Читать онлайн Не трогай кошку, автора - Стюарт Мэри, Раздел - ГЛАВА 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Не трогай кошку - Стюарт Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.17 (Голосов: 23)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Не трогай кошку - Стюарт Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Не трогай кошку - Стюарт Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Мэри

Не трогай кошку

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 14

... Дай совет! Утешь!
У. Шекспир. Ромео и Джульетта. Акт ІІI, сцена 5
Это была хорошая фотография. Снимок сделали, когда близнецы вместе были в Эшли-корте. На фото они с Робом Гренджером стояли на берегу пруда, наловив угрей, и было видно, что Роб только что вывалил целое ведро извивающихся рыб на траву, а близнецы стояли рядом. Джеймс смеялся, а Эмори хмурился, глядя куда-то в сторону. Оба вышли очень похоже, хотя снимок был четырехлетней давности. Если кого-то из них видели в Бад-Тёльце, то опознать будет нетрудно.
Я завернула фотокарточку и нашла подходящий конверт. Обычное действие, но я почувствовала себя так, будто одновременно сжигаю мосты и перехожу Рубикон. Потом я села и решительно написала на конверте адрес Вальтера Готхарда. Я смутно представляла, сколько стоит отправить авиаписьмо в Бад-Тёльц, и наклеила столько марок, что хватило бы до самого Суэца. Сделав это, я заперла книгу Уильяма в столе и, не давая себе времени задуматься, отправилась к почтовому ящику.
Он находился примерно в полумиле, где окольная дорога из Уан-Эша огибала церковь и встречалась с шоссе. Я решила срезать путь через ферму.
В прежние дни, когда ферма процветала, здесь было гумно, и за голландским амбаром, до крыши набитым соломой, стояли снопы. В прохладных гротах сараев стояла крестьянская техника и жило беспокойное семейство кур, которые, кудахтая, сидели на тракторах и оглоблях телег. Куры откладывали яйца в самых неожиданных местах, и, как любила говорить миссис Гренджер, для их сбора впору было нанимать профессионального сыщика. Теперь сквозь дыры в прохудившейся крыше амбара пробивалось солнце, падая на оставленную здесь гнить ржавую борону, на выкрашенный зеленой краской культиватор Роба, груду железных бочек из-под масла и кучу цепей. Как экспонат какого-то заброшенного музея, стоял фургон со сломанной осью. У двух сараев рядом были устроены огороженные плетнем загоны; в одном на солнцепеке спали свиньи, в другом стоял сменивший по меньшей мере пятерых хозяев разбитый форд Роба, а вход в загон загораживала поленница дров. Кур теперь было меньше, но они так же важно расхаживали среди сваленной соломы и деловито копались в ней, не обращая внимания на колли Роба, который, свернувшись, спал на подстилке у дверей коттеджа. Когда я пересекла двор, собака проснулась и заулыбалась, высунув язык и стуча хвостом по земле, но не двинулась с места. Я заметила мелькнувшую в окне миссис Гендерсон, потом дверь открылась, и она появилась на крыльце, вытирая руки о передник.
– Мисс Бриони! Не зайдете ли на чашечку кофе? Чайник только что вскипел, а я напекла Робу булочек.
Письмо для Вальтера Готхарда жгло мне руки, и первым моим порывом было, извинившись, пройти мимо, но что-то заставило поколебаться. Аромат свежеиспеченных булочек таял в воздухе, смешиваясь с запахами дровяного дыма, мастики и горячего утюга. Я увидела на веревке над плитой выстиранное белье. Малозначительная деталь, но все вместе, как колокольный звон, эхом прошлого отозвалось на мои страдания, которые я сама до сих пор не замечала и пока не чувствовала боли всех этих событий: смерть отца, Джеймс, серебряная ручка, этот конверт в руке – улика против него. Прежде чем понять, что делаю, я вдруг услышала свой голос:
– Спасибо, с удовольствием, – и свернула к двери.
– Тогда поторопитесь, милая, – сказала миссис Гендерсон, – а я заварю чай. Роб только что пришел.
Она исчезла в дверях, и я вошла.
Роб в майке мыл руки у раковины. Я увидела, что левая рука его перевязана и он осторожно трет пораненный большой палец. Роб коротко поздоровался со мной, как и утром, потом глаза его остановились на мне, он выпрямился и изменившимся голосом спросил:
– Что-то случилось?
Я машинально открыла рот сказать, что все в порядке, ничего и не могло случиться, но слова как-то не сложились. Вместо обычного вежливого: «Вовсе нет. Что могло случиться?», – я обнаружила, что, словно убитая горем, говорю:
– О, Роб, все так ужасно! – и закрыла рукой глаза. Своей еще мокрой рукой он нежно взял меня под локоть и подвел к столу.
– Тебе надо выпить чаю. Сейчас все будет готово. А пока сядь и успокойся.
Не помню, ела ли я что-нибудь, но пила крепкий обжигающий чай, смотрела, как Роб и миссис Гендерсон едят булочки с ежевичным вареньем, и слушала их ничего не значащий разговор – о рубашке, которую миссис Гендерсон возьмет домой зашить, о пироге, который она испекла ему и который придется вечером разогреть, о мышиной норе, которую она нашла, подметая в задней комнате. Иногда они обращались ко мне, но я ничего не отвечала, и разговор кружился, не задевая меня, с инстинктивным тактом старой дружбы. Эти двое ограждали меня своей добротой, и я знала, почему солнце на гумне, запахи в коттедже и спокойный деревенский говор Роба внезапно вызвали во мне полный упадок сил.
Я бывала здесь раньше. Маленькой девочкой я часто заходила к Гренджерам, иногда для утешения и убежища от мальчишеских игр, иногда просто навестить миссис Гренджер в дни, когда отец Роба отсутствовал – был на рынке или пьянствовал в «Быке». Тогда еще здесь была просто кухня фермы, а не коттедж, но все было так же – полинявший половик, старая сушилка с голубыми и зелеными тарелками, коричневый заварочный чайник, запах выпечки и только что проглаженного белья, тепло и уют, которые и создают все это. Я любила такие визиты, чай с покупными кексами (которые в детстве казались вкуснее всего, что мы ели дома), жареные сардинки, консервированные компоты и сгущенное молоко. Миссис Гренджер слушала, как мы с Робом хвастаем, что успели натворить за день в школе и в деревне, и мне была непонятна ее нервозность, когда она прислушивалась к неожиданным шагам – я тогда не понимала почему. Если меня заставал мистер Гренджер, мне полагалось встать и идти домой. И угрюмость Роба означала просто, что «Роб дуется». Что происходило в доме ночью после прихода Мэтью Гренджера, держалось в тайне и никогда не доходило до маленькой мисс Бриони.
Что ж, теперь все было в прошлом, и знакомое место убаюкивало, на меня снизошли утешение и покой.
Попив чаю, я помогла миссис Гендерсон прибраться и помыть посуду, а Роб откинул скатерть со своего края, разложил на столе учетную книгу и бумаги и погрузился в расчеты. Он считал удивительно быстро и аккуратно. Подсчеты выглядели непростыми, но задолго до того, как я вытерла и поставила на место посуду, он уже закрыл книгу, отодвинул в сторону бумаги и, взяв что-то вроде ярко расцвеченного каталога или праздничной брошюры, стал внимательно читать, не обращая внимания на двух женщин рядом. Он как будто был один в комнате, и это удивительно успокаивало.
Миссис Гендерсон сняла передник и повесила на дверь.
– Ну вот, на сегодня все. Рубашка будет к концу недели, Роб. Покормить кур?
– Спасибо, буду очень признателен.
Она попрощалась со мной, а я поблагодарила ее за чай. Миссис Гендерсон, очевидно, заметила мое удрученное состояние и отнесла его на счет смерти отца и одиночества в первую ночь по возвращении в Эшли. Слишком деликатная от природы, чтобы прямо что-то сказать, она все же была близка к этому.
– У вас в коттедже все в порядке, мисс Бриони? Не нужно еще что-нибудь?
– Нет, нет, спасибо, миссис Гендерсон. Все прекрасно. Вы чудесно все приготовили.
И она ушла, оставив меня с Робом. Он отложил бумаги в сторону.
– Так что случилось? Ты расскажешь мне? Думаю, лишь серьезное несчастье могло тебя так расстроить.
– Возможно.
Я села за стол напротив него. Он смотрел на меня, ничего не говоря.
Это сильно отличалось от недавнего tete-a-tete с Эмори – никакого напряжения, никакой осторожной сдержанности, попыток разглядеть скрытый смысл за явным. И так же отличалось от разговора с Джеймсом – там были повышенные тона и сложные чувства, личное горе. И в обоих разговорах я чувствовала давление, удвоенное сильным желанием и расчетливым стремлением вынудить меня отказаться от траста.
Здесь же не было ничего такого. Темные глаза, спокойно смотревшие на меня, не были глазами Эшли – настороженными, умными, с их холодной самодостаточностью и погруженностью в себя. В Робе не было никакой корысти, он не стремился чего-то добиться, ничего от меня не хотел. И он, в отличие от викария, не был связан твердыми правилами, которые толкали бы меня на чуждое моему характеру предательство, которое я собиралась совершить. Роб был просто старый друг, часть Эшли-корта, знавший его, да и меня, и Джона Эшли, всю жизнь. Реальный человек, добрый, простой, который выслушает и не выскажет своего суждения, пока не попросишь, а потом даст ответ, ясный, верный, полный здравого смысла и лишенный какой-либо корысти. Мне казалось, Роб любит наше поместье, которое я сама не знала так, как знал он; и так же он знал меня. Ни страха, ни корысти... Он никогда ничего не боялся, Роб Гренджер, разве что в детстве, возможно, своего скотину-отца. И теперь, когда моего отца больше не было, у Роба не осталось причин для привязанности к нам, только к самому поместью. Или мне так казалось.
– Роб, – сказала я, – это ужасно, и я не должна бы тебе рассказывать, но мне нужно с кем-то поделиться, а больше не с кем.
К моему удивлению, он не спросил: «Что-то о вашей семье?» или «Что-то с викарием?», а только кивнул: мол, это разумно, – и снова стал ждать. Я глотнула.
– Я думаю, это Джеймс сбил папу. Думаю, он был там, в Бад-Тёльце. На месте происшествия подобрали серебряную ручку с инициалами Дж. Э. Когда мне дали папины вещи, я решила, что и ручка его, хотя раньше никогда ее у него не видела. А вчера... вчера Джеймс увидел ее у меня и сказал, что это его ручка. Он не знал, откуда она у меня, но это его ручка...
До того Роб слушал, не двигаясь, но теперь пошевелился и спросил тоном, слишком резким для него:
– Ты сказала ему, откуда она у тебя?
– Нет. О нет! Я сказала, что подобрала ее в церковном дворе накануне ночью.
– И он поверил? – И вроде бы даже не удивился.
– Значит, в ту ночь это он был в ризнице – или, по крайней мере, во дворе.
– Да, значит, так. Когда я спрашивала его раньше, он отрицал это, но я знаю Джеймса и уверена: он лгал, – и он понял, что я не поверила. Он все обратил в шутку. А вчера даже не потрудился притвориться. И я знаю, что он там делал, хотя до конца не понимаю всего этого. Но все равно, это не важно по сравнению с остальным.
– Важно, чтобы он не узнал о твоих подозрениях о том, что он был в Бад-Тёльце, – прямо сказал Роб. – И что у тебя есть для этого основания.
– Он не догадывается. Все это выяснилось совершенно случайно. Он просто положил ручку в карман и ушел.
– Погоди минутку. – Роб нахмурился. – Какого числа твоего отца сбили? Тринадцатого апреля, так? Нет, Джеймс тогда был здесь. По крайней мере, в Англии.
Я резко выпрямилась.
– Ты уверен?
– Вполне. Я видел его. Он заезжал за девушкой Андерхиллов.
– Роб, ты уверен, что это был не Эмори?
– Пожалуй, не уверен. Могло быть и так. Я не говорил с ним – я работал на аллее. Но Андерхиллы потом говорили, что это был Джеймс. Я запомнил, потому что сначала, конечно, принял его за Эмори – ты знаешь, они гуляют с Кэти.
– Да, – сказала я задумчиво и добавила: – И он в тот день звонил брату? Интересно зачем?
Я говорила тихо, сама с собой, но Роб не только услышал, но и с электронной быстротой все понял.
– Значит, это сделали они? И можно предположить, что вчера здесь был не Эмори?
– Да, это был Джеймс. А сегодня Эмори. – Я посмотрела на него через стол. – Роб, ты понял? Вероятно, в тот день с Кэти был Эмори. А значит, Джеймс был в Бад-Тёльце.
– А так ли уж важно, кто из них был в Бад-Тёльце? – резонно заметил Роб. – Главное, что один из них вел ту машину.
Я не ответила, уставившись на свои руки, лежащие на столе передо мной, прикрывая письмо, словно я хотела спрятать его. Потом я взглянула на Роба, понимая, что все мои волнения и сомнения – да и надежды тоже – видны по моему лицу и глазам. Но мне было все равно. Я видела, что Роб все понял, бросив на меня один быстрый оценивающий взгляд. Стараясь избежать сочувственного тона, он проговорил:
– Да, все могло быть так. Но чтобы что-то предпринимать, нужно узнать побольше.
Это несколько успокоило меня, как Роб и рассчитывал. Откинувшись на стуле, я положила руки на колени.
– Извини. Извини, что взвалила все это на тебя. Знаешь, ты сам виноват: с тобой так легко!
– Наверное, потому что я всего лишь часть обстановки. Я вроде как часть сада, как деревья. – В его словах не было горечи. Роб улыбнулся. – Ладно, все в порядке. Можешь мне все рассказывать – ничего, если я буду знать и это, все равно я в курсе всех дел.
– Как говорить в дупло?
– Пожалуй, – сказал он беззаботно.
Роб потянулся, встал и прислонился к камину. Его взгляд снова стал серьезным и слегка помрачнел.
– Ну что ж, вот ты и рассказала. Не важно, почему тебе не хочется, чтобы это был Джеймс. Но ты не можешь и оставить все это так. Придется разобраться. Кто бы из них это ни был, даже если тебе не хочется знать ответ, нужно продолжить это дело и все выяснить. Так, правильно?
– Думаю, да. Но...
– И придется признать еще кое-что. – Он поколебался, а потом решительно закончил: – Насколько я понял, Бриони, кто бы это ни совершил, одинаково замешаны оба.
– Это не Джеймс, – сказала я, понимая всю бессмысленность своего ответа.
Я явно выгораживала Джеймса. Но Роб слушал не слова, а суть.
– Может быть, и не Джеймс. Но как говорится, он всегда был за кадром. И все равно нужно все вы яснить, правда?
Но я была не в состоянии смотреть на него и уставилась на свои руки.
– Придется. Ты сам только что сказал.
– Да.
Это было сказано окончательно и бесповоротно. Так же непоколебим, со смутным удивлением подумала я, как и викарий. Я все еще не могла смотреть на Роба и отвернулась к окну, где на легком ветерке колыхались занавески. На подоконнике стоял горшок с розовой геранью, точно такой же, как у меня в коттедже. Ветерок гладил светлые головки цветов и разносил по комнате лепестки. Один из них, упав на пол рядом со мной, напомнил мне лепестки ломоноса прошлым вечером. Прошлым вечером, когда я еще не знала того, что знала теперь. Тогда меня беспокоила всего лишь «кража» нескольких вещиц. С тех пор, казалось, прошла целая жизнь.
– Бриони, Бриони, милая.
Я чуть не подпрыгнула на стуле. Мои нервы натянулись, как рыбацкая сеть. Каким-то образом, пока я расслабилась, он сумел проникнуть ко мне. Это пришло вместе с ветерком, нежно, как летний воздух. Это кружилось вокруг меня вместе с лепестками герани – утешение, любовь, тоска, сильная, как боль. Такая сильная, что в течение ужасного, удушающего мгновения я думала, что он увидит через мои мысли содержимое конверта, лежащего на столе передо мной.
– Убирайся! Ты слышишь? Оставь меня в покое. Ты знаешь почему.
– Да, знаю, Бриони...
– Ладно. Ты это сделал?
Нет ответа. Он исчез. Рядом, старательно избегая теплоты и участия, Роб говорил:
– Не надо так смотреть на это, Бриони. Кто бы ни вел машину, нужно считать это несчастным случаем, так что...
– Да, конечно, несчастный случай! Но зачем же скрывать это? Почему было не остаться и не помочь? Он бы не умер.
– Если бы его не бросили, он бы остался жив?
– Нет. Нет, герр Готхард сказал, что нет. Но прожил бы дольше. Он мог бы прожить до моего приезда... – Я задохнулась и уже спокойнее продолжила: – Нет, неправда. Герр Готхард сказал, что это ничего бы не изменило. Но нельзя удержаться от чувства...
– Да, – сказал Роб, – но можно подумать, и это поможет. Продолжай, думай об этом. Скажем, твоего отца убил один из твоих троюродных братьев. Прекрасно. Во-первых, что он делал в Бад-Тёльце?
– Я... Я думаю, он, наверное, ездил поговорить с папой.
– Правильно. Наверное. Ну, дальше – о чем?
На это тоже был лишь один ответ:
– О поместье, о расторжении траста. Им нужны деньги. Джеймс сказал, что нужны позарез.
– А кому не нужны? – сухо проговорил Роб. – Думаю, разница в том, что ты делаешь ради них. Да, я все понимаю, но не следует так смотреть на это, милая... – Деревенское «милая» вышло естественно и без всякого особого смысла; так говорят лавочники и кондукторы в автобусе. – Мы считаем это несчастным случаем, так? Хорошо, думаем дальше. Твой брат – назовем его Эмори, если так тебе легче, – он мог запросто позаимствовать ручку у Джеймса и не вспомнить, что потерял ее. Эмори поехал к твоему отцу поговорить кое о чем, не важно о чем, но это не терпело отлагательств – иначе бы он не поехал. И вот, раз ваш друг доктор не видал его там, Эмори, наверное, ехал в больницу и по пути догнал на дороге твоего отца. Скажем, не узнал его в темноте...
– Конечно не узнал! Нельзя же подумать, что...
– Ну, успокойся, я же сказал: мы считаем это несчастным случаем. И вот он сбил его в темноте. А потом запаниковал и скрылся, никому ничего не сказав. Так бывает. Люди есть люди. Так случается во всех подобных происшествиях, когда человека сбивают и скрываются.
– Мне не очень верится. Не все складывается, а? После происшествия он должен был узнать, кто это. Не забывай, кто бы из них ни сбил папу, он должен был выйти из машины посмотреть, а если бы Дж... Эмори наклонился к нему, он бы наверняка узнал отца. И к тому же должны были гореть фары.
Роб кивнул.
– Он и скрылся, потому что узнал, кого сбил. Понимаешь? Твой брат поехал в чем-то убедить твоего отца. Он поехал, потому что отчаянно нуждался в деньгах, и его отец не смог добиться, чтобы твой отец поделился или расторгнул траст. И когда твой отец случайно попал под машину, Эмори, вероятно, понял, насколько серьезно тот ранен. И к тому же знал про его сердце... Ну поставь себя на его место. Как бы это выглядело, если бы из всех людей именно он оказался вовлечен в происшествие, послужившее причиной смерти твоего отца? Кому нужен этот несчастный случай? Эмори и его семье – вот единственные в мире люди, кто мог желать твоему отцу смерти. Нет, – быстро, чтобы предупредить мой протест, проговорил Роб, – я не говорю, что они хотели его смерти. Я говорю, что так сказала бы полиция, если бы разнюхала это дело.
– Да, понимаю. Но даже если Эмори не подобрал отца и не помог сам, он мог бы позвонить откуда-нибудь и сообщить, чтобы помог кто-нибудь другой.
– Как у него с немецким?
– Да, это могло его остановить. Конечно. Но, Роб, просто оставить его вот так...
– Понимаю, тут нужно кое-что переступить. Но учти, я знаю твоих троюродных братьев не хуже тебя, и я назвал бы их реалистами. Ты сама сказала, что, если бы они подобрали твоего отца, это ему не помогло бы.
Он отошел от камина, сел на прежнее место и оперся локтями на стол.
– Вот так, видишь? Пожалуй, окажется, что они всего лишь старались соблюсти свои интересы. Но все пошло не так, а теперь ты узнала все то, что они так старались скрыть. И теперь ты против них.
Я ничего не сказала. Все сходилось, и даже слишком. Кто бы из братьев ни был рядом с отцом и ни уронил там ручку, другой, без сомнения, готов обеспечить ему алиби в Бристоле или Испании и все запутать. Вот почему никто из них не приехал на кремацию и не показался в Бад-Тёльце, чтобы забрать меня домой. Я бы узнала его и, если бы потом спросили, могла бы расстроить подготовленное ими алиби. Из Англии мог звонить любой из них, Вальтер Готхард не знал их голосов, и, возможно, звонивший неспроста не просил позвать к телефону меня. Отупевшая от эмоционального потрясения, я все же начала задумываться, не замешан ли тут и дядя Говард. Если во время инцидента никого из братьев не было в Испании, признается ли в этом их отец? И достаточно ли он здоров, чтобы знать? Впрочем, между Англией, Испанией и Баварией всего час полета, и, видит бог, близнецы сами могли обеспечить себе алиби.
А Френсис... Мысль пришла внезапно, нежданно-негаданно. Он не мог перепутать своих братьев, но на границе, с паспортом одного из близнецов...
От этой мысли я захлопнула дверь в свое сознание. Не в состоянии думать, я ссутулилась на стуле, глядя на конверт, и мысли в сумятице кружились в голове.
– Давно вы с ним гуляете?
Я вскинула глаза на Роба, но почему-то не удивилась. Вопрос казался естественным. Странно было то, что я вдруг заколебалась. Прямые деревенские слова не соответствовали моим чувствам. Я испытывала к троюродному брату двойственное чувство полувины, контрастирующее с полным отказом от связи с моим тайным другом.
– Это... Трудно сказать. Из всех троих, думаю, Джеймс всегда был... Но в последние несколько лет... И теперь, когда я вернулась... Люблю его? Сама не знаю.
Трудно назвать это связным ответом, но Роб кивнул, и его сумрачный взгляд посветлел от улыбки.
– Да, ты совсем запуталась, милая, и без сомнения, когда эти двое по очереди сидели у твоих дверей, убеждая тебя сделать то, чего ты делать не хочешь, это вряд ли облегчило тебе жизнь. – Взглянув на меня, он улыбнулся еще шире. – Я говорил, что я всего лишь часть пейзажа. И ты, наверное, удивляешься, откуда я знаю. Но все было очевидно. Пройдет не один месяц, пока вступит в силу завещание твоего отца и наведут порядок в делах с наследством, а если ты теперь согласишься разорвать траст и продать землю, братья смогут занять деньги под это прямо сейчас.
Возникла пауза, и тишину нарушало только тиканье часов.
– Бриони, тебе действительно дорого это место? Ты хотела бы здесь остаться?
Я устало ответила:
– Все меня об этом спрашивают, и всем я говорю, что еще не знаю. Откуда мне знать, чего захочется в оставшейся жизни? И откуда мне знать... Насколько я понимаю, ты говоришь о Джеймсе?
– Нет. С этим мы закончили. Гуляешь ты с ним или нет, но ты должна выяснить, что случилось на самом деле. Иначе ты никогда не сможешь быть вместе с Джеймсом или Эмори, правильно? Нет, я говорил о твоем коттедже, которому викарий дал название «Виноградник Навуфея»
type="note" l:href="#n_9">[9]
.
– Как?!
– «Виноградник Навуфея». Я спросил его, что это значит, и он объяснил – это что-то вроде «Польского коридора»
type="note" l:href="#n_10">[10]
. Он иногда очень замысловато выражается, мистер Брайанстон.
– Я поняла, что он хотел сказать. Коттедж и фруктовый сад – единственный выход из поместья к Пенни-Флэтсу. А без доступа к шоссе парк не представляет большой ценности, чтобы использовать землю под строительство.
– Да, конечно. – Очевидно, Роб тоже понял, что имел в виду мистер Брайанстон. – Так что сама видишь, как для них важно с тобой не ссориться. И видишь, как важно не дать им догадаться, где ты на самом деле нашла серебряную ручку.
Наверное, я вытаращила на него глаза. Я поняла о чем он говорит, но что-то во мне протестовало.
– Ладно, – сказал Роб, вернувшись к прежней безжалостной манере. – Я все обдумаю. Тебе не понравится, но я должен сказать. У меня это в голове с тех пор, как ты рассказала мне о словах твоего отца. Ты должна привыкнуть к мысли, что это был вовсе не несчастный случай.
– Но как же иначе! Не думаешь же ты, что Джеймс – или даже Эмори...
– Я ничего не думаю. Я говорю, что тебе нужно быть готовой ко всему. Твой отец говорил об опасности, не так ли, и призывал к осторожности. Ведь в семействе Эшли нет ничего магического, что не позволило бы им убить человека, правда?
– Да. Боже, многие из них в прошлом... Но в наши дни убить из корысти? Нет.
– Да, я согласен с тобой. Я только говорю, что такое возможно. Никто из нас не знает, на что способен человек – даже на что способны мы сами. И я пришел к мысли, что последние годы дадут нам это понять. – Он протянул руку через стол и нежно прикоснулся ко мне. – Все, чего я прошу, – чтобы ты прислушалась к просьбе своего отца и была осторожна. Помни, что братья могут сделать гадость даже тебе. Есть многое, чего мы не понимаем, а пока не поймем...
Он не стал заканчивать фразу. В последовавшем молчании я, не глядя на Роба, перевернула конверт и показала ему адрес.
– Понятно. – В голосе Роба слышалось удовлетворение и что-то еще, чему я не нашла названия. – Выходит, я зря сотрясал здесь воздух? Ты и так уже все решила?
– В некотором роде. Но ты не зря сотрясал воздух, Роб. Я не была уверена, что отправлю этот конверт, а теперь отправлю.
– И что в нем?
– Фотография. Помнишь, в тот день, когда вы с близнецами наловили угрей? И ты вывалил их у озера?
– Да, и половина их уползли в воду. – Роб рассмеялся. – И Эмори назвал меня... Он чуть не рехнулся.
– Не стесняйся. Я прекрасно знаю, как он тебя обозвал. И было с чего рехнуться: они ловили несколько часов, а братьям нужны были деньги.
«Им всегда были нужны деньги». Никто из нас не произнес этого вслух, но веселье наше оборвалось. Роб протянул руку.
– Ты не дашь мне отнести его на почту за тебя?
– Большое спасибо, но не стоит беспокоиться. Я все равно иду туда.
– И все же, пожалуй, лучше это сделать мне.
– Ты мне не доверяешь?
– Не дури, – сказал Роб. Он встал и потянулся, потом улыбнулся мне своей обезоруживающей улыбкой: – Ну, может быть, ты разрешишь мне проводить тебя до угла и мы вместе проследим, чтобы письмо было опущено? Пошли.
Собака побежала за ним, и я пошла следом.


ЭШЛИ, 1835 ГОД
Воспоминания жалили его, не давая уснуть.
– Ник?
– Что, любовь моя?
– Он не скажет? Ты уверен, что он не расскажет про нас?
– Определенно. Он знает свое место и еще лучше знает, откуда берется его кусок хлеба.
– А твой отец? О Ник...
– Мой отец будет проклят.
И он имел в виду именно то, что сказал. Он закрыл глаза.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Не трогай кошку - Стюарт Мэри



Как не трогать кошку
Не трогай кошку - Стюарт МэриДиана
3.11.2011, 10.46





Разочарована.
Не трогай кошку - Стюарт МэриОльга
1.02.2012, 0.58





А мне роман очень понравился.Относится к категории остросюжетных готических романов.Эта книга для тех кто любит творчество таких писательниц как Барбара Майклз,Диана Сеттерфилд(Тринадцатая сказка),Дафна Дюморье.Моя оценка 10 однозначно.
Не трогай кошку - Стюарт МэриNikitoska
15.05.2012, 8.35





Книжка средняя.Прочесть можно.Но мне она не запомнилась.
Не трогай кошку - Стюарт МэриНаталка.
1.12.2013, 18.03





хорошо написанный роман, редко такой найдешь, читаеш и попадаеш в "его"мир, стиль удивительно красивый. Так писаь может только талантливый человек.
Не трогай кошку - Стюарт МэриЛюдмила
7.01.2014, 0.04





хорошо написанный роман, редко такой найдешь, читаеш и попадаеш в "его"мир, стиль удивительно красивый. Так писаь может только талантливый человек.
Не трогай кошку - Стюарт МэриЛюдмила
7.01.2014, 0.04





хорошо написанный роман, редко такой найдешь, читаеш и попадаеш в "его"мир, стиль удивительно красивый. Так писаь может только талантливый человек.
Не трогай кошку - Стюарт МэриЛюдмила
7.01.2014, 0.04





Муть полнейшая... Не стоит тратить время.
Не трогай кошку - Стюарт МэриФрекен Бок
24.09.2014, 18.19





Великолепно. Давно не испытавала такого восторга во время чтения.rnrnrnrn.
Не трогай кошку - Стюарт МэриЯна
23.11.2015, 1.56





Читала,читала-ну бесконечная книга.80 процентов о платонической любви героев с детства.Опять не обошлось без кузенов-злодеев.Перечитывать не буду точно.
Не трогай кошку - Стюарт МэриНа-та-лья
6.09.2016, 6.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100