, Хадсона и след простыл. Наконец Мэгги заметила его в другом конце зала. Он сидел за столиком с незнакомыми людьми, обнимая за плечи какую-то девушку. Мэгги ее узнала. Это была новенькая из его клуба, недавно вышедшая замуж. Рука Хадсона нежно поглаживала ее голую спину, но муж, сидящий напротив, ничего не замечал.
Неожиданно Мэгги встала.
— Сядь, — чуть слышно проговорила Люси. — Ты же знаешь, это ничего не означает. Хадсон всегда испытывает свое обаяние на новеньких.
— Я ухожу.
Бад потянул ее за руку.
— Мэгги, у тебя нет никаких оснований для беспокойства. Это Джун Толланд. Она без ума от своего любимого мужа, которого не отпускает ни на шаг.
Мэгги вырвала руку и побежала. Остановилась она только на улице и, дойдя до первого перекрестка, помахала рукой таксисту, попросив отвезти ее в «Бельвю Статфорд Отель».
Никто не отозвался, когда она позвонила в дверь номера 17В. Мэгги посмотрела на часы: четверть первого. Или он уехал, или лег спать. Она позвонила еще раз, потом повернулась и пошла обратно. Неожиданно дверь широко распахнулась. На пороге стоял Робин и держал в руке стакан.
— Входите, журналистка, я разговариваю по телефону.
Она вошла в салон. Он пальцем показал ей на бутылку водки и вернулся к телефону. По всей вероятности, он говорил о делах — речь шла об условиях какого-то контракта. Он налил себе выпить. Робин был без пиджака, рубашка с маленькими инициалами Р.С. на груди плотно облегала его тело. Бутылка водки была наполовину пуста, и Мэгги снова удивилась его способности поглощать спиртное.
— Извините, что заставил вас ждать, но и вы не побили рекорда скорости.
— Куда вы едете завтра? — Она вдруг почувствовала, что начинает волноваться.
— В Нью-Йорк. Я больше не буду читать лекции.
— А почему вы называете это лекциями? Сегодня вечером вы были великолепны. Вы говорили обо всем: о людях, о ваших заокеанских приключениях.
— Пошло все к черту! — Он поставил стакан и протянул к ней руку. — Итак, журналистка, ты меня поцелуешь?
Она почувствовала себя, как школьница.
— Меня зовут Мэгги Стюарт, — сказала она и упала в его объятия.
В ту ночь они трижды занимались любовью. Он шептал ей нежные слова, прижимал к себе, ласкал и обращался так, словно она была девственницей. Впервые в жизни Мэгги поняла, что испытывает женщина, когда мужчина занимается любовью с единственной целью — сделать ее счастливой. Она кончила сразу же, потом еще раз и еще. Робин нежно прижимал ее к себе и целовал. Затем, когда он снова начал ласкать ее, она отстранилась. Он спрятал лицо у нее на груди.
— Сегодня я обнаружил нечто особенное. Я очень пьян и, может, завтра ни о чем не вспомню. Но я хочу, чтобы ты знала, такого у меня не было ни с одной женщиной.
Она лежала спокойная и расслабленная. Знала, что он говорит правду, и боялась пошевелиться, нарушить это очарование. Холодный, резкий Робин Стоун вдруг оказался таким уязвимым! В темноте она смотрела на его лицо, прижатое к ее груди, и хотела запомнить каждое мгновение, каждое слово, которое он кричал в пароксизме страсти.
Внезапно он приподнялся, поцеловал ее, протянул руку к сигаретам, зажег сразу две и дал одну ей.
— Половина третьего, — он кивнул в сторону телефона. — Если тебе нужно завтра рано встать, попроси, чтобы тебя разбудили. В котором часу ты должна быть на работе?
— В одиннадцать.
— Как ты смотришь на то, если мы встанем в половине десятого? Позавтракаем вместе.
— Нет… я должна уйти сейчас.
— Нет! — Он приказывал, но его глаза смотрели умоляюще. — Не покидай меня.
— Мне нужно, Робин.
Мэгги соскочила с кровати, побежала в ванную и быстро оделась. Когда она вернулась в комнату, Робин сидел, прислонившись спиной к подушкам и, казалось, прекрасно владел собой. Он закурил сигарету и странно взглянул на нее.
— К кому ты сбегаешь? К мужу или любовнику?
— К мужу, — сказала она, стараясь смотреть ему прямо в глаза. Они у него были удивительно голубыми и холодными.
Он глубоко затянулся и, выпустив дым, спросил:
— Вы многим рисковали, когда шли сюда вечером?
— Только семьей.
— Идите сюда, журналистка! Она подошла к нему, и он посмотрел на нее так, словно хотел прочесть ее мысли.
— Я хочу, чтобы вы знали: мне было неизвестно, что вы замужем. Я говорю об этом честно.
— Не мучайтесь угрызениями совести, — тихо сказала она. Он рассмеялся странным смехом.
— Угрызениями совести? Бог ты мой, я нахожу это скорее забавным. Пока, журналистка!
— Меня зовут Мэгги Стюарт.
— Малышка, для женщин такого сорта, как ты, есть другое название!
Он наклонился, чтобы погасить сигарету. Она продолжала стоять возле кровати.
— Робин, сегодняшний вечер был чем-то новым и для меня. Я хочу, чтобы вы знали об этом. Вдруг он схватил ее за талию и зарылся головой в платье. Низким взволнованным голосом он умолял:
— Тогда не уходи! Ты говоришь, что любишь меня, а сама оставляешь!
Она никогда не говорила о любви! Мэгги удивленно взглянула на него. Он был словно в трансе.
— Робин, я должна уйти, но я вас никогда не забуду.
Он прищурил глаза и посмотрел на нее так, словно видел впервые.
— Я хочу спать. Спокойной ночи, журналистка!
Погасив свет, он повернулся на бок и сразу же уснул. Мэгги стояла, не веря своим глазам. Он не ломал комедию. Он действительно спал.
Она вернулась домой со смешанным чувством. Во всем этом было что-то ненормальное. Словно в нем было два человека, которые сливались в одного только тогда, когда он занимался любовью.
Было четыре часа утра. Мэгги проскользнула в спальню, погруженную в темноту.
Кровать Хадсона была пуста. Она быстро разделась и едва успела выключить свет, как услышала скрип гравия на дороге, ведущей к гаражу.
Мэгги притворилась спящей, когда Хадсон прокрался в спальню. Вскоре она услышала его пьяный храп.
В течение двух последних недель она с головой ушла в работу и выбросила Робина из головы. Вспомнила о нем только в тот день, когда, открыв записную книжку, внезапно обратила внимание на дату: четыре дня задержки! А Хадсон не прикасался к ней уже три недели. Робин Стоун! Она не приняла с ним никаких мер предосторожности! Мэгги закрыла лицо руками. Нет, она не станет избавляться от ребенка. Ребенок Робина был зачат в любви. А Хадсон давно хотел малыша. О нет! Это отвратительно! Но что она выиграет, сказав правду Хадсону? Он будет страдать, да и ребенок тоже. Мэгги встала, полная решимости оставить этого малыша.
Прошла еще одна неделя, и Мэгги решила, что необходимо заставить Хадсона заняться с ней любовью. В ту ночь она прижалась к нему в постели, но он оттолкнул ее. В темноте она закусила губу.
— Я хочу ребенка, Хадсон.
Она обвила его руками и попыталась поцеловать. Он повернулся к ней.
— Ладно, но без всяких прелюдий. Мы хотим ребенка, так будем блудить.
Через несколько недель Мэгги пошла к врачу. Он позвонил ей на следующий день и поздравил. У нее было уже шесть недель. Она решила выждать еще какое-то время, а потом сообщить новость Хадсону.
Несколько дней спустя они проводили один из редких вечеров дома. Хадсон за ужином вел себя миролюбиво. Спокойный, задумчивый, почти любезный, он предложил Мэгги подняться в маленькую гостиную и выпить по рюмочке. Сев на диван, он смотрел, как она наливает коньяк, потом взял свою рюмку и стал пить маленькими глотками.
— Ты можешь оставить свое кривляние по телевидению приблизительно через три месяца? — спросил он.
— Я могу попросить отпуск, но зачем?
— Я сказал отцу, что ты беременна.
Мэгги с изумлением уставилась на него. Потом решила, что доктор Блейзер, наверное, его предупредил. Вот почему у Хадсона такое необычное настроение. Она облегченно улыбнулась. Инстинкт не обманул ее. Этот ребенок все изменит.
— Хадсон, мне не нужно уезжать. Я могу работать до последней минуты, если только камера не будет снимать меня крупным планом.
Он удивленно вскинул на нее глаза.
— А как мы объясним отцу и всем остальным, что у тебя нет живота?
— Но я…
— Это нельзя симулировать. Все должны в это поверить. Один неверный шаг — и отец обнаружит обман. Я все подготовил. Скажем, что хотим совершить кругосветное путешествие. Это будет моим подарком по случаю твоей беременности. Затем объясним, что роды начались преждевременно, и ребенок родился в Париже.
— Но я хочу, чтобы мой ребенок родился здесь.
— Не увлекайся. Ты ведь не беременна. — Он встал и налил себе вторую рюмку коньяку. — Я все предусмотрел. Мы можем взять ребенка в Париже. У доктора, с которым я говорил, есть там каналы. Они даже гарантируют сходство с родителями. Я попросил мальчика. Нам выдадут свидетельство о рождении, и ребенок будет считаться нашим.
Мэгги, успокоившись, встала с дивана и медленно пошла к нему.
— Хадсон, теперь я должна тебя удивить. Нам не нужно ничего придумывать.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я на самом деле беременна. Он прорычал:
— Повтори!
— Я беременна.
Его рука хлестнула ее по лицу.
— Дрянь! От кого?
— Но… это мой… наш!
Хадсон схватил ее за плечи и принялся трясти.
— Говори, шлюха, от кого этот ублюдок, которого ты хочешь приписать мне! — Он снова ударил ее по лицу. — Говори, иначе я буду бить тебя до тех пор, пока ты не скажешь!
Она вырвалась и выбежала из комнаты. Он бросился за ней и догнал ее в вестибюле.
— Отвечай, чей это ублюдок?
— Какая разница, чей? Ты собирался взять в Париже чужого ребенка, а этот, по крайней мере, — мой!
Вдруг Хадсон успокоился, и его губы медленно расползлись в улыбке. Он заставил ее вернуться в уютную гостиную.
— Ты права… Ты его родишь. И будешь рожать каждый год ближайшие десять лет. А потом, если будешь хорошо себя вести, я дам тебе развод и хорошие алименты.
— Нет! — Она села на диван и со спокойствием, которого совсем не испытывала, посмотрела на него. — Это невозможно. Я не буду воспитывать своего ребенка в атмосфере ненависти, которая царит в этом доме. Я хочу развестись сейчас.
— Ты не получишь ни цента.
— И не надо, — устало проговорила Мэгги. — Я уеду к своим, буду достаточно зарабатывать денег и воспитаю его сама.
— Но не раньше, чем я разделаюсь с тобой.
— Что ты имеешь в виду?
— Этот ребенок стоит миллион долларов. Или ты его родишь и отдашь мне, или ты больше никогда не найдешь работу. Я сделаю так, что тебя вышвырнут из всех газет, с телевидения, а твои родственники не смогут никому в городе смотреть в глаза.
Она сжала голову руками.
— Но почему, Хадсон? Почему ты ко мне так относишься? Я совершила ошибку — однажды ночью, с мужчиной. Может, я и плохо поступила, но я же никому не говорю о том, что знаю о тебе. Я верила, что у нас есть еще шанс. Может, я сумасшедшая, но мне казалось, что ты будешь счастлив иметь ребенка, что это сблизит нас. А когда мы пройдем через это испытание, у нас будут другие дети, наши дети!
— Идиотка! Неужели ты не понимаешь? Я бесплоден! — Он заорал. — На прошлой неделе я прошел обследование… я бесплоден и никогда не смогу иметь детей!
— Но как же те аборты, которые ты оплачивал?
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
Хадсон заставил ее подняться с дивана.
— Ты приставила ко мне ищеек! — Он изо всей силы ударил ее по лицу. — Так вот, меня накалывали! Все эти шлюхи, которым я платил и которые уверяли, что я их обрюхатил, — все меня надували, как сегодня пыталась это сделать ты! Но теперь я знаю, что бесплоден!
Слезы катились по ее лицу, разбитая губа кровоточила, и все же ей было жаль его. Она хотела выйти из комнаты, но он грубо схватил ее.
— Куда ты?
— Собирать вещи, — вполголоса ответила Мэгги. — Я не могу больше оставаться в доме с тобой.
— Вот как! — зло проговорил он. — Однако ты жила здесь, зная, что я делаю! Теперь мы с тобой квиты. Так вот, каждый из нас будет ходить, куда захочет, но так, чтобы об этом не знал отец.
— Я не могу так жить.
— А как ты объясняешь в таком случае появление своего ублюдка?
— Я знала о всех твоих похождениях. А потом встретила его. Не знаю, как это случилось. Наверное, мне было необходимо, чтобы меня любили хоть одну ночь.
Он снова дал ей пощечину.
— А может, тебе это было необходимо?
Он принялся хлестать ее по лицу с такой силой, что голова у нее моталась из стороны в сторону. Вырвавшись, Мэгги выбежала из комнаты.
— Я буду бить тебя до тех пор, пока не вышибу из тебя дьявола! Может, ты этого хотела? Шерри обожала, когда я стегал ее ремнем. — Он принялся расстегивать пояс.
Мэгги пронзительно закричала в надежде, что услышат слуги, и бросилась в вестибюль. У Хадсона в руке был ремень: ремень из крокодиловой кожи, который она подарила ему на Рождество. Он хлестнул ее и попал в шею. Его лицо было искажено от злобы. Мэгги охватил настоящий ужас. Он сошел с ума. Ремень ударил ее по лицу, едва не попав в глаз. В страхе она отступила назад и, упав навзничь, съехала вниз по лестнице. В эту минуту она хотела сломать себе шею, умереть и больше никогда не видеть его лица. Хадсон не сводил взгляд с ее ног. Мэгги почувствовала первую схватку и схватилась за живот обеими руками. Потом почувствовала, как по ногам хлынула кровь. И последнее, что она еще чувствовала, — как он продолжает бить ее.
«Сволочь! Ты теряешь миллион долларов!» — подумала Мэгги, теряя сознание.


Ей стало холодно на террасе. Она вернулась в гостиную и налила себе скотч. Все это, казалось, происходило в другом мире. Однако с тех пор прошло только два года.
Мэгги смутно помнила сирену скорой помощи, неделю, проведенную в больнице, и то, как все избегали спрашивать ее о происхождении страшных шрамов на лице и шее, а врач из вежливости делал вид, будто верит, что несчастный случай произошел из-за злополучного падения с лестницы.
Родители Мэгги упорно сопротивлялись ее разводу, но она настояла на своем и выбрала для развода Флориду. Процедура должна была занять три месяца, а ей нужно было время и солнце, чтобы прийти в себя.
Через два месяца от всего пережитого осталась только душевная пустота. Хадсон больше не существовал для нее. Она была молода, снова полна сил, и бездеятельность стала угнетать ее. Мэгги послала запрос в местное отделение Ай-Би-Си, и Энди Парино немедленно взял ее на работу.
Энди ей нравился. Она нуждалась в любви, внимании, и между ними возникла любовная связь — легкая и ни к чему не обязывающая.
С Энди она чувствовала себя женщиной. Но Хадсон убил или разрушил в ней способность любить по-настоящему. И когда Энди сделал ей предложение, она отказалась.
И вот впервые в этот вечер Мэгги почувствовала, что в ней пробуждается вкус к жизни. Она вновь встретится с Робином Стоуном! Ей так не терпелось увидеть выражение его глаз, когда они окажутся лицом к лицу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Машина Любви - Сьюзан Жаклин



Это моя любимая ,перечитывала много раз,лучше ничего не читала,жаль ,что сьюзен не смогла написать больше
Машина Любви - Сьюзан ЖаклинВалерия
21.04.2012, 12.05





это лучший роман!!! тоже читала несколько раз и всегда захватывало дух. рекомендую всем. бестселлер!
Машина Любви - Сьюзан Жаклинольга
28.05.2012, 20.19





мужик какой-то странный, с тараканами. а женщины... это вообще нечто,госпожа Жаклин ,на мой взгляд, за что-то сильно не взлюбила женский пол, все героини романа либо проститутки ,либо безмозглые куклы.читать роман можно,но я бы не советовала.
Машина Любви - Сьюзан Жаклинсвета
28.05.2012, 21.45





книги Жаклин Сьюзен перечитываю каждый год.11
Машина Любви - Сьюзан Жаклинирина
7.07.2012, 22.09





Очень интересная книга, неожиданные события, невозможно предугадать что еще случится дальше. Понравилась!
Машина Любви - Сьюзан ЖаклинАнгелина
20.07.2012, 13.15





мне нравитса
Машина Любви - Сьюзан Жаклинвиктория
12.09.2012, 21.17





Роман как по мне стоит почитать по крайней мере не оставляет равнодушным. Сложные переплетение судеб. И в конце это письмо, мне не хватило, не знаю может встречи между ними.
Машина Любви - Сьюзан ЖаклинЛика
14.10.2012, 11.46





Мы, девочки, не зависимо от возраста, места прибывания-проживания, увлечений и прочее...прочее... Всегда надеемся на сказку, на чудо, на тот фактор, черт его дери конечно, что "вот со мной уж точно ни чего плохого не случится" К сожалению случится, смертельно или нет решать каждой. Итог- живи красиво, люби не зная страха, будь тем человеком, которым хотела. ЖИВИ! Остальное как-нибудь тебя догонит Спасибо.
Машина Любви - Сьюзан Жаклинkati
11.10.2013, 9.28





Книга интересная, читаешь с удовольствием.
Машина Любви - Сьюзан ЖаклинСветланка
13.08.2015, 4.00





Зря понадеялась на хвалебные отзывы. Честно смогла осилить лишь 6 глав. Это траходром какой то, а не роман. Мужики и бабы, которые спят друг с другом на право и налево, вообще не разбирая кто рядом оказался. Линии сюжета в принципе за 6 глав не разглядела. Началось с описание безгрудой модели, перескочили на журналиста, с которым она якобы встречается, но он просыпается в мотеле с какой то другой бабой, потом резко этот мужик делается новым директором канала и тут же повествуется про местную уродину, которая суперски трахается со всеми подряд (простите за жаргон, но в книге еще хуже). Все эти обрывочные части никак не связаны друг с другом, может конечно там дальше будет что то сверхъестественное, но по моему у автора явно проблемы со стилем изложения. Если Вы хотите роман с сюжетом, то это точно не сюда. Не советую.
Машина Любви - Сьюзан ЖаклинВарёна
7.10.2015, 14.40








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100