Читать онлайн Малая качурка, автора - Стюарт Мэри, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Малая качурка - Стюарт Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.68 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Малая качурка - Стюарт Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Малая качурка - Стюарт Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Мэри

Малая качурка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

На следующее утро я проснулась позже, чем обычно. Часы около кровати показывали половину десятого. По окну одна за другой мчались дождевые капли. Когда я позавтракала и сделала уборку по дому, было уже начало двенадцатого, и, хотя дождь уже был не сильным, снаружи было так мокро, что тому, кому выходить нет надобности, приходится сидеть дома.
Я решила, что мне выходить нет надобности. Рассудив, я пришла к выводу, что Нейл прекрасно знает, что представляет собой Ивэн Макей, и он, наверняка, следит за домом. Если Нейл решил оставить дом днем без присмотра и изучать скалы на острове с башней, значит, я могу оставаться дома с чистой совестью и ждать, когда пройдет гроза.
Я села за работу, то есть достала бумагу и записи, а потом стала тоскливо на них смотреть. Мне казалось, что прошла целая жизнь, но на самом деле миновало лишь двадцать минут. Слова, которые я написала и почти тут же забыла, были бессмысленными и смешными. В записях было указано, что должно происходить дальше, но мои мозги понятия не имели, как развивать сюжет. Тупик. Полный тупик. Я сидела, уставившись на бумагу, и пыталась забыть о реальности и перенестись в мой роман: в воображаемое будущее, подальше от сомнений и дурных предчувствий.
Я знала, что необходимо предпринимать в подобных случаях. Писать. Писать все, что угодно. Плохие предложения, бессмысленные предложения, любую ерунду только для того, что бы занять мозги и забыть о мире «реальном». Писать до тех пор, пока слова не станут обретать смысл. Заработает мотор, закрутятся колеса, машина дернется со скрипом и поедет, и поедет, и тогда, если повезет, раздражение исчезнет, и начнется настоящий роман. Но стоит только лишь раз отвлечься, встать из-за стола, чтобы приготовить чай или кофе или подбросить дров в камин, или просто поднять голову и глянуть в окно, можно тут же откладывать работу до следующего дня. А то и навсегда.
Выручил меня дождь. Я даже в окно не могла глянуть: все стекло было залито дождем. Поэтому мне оставалось только сидеть и писать.
И я писала. Когда прошел год, а, может быть, и час, я скомкала четыре листа бумаги и швырнула их на пол. Потом снова начала сначала. И еще через год или два я перешла словесный барьер, и внезапно наступило мгновение — прекрасное мгновение — когда я сумела оказаться в моем воображаемом мире и осознать то, что сочинила бессознательно; услышать, как разговаривают люди; увидеть, как они двигаются, причем совершенно независимо от меня.
Когда я пришла в себя, окно было чистым, сияло солнце, а тяжелые тучи катились прочь, открывая голубое яркое небо. Кричали чайки, тихо мурлыкало море. Часы показывали двадцать минут второго.
Привычная яичница и кофе. Затем я налила в термос чай, положила его в карман плаща вместе с пачкой печенья и отправилась в путь по тропе между скал.


К дому Хэмилтонов я подошла в половине третьего. Черный вход все еще был закрыт. Я постучала. В ответ раздалось эхо, которое нарушило тишину этого, несомненно, пустого дома. Наверное, он опять на острове. Я обошла дом и, пройдя по заросшей мхом террасе, заглянула в окна гостиной. Никого, естественно, не было. Все оставалось, как и было. Если он все-таки живет в доме, он, разумеется, приложил все усилия, чтобы не оставлять следов своего пребывания. Каким-то образом меня осенило. Он был прав, подумала я. Не смотря на то, что рассказали мне девушки и миссис Макдугал, в этой «тайне» было нечто неприятное и настораживающее. Чего бы ни было нужно Ивэну Макею это едва ли важно. Не должно быть важно. Он больше не имеет отношения к этому месту. Да и никогда не имел. Ребенок, подброшенный эльфами из старой сказки, навязанный добрым людям, чтобы отплатить злом за добро. Все его намеки на якобы незаконную связь с семьей Хэмилтонов являлись типичным враньем, дабы поразить собеседника. Еще один Мыс Горн. Интересно, кто были его настоящие родители, и существует ли на самом деле такое понятие, как воздаяние за грехи родителей. Сейчас принято не придерживаться подобных идей, но существуют люди, к которым такое понятие применимо. Например…
Я заставила себя прекратить думать об этом. Здесь не место для подобных мыслей. Мойла так прекрасна, и моя башня из слоновой кости стоит целая и по сю пору. У меня отпуск, завтра приедет брат, и все опять войдет в свою колею.
Лодочный сарай снова был пустой, ворота в море были закрыты. Я дошла до конца пирса и посмотрела на остров. Никаких признаков жизни, за исключением птиц да закрытой палатки Нейла. Я взглянула на часы. Был отлив, у меня есть еще три часа. Я стала перебираться на тот берег.


Я поднялась по склону к тому укрытию, где стояла палатка Нейла. Самого его не было. Я прислушалась. Звук молотка ниоткуда не раздавался. Летали с криками чайки, но главную колонию я не потревожила. Я подумала, что услышала бы его, если бы он работал в скалах на северно-западном берегу. Подождав еще пару минут, я отправилась к башне, а затем вверх по ступенькам к той площадке, на которой вчера стояли девушки.
Ступени казались хрупкими; лежащие поперек каменные плиты одними концами были встроены в сложенную без раствора стену, а с другой стороны просто висели в воздухе без всякой опоры. Но винтовая лестница была целая и вела к разрушенной верхней части стены, где и находилась большая плита, откуда открывался прекрасный вид. Как я и надеялась, оттуда мне стало видно то место на берегу, где собирался работать Нейл. Если он бродит совсем рядом со скалами, мне его не увидеть, но я сумела разглядеть большую часть берега, лодки там не было. Сама туда спуститься я побоялась, да в этом и не было необходимости. Поразмыслив еще, я осторожно спустилась вниз по лестнице с намерением посидеть на солнышке у подножия стены и попить чайку. Но там оказалось душно, а незнакомый аромат мускуса, который источали растения, торчащие из стены, был сильнее, чем обычно. Тут еще и мошка прилетела. Оставив башню, я двинулась вверх, стараясь не пугать птиц, а потом направилась к южному концу острова, где земля постепенно спускалась к морю длинными, ровными, каменными террасами. Я нашла укрытие на крохотной лужайке. Ветерок в этом месте прогнал мошку. И я села.
Тишина… крики птиц и шум моря вдобавок к тишине создают настроение, какое недоступно в современном шумном мире… колыхание воздуха, аромат тимьяна и вереска, и согретого солнцем орляка, все вместе создают что-то очень важное. Именно та минута, и то место, когда может возникнуть мысль, и из покоя и красоты начнут слагаться стихи. Но истинное чувство… солнечное тепло, запах воздуха, земное наслаждение чаем и печеньем… простое ощущение жизни настолько переполняли меня, что я была в состоянии только чувствовать, а не думать. Взглянув на море, я поняла, что идет еще отлив, но скоро его, предположительно, сменит прилив Часы показывали всего лишь десять минут шестого. Я легла на спину, закрыла глаза и стала греться на солнышке.
Постепенно порывы ветерка стали доносить до меня странные тихие звуки. Они наполняли воздух. Будто шумит прибой, но это был не прибой. Будто гудит ветер, но это был не ветер. Словно море вместе с ветром пели похоронную песнь, скорбя не человеческим голосом. Голос воды отзывался эхом морских глубин, странный, неземной.
Я открыла глаза и села, прислушиваясь. Кожа у меня на руках покрылась мурашками.
«Научите, как выдержать пение русалок…»
Литература замечательна тем, что одним стихом можно выразить любые мысль или чувство.
Стихи Донна все еще звучали у меня в голове, а я уже вычислила место, откуда доносился звук. Нейл мне кое-что рассказал об острове. Это же Эйлеан-на-Роин, Тюлений Остров. На берег вышли серые тюлени: покормиться и понежиться на солнышке. И теперь, может быть потому, что наступал вечерний прилив, тюлени пели.
Не удивительно, что старые моряки, услышав эти странные звуки, доносившиеся из тумана, приписывали их русалкам или сиренам, или неизвестным существам морских глубин. Этот крик подобен музыке, он почти человеческий, но всегда не спокойный. Словно кто-то играет на ветру. Будто эту бездушную музыку исполняют не на деревянном или металлическом инструменте, а на теплой дышащей ткани. И это волшебное, непреодолимое чудо. Для меня это была завершающая точка великолепного дня. Я прекрасно поработала, и я услышала пение русалок.
Медленно-медленно, стараясь не попадаться тюленям на глаза, я поползла на пение. Добравшись до начала подъема, я увидела внизу ряд ровных камней. И, да, «русалки» были на месте. Они сушились на солнце и довольные лежали вразвалку с закрытыми глазами, наслаждаясь тишиной точно так, как только что делала я. Жирная серая «русалка» похлопала ластами и перевернулась на спину, открыв на обозрение свой белый в пятнах живот. Из моря выбралась еще одна и поползла к своему детенышу. Тот радостно уткнулся в нее и начал сосать. Неподалеку от меня еще один малыш лежал явно довольный и сытый. Он заметил меня, и огромные глаза с любопытством уставились на меня, но без страха. Это был Эйлеан-на-Роин, а я же всего лишь прохожий.
Было пора идти. Неохотно я поползла назад, чтобы не потревожить спящих обитателей детской комнаты, и встала. Посмотрела на часы. Десять минут шестого.
Десять минут шестого?
Когда я в последний раз глядела на часы, было тоже десять минут шестого.
Я приложила часы к уху. Они были на батарейках, но легкое тиканье должно было быть слышным. Ни звука. И только теперь я поняла, сколько я потратила времени на путь от коттеджа и на ленивое времяпрепровождение на острове. Может быть, я вышла из дома вообще не в два часа? Часы постепенно замедляли ход весь день.
Я побежала.
Я видела дамбу. И скалу, которую мне показывал Нейл. Вода достигала ее середины. Осталось сбежать вниз до дамбы, дорога ровная. Я успею.
Но я забыла о другом, о чем говорил мне Нейл.
«Прилив, — сказал он, — наступает рысью».
И так оно и было. Несмотря на то, что в то время, когда я начала свой бег, вода доходила всего до середины камня, вся каменная запруда да и верхняя часть дамбы были залиты водой. И пока я мчалась, вода все понималась и поднималась.
Я в нерешимости остановилась. Я, возможно, и сумела бы перебраться на ту сторону, но, как я уже и говорила, дамба была покрыта водорослями, и идти по ней было опасно даже во время отлива. И хотя плавала я хорошо, прилив кружил таким страшным водоворотом, что мне совсем не захотелось плыть.
И, конечно, из-за растерянности и тревоги момент был упущен. Еще волна, и камень-ориентир исчез под водой. Что ж, что случилось, то случилось. А самая высокая точка прилива когда? В полночь?
На некоторое время меня охватила ярость, ярость и одновременно стыд за свою собственную глупость, банальность ситуации, воспоминание о моем коттедже, ужине и уютном очаге. Потом ярость стихла. Ее сменили другие образы: палатка Нейла у склона и возможность, вероятно и не худшая, провести в ней ночь. К тому же, отличное место, откуда можно увидеть Нейла на лодке, когда он будет возвращаться. Можно будет его позвать, и он, конечно, заберет меня с собой.
Я потащилась снова к лагерю и обнаружила, что мне даже не придется собирать дрова для костра. Внутри пузатой маленькой палатки имелась походная газовая плитка. Вдобавок к ней были чайник, котелок, спички, чайные пакетики и сухое молоко. Изучая запасы Нейла, я обнаружила консервы с бобами, сардинами, ветчиной и галеты. Мне не на что было жаловаться, как и швейцарской семье Робинзонов. И, разумеется, отличный спальный мешок. Я лишь надеялась по мере того, как садилось солнце и ветер становился холоднее, что мне не придется им воспользоваться.
Тюлени пели до захода, потом смолкли.
Становилось темно, начали пропадать птицы. Постепенно они тоже замолчали. Один лишь полный поднимающийся прилив заполнял полусветлую ночь Нагорья своим холодным звуком. Я уже не могла разглядеть дом. Да и лодочный сарай, находящийся ближе к берегу, тоже исчез в темноте. Но лодка так и не появилась.
Задолго до того, как небо потускнело и появились звезды, я зажгла плитку и разогрела бобы, которые и съела с бумажной тарелки. Закончила я свой ужин чаем с печеньем. Потом я забралась в спальный мешок.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Малая качурка - Стюарт Мэри



Вот ... никакой.rnНудный.rnМожет я и не права. но...
Малая качурка - Стюарт Мэриинна
14.04.2016, 18.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100