Читать онлайн Лунные прядильщицы, автора - Стюарт Мэри, Раздел - Глава 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лунные прядильщицы - Стюарт Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.62 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лунные прядильщицы - Стюарт Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лунные прядильщицы - Стюарт Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Мэри

Лунные прядильщицы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 8

She shall guess,and ask in vain…
Thomas Lovell Beddoes:Song of the Stygian Naiades
В ванной женщина заканчивала уборку. Когда я появилась с полотенцем, переброшенным через руку, она с нервной поспешностью начала собирать свои принадлежности. «Все в порядке, – сказала я. – Я не тороплюсь. Могу подождать, пока вы закончите».
Но она уже упрямо выпрямилась. Она оказалась не старой, как я вначале заключила по ее движениям. Среднего роста, немного ниже меня. Никакой мощи, очень худа, плоское и угловатое тело под грубой и скрывающей формы очень бедной и, как обычно, черной крестьянской одеждой. Лицо по замыслу природы дол­жно бы быть круглым и полным, но все состоит из выступов и углов. Височные кости выступают над глу­бокими глазницами, острые скулы и квадратная че­люсть. Платье подобрано над бедрами, сзади выгляды­вает черная нижняя юбка. Серебряное украшение, похо­жее на греческий крест. На голове что-то черное, переходящее на шею и плечи. Под этим покрытием густые волосы, но несколько выбившихся прядей седые. Руки квадратные и, должно быть, сильнее, чем можно подумать. На вид просто кости, связанные вместе сухо­жилиями и толстыми голубыми венами.
«Вы говорите на греческом?» – голос ее оказался мягким, высоким, красивым и все еще юным. И глаза великолепные, с прямыми черными ресницами, толсты­ми, как солома. Веки красные, словно она недавно пла­кала, но темные глаза прямо горели радостным интере­сом, который проявляет каждый грек к незнакомцу. «Вы английская дама?»
«Одна из них. Кузина прибудет позже. Это милое место, кириа».
Она улыбнулась. Такие тонкие губы, словно их и вовсе нет, но улыбка не противная. Неопределенная, выражает вечное и болезненное терпение, граничащее с глупостью. «Здесь у нас маленькая и бедная деревушка. Но брат говорит, что вы это знаете, и много людей сюда приедет для того, чтобы обрести покой».
«Ваш… брат?»
«Он хозяин. – Она сказала это с гордостью. – Стратос Алексиакис мой брат. Много лет жил в Англии, в Лондоне, но в прошлом году в ноябре приехал домой и купил отель».
«Да, я слышала об этом от Тони. Отель действительно очень красивый, надеюсь, ваш брат преуспевает». Я старалась скрыть удивление. Итак, это София. На вид самая бедная крестьянка в бедной стране, хотя, может, просто для грубой работы надела самую старую одежду. И если она питается тем, что готовит Тони, пока это не дало ей ничего хорошего. «Вы живете в отеле?»
«О нет, у меня есть дом, немного вниз по дороге на другой стороне улицы. Первый».
«Рядом со смоковницей? Я видела его. И печь на улице. – Я улыбнулась. – Ваш сад такой красивый. Должно быть, вы очень им гордитесь. Ваш муж рыбак, не так ли?»
«Нет. Он… у нас небольшой участок земли вверх по реке. Мы выращиваем виноград, лимоны и помидоры. Это трудная работа».
Я вспомнила домик, безупречно чистый, с роскошны­ми цветами в саду. Я подумала о полах в отеле, которые она моет щеткой, о полях, которые, несомненно, возделы­вает. Не удивительно, что она двигается, словно у нее болит все тело. «У вас много детей?»
Казалось, ее лицо закрылось. «Нет. Аллах, нет. Бог не удостоил меня». Она подняла руку к груди, где на цепочке висело маленькое серебряное украшение, натолкнулась на него и быстро закрыла. Странное испу­ганное движение. Торопливо забросила крест в вырез платья и начала собирать вещи. «Я должна идти. Скоро придет муж, и нужно раздобыть еду».
Меня покормили вполне удовлетворительно: барани­на, фасоль и картошка. «На оливковом масле, – сказал Тони, который прислуживал мне. – Сливочное здесь встречается очень редко, но клятвенно заверяю, что все прожарилось и на этом. Нравится?»
«Очень вкусно. И я люблю оливковое масло. И здесь, когда оно, так сказать, „только что из-под коровы“, оно великолепно. Вы правы насчет вина. „Король Миноса“, сухое. Запомню. Для греческого оно суховато, да? И название великолепно критское».
«Разлито в Афинах, дорогая, видите?»
«И вовсе не следовало показывать мне это! – Я по­смотрела на него. – Наверху я встретила сестру мисте­ра Алексиакиса».
«Софию? Да. Она помогает здесь, – сказал он рассе­янно. – Ну, а на десерт будете фрукты или fromage, как мой дорогой друг Стратос называет это блюдо, „компост“?»
«Это зависит от того, что это такое».
«Между нами, это консервированный фруктовый са­лат, дорогая. Но не беспокойтесь, мы дадим себе волю за обедом. Каяк сегодня прибывает… о, конечно, вы все об этом знаете».
«Я не беспокоюсь, с какой стати? Все прекрасно. Нет, только не апельсин, спасибо. Можно сыра?»
«Конечно. Вот. Белый козий, а желтый, с дырками – овечий, берите какой угодно… Извините, я на минуточ­ку. Легка на помине».
Он снял кофейник с огня и вышел из столовой через террасу на освещенную солнцем улицу. Там ждала жен­щина, не обращалась к нему, не подавала знаков, толь­ко ждала с терпением бедного человека. Я узнала ее. Сестра Стратоса, София.
Если бы только перестать складывать в голове одно с другим… Если бы удалось выключить этот механизм… Но компьютер работал, нежеланный, подытоживая все, крупицу за крупицей. Тони и «англичанин». А теперь Тони и София. Там была женщина, сказал Марк. София и ее брат… Я упрямо ела сыр, стараясь игнорировать нежеланные ответы. Намного лучше сконцентрировать­ся на сыре, и еще остались вино и кофе, которое должно последовать за сыром, с восхитительным запахом. Тони несомненно назовет это cafe francais… Вот компьютер выдал мимолетное воспоминание о Марке, грязном, не­бритом, мучимом кошмарами, глотающем равнодушно и с трудом кофе из термоса и сухое печенье. Я яростно нажала на кнопку, стерла память и вернула свое внима­ние к Тони, изящному и безукоризненному. Он стоял непринужденно на солнце и слушал Софию.
Она положила плоскую ручищу на его плечо, словно просила о чем-то. Покрывало сползло и бросило тень на половину лица, к тому же на этом расстоянии я не видела его выражения, но поза говорила о настойчиво­сти и страдании. Казалось, Тони успокаивает ее и погла­дил руку на своем плече, прежде чем отстраниться. Затем он сказал что-то бодрое на прощание и ушел. Когда он повернулся, я бросила взгляд на стол и отодви­нула тарелку с сыром. Лицо Софии, когда Тони оставил ее, выражало горе, и она плакала, но на нем также несомненно был и страх.
«Cafe francais, дорогая?» – предложил Тони.


Даже компьютер с помощью двух чашек кофе не помешал мне уснуть после ланча. Я вынесла вторую чашку в сад, и там под сонное жужжание пчел и спокойный плеск моря заснула на полчаса или около того. Проснувшись, я обнаружила, что у меня нет состо­яния, похожего на похмелье, которое иногда остается от дневного сна. Свежесть, бодрость и масса приятных предчувствий в связи с тем, что скоро здесь будет Фрэн­сис, которая всегда знает, что делать…
Я не концентрировалась на этой мысли, даже не признавала, что она у меня есть. Села, выпила стакан воды, теперь тепловатой, которую подали к кофе, и, исполненная сознания долга, принялась писать открыт­ку Джейн, своей подружке по комнате в Афинах. Джейн очень удивится, когда получит ее… Этого я тоже не признавала, просто заявила себе, что хочу прогулять­ся, а открытка – уважительная причина для спокойной прогулки аж до почты. Я ни на секунду не задумалась, зачем мне причины или почему, в самом деле, мне понадобились прогулки после всех физических нагрузок этого дня. Я убеждала себя, что Джейн только и мечтает получить от меня известие.
Послание, которое должно было вызвать удивитель­ный восторг, гласило: «Прибыла сюда сегодня. Красиво и спокойно. Фрэнсис ожидается днем. Она испытает трепет, когда увидит цветы и истратит фунты стерлин­гов на пленку. Отель кажется хорошим. Надеюсь, будет достаточно тепло, чтобы плавать. С любовью – Нико­ла». Я написала это очень четким почерком и отнесла в фойе. Тони сидел за столом, задрав ноги, и читал книгу «Любовник леди Четтерлей».
«Не вставайте, – сказала я поспешно. – Я только хотела узнать, есть ли у вас марки. Только одна для местной открытки. За драхму».
Он спустил ноги, пощупал под столом и выдвинул ящик, в котором был беспорядок. «Конечно. Одну марку за драхму, так вы сказали? – Длинные пальцы перели­стали три или четыре неприглядных листа почтовых марок. – Вот. Осталось только две, вам повезло».
«Спасибо. А есть марки за пять драхм? Возможно, я бы купила их сейчас для писем в Англию авиапочтой».
«Посмотрю. Пять… Как приятно, что самый первый турист хорошо ориентируется. Я никогда не помню этих вещей. Из меня бы вышел самый паршивый клерк в справочном столе. Не представляете, железнодорожные расписания просто приводят меня в панику».
«Тогда вы приехали туда, куда надо. Вы имеете в виду, – спросила я невинно, – что ни разу не писали домой с тех пор, как приехали в Грецию?»
«Дорогая, я старался стряхнуть с ног пыль дорогого старого дома священника как можно быстрее. Нет, про­стите, нет марок за пять драхм, только за две и четыре. Торопитесь, или я мог бы достать для вас?..»
«Не беспокойтесь, спасибо, мне все равно хочется ознакомиться с местностью. Ой, простите, я даже не могу сейчас заплатить и за эту марку, оставила кошелек наверху. Спущусь через минуту».
«Не волнуйтесь. Запишем это в счет. Удвоим за бес­покойство и не будем вспоминать».
«Нет, кошелек все равно нужен, чтобы купить марки в деревне. И я должна взять темные очки». Я оставила открытку на столе и поднялась в комнату. Когда я вернулась, могу поклясться, что открытка не сдвину­лась с места даже на миллиметр. Я улыбнулась Тони. «Надеюсь, здесь есть почта?»
«Действительно есть, но не буду оскорблять вас, указывая дорогу, дорогая. Агиос Георгиос не особо сло­жен. Идите вниз по главной улице и придете прямо к морю. Желаю приятной прогулки». И он углубился в «Любовника леди Четтерлей».
Я взяла открытку и вышла на улицу.


Слово «улица», конечно, вводит в заблуждение. Меж­ду беспорядочно стоящими домами Агиос Георгиос про­ходит пыльная щель. Перед отелем – широкое пространство утоптанной каменистой пыли, в которой скре­бутся куры, а под фисташковым деревом играют маленькие, коричневые, полуголые дети. Два коттеджа вблизи отеля очаровательны свежей краской, маленьки­ми двориками с виноградом, отделенными от улицы белой стеной. Дом Софии стоит сам по себе на другой стороне улицы. Он немного больше других и очень аккуратен. Возле двери – смоковница, у нее самая мощная крона из всех растущих здесь деревьев. Ее тень рисует четкие узоры на бриллиантово-белой сте­не. Маленький садик переполнен цветами: львиный зев, лилии, красная гвоздика, мальва, все благоухающее и вьющееся изобилие английского лета, растущее здесь, как сорняки, уже в апреле. Напротив внешней стены дома – примитивный очаг, закопченные горшки на подставках таких старинных, что кажутся много раз виденными. Стена, сзади обвитая лозой, скрывает двор, но все равно видна печь, напоминающая по форме улей.
Я медленно шла по склону горы. Все казалось невин­ным и спокойным в полуденной жаре. Вот церковь, очень маленькая, белоснежная, с голубым куполом, взгромоздилась на маленьком холме, задней частью к отвесным скалам. Перед ней любящая рука сделала узорный тротуар из морской гальки, голубой, террако­товой и серой. За церковью улица еще круче спускается к морю. Хотя у каждого дома стоят один или два горшка с цветами, место выглядит голым и, похоже, мало кто пользуется краской или побелкой. Здесь насыщенные краски цветущих гор поблекли, умерли и выродились, истощились в голой нищете гавани.
Тут и находится почта и единственный магазин, ко­торым может похвастаться деревня. Что-то вроде тем­ной пещеры с открытой двустворчатой дверью, утоптан­ным земляным полом и мешками продуктов, которые стоят повсюду – с горохом, кукурузой, макаронами. В огромных квадратных банках плавают маслянистые сардины. На прилавке черные оливки в глиняных сосу­дах, куча сыров и большие старомодные весы. Полки, забитые кувшинами и коробками, некстати украшает знакомая реклама. Возле двери, небрежно поддержива­ющей кипу щеток, – темно-синий почтовый ящик. А на стене напротив двери, в самом центре магазина, висит телефон. Чтобы добраться до него, нужно пробираться между мешков.
Это место встречи деревенских женщин. И сейчас они вчетвером беседовали, продолжая взвешивание муки. Когда я несколько неуверенно вошла, разговор резко прекратился, и они уставились на меня. Затем вспомни­ли о хороших манерах, отвернулись и начали разгова­ривать тише и вовсе не обо мне. Разговор о каком-то больном ребенке возобновился там, где прервался. Но они все расступились, лавочник отложил совок для муки и спросил: «Мисс?»
«Эти дамы… – сказала я и показала жестом, что не хочу нарушать очереди. Но в конце концов пришлось, они убедили меня с непреклонной вежливостью. – Я пришла только за марками. Будьте добры, шесть марок по пять драхм».
Сзади я услышала суету и шепот: «Она говорит по-гречески! Послушайте, вы слышали? Англичанка, а говорит по-гречески… Тихо, невоспитанная! Тихо!»
Я улыбнулась, сказала несколько слов о деревне, и сразу стала центром восторженной группы. Почему я приехала в такое место? Оно такое маленькое, такое бедное, почему я не остановилась в Ираглионе, где есть большие отели, как в Афинах и Лондоне? Я была в Лондоне? Замужем ли я? А, ну, наверно, у меня есть мужчина? Нет? А, ну, не всякому везет, но вскоре, очень скоро, если Бог захочет…
Я засмеялась, отвечала как можно вежливее и задала столько вопросов, сколько захотела. У них, значит, мало иностранцев? Много англичан? О, да, конечно, Тони, но я имею в виду посетителей, как я, иностран­цев… Конечно, датский джентльмен, да, я слышала о нем, и никого больше? Нет? А, ну теперь, когда отель строится, и так успешно, несомненно, скоро будет много посетителей, и американцев тоже, и Агиос Георгиос будет процветать. У мистера Алексиакиса дела идут хорошо, не так ли? А сестра ему помогает? Да, София, я познакомилась с ней. Полагаю, она живет в очаровательном доме наверху деревни, напротив отеля?..
Но на Софии заклинило. Кроме быстрого обмена взглядами, довольно добрыми, и шепота: «Ах, да, бед­ная София, для нее счастье, что такой брат приехал домой присмотреть за ней», – женщины ничего больше не сказали, и разговор замер. А затем одна их них, уверенная в себе, молодая и хорошенькая, с ребеночком на руке, пригласила меня в свой дом. Другие, которые, казалось, только и ждали, чтобы она показала пример, включились страстно в разговор с подобными приглаше­ниями. Как долго я собираюсь пробыть в Агиос Георги­ос? Я приду и навещу их, да, а также возьму с собой кузину. Какой дом? Дом у стены гавани – выше пекар­ни – за церковью… неважно (со смехом), нужно только войти, в Агиос Георгиос не будет дома, где бы я, такая молоденькая, да к тому же говорящая так хорошо на греческом, не была желанной…
Обещая со смехом, но временно отклоняя все очарова­тельные приглашения, я ушла, не намного мудрее насчет призрачного англичанина Георгия, но узнав то, за чем пришла, и даже больше.
Прежде всего, телефон исключается. Даже без моего обещания Марку, нет никакой возможности связаться с администрацией ни в посольстве, ни в Ираглионе. По телефону в отеле – невозможно. Телефон на почте, работающей ежедневно как женский клуб, – даже и пытаться нечего. Мы предоставлены сами себе.
Я шла, куда глаза глядят, и достигла маленькой бухты. Дамба удерживала воду чистой и спокойной, как слеза в чашечке цветка. Кто-то нацарапал на дамбе КИПР ДЛЯ ГРЕЦИИ, а кто-то еще пытался стереть эту над­пись. Мужчина убивал осьминога. Сегодня какая-то семья хорошо наестся. На якоре стояли две лодки, одна белая с ярко-красным брезентом, другая голубая, и на ее носу было имя «Эрос». На «Эросе» гибкий юноша сматывал веревку. На нем был зеленый бумажный спор­тивный свитер и голубые брюки из грубой бумажной ткани, засунутые в короткие резиновые сапоги. Этот именно парень прежде следил за игроками в триктрак. Он с любопытством посмотрел на меня, но работы не прекратил.
Я постояла там еще минуту или две, чувствуя, что из темноты дверных проемов каждого дома за мной следят женские глаза. Размечталась, чтоб каяк Лэмбиса сейчас тихо приплыл под парусами с востока, и все они были бы на борту: Лэмбис у мотора, Марк за рулем, а Колин на веслах. У него в руках леса для ловли рыбы, и он смеется… Резко отвернулась от сияющего пустого моря, ни к чему самообман. Мозг судорожно вернулся к моей проблеме. Другое, что я выяснила в лавке – это то, что фактически в Агиос Георгиос нет дома, в котором мож­но что-то спрятать. Колина Лэнгли тут нет. Ни к чему не приведет шпионство в деревне, где каждая женщина должна знать все о делах соседей. Любой ответ на тайну следует искать только в отеле.
Или… и здесь я замедлила движение вверх по улице, ощущая глаза, которые следили из темных проемов дверей… или в доме Софии. В действительности, возможно, в Агиос Георгиос есть один дом, в котором меня не хотят видеть.
Ну, нет ничего лучше прямой проверки. И если муж все еще дома, питается, тогда очень интересно также и его встретить.
Интересно, любит ли он критскую одежду?






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Лунные прядильщицы - Стюарт Мэри



Ну не знаю,читала этот роман 3 дня,хотя обычно проглатываю книгу за 8часовую смену :). Люблю этого автра, но повествование какое-то вялое. 7/10
Лунные прядильщицы - Стюарт МэриЛенок
20.05.2012, 14.05





девчонки! читайте книги Робартс Карен-это что то!!!Обычно мне трудно угодить спасибо скажете потом напишите-поравилось или нет
Лунные прядильщицы - Стюарт Мэривероника
11.09.2012, 18.10





Великолепная книга, как и все книги Мэри Стюарт. Читала с большим удовольствием.
Лунные прядильщицы - Стюарт МэриЛариса
30.11.2013, 21.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100