Читать онлайн Ночь огня, автора - Сэмюэл Барбара, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночь огня - Сэмюэл Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.21 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночь огня - Сэмюэл Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночь огня - Сэмюэл Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Сэмюэл Барбара

Ночь огня

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Бэзил умывался и переодевался к обеду, чувствуя напряжение каждого нерва. Одеколон опалил ссадину на свежевыбритом подбородке. Кожу головы раздражала щетина щетки, ноги покалывало от соприкосновения с бриджами; даже ноги в обуви ощущали более обычного чулки, кожу и твердые каблуки.
Опасность! Одевшись, он направился к выходу, но остановился в дверях, выходивших во двор, и замер в нерешительности. Там, внизу, находилась причина его страданий – Кассандра, окутанная необыкновенной тишиной. Она спокойно смотрела на долину, только ветерок играл густыми прядями волос. Ему захотелось дотронуться до этой тишины так, как человек опускает руку в воду, чтобы та замерцала.
Что же привлекло ее внимание? У Бэзила перехватило дыхание, едва он вспомнил, как в ее глазах, таких недоверчивых, появилась радость, когда он предложил ей сливы. Это прибавило ему уверенности и защищенности, отодвинув в прошлое недоверие и уязвимость. В ее письмах были намеки на мрачные времена, но какими именно они были, ему неизвестно. Он совсем не знал ее. Какая часть жизни отразилась в нескольких строчках на листе бумаги?
Кассандра подняла голову навстречу ветерку, и Бэзил поймал себя на том, что вдыхает этот ветерок одновременно с ней.
Что ей известно о его жизни? Очень мало. Но в тех письмах, стихах и эссе, которые он отваживался ей отправлять, присутствовала его душа. Пожалуй, она знала его лучше всех в мире. А поскольку в словах Кассандры было много сдержанности, он верил, что она подарила ему то же самое – знание ее тайных желаний, ее работы, ее мира.
И если она была именно такой женщиной, какой он ее себе представлял, его Кассандрой из писем, писавшей такие земные и остроумные эссе, то тревожиться не о чем. Кассандра из писем была женщиной средних лет с бочкообразной грудью, любящей посквернословить и поязвить. Она самостоятельно нашла себе место в мире, настроенном против нее.
Этот образ заставил Бэзила улыбнуться. Такой она бы ему понравилась; ему бы доставило радость показывать ей этот мир, зажигать ее смех, поддерживать ее и вовлекать в приключения, о которых она бы написала впоследствии. Он не знал, как получилось, что она так захватила его, но Кассандра из писем сделала его самим собой в большей степени, чем он был в последние пять лет, с тех пор как отец настоял, чтобы Бэзил оставил учебу и занялся делами. Никто из его братьев не владел иностранными языками, так что выбора не оставалось.
За эти годы он повидал в мире много чудесного и открыл в себе склонность к сочинению путевых заметок, а стихи, напротив, стали слабыми, пустыми и были забыты.
Забыты до тех пор, пока не началась переписка с Кассандрой. Бэзил не знал, почему они вернулись к нему. Стихи просто заструились в нем как ручеек: слово там, образ здесь, пока музыка поэзии не начала сопровождать каждое мгновение приходившего дня, как это было в детстве, придавая блеск обычным мгновениям, глянец тягостным обязанностям.
Да, это он получил от Кассандры, из ее писем. Реальная женщина была еще удивительнее. Не только ее красота, поражавшая его, как, наверное, и большинство мужчин. Дело было в уравновешенности, так редко встречающейся в молодых людях; наносная грубость свидетельствовала о разочарованиях и страхе, скрытых глубоко-глубоко в душе.
Ее молодость и красота испугали его. Даже если бы не было писем, его потянуло бы к такой женщине. То, что душа и ум его возлюбленного друга оказались заключены в прелестную оболочку, было гораздо опаснее, чем он мог себе представить. Если бы Бэзил знал об этом, то никогда не послал бы приглашения. Он не представлял, как сможет противостоять соблазну поглотить ее, обласкать эту тонкую кожу, дать страсти возможность влиться в него. Он не верил, что сможет удержать себя от того, чтобы не заниматься любовью с женщиной, завладевшей его умом и теперь похитившей его душу. Но он должен устоять. Ради своей чести.
Его сжигало чувство обиды. Обиды на Бога, на отца, из-за которых он оказался там, где не должен был быть, взвалив на плечи то, что предназначалось его брату. Обиды на то, что он теперь потеряет то счастье, к которому так стремился. В этом он не лгал себе. Бэзил перевернул бы землю, чтобы иметь возможность претендовать на Кассандру. Но его свобода была украдена, и вместо этого он проведет жизнь с женщиной, с которой его обручил отец. Брак из политических соображений, объединяющий две семьи, брак для продолжения гордого и древнего тосканского рода, к которому он принадлежал. Бракосочетание должно состояться через месяц.
Несмотря на чувство обиды, Бэзил знал, что должен поступать так, как ему приказывали. Не ради отца, которого он всю жизнь ненавидел, а ради матери, которая всегда любила и защищала ту девушку, Аннализу. Странная девочка, «не от мира сего», которой являлись видения до того, как ей исполнилось шесть, и которая была слишком красива, чтобы ей разрешили стать монахиней, поскольку отец мог извлечь большую выгоду из ее брака. Аннализа нуждалась в защитнике. Мать Бэзила почти заставила отца обручить старшего сына Джованни с Аннализой. Когда брат умер, эта обязанность легла на плечи Бэзила.
Хотя он и не был религиозным человеком, но перекрестился и попросил помощи у Девы Марии в том, чтобы устоять перед искушением. Идти и смеяться, отдавать весь свой ум и всю свою душу, если захочет, но не более.
Не более.
Бэзил и Кассандра пообедали одни во дворе, слуги появлялись только затем, чтобы удостовериться, что на столе достаточно вина, хлеба, мягкого сыра и тонко нарезанного мяса. Все это они лениво ели руками.
Кассандра удивлялась всему – простому удовольствию от пищи, теплому запаху в воздухе, самому Бэзилу. Пока они сидели за столом, солнце клонилось к морю, яркий фиолетово-желтый шар опускался все ниже и ниже к водной дали. Кассандре не хотелось двигаться. Ей было достаточно просто сидеть и слушать пение птиц, пить вино и благодарить за пир, устроенный Бэзилом.
– Взгляните на птиц, – сказал он, указывая на них. – Они натягивают полог ночи.
– Порыв вдохновения!
Его глаза сверкнули.
– Может быть.
Он отодвинул тарелку и уютно откинулся на спинку стула, положив ногу на ногу.
– Но я подумал, что это наш первый день и, может быть, нам следует начать с того, зачем мы встретились здесь, – с того, чтобы рассказывать друг другу разные истории.
– Мм… – произнесла Кассандра, польщенная ссылкой на Боккаччо. – К сожалению, у меня нет в запасе никакой занимательной истории. Я приехала, обуреваемая любопытством, из-за того, что мне обещали показать редкие рукописи.
– Никаких историй у женщины, зарабатывающей на жизнь пером? Хотел бы я знать, откуда такая страсть к сочинительству?
Она улыбнулась его вызову, потом отхлебнула вина, всматриваясь в море.
– Я не видела, как солнце пропадает, проглоченное Нептуном, с тех пор, как была ребенком.
Она взглянула на него, чтобы понять, заметил ли он, что и она может ухватить образ. Большие темные глаза сверкнули в знак признания.
– А почему нет?
Он поднял свой бокал и опять откинулся на стуле.
– Когда я была маленькой, моя мать умерла на островах, на Мартинике. Отец не захотел возвращаться в Англию, где был с ней счастлив, и послал за моим братом, моими двумя сестрами и двоюродным братом, который жил с нами.
– Сколько народу!
– Кроме того, появились еще две сестры и брат. Большое счастье, что все мы выжили, несмотря на лихорадки и тяготы переезда.
В его темных глазах отразилось спокойствие, за которым скрывалась глубокая печаль.
– Да.
Слишком поздно Кассандра вспомнила, что лихорадка совсем недавно отняла у него братьев и мать. Не задумываясь она взяла его за руку:
– О, я поступила необдуманно! Простите меня.
Он посмотрел на ее руку, и Кассандра подумала, не следует ли убрать ее, возможно, этот жест был чересчур фамильярным. Но она эгоистично хотела дотронуться до него, почувствовать тепло его тела под тканью камзола. Маленькое грешное удовольствие!
А поскольку Бэзил казался поглощенным созерцанием ее руки, лежавшей на его рукаве, Кассандра смогла наконец рассмотреть каждую черточку его лица, не опасаясь того, что он заметит ее чрезмерное любопытство к своей персоне и у него сложится о ней неверное впечатление.
Бэзил положил руку поверх ее руки.
– Не только печаль приходит на ум, когда я их вспоминаю, – тихо сказал он, – мы были счастливы здесь вместе. Вот почему мое сердце трепещет, когда я думаю о них.
Его глаза, слишком большие для мужчины, были выразительными и глубокими. Кассандра всматривалась в них, не чувствуя ничего необычного в потребности смотреть в них, не чувствуя необходимости отвернуться, даже когда это мгновение длилось дольше, чем требовалось. В мире все было спокойно, можно было просто смотреть ему в глаза и позволять ему смотреть в свои. Его указательный палец обвел ноготь ее большого пальца. Потом она заметила, как в его взгляде промелькнуло нечто неуловимое, и забрала руку, положив ее на колени.
– Расскажите мне вашу историю, Кассандра, а я потом расскажу вам свою.
Она рассказала ему о долгом ужасном путешествии на Мартинику. Тогда ей было шесть лет и она верила в морских чудовищ. Три дня бушевал ужасный шторм, корабль опасно раскачивался и трясся, ежеминутно грозя выбросить их в жадные волны. Но они выжили и добрались до острова, на котором нашли остатки семьи отца – Монику, рабыню, бывшую его любовницей, пока он не вернулся в Англию и не женился. Теперь его сердце разрывалось от горя, он потерял жену, умершую во время родов, но были еще дети Моники: Гэбриел, самый старший из детей, и Клеопатра, самая младшая.
На Мартинике Кассандра открыла для себя чтение, слова, литературу и удовольствие от пребывания наедине с собой. Вдали от серости английской сельской жизни Кассандра решила, что тоже будет писательницей.
– Как видите, у меня иногда возникают хорошие воспоминания, когда я вижу, как солнце садится в море.
– Браво! Для начала очень хороший рассказ. Спасибо.
– Теперь ваша очередь, сэр.
Она позволила ему подлить вина в свой бокал, хотя и думала, что скоро надо будет остановиться. Это было опьяняющее вино, сильное и пряное, Кассандра чувствовала, как оно горячит ее кровь.
– Почему вы сидите здесь сегодня вечером? Как поэт нашел свои слова?
Он грустно рассмеялся:
– Я не поэт, мадам.
Она спокойно посмотрела на него:
– А! Значит, я должна протестовать и настаивать, что вы не знаете цены своим талантам. Мне нужно просить вас прочесть рифмованное двустишие?
Он приложил руку к груди.
– У леди острый язык! – Его глаза блеснули. – Острый, как спрятанный кинжал.
– Острый, как удар кредитора в дверь поэта.
– Острый, – он помолчал, его глаза сияли, – как голубой горный хребет, сверкающий в лучах уходящего солнца в летний вечер.
Кассандра рассмеялась и почувствовала, как будто в ней что-то высвобождается, как будто смех смывал все неприятности и дурные предчувствия.
– Ваш рассказ, хвастун!
– Он очень простой и печальный.
– Иногда даже приятно погрустить.
– Да. Я самый младший из трех братьев. Джованни был самым старшим, он был на пять лет старше меня. Потом Теодоро, любимец отца. Потом я, любимец мамы.
– Бедный покинутый Джованни! – сказала она.
– О нет! Он был любимцем женщин.
– А, ясно.
– Мы выросли очень богатыми, очень счастливыми. Джованни гордился тем, что он наследник, потому что любил цифры и счет. А Тео был очень умным. Вместе с отцом он удвоил наше состояние в тяжелые времена. – Бэзил нахмурился. – Боюсь, он был безжалостным, но очень хорошим дельцом.
– Привычное сочетание.
– Это относится и к моему отцу, – продолжал Бэзил, зябко передернув плечами. – Первое, что я помню, – это как я лежу в кровати и слушаю, как мама читает мне стихи при свете свечи. Каждый вечер она позволяла мне открывать книгу на странице, которая мне нравилась, и читала стихотворение вслух. – Он посмотрел на Кассандру. – Она хотела таким образом убаюкать меня, но часто вместо одного читала три, четыре или пять стихотворений.
Кассандра представила его себе маленьким мальчиком с темными глазами, казавшимися, еще крупнее на нежном детском личике, копной небрежных локонов, и поняла, почему мать так любила этого мальчика.
– Это не нравилось моему отцу. Я не знаю, почему он ненавидел меня, но я чувствовал это, даже когда был маленьким.
– Ненавидел? – переспросила Кассандра. – Это, наверное, слишком сильно сказано.
Бэзил покачал головой и слегка вздрогнул.
– Нет, это правда. – Он потер руку. – Это не причиняло мне боли, я тоже не любил его.
Кассандра улыбнулась:
– У вас была мать.
– Да. Она старалась не оставлять меня с ним, когда уезжала путешествовать, а поскольку их брак не был счастливым, она часто уезжала во Флоренцию или Милан, забирая меня с собой. Мы ездили в оперу, драматический театр и на лекции, а когда пришло время решать, какую профессию выбрать, именно мама отстояла для меня возможность учебы в университете. Там я был очень счастлив, но отец пожелал, чтобы я работал с ним и разъезжал по заданию фирмы. – Бэзил взглянул на Кассандру. – Понимаете, к чему я клоню?
Она печально кивнула.
– Лихорадка скосила всю округу. Первым заболел отец. Потом Джованни, потом мама, потом Тео. Отец долго был без сознания, а когда очнулся, то обнаружил, что от всей его семьи остался только ненавистный сын.
– Вы болели?
Бэзил нагнул голову и вздохнул:
– Нет, я был в Венеции по поручению отца.
Он выпрямился, указывая этим на то, что рассказ подошел к концу.
– После тех страшных дней прошел год. Когда я прочитал ваше эссе, то обнаружил, что еще могу смеяться. – Он улыбнулся. – Я написал вам, а теперь сижу в темноте рядом с вами.
– Вы помирились с отцом?
Бэзил встал и зажег свечи в железном канделябре.
– Мы не разговариваем, если в этом нет необходимости. В конце концов, у него должен быть наследник, а другого, кроме меня, у него нет. – Он указал на виллу и двор: – Эту виллу он приберегал для Тео, и его бесит то, что пришлось отдать ее мне и что я, очевидно, получу все его состояние. Но что он может с этим поделать?
Кассандра вспомнила одно из его писем, полное горечи, его неприятие собственных богатств и титула.
– Вы питаете к этому такое отвращение?
Пламя свечей трепетало, сгущая тени над его бровями, заостряло его нос, когда он смотрел на горизонт, погрузившийся в темноту.
– Эта земля принадлежала моей матери. Это было ее приданое, поэтому я рад позаботиться о нем за нее. Еще я любил братьев. Если я не оправдаю доверия, значит, их жизни не имели никакого смысла.
Бэзил вздохнул и как будто отмахнулся от всего.
– Хватит! Сегодня вечером я не хочу думать о грустном. Разрешите мне показать вам одну из рукописей Боккаччо в благодарность за ваш интересный рассказ.
Повинуясь интуиции, Кассандра не стала задавать никаких вопросов, она просто встала, подошла к нему и положила руку ему на грудь.
– Они бы гордились вами, Бэзил.
Он так крепко прижал ладонь Кассандры к своему сердцу, что на ней отпечаталась пуговица его жилетки. Бэзил тихонько застонал и дотронулся до пряди ее волос другой рукой.
– Вы слишком привлекательны, моя Кассандра, – мягко произнес он, – Я стараюсь думать только о том, что находится за маской красоты, но эта маска завораживает меня.
Кассандре захотелось поцеловать его. Желание охватило ее внезапно, неистово и с такой силой, что у нее мгновенно закружилась голова. Нет. Она не перенесет, если окажется, что Бэзил такой же, как все мужчины. Лучше сохранить иллюзию, что он благороден и прекрасен. Она закрыла глаза и отступила, убрав руку.
– Превратиться из друзей в любовников легко. Снова стать друзьями, – сказал он тихо, – почти невозможно.
– Да, – ответила она дрожащим голосом. – Простите.
Кассандра помолчала, удивляясь собственной смелости, но это был Бэзил, близкий друг, и если она не могла быть честной с ним, значит, в мире вообще не было места откровенности.
– Друг – гораздо большая ценность, чем любовник. Я не хочу потерять вас.
– Да! Конечно. – Он схватил ее руки и радостно поцеловал их. – Мы начали с дружбы, друзьями и останемся. – Бэзил нагнул голову, слегка флиртуя. – Хотя я надеюсь, вы понимаете, что я не откажу себе в удовольствии отразить вашу красоту в своих стихах.
– Полагаю, мне просто придется примириться с бессмертием.
Он весело рассмеялся, держа ее за руку.
– Пойдемте. Нас ждет божественный Боккаччо.
В просторном прохладном помещении, наполненном полками с книгами, из мебели присутствовали только большой тяжелый письменный стол, два стула и сундук, в котором Бэзил хранил свои сокровища. На одной из стен висела его коллекция рапир. Кассандра заинтересовалась ею.
– Вы фехтуете?
Он зажег пару сальных свечей от свечи, принесенной с собой.
– Да.
– Мой брат Гэбриел – мастер фехтования, некоторые считают его одним из лучших фехтовальщиков Европы.
– Возможно, мы однажды встретимся, мне такой вызов пришелся бы по душе.
Бэзил указал Кассандре на тяжелый стул, стоявший возле письменного стола. С надменным видом она опустилась на него как королева, ожидающая подданных. Ее одеяние, зеленое с золотом, переливалось при свете свечи, грудь и шея поражали белизной. Пряди блестящих волос выбились из прически. Он запечатлел все это в своем воображении, чтобы воссоздать на следующий день. Какой оттенок у этого белого цвета? Какого тона ее рыжие волосы?
Бэзил отогнал навязчивые мысли и открыл сундук, вынул маленький пакет, завернутый в ткань, развязал его, неся Кассандре, и положил перед ней, торжественно убрав ткань.
Кассандра слегка задержала дыхание и прикрыла рот рукой. Она смотрела ему в лицо и колебалась, глаза искрились от возбуждения.
– Можно мне потрогать? Им это не повредит?
– Я бы не позвал вас, чтобы просто посмотреть на них.
Кассандра положила два пальца на верхнюю страницу осторожно, почти не касаясь слов, написанных чернилами. Бумага слегка потемнела, края в некоторых местах были ломкими и крошились, но изящный сильный почерк оставался без изменений, его легко было разобрать.
– Подумать только, – тихо произнесла она, – эти страницы написаны его рукой.
– Да.
Кассандра подняла первую страницу и, держа так, чтобы не повредить края, поднесла ее к носу, вдыхая аромат времени. У Бэзила помутилось в глазах, когда он взглянул на нее, затаив дыхание. Свет окаймлял ее прямой точеный нос и тонкие изящные веки. Он представил себе, как дотрагивается до них губами, представил нервные движения глаз под ними и то, как ресницы щекочут ему губы.
Он отошел и притворился, будто что-то рассматривает в сундуке, но в душе остался рядом, тихонько положив руку ей на плечо, касаясь растрепавшегося локона. Его дух отважился на то, на что не решался он сам.
Кассандра начала читать вслух на итальянском языке, ее грудной голос подчеркивал невообразимую чувственность произносимых ею слов. Бэзил закрыл глаза и слушал, она читала вслух отрывок о том, как женщина целовала своего любовника Аникино. Когда повествование дошло до того места, где Аникино пробирается в комнату женщины, Бэзил подумал, что Кассандра остановится, потому что любовник разбудил свою возлюбленную тем, что положил руку ей на грудь.
Но она не остановилась. Кассандра прочла все, ее голос не изменился, в нем не слышалось смущения, и Бэзил с удивлением повернулся. Она подняла глаза:
– На итальянском языке это гораздо красивее. Переводы часто искажают суть написанного… – не видя его за пламенем свечи, она прищурилась, – эту сочность. Я так люблю непристойности, – призналась она.
Кассандра улыбнулась мягкой, задумчивой и сдержанной улыбкой. Больше всего на свете Бэзилу хотелось преодолеть расстояние, разделявшее их, и запечатлеть на ее губах поцелуй, похожий на поцелуй женщины и ее любовника. Она была пиршеством для глаз, губ, рук и ушей. Но если бы он дал себе волю, то смертельно оскорбил бы ее, оскорбил бы ту свободу, которую она чувствовала, беседуя с ним так откровенно. Так что Бэзил не глядя взял что-то из сундука и небрежно опустился на соседний стул.
– Да, – сказал он, – я люблю страсть, страсть утверждения жизни после стольких смертей во время чумы. Это самая естественная вещь – прославлять то, что приносит новую жизнь.
Ее улыбка в дополнение к сказанному и счастье, светившееся во взгляде, были достаточным вознаграждением.
– Именно! Наверное, казалось, что наступил конец света. Я не могу это себе даже представить.
Она подняла следующую страницу и улыбнулась, потому что на ней была часть историй, рассказанных в третий день, – именно о них она написала эссе, рассмешившее Бэзила. Она прочитала страницу вслух и опять покачала головой:
– Это просто взывает к лучшему переводу! Вы согласны?
– Я не читал переводов на английском языке, – признался Бэзил.
– О, конечно, но я могу привести вам пример.
Она взяла страницу и начала читать на очень высокопарном английском, имевшем мало сходства с плавностью итальянского языка.
– И так далее, и так далее, и так далее… – Кассандра вздохнула. – Ужас! У вас бы это получилось гораздо лучше.
Бэзил притворно содрогнулся:
– Я терпеть не могу переводить.
– Да, но вы бы не удержались и перевели стихи.
– Как и вы.
Она кивнула, улыбнулась, опять дотронулась до слов на пергаменте, следя глазами за пальцем.
– Я просто способная, Бэзил, во мне нет поэтического огня, дара слагать песни.
– В вас больше поэзии, чем вы признаете.
Она раздраженно вскочила:
– Нет! Я достаточно талантлива, чтобы прокладывать себе дорогу пером, но меня всегда интересовало исследование.
Он кивнул, насмешливо усмехаясь.
– Существует момент, когда у кого-то, кто стойко собирал какую-то вещь из деталей, находится одна-единственная деталь, она попадает в нужное место, и внезапно возникает полная картина, озарение. Понимаете, что я имею в виду? – продолжала Кассандра.
Его сердце переполнилось чувствами. Боже! Какая умная женщина, какая редкость! Он наклонился вперед и оперся локтями о колени.
– Я хотел быть великим ученым, – произнес он, – но я не могу абстрагироваться от моей работы, от собственных мыслей о ней, чтобы составить целую картину, о которой вы говорите. Но иногда, когда я пишу, я чувствую нечто похожее.
– Да? А из-за чего это возникает?
Бэзил прищурился и задумался.
– Я точно не знаю. Частично это то, о чем вы говорите, – нужно быть настойчивым, преданным, не поддаваться моментам, которые кажутся крушением надежд, когда безнадежны все попытки. – Он внимательно посмотрел на нее. – Возможно, дело в деталях. Одно-единственное слово или фраза собирает все.
– А вы видите все целиком в такие моменты? Или что-то еще?
– Радость, – ответил он, удивившись самому себе, и рассмеялся. – Я вижу радость. Внезапно я улавливаю мгновение, и что бы ни появилось на листе бумаги, это будет не только для меня, но и для какого угодно читателя.
– Совсем как ваши письма. – Ее юбки зашуршали, когда она повернулась к нему. – Они приносили мне тосканское солнце в холодные зимние дни.
Он улыбнулся:
– Я надеялся, что у меня получилось.
Она опустилась на пол у его ног – ее наряд казался золотисто-зеленым водоемом – и подняла к нему лицо:
– Вам это прекрасно удается.
Кассандра была так близко, такая расслабленная и естественная. Бэзил представил себе, как прижимается лбом к ее шее и вдыхает запах ее кожи.
– Чего бы вам хотелось больше всего? – спросил он и сам же ответил: – Ах, уже знаю: вам не терпится перевести Боккаччо.
– Да, – призналась Кассандра. – Боюсь только, что не смогу сделать это правильно, а даже если и сделаю, то этот перевод вызовет насмешки, потому что это работа женщины.
Бэзил задумчиво провел пальцем по ее щеке, потом резко отдернул руку.
– Переведите, – мягко сказал он. – Я убью тех, кто будет клеветать на вас, когда вы закончите.
Внезапно его глаза стали опасными. Жар полыхнул из их коричневой глубины. Он обнял плечи Кассандры, кровь его заволновалась, и он вновь поднял руку к ее лицу.
По сравнению с его ладонью щека была маленькой, скула и челюсть хрупкими, как кости птицы, очевидность того, что она смертна, причинила ему боль. Кассандра сощурилась, медленно, как кошка, и так же легко прижалась щекой к его ладони.
Бэзил почувствовал, что должен признаться ей в том, что обручен и что не может подарить ей себя, хотя и хочет этого больше, чем дышать. Может быть, когда она узнает, они смогут украсть это время, соединив сердца. Может быть, она не станет возражать, если поймет, что его вынуждают жениться обязательства.
Но Бэзил быстро понял, что Кассандра не согласится: она так же серьезно относится к обещаниям, как он чтит свои обязанности по отношению к стране и семье. Он не мог поставить ее перед таким выбором.
Кассандра мягко оперлась о его руку, предложенную ей с той же внутренней дрожью, с какой юноша впервые дотрагивается до женской груди. Бэзил горько пожалел, что жизнь преподнесла ему любовь только тогда, когда он вынужден от нее отказаться.
Если бы он был сильнее, то свел бы все к шутке. Вместо этого он прошептал:
– Спасибо, Кассандра, меня осчастливил ваш приезд.
Молчаливо соглашаясь, она только улыбнулась, как самый близкий друг, и встала.
– Я очень устала, – произнесла она, приглаживая юбки. – Я пойду.
– Конечно, завтра нам предстоит многое увидеть.
– А до моря отсюда очень далеко?
– Вы хотите туда поехать?
– Очень.
– Считайте, что уже едете.
Кассандра взяла его под руку, и они пошли, занятые каждый своими мыслями.
Подойдя к двери отведенной ей комнаты, она остановилась, встала на цыпочки и целомудренно поцеловала его в щеку.
– Спасибо, Бэзил, что разделили со мной все это. Я провела чудесный день.
Он заставил себя похлопать ее по руке и отступить, учтиво кланяясь.
– Не стоит благодарности, миледи.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ночь огня - Сэмюэл Барбара



Нереально чувственно и поэтично!!! карамель в шоколаде!
Ночь огня - Сэмюэл БарбараАльбина
11.02.2014, 16.21





Один раз можно прочитать.
Ночь огня - Сэмюэл БарбараКэт
25.04.2014, 20.52





Вот этот роман, это и есть книга о том, что в моем понимании означает направление стиля "романы". Я смеялась и плакала вместе с героями. здесь все время герои разговаривают и чувствуют. Мне эта книга очень понравилась, даже захотелось оставить коментарий. Буду искать книгу в оригинале на английском, здесь так много прилагательных, очень хорошее пособие будет для изучения языка.
Ночь огня - Сэмюэл БарбараСветик
22.10.2015, 13.03





Мне было грустно и больно читая этот роман . Может бокал красного вина так повлиял ? Даже после счастливого конца все равно грустно .
Ночь огня - Сэмюэл БарбараMarina
22.10.2015, 20.25





Бокал вина здесь не причем. Виновен автор, что написал такой роман. Роман на любителя, очень чувственный. Я под впечатлением, что даже не могу описать свои чувства. Совет - прочесть. Если это ваше, поймете.
Ночь огня - Сэмюэл БарбараЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
7.11.2015, 0.31





Согласна с комментариями - очень чувственный роман, такая любовь!
Ночь огня - Сэмюэл БарбараОльга
15.12.2015, 14.49





А мне чего-то не хватило... Не знаю, можно и не тратить время.
Ночь огня - Сэмюэл БарбараЁлка
26.02.2016, 7.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100