Читать онлайн Роза и лев, автора - Стюарт Элизабет, Раздел - 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Роза и лев - Стюарт Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.69 (Голосов: 48)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Роза и лев - Стюарт Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Роза и лев - Стюарт Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Элизабет

Роза и лев

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13

Наступила полночь и миновала, а за ней потянулись глухие ночные часы. Долгое празднество внизу, распитие эля и вина и невнятный говор — все наконец стихло. Большинство обитателей Белавура погрузились в сон.
Джоселин переговорила напоследок с поваром, подбодрила улыбкой сонного кухонного служку, из последних сил вращающего вертела с огромными кусками свинины над единственным оставленным на ночь открытым огнем.
Она сняла с колышка, вбитого в стену, свой плащ и набросила его на плечи. Поутру Стефан и его наспех собранная армия — включая воинов де Ленгли и отцовское войско — отправятся на север помогать Ральфу де Туннеллю, барону, который имел несчастье быть соседом жадного до чужих владений эрла Честера.
Ненасытный Честер осадил замок барона без предупреждения в надежде захватить его прежде, чем кто-либо сможет выбраться из него. На этот раз Честеру не повезло. Де Туннелль успел послать гонца к королю, и весть о новом подлом поступке Честера просочилась сквозь плотное кольцо осады.
Именно это событие нарушило все планы де Ленгли. Если бы Стефану не пришлось вмешаться в свару между Честером и де Туннеллем, он бы не оказался со своим войском поблизости от Белавура и не повстречал бы по пути вестников Монтегью с тревожными известиями.
Этим объяснялся столь неожиданный визит короля в Белавур. Стефан отклонился от первоначального маршрута, желая оказать услугу одному из самых могущественных своих вассалов и тем покрепче привязать его к себе.
Откинув засов, Джоселин выскользнула из уютной теплой кухни во двор замка — темный и пустынный. Лишь пара смоляных факелов освещала лестницу, ведущую на крышу крепости. Ветер безжалостно пригибал их чадящее пламя. Эти два светлых пятнышка были похожи на крохотных младенцев-близнецов, оставленных в ночи на расправу холоду и мраку.
Джоселин нахмурилась, одолеваемая тяжкими мыслями. От неуемной жадности Честера пострадал не только де Ленгли, но и Аделиза, которая ни разу не обидела ни одной живой души. Думать о сестре ей было особенно тяжело, а находиться сейчас рядом с Аделизой, лежать в одной постели, слушать ее тоскливое нытье и рассуждать о ее предстоящем замужестве с Робертом де Ленгли — вообще было невыносимо. Джоселин легче было переживать собственные огорчения на холоде и ветру и… в одиночестве.
Волна ледяного воздуха захлестнула двор, принеся с собой запахи палой листвы и гнилого валежника, предчувствие грядущих перемен, новых потерь и суровых испытании близкой зимы, которая вот-вот готова обрушиться на пограничный край.
Глубоко вздохнув, Джоселин закинула голову вверх и вглядывалась в темноту неба, усыпанного бесчисленными звездами, до тех пор, пока у нее не заболела шея. Но эта боль была ничто по сравнению с болью, гнездившейся у нее в душе.
В эту ясную ночь все стало для Джоселин предельно ясным. Острые лучи далеких звезд кололи глаза, причиняя такую же боль, как и мысли.
Джоселин, вздрогнув, повела плечами, расправила их, сбрасывая с себя ношу нелепых, смехотворных надежд. Как она была глупа, что позволила им возникнуть и изменила своему прежнему практичному и трезвому взгляду на окружающий мир и на то, что творится в нем.
Сперва она проявила редкостную наивность, размечтавшись о какой-то близости с Эдвардом Пелемом лишь только потому, что он был с ней добр. Затем Роберт де Ленгли ворвался в ее жизнь огненным метеором. Ее увлек бурный поток чувств, где все смешалось — и удивление, и страх, и восхищение. И Джоселин не отдавала себе отчета, что уже попала в водоворот, пока не стало слишком поздно выбираться из него. Пока король не сделал своего неожиданного объявления.
Теперь ею овладели совсем иные чувства — гнев и ревность. Инстинкт самосохранения, хладнокровие и ирония, оберегавшие ее прежде, куда-то улетучились. Она лишилась брони, в которую была одета, и ее израненная душа оказалась открытой для любого оскорбления. Если бы можно было сейчас забиться в какую-нибудь щель и подобно дикому животному зализывать свои раны, но ее не оставляли в покое. Отец и Брайан подвергли ее унизительному допросу о том, как обращался Роберт де Ленгли с ней и Аделизой, когда сестры находились в его руках.
Было очевидно, что мужчины из семейства Монтегью против любых кровных уз с де Ленгли, но открыто возражать королевской воле они не смели. Кроме возврата всех замков и земель, Роберт требовал еще и возмещения за потерю своих доходов на протяжении многих лет. Эта плата составляла немыслимую сумму.
Аделиза и ее богатое приданое, по мнению короля и его советников, вполне могли послужить наградой человеку, многократно доказавшему свою преданность королевскому знамени. Это бы смирило и отца невесты. А чтобы гот мог не слишком тревожиться о судьбе дочери, отданной замуж за бывшего врага, и вовремя воспрепятствовать возможному плохому обращению с ней супруга, Стефан предложил ему прибыльный пост наместника в одном из близлежащих графств.
Через несколько недель или месяцев Аделиза станет женой человека, который внушает ей ужас, лишь только потому, что так приказал король. У нее не было выбора. Спрашивать ее согласия никто не собирался. Женщина по закону принадлежит до замужества отцу, а после — супругу. Боже, помоги той, кого отдали в жены холодному негодяю или жестокому извергу. Жизнь ее будет адом, из которого нет никакого выхода. Кроме смерти. Джоселин убедилась в этом на примере своей матери.
Вглядываясь в далекие мерцающие звезды, Джоселин размышляла о том, смогла ли душа ее матери обрести если не блаженство, то хотя бы покой на небесах. Или там так же холодно, темно и одиноко, как здесь, на грешной земле?
Не повторит ли она судьбу матери? Сколько пришлось выстрадать этой женщине, будучи выданной замуж за мужчину, который презирал ее и унижал постоянно! Она скрывала это от юной дочери, и Джоселин сейчас укоряла себя в том, что в детстве не проявляла к матери достаточно сочувствия.
Брак Аделизы, несомненно, будет складываться совершенно по-другому. Джоселин жалела сестру, когда та лила слезы, но была уверена, что все это долго не продлится. В Англии не найти мужчину, более привлекательного, чем Роберт де Ленгли, да и в целом мире тоже. Так сказал Стефан, и Джоселин ему верила. Аделиза скоро избавится от страха и обнаружит, что очень приятно быть его супругой, и будет жить в любви и богатстве.
Джоселин желала этого Аделизе. Она искренне хотела бы порадоваться счастью сестры. Но вернуться в комнату, которую она делила с сестрой, Джоселин не могла. Может быть, позже, но только не сейчас.
По правде говоря, Джоселин настолько потеряла голову, что готова была отдать все оставшиеся годы своей жизни за один год, чтобы прожить его в облике Аделизы. Один лишь год побыть красавицей, такой, чтобы все мужчины оборачивались ей вслед, а их сердца замирали. Стать на один год женой Роберта де Ленгли.
Скрестив руки на груди, Джоселин медленно проследовала вдоль крепостной стены, при свете звезд увидела ступени лестницы, и они увлекли ее наверх. В ночь, подобную этой, амбразуры пустовали. Лишь меж несколькими зубцами маячили окоченевшие часовые. Никто не окликнул Джоселин, не спросил пароля. Наверху ветер свирепствовал вовсю, завывал в бойницах, прорывался в пространство между каменными зубцами. Джоселин укрылась за одним из них.
Пусть здесь царят холод и тьма, но зато ей не надо ни от кого прятать охватившее ее отчаяние. Ее страстная натура, постоянно подавляемая, жаждала свободы, и только здесь она ее получала.
— Вам давно следует лежать в теплой постели, мадам.
Тень, еще чернее, чем окружающий мрак, отделилась от стены, как будто ожил камень.
— Очень неразумно бродить в одиночестве в такой поздний час.
Джоселин быстро оправилась от испуга.
— Вам тоже не следует рисковать, милорд де Ленгли. Слишком многих людей в этой крепости обрадует поутру известие, что вас прикончили ночью.
— Конечно, но у меня есть при себе меч и кинжал, и я умею с ними обращаться. А вот как вы можете оправдать совершаемую вами глупость? Что послужило тому причиной?
Джоселин отвернулась. Ее взгляд уперся в темноту, словно в стену. Он был причиной, но как она могла признаться ему в этом.
— У меня нет оправданий. А причина проста — мне не сидится взаперти.
— Так же, как и мне.
Роберт де Ленгли подошел поближе, оперся о каменный зубец и тоже стал вглядываться в темное пространство впереди себя. Он стоял так близко, и ей показалось, что она чувствует исходящее от его руки тепло.
Господи! Если б Роберт уже раз не держал ее в своих объятиях, как легко было бы у нее сейчас на душе. Зачем он дал ей тогда ощутить, хоть на краткий миг, что значит быть желанной? И как глупа она, что опять хочет повторения той же сцены и тех же ощущений.
— Как ваша сестра? Хотя зачем спрашивать. Я и так догадываюсь.
— Ей очень плохо, — искренне ответила Джоселин. — Обручение повергло ее в шок.
— Как и всех нас. — Де Ленгли издал короткий невеселый смешок. — Знайте, мадам, что я поклялся… торжественно поклялся никогда больше не связывать себя узами брака. Предшествующего опыта для меня достаточно.
Джоселин не могла разглядеть выражения его лица, но в голосе его было столько неподдельной горечи, что она удивилась.
— Как же тогда король решился настоять на обручении? — спросила она. — Всем известно, что он с уважением относится к подобным торжественным обетам.
— Освободить от обета очень легко. Его брат — епископ Винчестерский. К концу недели мы получим святое благословение. Сам Господь не поможет человеку, которому Стефан Блуа решил оказать милость.
Джоселин вздрогнула и поморщилась от произнесенного при ней богохульства. Но она не винила де Ленгли, во всем был виноват король. Ведь это он вынудил мужчину нарушить обет, хотя тот стремился сохранить верность умершей любимой женщине. Как же он любил свою жену и как же, наверное, горько ему сейчас! О, Святая Мария, Матерь Божья! Какое счастье быть любимой таким человеком.
— Я сожалею, что с вами так поступили!
— Я тоже сожалею. Сожалею, что меня силой принуждают жениться на невероятно красивой и до неприличия богатой девушке. Правитель Нормандии от имени Стефана, верховный судья, намекнул, что я на самом деле паяц, кукла, которую дергают за ниточки… Вы знаете, о ком я говорю?
Его внезапный вопрос озадачил Джоселин.
— Не имею ни малейшего представления.
— О, какая вы дипломатка!.. Ричард де Люси. Я знаю, что он уже успел вас обаять. Он считает, что я сошел с ума, что мое пребывание в царстве мертвых лишило меня разума. Так думает и мой старый друг Робин Лестер.
Роберт снова рассмеялся, но теперь уже злорадно.
— Может, они и правы. Когда сложат в один мешок все мои обиды, все трупы убитых вашим отцом моих родственников и друзей, а ваша сестрица завяжет его своими нежными пальчиками и утопит где-нибудь поблизости, то, конечно, я смолкну. Кляп будет уже у меня во рту. К тому же земли, лежащие по соседству, достанутся мне как приданое Аделизы. Я буду сам их охранять, лелеять и пестовать, пока я жив. А потом они разделят накопленное за год-два мирной жизни богатство. Меня обрекли на заклание… Им не придется тратить сил и энергии, чтобы уложить меня на жертвенный камень.
Он ухватил Джоселин за плечи, повернул к себе и заговорил, обжигая горячим дыханием ее лицо:
— Как бы она ни была красива и богата, я не хочу иметь жену, которая боится меня. Я бы предпочел вас, мадам! Ведь вы не будете падать мне под ноги в обмороке, лишь только я нахмурю брови.
Де Ленгли ждал от нее ответа.
«Таковы мужчины, — подумала она. — Их желание — закон для женщины, но, подчиняясь безропотно этому закону, женщина унижает себя в глазах мужчины».
— Ведь король, я так понимаю, желал вознаградить вас за страдания и за верную службу. Неизвестно, чем закончатся дела в Нормандии, но у нас в Англии в цене невесты с приданым, а если у девушки есть лишь сундук с застиранным бельем, то ей не на что рассчитывать.
— Мне не нужно приданое, орошенное слезами.
— Вы напугали мою сестру, но не сомневаюсь, что вы сможете очень быстро развеять этот испуг и доказать, что вы способны быть ласковым… Женщине и в мечтах не грезится такой достойный супруг, как вы, милорд де Ленгли.
Она подождала некоторое время, что он ответит. Но он молчал. Как ей еще помочь Аделизе? Джоселин решилась продолжить свою речь.
— Милорд! Аделиза выросла, как нежное растение, в домашнем кругу, где ее все любили. Если вы пообещаете мне, что станете для нее надежным щитом от бурь и бедствий, я буду счастлива. Она немного капризна, не буду скрывать. Но отец и брат всегда угождали ей. Они тому виной, а она — невинное создание. Они ее только портили, но в ней сохранились доброта и чувство справедливости. В наше жестокое время вы получите в жены ангела. Не презирайте ее за слабость и обмороки, милорд. Она встретит храбро лицом к лицу любую опасность и пожертвует собой, если это спасет любимого ею человека. Так заставьте ее полюбить себя. Я молюсь о том, чтобы это случилось. Своей добротой она не раз спасала меня от греха самоубийства, и я ей вечно благодарна.
— И подобные мысли выгнали вас на крепостную стену в эту холодную ночь? — поинтересовался Роберт.
— Да, милорд, — солгала она ему в первый раз. — Я люблю Аделизу и готова все сделать для нее.
— Стоит ли она такого самопожертвования? Я думаю, что нет.
— Вы сомневаетесь, потому что не знаете ее. Когда вы станете близки…
Джоселин не стала продолжать. Это было бы грубой бестактностью с ее стороны. Ведь он так любил свою покойную жену и так горевал о скончавшемся в малолетстве сыне. Джоселин лишь смогла обратиться к нему с пожеланием.
— Будьте нежны с Аделизой. Будьте терпеливы, и она раскроется перед вами… словно бутон розы навстречу вашей ласке.
Роберт расхохотался так громко, что, казалось, сотряслись стены замка, построенного на века.
— Достойна ли она вашего сочувствия, столь жертвенного, как мне кажется? Зачем вы убеждаете меня в том, во что сами не верите, и уста ваши оскверняют ложью кристальную чистоту этой ночи?
Да, так говорили рыцари из романов, но Роберт был живым человеком, а не персонажем из книги.
— Аделиза отдала свое сердце другому, — объяснила Джоселин. — Она хочет быть верна своим обещаниям, в отличие от вас.
— Что? Какого дьявола эта овечка не призналась, что ее уже трахнули?
Джоселин привыкла к грубым высказываниям мужчин, и поэтому вопрос де Ленгли она не сочла оскорбительным. У мужчин лишь одно на уме.
— Не подумайте плохо об Аделизе. Она чиста… но влюблена… и сговор с женихом уже состоялся. Король не знал об этом.
— А хитрец Монтегью умолчал, не так ли? — возмутился Роберт.
— Да, так, — подтвердила Джоселин. — Правда, вслух еще ничего не объявлялось и никаких соглашении не подписывалось.
Роберт де Ленгли тяжело вздохнул. Его дыхание мгновенно превратилось на морозном воздухе в облачко белого пара.
— Я так не думаю, мадам. Слишком многое поставлено на карту, чтобы от короля это не укрылось. Чувства вашей сестры, разумеется, не принимались в расчет, подлый сговор совершился за моей спиной и без ее ведома. Позвольте узнать, за кого ваша сестрица собиралась выйти замуж?
— Вам это знать необязательно. Чем менее вы будете осведомлены, тем лучше будет для всех.
— Наоборот, мадам. Я должен знать все. Вдруг я сочту этого человека другом, а он окажется моим соперником и в будущем злейшим врагом! А если еще хуже… на поле брани или на турнире я нанесу ему рану? Что тогда подумает обо мне ваша сестра? Если вы действительно заботитесь о том, чтобы Аделиза было счастлива в браке, лучше оградите ее от подобных неожиданностей.
Он наклонился ближе к Джоселин и сжал в железных пальцах ее запястье.
— Назовите мне его имя!
Джоселин не ощутила боли. Его хватка была менее болезненной, чем произнесенные им слова. В них была неподдельная тревога об Аделизе, и это было для Джоселин мучительнее любой пытки.
— Пелем. Эдвард Пелем.
— А! Пелем… Наипревосходнейший жених! Иуда — рыбак, наловчившийся ловить рыбу в мутной водице.
Де Ленгли разжал пальцы и резко отстранился от Джоселин.
— Вам следует вернуться к себе, пока вас не хватились и не перевернули весь замок вверх дном.
Он запахнул поплотнее накидку на ее груди, нащупал и накрепко застегнул застежку.
— Бог мой, вы прогуливаетесь чуть ли не в ночной сорочке при таком ветре. Уверен, что вы уже промерзли до костей.
Прежде чем Джоселин успела что-либо возразить, Роберт укутал ее своим плащом, хранившим его тепло, его запах — пота, вина и эля, выпитого им за ужином, — греховный запах, напомнивший ей о единственном поцелуе, которым он одарил ее.
Он взял ее за подбородок, слегка приподнял ее личико кверху… к мерцающим холодным звездам.
— Так будет лучше, не правда ли? Если уж любоваться красотами ночи, так надо тепло одеться. Смерть подстерегает нас везде — если не от меча, то от простуды.
По своей наивности Джоселин ждала, что за этими ласковыми словами последует поцелуй и она испытает еще раз наслаждение и муку… ту, что охватила ее вчера в его покоях.
Ее руки гладили его тело… Впервые в жизни она постепенно познавала шаг за шагом чудное творение Божье — тело мужчины. Как его строение не похоже на ее тело, и как они предназначены друг другу. Им суждено соединяться вместе по воле Господней. Она видела раздетых мужчин — и даже догола раздетых — и раньше. И знала, каким способом они роняют свое семя в лоно женщин и на свет Божий появляются дети.
Джоселин хотела видеть его обнаженным, хотела, чтобы он поцеловал ее и обнажил и ее тело, хотела, чтобы он накрыл своим огромным сильным телом ее — маленькую, беспомощную. Лишь один раз… Потом они расстанутся навеки, ибо де Ленгли станет мужем ее сестры. Но высшим счастьем для нее будет воспоминание о том, как они лежали рядом и он проникал в нее…
Со стоном, который, наверное, был ему непонятен, Джоселин оттолкнула его. «Боже, какой грех я совершаю! Я на грани кровосмешения, ведь он уже супруг сестры моей!»
— Я вас испугал? — мягко спросил он.
— Нет! — вскрикнула Джоселин и вжалась в ледяной камень крепостной стены, надеясь, что он поглотит ее вместе с ее постыдной похотью, что она тут же исчезнет, обратившись в камень.
— Я недостойно вел себя с вами накануне. Неудивительно, что вы боитесь меня. Такое больше не повторится.
Джоселин готова была провалиться сквозь землю. Он сожалеет о дарованном ей поцелуе, считая его недостойной шалостью. А на что она надеялась? Подобные поцелуи он раздавал многим женщинам — и Аделизе, и тем, кто повстречался ему в его долгих странствиях. Их были десятки, может быть, сотни, готовых раскрыть свои губы для его поцелуев.
— Я не боюсь вас, сэр. Но я и вправду устала… Я думаю, что у нас обоих назавтра очень много общих дел.
Почему она так поспешно произносит эти фразы, почему так дрожат ее губы? Ей хотелось отхлестать себя саму по щекам. А если он догадается? Как это развеселит его…
Джоселин скинула с плеч его плащ, аккуратно сложила и отдала ему в руки.
— Вам он пригодится, если вы предпочитаете еще некоторое время мерзнуть на ветру.
— Вам нравится все время возражать мне, мадам?
Он потянулся к ней, но Джоселин оттолкнула его руки.
— А вам нравится командовать мною, милорд? Роберт де Ленгли расхохотался. На этот раз смех его был не дьявольски злобным, а добродушным. Как же было ей приятно слушать этот смех. О, если б она могла так же весело рассмеяться вместе с ним! Он произнес насмешливо:
— Конечно, мне нравится командовать. Меня так воспитывали. Думаю, что и вашу сестрицу я смогу научить ходить по струнке.
Джоселин устремилась прочь… скорее, скорее… Но все-таки он успел коснуться теплыми губами ее виска. Это был не поцелуй, но все же… Ноги отказали ей, она задержалась, и Роберт поймал ее за руку.
— Отправимся вместе почивать. Нас ждут теплые постели.
Подобно обрученной паре, они спустились по ступеням вниз, уходя от света звезд в темноту. У подножия лестницы он пропустил ее вперед, Джоселин первой вошла в холл и услышала мужские голоса.
Это было пьяное бормотание… Мужчины едва держались на ногах, но, однако, преграждали ей путь. Один из них беззастенчиво мочился на стену, а другой, улегшийся на полу, испускал проклятия из-за того, что ему здесь так мокро.
Пройти мимо них незамеченной было невозможно. Джоселин приостановилась и тут же почувствовала, что за ее спиной Роберт де Ленгли насторожился, напрягся, готовый к возможной схватке.
Откуда вдруг явились эти пьянчуги? Ведь все лорды заперли свою необузданную свиту по комнатушкам замка, за исключением трезвой охраны.
Тот, кого оросили мочой, вскочил на ноги и взмахнул обнаженным мечом. Второй пьяница успел отразить удар, двигаясь слишком ловко для подвыпившего человека.
Сверкнувший, как молния, меч де Ленгли выбил оружие из рук обоих разъяренных пьянчуг. — Поторопитесь, мадам! Скорее наверх! Джоселин подхватила подол тяжелой юбки и устремилась вверх по ступеням. Сейчас было не до споров. Любая капля крови, пролитая в эту ночь, могла обратиться в кровавую реку.
Она услышала, как за ее спиной сталь ударилась о сталь, а подошвы сапог сражающихся затопали по каменному полу. Уж не так и пьяны были эти мужчины, раз с такой яростью и сноровкой отбили натиск де Ленгли. Вмиг их притворная ссора была забыта. Теперь они, объединившись, сражались с Робертом. Двое против одного.
Джоселин оглянулась и замерла на месте, как завороженная, наблюдая за схваткой. Как ловко он орудовал мечом! Неудивительно, что половина Нормандии, да и Англии мечтала встать под его начало и сражаться в его войске. Ей самой хотелось быть рядом с Нормандским Львом… Но лорд Белавур не нуждался в ее помощи. Он настолько превосходил своих противников в мастерстве владения мечом, что она удивлялась, почему они еще сопротивляются, а не обратились в бегство. На что надеются эти безмозглые шуты, устроившие такую неуклюжую ловушку. Если только…
Какой бы шум ни производили сражающиеся, от Джоселин не укрылся легкий шорох шагов во тьме. Резко обернувшись, она увидела, вернее, почувствовала, что кто-то тайком подкрадывается к месту схватки. Если б этот кто-то спешил на помощь де Ленгли, то он бы крикнул, позвал бы стражу. Нет, он был союзником этих типов, он явился, чтобы убить…
Джоселин, затаив дыхание, отстранилась, пропуская мимо себя убийцу.
Момент настал!
Сдернув с плеч плащ, она накинула его на голову незнакомца. Тот мгновенно ослеп, растерялся. Его рука с обнаженным мечом запуталась в складках плотной ткани. Не было времени окликать де Ленгли. Не было времени колебаться и предаваться страху. Джоселин обхватила закутанного в плащ врага, нащупала пальцами металлическую застежку с острым концом. Это станет ее оружием.
Всей тяжестью своего тела она надавила на это острие, как на нож, найдя в барахтающейся под плащом фигуре самое уязвимое место — горло. Застежка вонзилась в мягкую плоть легко, как будто таково и было ее предназначение.
Крик удивления незнакомца сменился криком боли. Джоселин налегала на свое странное оружие со всей силой, поворачивала его в образовавшейся ране с садистским удовольствием, слушая вопли своей жертвы. Незнакомец извивался, пытаясь отбросить ее. Меч выпал из его руки. Джоселин оттолкнула его ногой, и он, звеня, скользнул вниз по ступеням.
Мужская сила превозмогла женскую. Яростный толчок заставил ее попятиться куда-то в пустоту, а незнакомец, с закутанной головой, расставив руки, похожий на поднятого из зимней берлоги взбешенного медведя, двинулся на нее. Прошло еще мгновение, и он сдернул плащ с головы. Его озлобленные глаза светились во мраке. Он видел ее… видел.
Она не успеет произнести даже предсмертное «Прости, Господи!». Не останется ни секунды. Плащ свалился на пол, он попирал его ногами.
Джоселин нырнула под тянущиеся к ней руки, обхватила его мощные колени. Он ударил коленом ей в лицо, но тут же потерял равновесие, зашатался и с хриплым проклятием свалился на пол, скатившись по ступеням вслед за своим мечом.
Его тело сбило с ног одного из нападавших на де Ленгли. Роберт тотчас приставил острие меча к его горлу. Увидев, какой оборот приняло дело, третий сообщник мгновенно скрылся.
Оставив упавших лежать внизу, Роберт одним прыжком преодолел несколько ступеней и очутился рядом с Джоселин.
— Слава Богу, вы живы, мадам! — О» коснулся ее руки. — Джоселин…
— Да… Я в порядке… А вы?
— Разумеется! — Ему этот ее вопрос явно показался нелепым.
Несмотря на только что пережитый ужас, Джоселин рассмеялась. Как иначе смог бы Роберт де Ленгли поддерживать свою репутацию неуязвимого, сверхъестественного существа? Разве он согласится признать, что мгновение назад был на волосок от гибели.
— Мадам! — настаивал он. — Вы уверены, что…
— Уверена, — заявила она, не дав ему договорить.
Кровь бурлила в ее жилах. Значит, именно так чувствуют себя мужчины, сражаясь и… побеждая? Неудивительно, что война опьяняет их. Она сама опьянена… Где ее разум?
— Да, милорд! Я чувствую себя прекрасно. И все со мной в порядке, за исключением моей руки, которую вы, кажется, сломали, милорд. Вероятно, мы с вами попали бы в худшее положение, если бы не ваш плащ, который… вы так любезно мне одолжили и… острая застежка на нем… Мне пришлось воткнуть ее в этого мерзкого борова, который трусливо подкрадывался к вам.
Слова лились из нее непрерывным потоком. Она говорила и говорила, чтобы не упасть в обморок. Вместо того чтобы отстраниться от нее и взглянуть на поверженных врагов, Роберт еще крепче прижал к себе трепещущую фигурку Джоселин.
Он рассмеялся, и смех его звенел, как дождь из золотых монет.
— Я-то думал, что найду вас без чувств, хладной и недвижимой. А вы говорливы, как сорока. Как я мог так недооценить женщину?
Джоселин решила сомкнуть уста и больше никогда не открывать их. Зачем что-то говорить, когда можно слушать и наслаждаться его голосом и словами, которые он произносит.
— Вас могли убить, Джоселин! Ради Бога, прошу вас, никогда не поступайте так впредь. То, что сейчас произошло, — не игра, не забава. Эти люди не шутили, а были вполне серьезны.
Роберт не видел, что Джоселин улыбается, слушая его. Она была наверху блаженства, когда его губы произносили ее имя.
— Я тоже была вполне серьезна, когда втыкала вашу застежку в его свинячье горло, — не удержалась она от ответной реплики. — Такая булавка серьезное оружие. Надеюсь, у мерзавца на шее останется памятный шрам.
Тут они оба оглянулись и увидели, как два оживших мертвеца, крадучись, растворяются во тьме.
— Шакалы удрали, чтобы зализать раны. Но при дневном свете мы все равно узнаем, кто они.
Де Ленгли уперся подбородком ей в темя. Эта поза была такой интимной, все равно что поцелуй. Даже более — поцелуй был вспышкой страсти, а сейчас она ощущала его истинную ласку.
— Вы так великодушны, мадам, ведь мне нет прощения. Я позволил женщине ввязаться в схватку и защищать мой тыл. Это унизительно для рыцаря. Однако вы удачно справились с этим делом. Если б я не знал, кто вы, то принял бы вас за одного из моих опытных воинов.
— Что ж, поутру мы увидим, кого я насадила на вашу застежку. — Джоселин была исполнена гордости. — Пусть все узнают.
— Нет-нет, Джоселин, прошу вас. Не стоит говорить об этом… Вы должны молчать о том, что случилось этой ночью. Я сам разберусь во всем и все улажу исходя из своих интересов.
Ее словно обдали ушатом ледяной воды. Чудные мгновения истекли.
— Вы знаете этих людей?
— Этих? Нет. Кто их послал — да. Вернее, догадываюсь. Однако Стефан вряд ли поблагодарит меня, если я докажу их вину. Этим я поставлю его в затруднительное положение.
Роберт разжал объятия и отступил всего лишь на шаг. Но ей уже казалось, что между ними выросла непреодолимая стена. О ком он говорил сейчас? Речь могла идти только об ее отце. Но в голове Джоселин не укладывалось, что ее отец способен на злодейский удар исподтишка.
— У вас достаточно врагов и помимо семейства Монтегью, — попыталась она как-то сгладить возникшую неловкость.
— Может быть. Может, кто-то напоил и подкупил охранников Стефана. Такого бы не случилось, когда мои люди стояли на часах. Но их убрали, и вот… результат.
Он окинул взглядом безлюдный двор и хранящие безмолвие крепостные стены. Нигде не замечалось признаков тревоги. Будто и не было только что шумной драки, хрипа и стонов раненых людей.
— Я не думал, что мои враги начнут действовать так скоро… Но все к лучшему. Теперь меня не застанут врасплох. Нам следует вернуться в комнаты, пока они не прислали сюда новые силы.
Она покорно кивнула. Ей стало вдруг опять холодно и невыносимо одиноко, когда Роберт де Ленгли уже не держал ее в своих объятиях.
Они подняли с пола его плащ и отыскали в темноте спасительную застежку. Он проводил ее до покоя, где коротала ночь Аделиза.
Возбуждение Джоселин, вызванное схваткой с убийцами и лаской Роберта, покинуло ее. Этот незабываемый момент казался уже бесконечно далеким и почти нереальным. С наступлением утра Роберт де Ленгли отправится в поход. А в будущем она уже встретится с ним как с мужем Аделизы. Такова была реальность.
Джоселин попыталась надеть на себя привычную маску рассудительности и холодной любезности, под которой она всегда прятала свои душевные раны.
— Я желаю вам счастливого пути, милорд, но будьте осторожны, прошу вас, при любом столкновении с Честером. В подобных обстоятельствах все может случиться. Держите у себя в тылу достаточное количество верных людей.
— Заверяю вас, мадам, что я знаю, как оберечь свой тыл в сражении. Но спасибо за совет… и за вашу помощь в столь неприятном ночном происшествии. Я должен подумать, как мне отблагодарить вас…
Она совершила очередную ошибку, подняв голову и заглянув ему в лицо. Ей не следовало так поступать, потому что сердце ее вновь едва не остановилось.
Де Ленгли улыбался ей, и улыбка его была солнечной. Ей опять захотелось коснуться его, провести пальцами по мужественному подбородку и красиво очерченным губам, прижаться к нему всем телом. В который раз за эту ночь ей приходилось жестоко бороться с собой.
— Вам незачем выказывать мне какую-то особую благодарность. Ваше мягкое обращение с Аделизой послужит мне лучшим вознаграждением. Терпением и нежностью вы в скором времени завоюете ее любовь к вам.
— Я не отличаюсь терпением, мадам, но так как вы рисковали жизнью ради меня, то я не вправе отказать вам в вашей просьбе. Я буду обходителен с леди Аделизой. Я ценю ее искренность и силу ее чувства и потому постараюсь не слишком ранить ее нежное сердце.
Роберт внезапно положил руки на плечи Джоселин, приблизил ее к себе. Одним только легким прикосновением этот мужчина превращал ее в свою послушную рабыню.
— Клянусь, я буду ей хорошим мужем. — Его улыбка угасла, сменилась какой-то странной задумчивостью. — Ради вашего душевного спокойствия, мадам, и в благодарность за то, что вы сделали для меня этой ночью.
Джоселин едва дышала. Неужели она сейчас, подобно Аделизе, потеряет сознание и упадет к его ногам?
Роберт де Ленгли наклонился и коснулся губами ее рта.
— Отпразднуем поцелуем наступление мира, пусть недолгого, и наше избавление от опасности. Это лишь ничтожная малость того, что я вам должен. Я обрек вас на испытание, из которого вы вышли с честью, а теперь еще и бессовестно требую от вас такого драгоценного подарка, как поцелуй. Но прошу вас, будьте щедры и великодушны. По-моему, это в вашем характере. И да хранит вас Господь, и берегите себя… сестренка.
Прощальный поцелуй не был долгим. Роберт ушел не оглядываясь, и скоро его фигура скрылась во тьме коридора. Джоселин смотрела ему вслед, обессилено прислонившись к стене. Скатывающиеся по щекам слезы обжигали. «Его сестра!» Скоро она станет сестрой Роберта де Ленгли. Как ненавистна была ей эта мысль!




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Роза и лев - Стюарт Элизабет

Разделы:
12345678910111213141516171819202122232425262728293031

Ваши комментарии
к роману Роза и лев - Стюарт Элизабет



Отличный роман
Роза и лев - Стюарт Элизабетнастя
13.12.2012, 18.36





Что-то не фонтан.скууукааа
Роза и лев - Стюарт ЭлизабетОльга
29.12.2013, 20.52





Что-то не фонтан.скууукааа
Роза и лев - Стюарт ЭлизабетОльга
29.12.2013, 20.52





Герои мне понравились, но много войны и политики.
Роза и лев - Стюарт ЭлизабетКэт
19.05.2014, 10.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100