Читать онлайн Роза и лев, автора - Стюарт Элизабет, Раздел - 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роза и лев - Стюарт Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 48)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роза и лев - Стюарт Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роза и лев - Стюарт Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Элизабет

Роза и лев

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

1

Западная Англия. Ноябрь 1152 года
Ночь была черна, как душа ведьмы. Ветер хлестал в лицо колючими снежинками и гасил пламя факелов. Полдюжины тяжело груженных телег с натугой преодолевали смерзшиеся колдобины разъезженной за время осенних дождей дороги. Возницы проклинали несчастных лошадей.
Вооруженные рыцари плотной стеной загораживали обоз, готовые принять на себя вражескую стрелу, вылетевшую из темноты. Самые молодые и неопытные от волнения то и дело хватались за оружие или поправляли окоченевшими пальцами прикрывающие их щиты.
Он знал, что это путь без возврата. Отступления быть не может — иначе их всех ждет голодная смерть в пронизывающем до костей холоде нескончаемой ночи.
Стук копыт пробудил эхо, дремавшее в заледенелом лесу. Друг или враг? Рыцари обнажили мечи. Кто-то из возниц начал было произносить молитву, которую прервал простуженный кашель. Что ж — болезни тоже неизбежные спутники долгой войны. Неужели Господь немилостив к ним и их обнаружили? Боже, только не сейчас, когда они так близко к цели, путь к которой был так тяжел.
Одинокий всадник возник в тусклом отсвете факелов, подобно призраку. Он так резко осадил коня, что благородное животное протестующе заржало.
Возница передовой повозки чуть приподнялся на козлах. Он был одет, как простой солдат, только плащ, наброшенный на его плечи, казался хоть и потрепанным, но все же был добротнее, чем у остальных.
— Какие новости? — тихо спросил возница.
Всадник наклонился к его уху.
— Все люди расставлены по местам и готовы к сражению, милорд.
— Ты молодец, Джеффри. Твои слова ласкают слух. Я верю, что ты внушил им, как плохо нам всем придется, если они струсят. Обратной дороги нет.
Всадник оскалился в улыбке. Его крепкие белые зубы блеснули в темноте.
— Благодарю тебя, Джеффри, за все, что ты делаешь для меня, — добавил возница. Последние слова его прозвучали уже глухо из-под накинутого вновь на голову капюшона.
— Я стараюсь и ради себя, милорд. Мне тоже хочется получить свой кусок от пирога. Вас, милорд, ожидает большая доля, а я пока лишь ношу горсть английской земли в ладанке на груди. Если нам сегодня повезет и удача будет на нашей стороне…
— Удача? — не удержался от насмешливого возгласа возница. — Мы не можем полагаться на удачу, и даже на Божью помощь нам нечего рассчитывать. Если мы проиграем в этот раз, значит, всех нас ждет смерть. А если выиграем, то ты ухватишь не горсть, а жирный кусок английской земли. В эту ночь она перейдет из неправедных рук в достойные. Только побереги себя и останься в живых, Джеффри, чтобы насладиться добычей. Ты нужен мне, Джеффри. Я очень долго натаскивал тебя, как охотничьего сокола, и у меня нет времени, да и желания искать тебе замену.
— А я и не мечтал о другом господине, хотя многие расхваливали мои таланты и заманивали медовыми речами.
— Не влипни в сладкую паутину, малыш. Черт побери, она так крепко берет в плен, что вырваться из нее бывает очень трудно.
Возница внезапно разразился смехом, похожим на воронье карканье.
— А уж если все-таки влипнешь, то руби паутину мечом, сразу и без жалости. И еще один совет: более всего остерегайся удара сзади от закадычного дружка. Это мой тебе совет, может быть, последний, если я отойду этой ночью в мир иной!
Джеффри молча склонил голову.
— А теперь скачи назад и сообщи людям пароль.
— Какой, милорд?
— «Верность», малыш. «Верность»!
Всадник отсалютовал рукой в массивной боевой перчатке и растаял во тьме.
Обоз между тем продолжал свой путь. Каждая минута, приближающая их к цели, казалась часом и предводителю отряда, и его усталым оголодавшим воинам. И все же, когда лесная дорога вывела их на просторную пустошь, многих охватила робость.
Перед ними возвышались стены замка, каменная преграда высотой от земли до неба, одолеть которую можно лишь ценой щедро пролитой крови или хитростью.
«От предательства не спасут ни стены, ни крепкие запоры. Змея способна проползти там, где не пройдет рыцарское войско, и смертельно ужалить…», — подумал предводитель отряда.
Он высоко вскинул руку над головой, останавливая следующие за ним повозки. Его губы скривились в усмешке. «Теперь вновь придется ждать. Но что значат жалкие два-три часа, когда на ожидание потрачены многие годы?»
Джоселин пробудилась среди ночи и уже не могла вновь уснуть, даже завернувшись в теплое одеяло. Это была еще детская привычка — укрыться с головой и ощутить себя спрятанной в уютном гнездышке. Но шум во дворе замка проникал через толстые каменные стены и сквозь плотное одеяло, сколько бы она ни затыкала уши. Лаяли псы, захлебывались плачем разбуженные младенцы, мужчины отрывисто переговаривались хриплыми, простуженными голосами, а лошади стучали подковами о камни и встревожено ржали.
Вся эта какофония означала, что владелец замка собирается покинуть его надежные стены. Отъезд отца сулил ей несколько недель свободной жизни. После долгих и мучительных месяцев, когда ей приходилось страшиться собственного острого языка и укрощать свой бешеный нрав, она наконец сможет сбросить с себя тяжкие вериги и вздохнуть полной грудью.
Джоселин быстро оделась, покинула свою крохотную спальню и остановилась, чутко прислушиваясь, на темной лестнице. Наверху с шумом распахивались двери. Ее отец в сопровождении слуг с факелами спускался вниз по ступеням, грохоча сапогами со шпорами. Она вприпрыжку обогнала его и встретила у подножия лестницы. За отцом следовала Аделиза с показной робостью, но не без кокетливой грации, приподымая подол длинного платья и ощупывая ножкой крутые ступеньки, а Брайан, шедший позади, подшучивал над сестрицей и сам хохотал громко в ответ на ее слова.
Семейное сходство этой троицы — отца, дочери и сына — сразу бросалось в глаза. Красивая внешность в роде Монтегью будто передавалась по наследству из поколения в поколение. Высокорослые, с глазами цвета небесной голубизны и волосами, светлыми, как лунное сияние, — они походили на героев древних легенд. Сэр Уильям и его старшие дети предстали перед взором Джоселин, словно романтические персонажи, вытканные на гобелене.
Она была не такая, как они… другая, совсем не похожая на них. При приближении отца Джоселин отпрянула, будто желала спрятаться в каком-нибудь укромном уголке, и это вызвало недовольство сэра Уильяма. Он и так пребывал в раздраженном состоянии духа и теперь стремился сорвать на ком-нибудь свое дурное настроение.
— Ты, девчонка, не бегай от меня, а доложи отцу, все ли готово для путешествия. А то мне придется посылать гонцов с дороги в Оксфорд за какой-нибудь мелочью, которую ты упустила.
Джоселин склонила голову, как послушная ученица перед строгим учителем. Она затвердила в памяти урок покойной матери, внушавшей ей, что подчиняться силе — это не значит проявлять слабость.
— Ты можешь не тревожиться, отец. Запасы на дорогу упакованы тщательно, я за этим проследила. У вас всего будет в достатке на пути до Оксфорда, а там вы сможете что-то прикупить, если пожелаете.
Монтегью в ответ на ее тираду рассеянно кивнул.
— Мне жаль, что я забрал всю соль из дома для моей свиты, но скоро явится заказанный тобой обоз с солью и со специями из Шрусбери.
Он поглядел на распахнутые настежь двери холла, на замковый двор, освещенный пляшущими огнями факелов, на опущенный подъемный мост через ров. Далее пролегал путь во тьму кромешной ночи.
Холодок пробежал по его спине. Неужели он поддался недоброму предчувствию? Видения о смерти, подкравшейся из-за угла, мучили его каждую ночь. Но иначе и не могло быть в годы долгой-долгой междуусобной войны.
Он закашлялся продолжительным и мучительным кашлем. Прошлая зима, холодная и сырая, не пощадила ни простых людей, ни знатных господ. Отдышавшись, он заговорил снова:
— Клянусь Святым Распятием, нам нужна эта соль! Если обоз не появится завтра, пошли Седрика с людьми поджарить пятки этому жирному пройдохе-купцу. Ведь наступил «мясной» месяц, черт побери! Надо забивать скот, пока он не отощал, и солить мясо на зиму. Если бы король не позвал меня на этот дурацкий совет, я бы сам отправился в Шрусбери. Надо же было выбрать такое неподходящее время для совета. А тут еще управляющий не ко времени испустил дух. Мне еще придется искать посреди ночи лорда Борсвика, потому что проклятый дурень-посланец заблудился в лесу и не смог передать ему вызов от короля.
От ярости, одолевающей его, он начал бормотать неразборчиво, и Джоселин едва сдержала усмешку, которая могла бы вызвать новый взрыв его гнева.
— Сомневаюсь, что король Стефан думал о наших свиньях и о том, что мы будем есть зимой, когда решил созвать Государственный совет, — сочувственно произнесла она, подлаживаясь под дурное настроение отца. — Но в утешение могу сказать, что в лесу полным-полно желудей, и кабаны еще нагуляют жир к вашему приезду. Не беспокойся, отец, я проехала по всем дубовым рощам и все осмотрела.
Он снова равнодушно кивнул. Его мысли уже были заняты предстоящим опасным путешествием и тем, что его ждет при дворе короля.
Он вышел во двор, и тут же ему подвели коня.
— Запри все двери покрепче! — выкрикнул Монтегью прощальное напутствие. — Не думаю, что кто-то дерзнет напасть на Белавур, но в наше время ничего нельзя знать заранее.
Он натянул поводья, и конь поднялся на дыбы, а потом загарцевал на месте.
Джоселин слушала отца с видом робкой скромницы. Она будет поступать так, как ей подскажет собственный рассудок. Советы отца были, конечно, разумны, но у нее был и свой здравый смысл. Презрение, с которым он относился к дочери, рожденной ему второй женой, вызывало ответное презрение, но горячую кровь и темперамент, доставшиеся ей в наследство от матери, Джоселин по возможности скрывала.
Он, казалось, понял, о чем сейчас думает его дочь.
— Поступай, как я тебе велю, я не допущу ослушания. Мои люди еще не приняли тебя как члена нашего семейства, но от тебя самой многое зависит. Ты уже слишком взрослая, чтобы бегать босиком по травке, как когда-то в Уэльсе. Бери пример со своей сестры и тогда станешь настоящей леди, достойной фамилии Монтегью.
Аделиза появилась тут как тут.
— Мы с Джоселин не будем ссориться, папа. Я стану ей лучшей подругой. Хочешь ли ты что-то спросить у нас, у твоих дочек, прежде чем отправиться в путь?
— Что спросить? — Лорд Монтегью озадаченно наморщил лоб. — Я и так получил от тебя список того, что должен привезти из Оксфорда. И платья, и побрякушки. Если еще что-нибудь добавить, то лошадь не унесет такого груза.
Джоселин старалась изобразить на лице холодное равнодушие. Украшения и наряды ее тоже интересовали. С простодушной детской доверчивостью она когда-то ожидала подарков от отца, возвращающегося из поездок, но никогда их не получала.
— Мне ничего не надобно, отец. Я ни в чем не нуждаюсь. Не затрудняй себя…
Он не заметил нотку горечи в ее голосе и воспринял ее отказ равнодушно. Лишь выражение глаз Джоселин его слегка смутило. «Кошачьи глаза. Ведьмин взгляд». Монтегью поспешил отвернуться.
Джоселин словно угадала его мысли. Эти слова насчет кошачьих глаз он часто повторял при ней, когда она была маленькой. Но что она могла поделать? Никакие слезы и никакое колдовство не могли заменить их зеленый с золотыми искрами цвет на голубой, а темные жесткие волосы — на солнечно-яркие шелковистые локоны, которыми обладали и Брайан, и Аделиза.
— Пора прощаться, дочки!
Аделиза ухватилась за стремя.
— Береги себя, папа! Не забывай надевать меховой плащ, что я дала тебе в дорогу. И еще прошу…
Монтегью наклонился и погладил старшую дочку по щеке. Его громадная грубая рука способна была ласкать, но этой ласки никогда не доставалось Джоселин.
— Со мной будет все в порядке, дитя. Я опытный воин и знаю, как позаботиться о себе. — Он нежно убрал слезинки с ресниц Аделизы. — Да и Брайан будет постоянно возле меня. Не тревожься понапрасну…
Он улыбнулся, с любовью взглянул на единственного сына.
— Вот уж кто нас всех должен беспокоить, так это твой непутевый братец. Пусть он пообещает, что не ввяжется в какую-нибудь глупую передрягу. Он должен это сделать ради своей сестрички.
Брайан в этот момент о чем-то переговаривался со своими оруженосцами. Заслышав свое имя, он шагнул вперед, едва не задев Джоселин, и обнял Аделизу.
— Да хранит тебя Бог, красавица! — для сестры, такой похожей на него, он приберег самую ослепительную из своих улыбок. Какое-то слово, произнесенное им ей на ушко, вызвало взрыв звонкого смеха.
Довольный собой, Брайан крепко расцеловал сестру на прощание и вскочил в седло. Джоселин молча наблюдала за затянувшейся сценой расставания.
Наконец Монтегью громко отдал команду. Всадники один за другим вереницей потянулись к опущенному подъемному мосту. Гнедой жеребец лорда нетерпеливо перебирал копытами и возбужденно закусывал удила. Конь чуть не сбил Джоселин с ног, когда отец приблизился к ней вплотную.
— Джоселин! Приглядывай за сестрой. День-два пройдет, пока сэр Роджер и остальные наши люди не появятся здесь. Дo той поры я оставляю Аделизу и замок Белавур на твое попечение. Надеюсь, ты не доставишь мне огорчений.
Джоселин вскинула голову, пытаясь найти во взгляде отца то, что всегда безуспешно искала. Но не было в нем ни тепла, ни заботы.
— Я присмотрю и за сестрой, и за замком. Счастливого пути, — сухо произнесла она.
Коротко кивнув, сэр Уильям развернул коня и направил его рысью вслед удаляющемуся отряду. Джоселин увидела, как захлопнулись створки ворот, услышала завывание лебедок, опускающих крепостные решетки, и лязг цепей, подтягивающих наверх подъемный мост. Она напомнила себе, что теперь на несколько недель свободна и должна быть счастлива, но радости на сердце не было.
К ней давно пришло убеждение, что она лишь игрушка в руках Божьих.
— Джоселин!
Нежный голосок вывел ее из задумчивости. Она обернулась к сестре и заметила, что та плачет уже не притворно, а всерьез. Обычно Джоселин выводили из себя женщины, готовые пустить слезу по любому поводу. Для нее печаль была постоянной спутницей в жизни, и она предпочитала воевать со своей тоской и обидами молча и в одиночестве.
Но Аделиза была совсем иной, чем Джоселин. Ее мягкая натура сразу же отзывалась болью на любую боль, на страдания любого существа, будь то человек или животное. И собственные огорчения она не умела скрывать. За последние три года — с той поры, как Джоселин рассталась с уютным и родным для нее Уорфордом и поселилась в замке Монтегью, она постепенно прониклась искренней любовью к своей сводной сестре, которую, казалось бы, должна была ненавидеть. Неприязнь сменилась обожанием этого прекрасного, ангелоподобного создания.
Она тотчас обвила рукой стройный стан Аделизы, желая хоть как-то успокоить ее.
— Если мы поторопимся, то, поднявшись на стену, сможем увидеть наших людей, пока они еще не скрылись за холмами.
Девушки поспешно преодолели бесчисленные витки крутой лестницы внутри башни. Очутившись наверху, Аделиза упала грудью на парапет между зубцами с бойницами для лучников, вцепилась пальцами в холодные камни, высунулась вперед насколько возможно и ловила взглядом колыхающиеся огненные точечки факелов. Их вереница змеилась по пологому склону довольно долго. Наконец, тьма поглотила последний огонек.
Джоселин не смотрела в ту сторону. Она прислонилась спиной к стене, откинула голову и попыталась найти в небесах хоть одну звезду.
Над ней, гонимые ураганом, бушевавшим в вышине, мчались по небу клочья черных облаков. Время снегопада еще не наступило, но в воздухе уже ощущалось приближение вьюги. Резкий, налетающий порывами ветер протяжно выл, пробиваясь через бойницы. Он трепал ее волосы, проникал под одежду, словно холодным стальным лезвием проводил по обнаженному телу.
Джоселин поежилась, скрестила руки на груди, защищаясь от атак невидимого врага, готовая бросить ему вызов. Здесь, на ветру, она чувствовала прилив бодрости и новых сил. Яростное наступление могущественной природы не страшило ее. В мыслях она унеслась в прошлое, когда была еще ребенком, была свободна и беспечна среди диких скал, болот и зарослей Уэльса, а ее мать была жива и нежность, и материнская любовь согревали душу маленькой Джоселин.
— Я молю Бога, чтобы он был милостив к ним. Как ты думаешь, они вернутся невредимыми? — спросила наивная Аделиза.
— Конечно, — Джоселин не хотелось, чтобы сестра нарушала ее теперешнее состояние. Ночную бурю Джоселин вкушала, как сладостный опьяняющий напиток.
— Путь до Оксфорда долог, а дороги небезопасны. Оголодавшие грабители подстерегают путников… Хейвиз рассказывала мне об этих страшных кровожадных разбойниках.
Джоселин интересовали звезды на небе, а не причитания сестры. Она взяла себе на заметку, что надо серьезно поговорить с новой горничной Аделизы. Пусть служанка не пугает впечатлительную девушку глупыми россказнями.
— У отца большая свита — и рыцари в латах, и вооруженные слуги. Разбойники не решатся нападать на такой отряд. Да и не осталось никаких отчаянных голов ни в нашей округе, ни в графствах по дороге в Оксфорд. Для всех разбойников хватило виселиц.
Аделиза тотчас успокоилась. Она легко впадала в истерику, но так же легко утешалась. Она оперлась на руку Джоселин, когда девушки отошли от продуваемой ветром крепостной стены.
— Я счастлива, что ты со мной. А когда нам придется расстаться, ты всегда будешь желанной гостьей в моем доме, — нашептывала на ухо сводной сестре Аделиза.
— О чем ты говоришь?
— Возможно, состоится мое обручение, как только папа вернется.
«Вот и она покинет меня! Как жесток ко мне Бог! Он опять решил позабавиться, лишая меня единственной подруги».
— Кто он, твой жених? Кто лишился из-за тебя разума? Кто этот влюбленный безумец? — Джоселин шутила, но ее слова были полны горечи.
Аделиза, забыв про недавние страхи, улыбнулась. Она прижималась к сестре, ища в ней опору, но в то же время душа ее ликовала.
— О, Джоселин! Это Эдвард, лорд Пелем! Разве он не красив? Он мне снится каждую ночь. Нет женщины на свете счастливее меня!
Как быстро меняется настроение Аделизы — то слезы, то смех и восторженные речи.
Джоселин, прежде чем ответить, глубоко вдохнула ледяной воздух.
— Поздравляю, Аделиза! Ты будешь самой красивой невестой во всей Англии!
Девушка просияла, но никакие мечты о будущем счастье не могли согреть ее тело, обдуваемое осенними ветрами. Она продрогла и сейчас больше всего мечтала о тепле и покое.
— Я проболталась, а ведь это секрет. Папа меня предупредил, чтобы я не болтала об этом — все держится на такой тонкой ниточке, что может и сорваться. Но если что-то случится, я этого не переживу.
Джоселин не была расположена выслушивать ее болтовню.
— Если ты так и будешь торчать здесь, то простудишься насмерть и не доживешь до свадьбы, милая Аделиза.
— А ты не спустишься в мою спальню? Мы могли бы еще поговорить.
— Мне хочется побыть здесь еще немного. Я скоро приду к тебе. — Джоселин ободряюще улыбнулась сестре.
Осторожные шажки Аделизы на винтовой лестнице внутри башни стихли. Угасла в ночи и перекличка стражи. Только завывание ветра нарушало тишину. Джоселин все обшаривала взглядом небесный свод, но ни одна звезда не блеснула за тучами.
Конечно, свадьба Аделизы состоится, ведь она богатая наследница и к тому же хороша собой. Земли рода де Валенса завещаны ей в приданое ее покойной матерью, да и отец не поскупится отрезать от своих владений солидный кусок в дар любимой дочери.
Достигнув самого цветущего возраста — девятнадцати лет, Аделиза имела столько женихов, сколько мышей в амбарах с зерном. Ее красота и особенно ее золотые локоны влекли к себе мужчин, как огонь свечи притягивает ночных мотыльков. Но лорд Монтегью отказывал всем.
В годы гражданской войны за корону Англии сначала между Стефаном и его двоюродной сестрой Матильдой, а затем между Стефаном и сыном Матильды, Генрихом Анжуйским, хитрый лис Монтегью опасался связываться с кем-нибудь родственными узами, боясь прогадать. Все так быстро менялось в те дни, любая клятва и даже присяга на верность оборачивались пустыми словами. Никто никому не верил.
Сколько слишком доверчивых и неразумных людей исчезли бесследно в водовороте, подобном страшному Майстрему у норвежских скал, только потому, что положились на чье-то честное слово или поспешно женились на дочерях временно вознесенных наверх вождей, которые назавтра уже сложили голову на плахе.
Но Пелем? Ни один здравомыслящий отец не откажется от возможности заполучить его в родственники. Он был наследником графского титула Колвик и победоносным полководцем, которым все восхищались. Он пользовался уважением короля Стефана, а по материнской линии был в близком родстве с юным Генрихом Анжуйским. Оба враждующих лагеря готовы были принять его с распростертыми объятиями. К кому бы ни повернулась лицом фортуна, он все равно остался бы в выигрыше.
«Аделиза будет счастлива с ним», — мысленно повторяла Джоселин, не испытывая при этом никаких чувств. Ни радости за сестру, ни ревности к ней.
Свет единственной звезды мелькнул на мгновение среди туч, и тут же небо вновь заволоклось мглой. Джоселин была зла и на себя, и на весь мир. Холод все-таки победил ее, и она направилась к башне, где ждало ее благодатное тепло.
Глаза ее были сухими. Она презирала женщин, которые дают волю слезам.
Священник наконец закончил свое затянувшееся бормотание. Воины исповедались и получили отпущение грехов. Они вставали с колен, распрямлялись, подымались во весь рост — черные призрачные фигуры, еще более темные, чем окружающий их мрак. Помолившись и побывав в светлом потустороннем мире, они возвращались на грешную землю, разбредались по повозкам или вспрыгивали в седла застоявшихся нетерпеливых коней.
Роберт де Ленгли давно уже был в седле, покинув козлы и сбросив нищенский плащ возницы. Даже в темноте он узнавал каждого из своих людей по походке или по манере садиться на коня. Роберт дорожил своими людьми. Они шли за ним долгие годы по дорогам войны без всякой надежды на вознаграждение. Только из любви к своему вождю, из-за верности к когда-то данной ими присяге они оставили давным-давно родной дом и свои семьи. Все, что у них было, кануло в прошлое… Он посулил им будущее, и ему поверили.
Семь страшных, кровавых лет он вел свое немногочисленное войско через немыслимые преграды, от победы к поражению, и снова к победе, когда, казалось бы, одолеть врага невозможно. Они вместе прошли через паучью сеть измен. Сотни миль прошагали по выжженной пожарами, голодной земле, испытали на себе могущество и ледяное равнодушие морской стихии, переправляясь через Ла-Манш. Их бесконечный бег, неизвестно куда и от кого, закончится в эту ночь. Чем все обернется — могилой, наспех вырытой в промерзлой земле, или победным торжеством — все равно конец близок.
Холодный ветер покусывал его, и он пожалел, что слишком рано расстался с плащом простолюдина. Все-таки грубый войлок согревал его мышцы.
Какая гадалка-вещунья могла бы предсказать тот хаос, который обрушится на страну, называемую Англией, когда единственный законнорожденный сын короля Генриха утонул на своем злосчастном корабле в Проливе? Король Англии поторопился уговорить знатных вельмож назначить властолюбивую дочь свою Матильду наследницей престала, но после его кончины феодалы отказались от ранее принесенной клятвы и выгнали прочь и Матильду, и ненавистного всем ее мужа Джеффри Анжуйского. Это положило начало вражды между английским королевством, герцогством Нормандия и графством Анжу.
Но трон не мог пустовать. Воспользовавшись удобным случаем, племянник короля Генриха Стефан Блуа поспешил водрузить на свою голову корону. И тогда пожар междоусобной войны заполыхал по всей стране. Никто не сеял и не убирал урожай. Все воевали, проливали кровь, поджигали дома и разрушали замки еще недавно своих добрых соседей. Хотя Стефан и пользовался любовью в народе, но ему не хватало силы воли и решительности, а Англия в эти трудные времена нуждалась в сильной руке. Бароны бесчинствовали, страною правил не закон, а меч.
Трон под королем Стефаном зашатался. Нормандия — вотчина английской королевской династии — покорилась Джеффри Анжуйскому. Феодалы, владевшие там уделами, оказались перед выбором — или лишиться их, или, сменив цвета знамени, поддержать Джеффри и Матильду и их старшего сына Генриха Анжу, который теперь провозгласил себя герцогом Нормандским.
Роберт мрачно нахмурился, как всегда бывало, когда он вспоминал о молодом герцоге. Ибо не было на Божьем свете человека, более ненавистного ему, чем этот самонадеянный отпрыск Сатаны. Генрих Анжу мечтал завладеть Англией, и Роберт не сомневался, что негодяй в скором времени перейдет от слов к делу. И тогда они обязательно столкнутся вновь на поле сражения, а Роберт любыми путями и средствами, силой или хитростью, но должен одержать над ним верх.
Его мысли унеслись в прошлое, на год назад, когда даже лютой ненависти, клокотавшей в душе Роберта и сжигающей все на своем пути, было недостаточно, чтобы спасти его войско от постыдного разгрома, а ему самому пришлось бежать и прятаться, как трусливому зайцу, забиваться в вонючие норы, петлять, запутывая следы. Лучше было бы умереть, но Роберт остался жить только ради своих людей. Он не имел права оставить их на произвол судьбы на землях, кишевших врагами, растерянных, измученных, покинуть их в беде так, как он поступил с Адамом, опоздав к ложу умирающего сына и не проводив его в последний путь.
Было время, когда он желал смерти, но теперь отчаянно хотел жить. Ведь он дал клятву над маленьким могильным холмиком там, в Нормандии, что выживет и победит. А если погибнет, то будет погребен в родной земле, в поместье Белавур, и не доставит огорчений душе Адама, пребывающей на небесах.
Он натянул поводья и направил коня из укрытия лесной чащи на проезжую дорогу. Его люди безмолвно следовали за ним. Всадники продвигались медленно и почти бесшумно. Через несколько минут факелы, освещавшие им путь, заметят из замка караульные. Кости выпадут на игральный стол. Он намеревается сфальшивить в игре. Война спишет и этот грех. Им некуда было возвращаться. Генри Анжу стал Нормандским герцогом. Даже прежний союзник Роберта, король Людовик Французский, был вынужден с этим смириться. За спиной у Роберта была пустота — никакой опоры, ни единой пяди земли, на которой можно было бы закрепиться.
Отряд перевалил через гребень холма и начал спуск по пологому склону в лощину. За ней вновь была крутизна, увенчанная черной громадой замковых башен и стен.
Роберт дышал глубоко и ровно, но сердце его билось все чаще и кровь все быстрее неслась по жилам, как всегда бывало перед сражением.
Послышался окрик стражника с вершины башни. Началось!
— Эй, там, на башне! — крикнул Роберт, остановившись на краю земляного рва, окружавшего стены замка. — Мы следуем из Шрусбери от купца Уолтера Ройена, охраняя обоз с солью и специями. Нас ожидают здесь.
На крыше башни, возвышавшейся над крепостными воротами, разом, один от другого, зажглись несколько факелов. Раздраженный хриплый голос прокричал в ответ:
— Вас ждали еще неделю назад!
— Нам дьявольски не везло, — объяснил Роберт. — Сначала у одной повозки ось сломалась, затем у другой. И так на всем пути… и шайки разбойников не давали нам покоя. Мы не спали сутками, и чуть не половина моих людей обморожены. Ради Бога пусти нас!
— Не могу. Пока не рассветет, я не открою ворота. Устраивайтесь на ночлег снаружи.
Роберт разразился громкими проклятиями, какие только могла подсказать его богатая фантазия. На солдат они явно произвели впечатление. Стражник, видимо, заколебался, но властный голос коменданта одернул его.
— Молчи, дурень! Нечего с ними разговаривать. Уже давно за полночь, и мы никого не впустим. Эй, вы там, ищите себе место, где хотите! Слава Господу, на болотах свободной земли еще хватает.
— У нас ни крошки не было во рту со вчерашнего дня. Из-за этих чертовых задержек мы подъели все свои запасы.
— Ну, до рассвета вы с голоду не помрете.
— Нет, нет… Так не пойдет! — Роберт сменил рассерженный тон на заискивающий. — У нас с собой бочонок лучшего гасконского вина к столу милорда, а еще две бочки доброго чеширского эля для прочих домочадцев. Это все подарки мистера Уолтера Ройена хозяину Белавура. Жаль, что вы не попробуете этого эля! — С грубоватым смешком Роберт развернул коня и предупредил: — К восходу солнца эля в бочках не останется ни капли. Но я вам расскажу потом, каков он был на вкус.
— Обожди!
Пальцы Роберта мгновенно натянули поводья, сдержав коня. Сердце забилось так сильно, что готово было, казалось, выскочить из груди. Секунды тянулись бесконечно долго. Наверху стражники перешептывались между собой, потом подъемный мост стал опускаться, а тяжелые решетки, наоборот, поползли вверх. Скрип лебедок был для слуха Роберта прекраснее любой музыки.
Створки ворот раздвинулись, и Роберт де Ленгли смог заглянуть в темное нутро крепости Белавур. Стараясь не выдать своего волнения, он не торопясь проехал по мосту. Каждый удар конских копыт о деревянный настил повторяло многоголосое встревоженное эхо. Он миновал каменный свод крепостных ворот, стараясь не вспоминать о том давно ушедшем в далекое прошлое дне, когда он в последний раз проезжал здесь.
Шестнадцать лет миновало с тех пор. Тогда он был лишь своенравным одиннадцати летним мальчишкой, преисполненным юной отваги и наивной уверенности, что жизнь готовит ему только подарки, а не тяжкие испытания. И еще он верил в то, что ему все дозволено. Чуть ли не половину отпущенного ему Богом срока он прожил с этими надеждами, прежде чем растерзали их и засыпали пеплом события в Нормандии. А больше всего виноваты в его несчастьях королевская дочь Матильда и сын ее — порождение дьявольское — Генри Анжу…
Но душа Роберта сгорела еще раньше, чем появился на свет Божий, а потом так скоро покинул этот мир крошка Адам!
Мысль об умершем сыне подстегнула его нервы будто удар хлыстом, обострила зрение и слух. Он окинул цепким взглядом замковый двор и насчитал там дюжину солдат. Вероятно, столько же их караулили стены, а кто-то еще находился внутри дома и спал крепким сном.
Роберт заметил, как по лестнице, ведущей на сторожевую башню, поспешно крадется едва заметная во мраке фигура. Должно быть, это Рауль Лебен, его человек, выдававший себя за королевского гонца, который по глупости так и не отыскал лорда Борсвика. В задачу лазутчика входило проникнуть внутрь помещения, расправиться там с охранником и вывести из строя механизм подъемного моста.
Роберт спешился. Страдающий от жажды комендант был уже тут как тут, рядом, жарко дыша ему в лицо. По запаху изо рта можно было догадаться, что он уже выпил. Этот болван явно не годился в начальники гарнизона такой крепости, как Белавур.
Роберт пошарил у себя под плащом и извлек пачку перевязанных бечевой бумаг.
— Это письма от купца Уолтера его светлости лорду Монтегью.
— Отдашь их нашему писарю поутру. Лучше проверим поскорее, крепок ли ваш эль.
Головная повозка уже преодолела мост и въехала во двор. Комендант замка всем своим видом выражал нетерпение, а Роберт изобразил на лице высшую степень угодливости.
— Конечно, конечно, капитан! Бочки с элем находятся во второй повозке.
Когда комендант повернулся к Роберту спиной, тот быстро спрятал бумаги обратно под одежду и выхватил из ножен кинжал. Одним длинным прыжком он настиг капитана. Лезвие мгновенно поразило цель. Благодаря приобретенному в многочисленных схватках опыту Роберту не требовалось много времени, чтобы найти место, куда надо нанести точный и смертельный удар. Комендант расстался с жизнью мгновенно, не издав ни звука. Роберт подхватил оседающее тело и торопливо затолкнул труп под повозку. И все-таки он проделал это недостаточно быстро. Кто-то из солдат, видимо, наблюдал за ним, тревожный крик раздался во дворе и был подхвачен эхом. Стражники всполошились, сверкнули обнаженные мечи, и Роберт вынужден был вступить в схватку.
Его меч, словно сам собою, вылетел из хорошо отполированных ножен с легким свистом, ласкающим слух. Рукоять была удобна и давно подружилась с рукой хозяина. Волнение Роберта сразу же утихло, лишь только стоило ему окунуться в привычную стихию сражения. Мысль о том, что он стоит уже обеими ногами на родной почве Белавура, одушевляла его. Отсюда его уже не прогонит никакая сила.
Больше незачем было таиться. Воины Роберта появились из-под укрытия повозок, словно черная стая саранчи. Одну повозку нарочно развернули в воротах, мешая захлопнуть их. Другой возница поджег солому на повозке, как это было задумано Робертом. Огонь осветил весь двор, усиливая панику среди обороняющихся. В темное небо умчалась охваченная пламенем стрела, подавая сигнал Джеффри и его людям. Роберт успел бросить мимолетный взгляд через плечо. Слава Иисусу! Подъемный мост оставался опущенным. Через считанные секунды двор осветился багровым пламенем. Разлетающиеся по сторонам искры обжигали лица. Полуодетых стражников, первыми выбежавших из флигеля, настигла мгновенная смерть. Но уже тех, кто за ними последовал, одолеть было непросто.
Со стен и башен посыпались стрелы, поражая в толпе как чужих, так и своих. Роберт пробивал своим мечом бреши в рядах наседающих врагов. Он с его немногочисленным отрядом должен был удержать привратницкую башню и ворота до подхода Джеффри. Сколько бы воинов ни выставил против него замок Белавур, он все равно уже не сойдет с этой земли, принадлежащей ему по праву рождения. Он опрокинул солдата, преграждавшего ему путь, и тотчас, резко развернувшись, отразил удар сбоку. Отбив вражеский меч, Роберт, в свою очередь, атаковал и ощутил знакомую отдачу стального оружия, когда острие пронзило кожаные доспехи и глубоко вошло в человеческую плоть. Он тут же отступил на шаг, откинулся и выдернул лезвие из уже мертвого тела. Этим движением он придал своему мечу инерцию, его рука с мечом взлетела вверх и отразила занесенное над его головой оружие очередного противника. Скользящим ударом он рассек его доспехи, опрокинул наземь, а сам рванулся вперед. Роберт знал, что поступает неразумно, отрываясь от своего отряда, но он спешил захватить деревянную лестницу, ведущую к порталу главной цитадели.
«Слава Богу, что этим дурням еще не пришла в башку мысль поджечь ее! Поспеши, Джеффри, именем Божьим заклинаю тебя!»
Ему удалось достичь нижней ступени. Защитники Белавура сгрудились у подножия лестницы, словно рой разъяренных ос.
Наконец-то стук копыт по настилу моста и воинственные кличи возвестили о появлении подкрепления.
На какое-то краткое мгновение Роберт позволил себе вздохнуть с облегчением и мысленно поблагодарить Господа. Но тут же заметил на верхней ступени человека с бочонком в руках, поливающего лестницу темной жидкостью.
«Топленый жир! Все-таки они додумались запалить лестницу!» Если они сожгут ее, цитадель станет неприступной. Он и его отряд окажутся в ловушке, зажатые между каменных громад, где у каждой бойницы засели лучники. Да еще неизвестно, какие силы в скором времени подтянутся извне на выручку этому шакалу Монтегью.
Роберт задрал голову вверх к окутанным дымом небесам и испустил клич своих предков, столь же древний, как и род де Ленгли — клич, который всегда заставлял трепетать врагов, но уже целый год, с тех пор как прошел слух о смерти Роберта, никто не слышал его.
— Я Ленгли! Кто за Бога, тот за меня! Ко мне! — яростно выкрикивал он. Свиреп был его голос, в нем слышался и львиный рык, и волчий вой. Солдаты, преграждавшие ему дорогу, отступали в страхе, осеняя себя крестным знамением. Их оружие выпадало из рук, а дрожащие губы бормотали что-то невразумительное. Вокруг Роберта образовалось пустое пространство.
И тогда он разразился хохотом. Жутко звучал его внезапный смех в разгар кровавой схватки, в дыму и сполохах пламени. Но как ни расхохотаться, если эти недоумки приняли его за выходца с того света!
— Роберт! Держись! Мы здесь!
Он оглянулся. Джеффри сражался как бешеный, пробиваясь к нему. Он также понимал, что нельзя позволить защитникам цитадели поджечь лестницу. Но топленый жир уже растекся по ступеням. Роберт ухватился левой рукой за перила и ступил на ставшие скользкими дубовые доски. Опустошенный бочонок скатился ему под ноги, а сам поджигатель выхватил из ножен меч, встречая Роберта на середине лестницы. Он стоял выше Роберта на несколько ступеней, преимущество было на его стороне. Но что могло удержать в эти секунды отчаянный штурм де Ленгли?! Еще ни разу ставки в игре не были так высоки. Прежде Роберт рисковал лишь тем, что мог на поле боя окончить свое никчемное земное существование. Теперь же ему было что терять. И он жаждал победы и хотел остаться в живых, чтобы насладиться ею.
Противник не выдержал его натиска. Пятясь, он поскользнулся на ступенях, им же самим облитых жиром, и кубарем скатился вниз. В темном проеме появился другой солдат, размахивая пылающей головней. Роберт пытался добраться и до него, но скользкие от жира ступени делали этот путь столь же тяжелым, как дорога на Голгофу. Сзади недобитый им противник вцепился в ногу Роберта. Роберт с силой лягнул его в лицо подкованным сталью каблуком.
От горящего полена воспламенился жир. Все крепости, которые штурмовал Роберт, умели себя защитить. И все уловки обороняющихся были ему знакомы. Огонь мгновенно охватил всю лестницу, но сквозь пламя и черный чад Роберт разглядел внутренность огромного холла.
«О Боже, я так близко к цели! Еще шаг, и я окажусь там, в том доме, где был зачат и рожден на свет. Разве могут мне помешать эти ничтожные муравьи, эти пожиратели падали? Мне, потомку благородных воителей!»
То, что оставалось в нем от человека, от искры Божьей, зароненной в душу, все испарилось в один миг. Он обратился в зверя, которому неведом страх и чьими поступками руководит только желание настигнуть жертву и вцепиться ей в глотку.
Стражник, поджегший лестницу, напрягался вовсю, пытаясь задвинуть тяжелую дверь и отгородить цитадель от вражеского натиска. Какая-то маленькая фигурка вдруг возникла за пламенной завесой. Это был не кто иной, как кухонный мальчишка, самый ничтожный человек из прислуги замка. Он тащил за собой массивное обугленное бревно и подставил его, мешая двери закрыться. Стражник отбросил мальчугана в сторону легко, как перышко, но нападавшие выиграли несколько драгоценных мгновений. Опаленный огнем Роберт успел протиснуть свое могучее тело сквозь щель.
«Слава Господу! Я у себя в доме!»




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Роза и лев - Стюарт Элизабет

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425262728293031

Ваши комментарии
к роману Роза и лев - Стюарт Элизабет



Отличный роман
Роза и лев - Стюарт Элизабетнастя
13.12.2012, 18.36





Что-то не фонтан.скууукааа
Роза и лев - Стюарт ЭлизабетОльга
29.12.2013, 20.52





Что-то не фонтан.скууукааа
Роза и лев - Стюарт ЭлизабетОльга
29.12.2013, 20.52





Герои мне понравились, но много войны и политики.
Роза и лев - Стюарт ЭлизабетКэт
19.05.2014, 10.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100