Читать онлайн Роза и лев, автора - Стюарт Элизабет, Раздел - 27 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роза и лев - Стюарт Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 48)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роза и лев - Стюарт Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роза и лев - Стюарт Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Элизабет

Роза и лев

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

27

— Ваш ход, мадам! Уже час продолжалась игра, и Джоселин чувствовала, что силы ее на исходе. Бесчисленные слуги, сквайры, рыцари хороводом кружились вокруг играющих, но воздерживались от советов и замечаний. Если кто-то пытался произнести хоть слово, Генри одной лишь своей улыбкой заталкивал ему это слово обратно в горло.
Она двинула вперед слона, Он нахмурился, она нахмурилась тоже, он двинул пешку навстречу, Генри и в шахматной игре атаковал, как и в жизни, везде и всегда.
— Да будет вам известно, мадам, что брат ваш требует, чтобы вас спалили на костре как ведьму, — как бы невзначай пробормотал он после очередного хода.
Джоселин даже не подняла глаз от доски. Она убедилась, что Генри Анжу обожает наводить страх на всех, кто ему противостоит — везде и всюду, — будь то война или игра.
— Ваш брат многого требует, но не все получает.
— От вас, милорд, зависит, разожжет ли он этот костер.
— По всей вероятности, я ему откажу! Ведь у нас с вами во многом родственные души. Моя анжуйская бабка, как всем известно, была зачата от сатаны. И дьявольская кровь течет в моих жилах. Ведьм я не боюсь и даже сочувствую им.
— Я не ведьма, сир! А то, что я разрезала личико своему братцу, то это произошло в честном бою.
— Знаю, мадам. У меня на голове всего два уха, но зато еще имеется множество ушей по всей Англии. Мне рассказали, что Брайан удерживал вас силой, кормил колдовским зельем, а сам тем временем правил Белавуром. Я не ошибся? Так оно и было?
— Да.
Генри вдруг откинулся на кресло, как будто очень устал и потерял всю энергию, которая только что переполняла его.
— Как же все мне надоело! Хотите, открою вам секрет? Я недолюбливаю вашего брата. Мне не по душе лжецы и трусы.
— У нас действительно с вами много общего, милорд.
— Больше, чем вам даже кажется, мадам. Генри не переставал ее удивлять.
Все четверо слуг Джоселин, получившие в схватке легкие царапины, были осмотрены личным медиком герцога и отпущены на свободу. После этого ей ничего не оставалось, как согласиться сыграть с ним партию.
Она коснулась ладьи, но мгновенно передумала и вновь двинула слона. Пешек на доске осталось совсем мало. Игра подходила к концу. Ее ходы были не очень расчетливыми, но, о Боже, она никак не желала поддаваться ему. Герцог окружил и, наконец торжествуя, «съел» ее королеву. Джоселин показалось, что судьба ее и Роберта решается сейчас, в этой странной игре. Пешка ее была близка к заветной клетке, где могла стать новой королевой. Готов ли Генри согласиться на ничью, или он жаждет только выигрыша? И как он, интересно, переживет проигрыш?
Ее противник был непредсказуем, а ведь от исхода партии может зависеть все. А может быть, все это ее глупые домыслы и он уже давно решил участь Роберта? Все-таки она решила, что перед ней противник, который проигрывать не любит, но и явного поддавка не допустит. Джоселин осмелилась двинуть пешку и успела превратить ее в королеву, но он следующим ходом объявил ее королю мат.
— Вы проиграли, мадам! Проиграли! Теперь я подумаю, чем вы будете расплачиваться.
— Мы не договаривались, что играем на ставки.
— Ерунда! Я всегда играю на что-либо. Иначе зачем тратить драгоценное время на игру?
Он снова стал похож на задорного мальчишку, только что отколотившего своего ровесника.
— Эй, все! Прочь отсюда!
Шатер мгновенно опустел. Они остались вдвоем. Их разделял лишь столик с шахматной доской.
— Ваш брат был настолько глуп, что позволил вам, мадам, приблизиться и ударить его кинжалом. Я же буду держаться от вас на расстоянии и соблазнять лишь словами.
— Никакие ваши слова меня не соблазнят. Его серые глаза окунулись в темную пропасть ее глаз.
— Что ж, я приложил немалые усилия, чтобы сломить вашу волю, но их оказалось недостаточно. В шахматы я вас победил, но в другом сражении вы одержали верх. Вот вам ваш трофей.
Слуги неожиданно втолкнули в шатер Роберта. Он чуть не упал лицом на столик с шахматами, но тут же выпрямился и, оглянувшись, уставился на герцога.
— Что это значит? Почему моя жена здесь?
Генри явно наслаждался весьма драматической ситуацией.
— Она вам все и объяснит. Предупреждаю, гвардейцы мои будут на страже. Это на тот случай, если она попробует напасть на вас, де Ленгли, с кинжалом. Мне кажется, у нее это удачно получается.
Герцог оставил их наедине в шатре Лестера.
— Наверное, я вижу сон…
— И я тоже.
Роберт обнял ее и тут же отстранился.
— Они убили Белизара. Распороли коню брюхо. Представляете, мадам, какая подлость! Честер, этот негодяй, посмел убить моего коня! Этого я не прощу ему никогда. Он умрет от моей руки, также с распоротым брюхом. Другой смерти он не заслуживает. А меня они уложили на землю, даже не ранив, а просто накинув на меня сеть. — Роберт вдруг замолк, губы его отвердели, скулы его напряглись.
— А мне сообщили, милорд, что вы чуть ли не при смерти.
— Значит, на эту наживку и поймал вас Генри?
Обман, всюду обман…
— Я ему не нужна. Ценность представляете вы, милорд.
— Но он заставил вас плясать под свою дудку, не так ли?
Джоселин произнесла жестко:
— Не думаю. А как бы вы поступили на моем месте?
Роберт вдруг ощутил, что она разгневана и подобна туче, которая может метнуть в него молнию.
— Да, он держит меня в плену. Да, он лишил меня оружия и коня. Да, он отказывается взять за меня выкуп. Но плясать под свою дудку он меня не заставит. — Он осекся и добавил уже менее решительно: — Пока еще он не смог меня сломить.
— А если сможет? — бесстрашно спросила Джоселин. — Уговорит предать Стефана. Он сохраняет вам жизнь, потому что мертвый вы для него вдвое опасней, чем живой. О вас будут слагать новые легенды как о верном рыцаре, не предавшем своего короля.
— Тогда пусть он казнит меня, — попытался прервать ее Роберт.
— Тогда вы потеряете не только свою жизнь, милорд. Вы потеряете и меня.
Говоря это, она вспомнила плотоядную улыбку Генри. Она посмотрела на Роберта и ощутила безумную жалость к нему.
— Простите меня, Роберт! Бог наказал вас тем, что дал вам в жены такую дурочку, как я. Мне бы надо отрезать свой язык.
Роберт заключил ее в объятия.
— Нет, Джоселин, не надо укорять себя. Ты имела право так сказать. Но не надо отчаиваться. Пусть будет хмурым рассвет, но эта ночь сулит нам счастье.
Она наслаждалась поцелуями Роберта и его ласковыми нежными прикосновениями. Свечи догорали в подсвечниках, и скоро в шатре наступит полная тьма, и в этой тьме Роберт де Ленгли овладеет ею, и пусть это будет в последний раз, но ради этих мгновений, или минут, или часов ей стоило родиться на свет Божий, чтобы ощутить себя женою возлюбленного супруга.
Утолив свою страсть, они уснули наконец, застигнутые приливом нежности.
Ее пробудил какой-то неясный шум, чьи-то слова, шаги, хихиканье…
— Не тревожься, дорогая, — шепнул ей Роберт, — это происходит смена караула.
Она уткнулась подбородком в его плечо, и ей опять стало уютно.
— Я привык к этим звукам за время заключения.
— Вас всегда так усиленно сторожат?
— Не спускают с меня глаз. Причем в охране не англичане, а личная гвардия Генри — сплошные анжуйцы. — Роберт тихонько рассмеялся. Его дыхание щекотало ей ухо. — Генри Анжу переполошился, узнав, что английские полки приветствовали Нормандского Льва, когда Честер тащил меня на веревочной петле по дороге из Тетбюри. Одно хорошо, что здесь собрались вместе и Честер, и Робин Лестер, и сам Анжу. Все хотят наложить лапу на мои наследные земли, все грызутся за право прикончить меня, и поэтому я до сих пор жив. Каждый из них хочет, чтобы гибель выглядела как не дело их рук, а как несчастный случай. Вот и сейчас — не желает ли отравить меня дружище Генри? Видишь, он прислал нам пищу и вино!
В сумраке Джоселин разглядела накрытый невидимыми слугами стол.
— Нам ничего не остается, как вкусить этих явств. Впрочем, в компании с тобою мне отравление не грозит. Генри не упустит возможности затеять игру с женщиной, которая ему приглянулась, и не будет торопиться отправить ее на тот свет.
— Ваши намеки оскорбительны, Роберт.
— К сожалению, это не намеки, а печальная правда. Нет-нет, умоляю, только чтобы это произошло у вас не с Генри! — воскликнул он с искренней болью.
— А если, заманив его в ловушку, я смогла бы спасти вас?
— Нет, только не такой ценой!
«Вероятно, между ним и Генри стоит мрачная тень умершей Маргарет», — догадалась Джоселин.
В припадке безумной ревности она внезапно осмелилась сказать, даже не задавая вопрос, а утверждая:
— Ваша Маргарет отдавалась ему.
Она решилась нанести удар человеку, который всегда отвечал ударом на удар. Но именно этим она его и обезоружила. Роберт понял, что настало время исповедоваться перед своей супругой.
— Это произошло в Манте, — начал он едва слышно свой рассказ. — Аббат Клер де Вуа устроил нашу встречу — анжуйцев со мной и моими союзниками, надеясь положить конец нашей бесконечной драке. Генри было тогда всего шестнадцать лет, но он выглядел даже получше, чем сейчас, и уже знал, как управлять страной и людьми и как держать себя с князьями церкви, со знатными рыцарями и… с женщинами. Уверен, что вы успели убедиться, мадам, как ему трудно отказать в повиновении.
Джоселин промолчала, и Роберт продолжил свою исповедь:
— Я был так глуп, что согласился на просьбы Маргарет взять ее с собой на переговоры. Может быть, у нее в душе уже зрел замысел… К тому времени я успел возненавидеть ее… Но чем больше ненавидел, тем сильнее желал обладать ею. Как мне объяснить вам, Джоселин, это чувство? Ненависть и любовь — две колдовские субстанции, которые кипят в одном дьявольском котле.
— А разве так не было вначале между нами? — осторожно поинтересовалась Джоселин.
— Нет, никогда… У нас было все по-другому. Моя страсть к Маргарет была порочна, греховна. И в этом была ее сладость. Греша, я осознавал, что грешу. Вот так люди обычно обрекают себя на вечные муки…
Он замолчал надолго, и Джоселин уже подумала, что разговор окончен и между ними возникла преграда, которую она сама соорудила, заставив Роберта погрузиться в воспоминания. Но как ей было необходимо узнать всю истину! Может быть, так ей удастся освободить Роберта от душевного гнета, довлеющего над ним.
— И что случилось, когда вы увидели их вместе? Как вы поступили?
— А как я, по-вашему, должен был поступить? — Он рассмеялся, но смех его был горек. — Я выкинул Генри нагишом из моей постели и отлупил, как щенка… Я бы забил его до смерти, но со мной был Джеффри. Он оттащил меня, крича, что я не имею права убивать безоружного шестнадцатилетнего юнца, который к тому же прибыл в Мант на мирные переговоры под эгидой святой церкви.
«Значит, и Джеффри посвящен в эту жгучую постыдную тайну! И у Генри Анжу с ним тоже особые счеты».
— Но не его вмешательство меня остановило! В тот момент мне было на все наплевать — на призывы к милосердию, на все обычаи и законы, Божьи и человеческие. Мальчишку спасла Маргарет. Она восседала голая на развороченной постели и… хохотала. Пока мы трое — я, Генри и Джеффри — катались по полу, вопили, махали кулаками, эта дьяволица смеялась, как будто ей показывали дурацкий фарс в ярмарочном балагане. Ей было очень смешно, и я понял, что она это все и подстроила, чтобы унизить… и уничтожить меня.
Роберт застыл с открытым ртом, словно ему не хватало воздуха. Но, начав исповедь, он уже не мог не довести ее до конца.
— Итак, я позволил Генри схватить свои одежонки и удрать. А Маргарет все хохотала. Она уже захлебывалась от смеха, но не могла остановиться. Так, смеясь, она поведала мне, что Генри лишь один из многих, что я никудышный муж, и ей приходится приглашать к себе любовников, которых перебывало у нее уже целый легион. Она называла мне их имена, десятки имен… И это были мои близкие друзья! Я не хотел больше слушать, я закричал, что мне безразлично, с кем она совокупляется. Пусть хоть с самим дьяволом! Я крикнул, что между нами все кончено. Я ускакал, я покинул Мант, я благодарил небеса за то, что у меня уже есть сын и мне не надо больше прикасаться к этой ведьме.
Джоселин, слушая его, прикрыла глаза. Ее ладони гладили его тело и ощущали, как под влажной от испарины кожей кровь стремительными потоками проносится по сосудам.
— И вы с Генри еще больше возненавидели друг друга?
— Конечно! Анжуйцы накинулись на меня всей сворой, а я отбивался, увертывался и жалил. Они были сильнее, я хитрее, а ненависти у нас было поровну. Самое удивительное, что об этом происшествии никто ничего не узнал. Можно было ожидать, что Генри станет хвастаться своим «подвигом» в моей спальне, но он был нем, как рыба. Наверное, мы оба стыдились того, что произошло в ту ночь.
Он склонил голову на грудь Джоселин, словно мальчик, жаждущий материнского утешения.
— Вы говорили, мадам, что любите меня. Надеюсь, вашей любви хватит на то, чтобы выслушать всю печальную историю до конца, потому что конец был еще хуже ее начала.
Маргарет, брошенная мною, вскоре захотела вновь вернуть супруга. И выбрала для этого дьявольский способ. Только ее злодейский ум мог такое изобрести. Она предложила анжуйцам сдать им мой нормандский замок Гейс. Мне вовремя донесли о заговоре. Я спешно вернулся, и мне ничего не оставалось, как заточить ее в башне и выставить охрану. Она пришла в ярость, когда поняла, что утеряла всякую власть надо мной. Но за то, что я совершил там, в Гейсе, и мне нет прощения. За свой грех я расплачиваюсь до сих пор. Зная, как она ненавидит меня и как я ненавижу ее, все же я позволил ей возбудить во мне похоть. Я накинулся на нее и изнасиловал… Мы насиловали друг друга многократно, потому что она отвечала мне тем же, такой же похотью, и так продолжалось весь день, пока силы наши не истощились.
Потом я вновь бросил ее, сел на коня и ускакал, а она, взбешенная, вопила мне вслед, что я непременно вернусь к ней.
И я… я вернулся… но только через четыре месяца. Мне сообщили, что Маргарет при смерти. Я не поверил, я подумал, что это опять ее злобные козни.
Но все же приехал и застал ее в жару… в лихорадке… У нее было страшное воспаление, и она умирала в мучениях.
Джоселин почувствовала странный солоноватый привкус во рту. Это ее зубы так прикусили губу, что потекла кровь. Она уже догадывалась, о чем еще он собирается поведать ей.
— Маргарет зачала от меня ребенка — невинное дитя, плод нашей кощунственной похоти и взаимной ненависти. Она попыталась избавиться от него обычным способом, как постоянно делала это раньше… Так она мне объявила. Она умерщвляла зачатых мною детей из ненависти и презрения ко мне. Всех, кроме нашего первенца Адама. Мне не верилось, что это злобное существо, эту фурию я когда-то любил, был привязан к ней всей душой. Даже на смертном одре ее не покинуло желание мстить мне неизвестно за что.
Она притворилась, что раскаивается, и призналась, что единственный наш ребенок — Адам — родился не от меня. Что зачал его конюшенный служка в минуту страстных объятий на копне сена у лошадиного стойла. И поэтому у меня даже нет законного наследника…
Я был уверен, что этим признанием она добивается только одной цели — чтобы я задушил ее собственными руками и тем взял грех на душу и мучился бы потом вечно рядом с нею в аду. Хитра она была, очень хитра! Но перехитрила на этот раз саму себя. Убивая очередного младенца в своем чреве, она погубила себя…
Но даже свою смерть Маргарет хотела использовать как орудие мести. Но и тут у нее ничего не вышло. Я не поддался на ее уловку. Я удалил с этажа всю прислугу, а на лестнице выставил верную мне стражу. Потом я вернулся к ней, сел у ее изголовья и провел многие дни в этой зловонной темнице, наблюдая, как гниль от заражения вспухает у нее внутри и прорывается наружу. Боль терзала Маргарет. В бреду и в редкие мгновения просветления она все равно оскорбляла меня. Я слушал ее вопли молча, ничего не отвечая ей, пока она наконец не испустила дух.
Капеллан, служанки и даже мои люди сочли, что я обезумел. Но я никого не подпускал к ее ложу, чтобы она не смогла успеть до своей кончины очернить Адама, объявить его незаконнорожденным.
Только после того, как она окончательно впала в беспамятство, я разрешил священнику войти. Mapгарет уже не могла вылить свой яд, осквернить ложью меня и моего сына, а в аду, где мы, наверное, встретимся, ее клевета вреда уже не принесет.
Так она умерла без отпущения грехов, со злобным проклятием на застывших устах.
Но это был еще не конец исповеди Роберта, как втайне надеялась Джоселин.
— Потом я разыскал и вытряхнул душу из той мерзавки, которая убивала моих детей в чреве Маргарет — одного за другим. Старуха, прижившаяся в замке Гейс, давно занималась этим запрещенным ремеслом. Мне она раньше казалась безобидной, но в день кончины своей жены я решил расправиться с ней и сделал это без малейших колебаний. Моему исповеднику я тут же признался в совершенном мною убийстве. На меня было возложено суровое церковное наказание, но я не раскаялся в своем поступке, мадам, и не раскаиваюсь до сих пор.
Было странно, что, несмотря на тепло от жаровни внутри шатра и на жар, исходящий от их обнаженных тел, оба они — и Роберт и Джоселин — дрожали в ознобе. Только слезы, обильно пролившиеся из ее глаз, обжигали лицо Джоселин.
— Теперь вы можете представить себе, мадам, что значил для меня уход из жизни моего единственного сына… Я смотрел, как он умирает, и мне казалось, что вот-вот разомкнётся последнее звено в цепи, связывающей меня с этим грешным миром. За моей спиной была выжженная пустыня, впереди — непроглядный мрак. Когда я вгляделся в его застывшее личико, я понял, что Маргарет лгала. Он был мой… Он родился от моего семени. Но почему-то Бог решил забрать его к себе, а я не в силах был сразиться с Богом.
С тех пор мои руки ослабли, меч затупился, мой боевой конь стал спотыкаться. А эта ведьма в аду хохотала… Она и оттуда впивалась в меня своими острыми когтями. В самые страшные минуты я вдруг начинал сомневаться и думать, что и вправду Адам не сын мне, что я прошел по жизни, не оставив ни следа, кроме горы трупов, разоренных деревень и закопченных пожарами замков. Так оно почти и есть. И вот под конец жизни я к тому же еще посажен в клетку.
Сглотнув слезы, Джоселин попыталась ободрить его.
— Разве надо мучить себя вопросом, от кого был зачат Адам? Вы, милорд, пять лет лелеяли его, учили жизни, дарили ему отцовскую любовь. Он был истинным вашим сыном. Я готова присоединиться к вашим упрекам Господу за то, что он так рано забрал его к себе на небеса. Но ведь грешница, кипящая в аду, никогда не дотянется теперь до него, потому что малыш пребывает в раю. И он оттуда смотрит на вас. Он гордится вашими подвигами и горюет по поводу ваших неудач.
Роберт в ответ сжал Джоселин в объятиях так сильно, что ее ребра едва не хрустнули. Но этого не произошло. И не могло случиться, потому что так не бывает, когда мужчина обнимает любимую женщину. Бог охраняет их обоих, стоит на страже их любви.
— Но Господь возместил мне все потери, подарив мне тебя…
— А вы знаете, Роберт, что, когда мне было десять лет, я не хотела больше жить, потому что потеряла мать.
— А я теперь благодарю Господа за то, что ты не умерла в десять лет и дождалась меня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Роза и лев - Стюарт Элизабет

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425262728293031

Ваши комментарии
к роману Роза и лев - Стюарт Элизабет



Отличный роман
Роза и лев - Стюарт Элизабетнастя
13.12.2012, 18.36





Что-то не фонтан.скууукааа
Роза и лев - Стюарт ЭлизабетОльга
29.12.2013, 20.52





Что-то не фонтан.скууукааа
Роза и лев - Стюарт ЭлизабетОльга
29.12.2013, 20.52





Герои мне понравились, но много войны и политики.
Роза и лев - Стюарт ЭлизабетКэт
19.05.2014, 10.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100