Читать онлайн Лунные прядильщицы, автора - Стюарт Мэри, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Лунные прядильщицы - Стюарт Мэри бесплатно.
Загрузка...
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.62 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Лунные прядильщицы - Стюарт Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Лунные прядильщицы - Стюарт Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Мэри

Лунные прядильщицы

Читать онлайн

Загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

«Wonder of time» quath she, «this is my spite,
That, thoubeingdead, the day should yetbetight.»
Shakespear: Venus and Adonis
«Ты сейчас себя лучше чувствуешь?» – спросила я немного позже. Я заставила его сесть у ручья, выпить немного вина и съесть оставшуюся пищу. Пока он ел и пил, я рассказала все об истории Марка и своей роли в ней, но не задавала вопросов. Он говорил очень мало, но ел, как молодой волк. В плену его кормили, но он не мог много есть. Больше он ничего не сообщил, но как только узнал о Марке, изменился просто замечатель­но, выглядел совсем другим. Из глаз исчезла побитость, и к тому времени, как он выпил половину вина, они да­же засверкали, а щеки зарделись. «А теперь, – сказала я, когда он последний раз отпил из бутылки, закрыл ее пробкой и поместил среди клочков газеты (это все, что осталось от моего завтрака), – твоя очередь говорить. Только позволь спрятать весь этот мусор, и сможешь рас­сказывать на ходу. Ты был в мельнице?»
«Был, связанный, как цыпленок, и брошенный на кучу хлама, – сказал с жаром Колин. – Имей в виду, я и не догадывался, где я, когда меня в первый раз туда отве­ли. Было темно. Я, пока не ушел оттуда, не знал ничего, мне только казалось, что я в круглой башне. Все время были закрыты ставни, думаю, чтобы я их не увидел. Что ты делаешь?»
«Оставляю крошки для мышей».
«Крошки для мышей?»
Я засмеялась. «Ты бы удивился, если бы узнал, как много сделали мыши сегодня для нас. Неважно, не обращай внимания. Как ты спасся? Нет, подожди, пойдем. Сможешь рассказать все по пути. И начинай с самого начала, когда в Марка выстрелили, и банда бросилась на тебя».
«Хорошо». Он с энтузиазмом вскочил. Очень похож на брата. Конечно, тоньше, нежнее и более угловат, но подрастет и будет таким же. Волосы, глаза и наклон бровей такие же, как у Марка, ну чуть-чуть отличаются. «Как пойдем?» – живо спросил он.
«Сначала вниз по ущелью. Совсем близко кипарисы, которые видны отовсюду. Я пойду туда. Если он и Лэмбис где-то поблизости, то наблюдают, и наверняка подадут сигнал. Тогда мы пойдем прямо к ним, через ущелье. Если нет, пойдем к каяку».
«Если он все еще там».
Эта мысль меня тоже беспокоила, но я не собиралась подпускать ее. «Должен быть. Они знали, что, если ты освободишься, то направишься прямо к нему. Куда еще? Даже если они его снова переместили, можно поклясться, что они продолжают тебя искать».
«Надо полагать. Если ты собираешься пойти на от­крытое место, чтобы подать сигнал, мне лучше остаться здесь?»
«Да, конечно. И каким бы путем мы не пошли, будем оставаться в укрытии. Во всяком случае, слава Богу, одна из проблем ушла – ты знаешь дорогу от старой церкви к каяку. Пойдем».
«Но тем не менее, как ты меня нашла?» – спросил Колин, карабкаясь за мной через ручей и вниз по узкой тропинке в ущелье.
«Шла по твоим следам».
«Что?»
«Ты слышал. Это одна из вещей, которые нам нужно обдумать, прежде чем пойдем. Ты оставил очень ясные следы на камнях для перехода. Сотри их, пока я схожу к кипарисовой роще».
«Ну, а как ты узнала, что это мои следы?»
«А я не узнала. Думала, что это следы Марка. У вас одинаковые туфли».
«Помилуй, Никола, у него девятый номер!»
«Ну… Ты поскользнулся в грязи, носок и каблук сделались неясными, поэтому следы казались длиннее. Если бы они не напоминали ботинки Марка, я бы никогда их не заметила. Он… в то время я думала о нем. Все равно, лучше их стереть».
«Черт возьми… – Голос Колина, уличенного в неуме­лости, зазвучал растерянно. – Я совсем не подумал о следах. Было темно, меня хорошо скрывали кусты…»
«Тебе и без того было о чем думать. Мы добрались. Вот, видишь? Теперь пойду наверх, и если никого не найду, подам сигнал отбоя, и сможешь заняться следа­ми, а я выйду вон там и буду ждать сигналов. – Я посмотрела на него с неуверенностью. В тени деревьев он выглядел копией брата. – Ты… ты будешь здесь, когда я вернусь?»
«Даю голову на отсечение, буду, – сказал Колин. – Но послушай…»
«Что?»
«Послушай, мне не нравится, что ты туда идешь, возможно, это небезопасно. Разве мы не можем приду­мать другого способа?»
«Я-то в полной безопасности, даже если стукнусь головой о Джозефа, а тебе надо держаться в стороне, – сказала я твердо. – Ты очень похож на брата, правда?»
«Это мне наказание за грехи», – сказал Колин и ухмыльнулся.
Он остался ждать в пестрой тени, а я полезла к краю ущелья. Осмотрелась. Ландшафт пустынный, как в пер­вые четыре дня творения. Я подала Колину знак, что все нормально, и проворно отправилась к кипарисовой роще. Тропинка гладкая, солнце яркое, небо восхитительно си­яет голубизной. Под ногами, как драгоценности в пыли, танцуют крошечные желтые цветочки. Щеглы мелькают и щебечут над кустами лаванды, а веснушчатая змея, которая переползала тропинку, так прекрасна…
В действительности все было точно так, как час на­зад, если не считать того, что я стала счастливой и почти бежала по скалам к темной, неподвижной тени рощи.
Как бы мне быстро привлечь внимание мужчин? Впрочем, нет причин, по которым я не могу просто зашуметь. Например, запеть. Ну, а почему бы и нет?
Запела. Голос мой весело подхватило эхо в горах, а затем его поглотили и заглушили кипарисы. Вспоми­ная, как звук распространялся на этом самом склоне горы вчера, я была уверена, что меня немедленно ясно услышит сверху любой, кто есть поблизости. Я выбрала позицию перед самыми густыми зарослями и останови­лась, словно желая осмотреться. Наклонила голову, прикрыла глаза и пристально посмотрела вдоль ущелья.
Даже зная место так хорошо, как я, понадобилось время, чтобы сориентироваться. От ущелья пришлось направить взгляд к скале, где ручей Наяды… да, там глухое место… оно выглядит чрезвычайно маленьким… где должен быть покрытый цветами луг. Хижина пасту­хов должна быть в углу, вне видимости. А выступ… С выступом возникли сложности. Можно было предполо­жить, что он находится в полудюжине мест. Но общее направление я определила и наблюдала терпеливо и тщательно минут шесть.
Ничто не колыхнулось. Никакого движения и мель­кания, никакой внезапной вспышки стекла или метал­ла. Ничего. Проверка совсем неудовлетворительная, но ничего другого не придумаешь. Я потратила еще мину­ты две, затем повернулась, чтобы поспешить обратно. Страх был даже больше, чем желание найти Марка – неразумный, возможно, но тем не менее сильный страх, что Колин каким-нибудь загадочным способом снова исчез, пока меня не было. Но нет, на месте, сидит под кустом. Нетерпеливо поднялся мне навстречу.
Я покачала головой. «Никаких признаков. Честно, я их и не ожидала. Они должны были уйти к каяку. Поэтому последуем за ними и поторопимся, мне нужно вернуться».
«Послушай, ты не должна утомлять себя и идти со мной. Я могу сам справиться», – сказал брат Марка.
«Это скорее всего, но я пойду с тобой. Во-первых, у меня есть много чего сказать Марку. Во-вторых, даже Джозеф, возможно, подумает дважды, прежде чем выстрелить в тебя у меня на глазах».
«Ну, – сказал Колин, – разреши идти впереди. Я могу немного расчищать посохом дорогу. И дай сумку. Мне не следует разрешать тебе нести ее».
«Спасибо». Я смиренно согласилась и последовала за ним вверх по тропинке между деревьями. Он шел очень быстро, каждую минуту все больше приходил в себя и, очевидно, все, чего хотел сейчас, – найти брата как можно быстрее и стряхнуть пыль Крита с веревочных подошв. Я его не винила.
«Зачем ты пела?» – спросил он через плечо.
«Сигнал подавала. А пела что? Я даже не могу вспом­нить, что пела».
«Люби меня нежно».
«Да? О, да, полагаю, я это пела».
«Не удивительно, что Марк не откликнулся», – ска­зал он, смеясь.
Такой грубости я не ожидала, слишком он молод. Я почувствовала, что покраснела. «А что ты имеешь в виду?»
«Он очень прямолинеен, прямоуголен, почти куб. Ему такая и музыка нужна, какой-нибудь концерт для трех пивных стаканов и фагота. Чарли такая же, но что касается ее, это Королевская Академия драматического искусства виновата. Чарли – это моя сестра Шарлотта. Джулия и я любим поп, она младше меня. Ну а у Анны слуха нет».
«О, понимаю».
«А ты немного старомодна, а?»
«Возможно. Но послушай, я умираю услышать, что с тобой случилось. Допустим, ты расскажешь, и мы сое­диним наши истории, прежде чем найдем Марка». И пока мы преодолевали ущелье, он, задыхаясь, рассказал отрывками обо всем.


Когда Марк раненый упал на обочину, Колин побе­жал к нему, но его сразу же оттащили Стратос и Джо­зеф. Он дрался. Его ударили в висок, он упал и потерял сознание, но только на несколько минут. Когда он пришел в себя, его утихомирили тем, что грубо связали, в рот засунули кляп и понесли вниз по склону горы. И он не мог сказать, в каком направлении. Он держался так безвольно и тихо, как мог, в смутной надежде, что они решат, что он умер, и бросят, или расслабятся и дадут ему шанс уйти.
Это был долгий путь и трудный. Совсем стемнело, поэтому похитители тратили все силы на переход. Боль­шую часть разговоров они вели на греческом, Колин только понял, что они очень не соглашаются в чем-то. «Не могу быть абсолютно уверен, что все точно по­мню, – сказал он, – плохо соображал из-за удара по голове, и очень боялся, что в любую минуту они могут убить меня… и кроме того, почти рехнулся из-за Мар­ка… Я думал, что он либо мертв, либо лежит где-либо, истекая кровью, и умирает. Но они говорили и по-анг­лийски… когда какие-то Стратос и Тони вступали в разговор… но я плохо помню».
«Любым путем постарайся вспомнить. Это важно».
«Я старался. Нечего было делать три дня, кроме как думать. Но это скорее впечатления, чем воспоминания, если понимаешь, что я имею в виду. Тони был в страшной ярости, что они стреляли в Марка и захватили меня. Мы бы никогда не выследили их, сказал он, мы не рассмотрели их хорошенько. И, в любом случае, они дали бы друг другу алиби, но захватывать мальчика подобным образом – это глупо!»
«Ну, – сказала я, – это так. Я все еще не знаю, почему они это сделали».
«София, – сказал просто Колин. – Мне рассекли голову, из меня хлестала кровь, как из поросенка. Она подумала, что если меня оставить, я истеку кровью, и она так разнервничалась и вышла из себя, что они уступили и потащили меня. А еще Тони сказал, что они могут выйти сухими из воды с этой стрельбой в Марка, объяснят это несчастным случаем. Но если нас обоих найдут мертвыми или тяжело ранеными, поднимется переполох на всю округу и это разоблачит „убийство Александрова“ и приведет к ним и лондонским делам».
«Лондонские дела?» – спросила я быстро.
«Думаю, он это сказал. Но не уверен».
«Может быть. И мужчину, которого убили, звали, значит, Александрос… Определенно, похоже, что он знаком со Стратосом и Тони со времен их жизни в Лондоне, так? Интересно, это грек или англичанин? Он говорил с Тони на английском, но Тони плохо говорит по-гречески…»
«Несомненно, он грек, если его имя… А, понял, ты имеешь в виду, что они называли его имя, как это сказать? Называли его имя на греческий манер?»
«Да, элленизировали. Но неважно. Если ты правиль­но слышал, он убит за что-то, что случилось в Лондоне. Тони говорил, что этот город вреден для здоровья… не мне, он только шутил. Он говорил детям, но меня это поразило. Ну, вернемся к ночи в субботу, что же они собирались сделать с тобой?»
«Честно, думаю, они были в такой панике из-за всего происшедшего, что хотели избавиться от меня как мож­но быстрее. Я понял, что Стратос и Тони очень злы на Джозефа за то, что он потерял голову и выстрелил в Марка, и что Джозеф за то, чтобы меня тоже убить, но Стратос сомневается, а Тони и София категорически против. В конце концов они вроде сдались и связали меня. Решили сначала уйти и подумать. Тони был цели­ком за то, чтобы меня запереть… и сразу уйти. Я это все хорошо помню, потому что молил Бога, чтобы он не ушел. С ним, англичанином, у меня было больше шан­сов поговорить, чем с другими. И он действительно в этом не участвовал».
«Ты имеешь в виду, что Тони хотел сбежать от них один?»
«Да. Он сказал: „Как только вы застрелили туриста, вы себя, можно считать, посадили, что бы вы ни сделали с мальчиком. Я не имею к этому никакого отношения, и к Алексу тоже, и вы знаете, что это правда. Выхожу из этого. Завязываю, немедленно и здесь, и не притво­ряйся, что не рад, что видишь меня в последний раз, Стратос, дорогой“. Вот так он говорил, каким-то глупым голосом, я не совсем его могу описать».
«Не беспокойся. Я слышала его голос. А что сказал Стратос?»
«Он сказал: „Тебе от них какая польза, они еще горя­чие. Ты еще не можешь от них избавиться“. Тони ответил: „Знаю. Можешь довериться мне. Я буду осторожен“. И Стратос непристойно расхохотался и сказал: „Я поверю тебе так же, как я…“» Колин внезапно замолчал.
«Да?»
«Это только выражение, – сказал Колин. – Вульгар­ное выражение, я не совсем его помню. Оно значит, что он ему не поверил бы, знаешь».
«А… Ну, продолжай». Ущелье расширялось, мы взби­рались вверх. Сейчас уже мы могли идти рядом.
«Затем Стратос сказал, что Тони некуда идти. У него нет денег. Тони сказал: „Для начала, можешь дать мне немного“. Стратос ответил: „Шантаж?“ „Ну, я мог бы многое сказать, не так ли? И я ничего преступного не сделал. Существует такое понятие, как свидетель обви­нения“, – заявил Тони».
«У него есть характер, – сказала я почти восхищен­но. – Забавно заявлять такое старому Стратосу, когда за спиной двое убитых и мальчик истекает кровью на твоих руках».
Колин ухмыльнулся. «Ну, я тоже был в восторге, хотя и не такая уж это зацепка. Я думал, что Стратос заве­дется, но он, должно быть, знал, что Тони несерьезно это говорил. Он просто не ответил, а затем Тони глупо засмеялся, как он это умеет, и сказал: „Дорогой маль­чик, мы собирались как-то разойтись в разные стороны, поэтому давай выпутаемся из этой дряни и будем счи­тать это тем самым днем. Где они?“ Стратос сказал: „Когда решу, что пришло время расходиться, скажу. И не так уж ты и свят, между прочим. А как Алекс?“ Тони сказал: „Ты имеешь в виду, в другой раз? Я только помогал. Это никак со мной не связано“. А Стратос снова рассмеялся. „С тобой никогда ничего не связано. Ты бы хотел стоять поблизости, как червовая дама, с чистыми руками, да? Ну, ты их очень скоро запачка­ешь. Мы еще не похоронили два трупа. Поэтому побере­ги дыхание“. Тони только засмеялся: „Бедные мои ла­почки. Я приготовлю для вас кофе и бутерброды, когда вернетесь с кладбища“. Затем, – сказал Колин, – мы добрались до мельницы. Я только понял, что это какое-то сооружение, потому что слышал, как скрипнула дверь, и затем они понесли меня вверх по лестнице. Меня немыслимо трясло».
«Должно быть, трудно нести тело по узкой спираль­ной лестнице».
«Это ужасно для тела, – сказал весело Колин. – Они где-то достали веревку и крепко меня связали. К этому времени Тони ушел. Я слышал, как он бросил им на ходу: „Я сказал, чтобы вы на меня не рассчитывали. Я к тому не имел отношения. И также не буду иметь отношения и к этому. Если вы его тронете, то вы еще больше дураки, чем я думал!“ И ушел. После этого начался жуткий скандал. Женщина вопила, и кто-то ей заткнул рот рукой. Конечно, было темно. Они были с фонарями, но далеко сзади, так, что я их не видел. Когда София настояла на том, чтобы перевязать мне голову, она покрывало натянула так, что я видел только глаза. Вымыла мое лицо и положила что-то на рану. Кровь остановилась. Затем вынула у меня изо рта этот гнус­ный кляп, дала попить и заставила их засунуть мне кляп поменьше. Она все время плакала и старалась быть доброй. Мужчины спорили шепотом по-гречески. В кон­це Стратос обратился ко мне по-английски: „Тебя оста­вят здесь, и мы тебе не причиним вреда. Ты не можешь спастись, даже если сбросишь веревки. За дверью сле­дят, и тебя застрелят“. У меня было чувство, что это обман, но я не очень желал показывать вид, что не верю, во всяком случае, именно тогда. А позже я попробовал освободиться, но не мог. – Он помолчал. – Это все. В конце концов они ушли».
«Если бы я только знала. Я проходила мимо мельни­цы дважды, когда ты был в ней».
«Правда? Полагаю, – сказал мудро Колин, – что, если бы была только одна мельница, ты бы сразу дога­далась, но когда их несколько дюжин, все вертят крыль­ями и бросаются в глаза, на них никто и не обратит внимания. Если ты понимаешь, что я имею в виду».
«О, да. Похищенное письмо».
«Похищенное что?»
«Рассказ По. Классический пример того, как прятать что-то. Продолжай. Что случилось на следующий день?»
«София пришла очень рано и принесла еду. Ей при­шлось освободить мне руки и вынуть кляп, поэтому я расспрашивал у нее о Марке и просил отпустить меня. Конечно, она понимала, но только качала головой, пря­тала глаза в накидку и показывала на горы. Я как-то понял, что мужчины ушли в горы искать его при днев­ном свете».
«Во всяком случае, Джозеф это делал».
«Да, и обнаружил, что он исчез. Но мне нельзя было этого знать. Тем хуже. Запомни, у меня была хорошая мысль, что, как только они убедятся, что Марк мертв, мне предстоит прыжок в никуда. Но я не мог ничего выяснить у Софии, когда она снова пришла. Она совсем не разговаривала. Ее глаза только выглядели испуган­ными и пришибленными. Затем вчера утром я узнал, что они решили убить меня. Уверен, что так. Это меня убедило, что Марк мертв».
С таким же выражением он мог бы обсуждать погоду. В момент счастья и надежды страшное прошлое вывет­рилось у него из головы. Несмотря на всю крутую независимость, совсем ведь еще ребенок.
Он продолжал: «Я не продумал всего в то время, но, оглядываясь назад, вижу ясно, что случилось. Они сами страшно беспокоились, куда делся Марк. Джозеф два дня тщательно обыскивал горы и не нашел никаких следов. И, конечно, в Агиос Георгиос тоже ничего не случилось. Поэтому они посчитали, что Марк мертв. Не думаю, что Джозеф думал дважды о том, чтобы убить меня, но я ждал, что София причинит беспокойство Стратосу, и Тони будет против этого, конечно, если вспомнит. Он мог ведь закрыть глаза и предоставить им заниматься чем угодно».
«Возможно. Думаю, ты прав. Я не вижу, как они могли отпустить тебя. Фрэнсис предположила, что они убили тебя. Что случилось?»
«Вчера еду принес Джозеф, а не София. По лестнице застучали мужские ботинки, и мне удалось перевер­нуться и взглянуть сквозь щель в полу. Он был в одежде критянина с ножом за поясом, ружьем в одной руке, а едой для меня в другой. Он остановился, приставил ружье к стене и… помнишь эти квадратные коробки?»
«Да».
«Он вынул из кармана автомат и спрятал за одной из коробок».
«Автомат? Ты имеешь в виду автоматический писто­лет?»
«Да, думаю, это так называется. Во всяком случае, вот эту штуку». Он засунул руку под одежду из овечьей шкуры и достал огромный пистолет. Раскачивая его на руке, он помолчал, улыбаясь, как маленький мальчик, пойманный за запрещенной игрой с огнем.
«Колин!»
«Думаю, это пистолет Алекса. Жаль, что он первым не выстрелил. Тяжелый, правда?» Он любезно протянул его мне.
«Я бы не притронулась к нему, даже если бы ты мне заплатил. Он заряжен?»
«Нет, я вынул патроны, но они у меня. Видишь?»
«Кажется, ты знаешь, как с ним обращаться?» – сказала я, успокоившись.
«Не совсем, но в училище мы занимаемся всякой ерундой с винтовками, а об остальном можно догадать­ся. Конечно, это не винтовка, но с ним как-то чувству­ешь себя лучше, правда?»
«Ради Бога!» – я уставилась на способного ребенка с неожиданным чувством некоторого раздражения. Все спасение проходит неправильно. Теперь мне казалось, что не я спасаю Колина, а он меня конвоирует к Марку. Несомненно, Лэмбису велят немедленно проводить меня домой…
«В самом деле, – правдиво сказал Колин, – я его боюсь. – Он отложил пистолет. – Послушай, не слиш­ком ли далеко мы забрались? Здесь совсем открыто».
Мы приближались к началу ущелья. Немного дальше из нагромождения скал и деревьев под верхней грядой вытекает ручей. Я узнала старую корявую смоковницу, где Лэмбис прятал еду. «Да, здесь мы оставим укрытие. Для начала, позволь опять вылезти вперед, на случай, если поблизости есть кто-то».
«Хорошо. Но не возражаешь, если сначала мы отдох­нем, хотя бы минутку? Здесь есть подходящее место, чтобы посидеть».
Он вскарабкался немного вверх по южной части овра­га, где была плоская почва, и лег на солнце, а я села рядом. "Заканчивай свой рассказ, « – сказала я.
«Где я остановился? А, Джозеф прятал пистолет. Ну, он поднял ружье и пошел по лестнице. Я пытался есть, он сидел возле меня с ружьем на коленях и наблюдал. Отвратительно».
«Представляю».
«Я пытался припомнить греческие слова, но я их почти не знаю. – Он улыбнулся. – Ты слышала мой полный запас слов, когда разбудила».
«Ты совершил чудеса. Если бы я не знала, я бы подумала, что ты бестолковый и слегка мрачный. Где ты взял эту маскарадную одежду? София?»
«Да. Во всяком случае, в конце мне удалось придумать немного слов из классического греческого и произнести их. Я помнил слово брат – адельфос – и сказал это слово Джозефу. Видимо, это слово до сих пор не поме­няло значения. Я никогда не подумал бы, – сказал Колин чистосердечно, – что изучение Гомера и прочей ерунды когда-либо пригодится».
«Значит, сработало?»
Он сжал губы и больше не выглядел мальчиком. «Я бы сказал, сработало. Он сказал: „Некрос“, – и даже если бы мне не было ясно, что это значит, он провел рукой по горлу, вот так, словно перерезает его. Затем он заулыбался, вонючий педик. Простите».
«Что? А… Все в порядке».
«Марк всегда дает мне пинка, когда я ругаюсь».
«Марк? Почему?»
«О, ну… – Он лег на живот, заглядывая в ущелье. – Я имею в виду, конечно, ругаешься в школе, но дома, в присутствии девочек, это совсем другое».
«Если Шарлотта учится в Королевской Академии дра­матического искусства, – сказала я холодно, – можно предположить, что она догнала тебя в этой области».
Колин засмеялся. «Ну, я же говорил, он прямолиней­ный. Но хороший, старик Марк, в качестве брата. – Мальчик быстро вернулся к своему рассказу. – После этого Джозеф приказывал мне заткнуться, как только я попытался разговаривать. Только когда он ушел, я понял, что он позволил мне увидеть себя. Он сидел на видном месте, и сквозь ставни проходил дневной свет. Единственная возможная причина этому в том, что они решили убить меня. Я очень старался убежать, но толь­ко поранил запястья. Но вечером пришел не Джозеф, а София. Она пришла очень поздно, почти утром, и меня развязала. Вначале я даже не понял, что она это сдела­ла, не мог двигаться. Она потерла мне ноги, смазала маслом запястья и перебинтовала их. Затем накормила меня супом. Всю дорогу она несла его в кувшине, поэто­му он был чуть теплый, но очень вкусный. Я поел немного и все размышлял, когда начнут двигаться мои ноги и смогу ли я убежать. Затем я понял, что она знаками зовет меня за собой. Пойми, я сначала был напуган. Я думал, что наступает… ну, расплата. Но оставаться там, где я был, было бесперспективно, поэто­му я последовал за ней вниз. Она шла первой, и мне удалось незаметно из-за коробки взять пистолет. Было довольно темно, только рассветало. И только тогда я увидел, что нахожусь в мельнице. Другие мельницы стояли спокойно, как призраки. Был собачий холод. О, я забыл, она принесла овечью шкуру и посох, и могу сказать, что был им чертовски рад. Первые несколько минут я трясся, как желе. Она долго вела меня, я не понимал куда, сквозь деревья и мимо маленькой пира­миды из камней…»
«Святилище. В нем Мадонна».
«Неужели? Было очень темно, не видно. Мы долго шли, а потом стало светло. На широкой тропинке София остановилась. Она мне указала путь и сказала что-то, что я не понял. Возможно, она говорила, что это дорога к церкви, где они впервые нас обнаружили. Она, види­мо, думала, что отсюда я знаю путь. Во всяком случае, она меня толкнула на тропинку и заторопилась обратно. Вдруг взошло солнце и стало светло, а остальное ты знаешь».
«Итак, все-таки я ее упустила. Если бы я только взяла себя в руки и оставалась начеку! Ну, тогда ты решил, что безопаснее лежать в ущелье и прятаться днем?»
«Да. Я был слишком усталым и изможденным, чтобы уйти далеко, поэтому решил, что скроюсь из вида и немного отдохну. С оружием я чувствовал себя безопаснее. – Он засмеялся. – Вообще-то я и не намеревался отрубаться так! Должно быть, я проспал много часов!»
«Ты был почти мертв. А сейчас тебе лучше? Мы можем продолжить путь?»
«Конечно. Люди, поглядите на этих птичек! Что это?»
Ниже нас по неровной почве двигались тени и кружи­лись плавно широкими, легкими кругами. Я взглянула вверх. «Ой, Колин, это стервятники! Бородатые грифы! Вчера одного видела. Разве они не великолепны?» Се­годня у меня нашлось время восторгаться огромной редкой птицей так же, как пятнистой змеей. Я этих птиц и раньше видела, в Дели и вчера снова. Но никогда так близко, так низко, да еще сразу пару. Когда я подня­лась, они взлетели выше. «Это самая большая из хищных птиц „старого света“, – сказала я. – Размах крыла поч­ти десять футов. И они также довольно красивы, не такие, как другие грифы, нет отвратительной голой шеи и… Колин? Что-нибудь случилось? Тебе плохо?»
Он не сделал попытки подняться, когда я встала, и не наблюдал птиц. Он пристально смотрел, не отрывая глаз, на что-то в ущелье.
Сначала я ничего не увидела. Затем удивилась, поче­му сразу не заметила.
Возле кустов, совсем недалеко от того места, где мы сидели, кто-то недавно копал. Земля лежала невысоким холмиком, кто-то сверху набросал камней и сухих колючек, чтобы замаскировать следы недавней работы. Но это была поспешная работа, выполненная без нужных инструментов. Ближе к нам земля уже немного осела и из-под нее торчало что-то, по форме напоминающее ногу.
Тени грифов пронеслись над холмиком, и снова, и снова.
Прежде чем я могла что-то сказать, Колин уже был на ногах и сползал вниз по склону.
«Колин! – спотыкаясь, последовала я за ним. – Ко­лин, не ходи туда! Вернись, пожалуйста!» Он не обратил внимания. Сомневаюсь, что он меня слышал. Он стоял над могилой. Ступня, без сомнения. Я схватила его за руку. «Колин, пожалуйста, пойдем. Это отвратительно, и нет причины здесь болтаться. Это тот мужчина, кото­рого они убили, этот бедный грек, Александров… пола­гаю, им пришлось принести его сюда, где достаточно земли…»
«Его похоронили у мельницы, в поле».
«Что?» – сказала я безучастно, и моя рука опусти­лась.
«Его похоронили в поле возле мельницы. – Колин повернулся и пристально смотрел на меня с чужим лицом, будто никогда меня раньше не видел. – Я слы­шал, как они копали. Всю первую ночь я слышал, как они копали. И затем снова вчера кто-то был там, приво­дил все в порядок. Я слышал».
«Да. Стратос. Я видела его. – Я глупо посмотрела на Колина. – Но кто это может быть? Это так… так недавно… ты бы подумал…»
«Ты мне наврала, да?»
«Я? Лгала тебе? Что ты имеешь в виду? – Выражение его лица говорило об одном. Я резко сказала: – Это не Марк, не будь так глуп! Я не вру, это была только мышечная рана и ему было лучше… лучше, слышишь? И прошлой ночью, даже если рана и кровоточила снова… это не было так плохо, как это. – Я обнаружила, что снова держу его руку и трясу ее. Он стоял, как изваяние. Я отпустила руку и сказала спокойнее: – Он выздоровеет. Лэмбис не может быть далеко и присмотрит за ним. Она заживала, Колин, клянусь, что заживала».
«Ну, тогда кто это?»
«Откуда я знаю? Должно быть, мужчина, которого они убили».
«Говорю, они похоронили его в поле. Я слышал».
«Хорошо, слышал. Это не доказывает, что это Марк. Почему именно он?»
«Джозеф его убил. Вот почему вчера ночью он не вернулся за мной, когда, клянусь, имел намерение вер­нуться. Он был здесь и хоронил Марка. Или Стратос… В котором часу был Стратос в сарае?»
«Час, двадцать минут второго, не знаю».
«Стратос потом вернулся убить его. Он знал, что это не кот. Только хотел избавиться от тебя и заставить вернуться в отель, поэтому мог…»
«Марк ведь мог и возразить! – Я все еще пыталась, чтобы мой голос звучал разумно. – Доверяй ему!»
«Он был ранен. Охотился по деревне часами, обесси­лел, знаешь, что да. Кровь была совсем не из плеча. Возможно, именно там Стратос…»
«Колин! Заткнись и не глупи! – Мой голос нервно звенел, как провода. Я добавила, более или менее спокой­но: – Стратос не уходил из отеля до того, как я верну­лась в сарай и обнаружила, что Марк ушел. Думаешь, я не следила? Доверяй мне хоть немного тоже. И они едва ли убили его в деревне и понесли сюда хоронить… во всяком случае, а что с Лэмбисом? Какая у него роль?»
«Возможно, они и его убили. Или он сбежал».
«Он не мог».
«А почему бы и нет? Если Марк мертв, и он подумал, что и я тоже, зачем оставаться?.. Если у него есть хоть немного здравого смысла, он уехал… вместе с каяком».
Его угрюмая настойчивость передалась и мне. Я обна­ружила, что меня трясет, и сказала более сердито, чем мне хотелось: «Все это чепуха. Ты ничего не можешь доказать! Это не Марк, послушай, не Марк! Это… может быть кто угодно. Ну, это, возможно, даже что-то другое. Потому что часть почвы похожа на… Колин, что ты делаешь?»
«Я должен знать. В самом деле, понимаешь? Должен знать». И непоколебимым резким движением, в котором был ужас, он поднялся на ноги и разгреб немного сухой земли. Она устремилась вниз, шепча. Появилась ступ­ня, лодыжка в грязном носке. Ботинка не было. Кусо­чек штанины. Грязная фланель. В ней треугольная дырка, которую я хорошо помнила.
Момент гробового молчания, затем Колин издал звук, тихий, звериный звук, и упал на колени у другого конца холмика, где должна была быть голова. Прежде чем я поняла, что он собирался делать, он уже разрывал рука­ми хворост и камни и отбрасывал их, не думая о ранах и царапинах, как собака копается в мусорной куче. Я не помню, что делала. По-моему, пыталась его оттащить, но ни слова, ни безумные руки на него совсем не произ­водили впечатления. Будто меня там не было. Пыль поднялась, как облако дыма, Колин кашлял и продол­жал скрести, а затем когда он уже добрался ниже, пыль затвердела…
Он лежал лицом вниз. Под грязью вырисовывались плечи. Колин удалил кучи каменной почвы и показа­лась голова… Ее наполовину прикрывала ветка увядше­го кустарника. Я нагнулась, чтобы осторожно оттянуть ее в сторону, словно она могла повредить мертвое тело. Листья хрустели в руках и пахли засохшей вербеной. А затем я увидела сбившиеся в пучки от красной пыли темные волосы и грязь, прикрывающую ужасно липкую черноту…
Точно не помню, что случилось дальше. Должно быть, я отпрянула, потому что ветка, которую я схватила, выпала из кучи земли, смещая свежий грунт, который посыпался на наполовину открытые голову и плечи. За моим криком и возгласом Колина, когда его руки зако­пались в падающий мусор, резко последовал другой звук, который раздался в неподвижном воздухе и отдал­ся ужасом. Выстрел.
Думаю, я просто стояла там, отупевшая и бледная, с веткой в руке, а Колин, испуганный до того, на момент застыл на коленях у моих ног. Затем он пошевелился. Смутно помню, как он вытащил руки из земли, и еще больше хлама выпало и подняло удушающее облако пыли, а ветка оторвалась от моей руки и упала туда, где была… затем я ползла в укрытие зарослей, закрыв голову рукой. Я покрылась холодным потом, меня затошнило и трясло. Колин приполз, схватил меня за плечо и тряс совсем не нежно. «Слышала выстрел?»
«Я… Да».
Он мотнул головой к морю. «Раздался оттуда. Это они. Возможно, пришли за Лэмбисом».
Я уставилась на него. Ничто, что он говорил, не казалось очень существенным. «За Лэмбисом?»
«Мне придется пойти и посмотреть. Я… могу прийти за ним после. – Еще резкое движение головой. На сей раз по направлению к могиле. – Ты лучше оставайся тут. Со мной все будет в порядке. У меня есть оружие». На его лице сохранялось ошеломленное выражение лу­натика, но пистолет в руке был вполне реальным.
Это заставило меня подняться. Я шаталась. «Постой. Ты один не пойдешь».
«Послушай. Так или иначе, я должен пойти по этой дороге, найти каяк. Это все, что я могу сделать. Но что касается тебя, ну, сейчас все обстоит иначе. Ты не должна идти».
«Нет, должна. Не пущу тебя. Пойдем. Придерживай­ся отвесных скал, где есть кусты». Он больше не спорил, уже карабкался по склону, где укрытие гуще. Я следовала за ним. Только задала еще один вопрос, к тому же не совсем прямой: «Он хорошо прикрыт снова?»
«Думаешь, я оставил бы его этим вонючим пти­цам?» – грубо спросил Колин и запетлял среди деревь­ев на краю оврага.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Лунные прядильщицы - Стюарт Мэри



Ну не знаю,читала этот роман 3 дня,хотя обычно проглатываю книгу за 8часовую смену :). Люблю этого автра, но повествование какое-то вялое. 7/10
Лунные прядильщицы - Стюарт МэриЛенок
20.05.2012, 14.05





девчонки! читайте книги Робартс Карен-это что то!!!Обычно мне трудно угодить спасибо скажете потом напишите-поравилось или нет
Лунные прядильщицы - Стюарт Мэривероника
11.09.2012, 18.10





Великолепная книга, как и все книги Мэри Стюарт. Читала с большим удовольствием.
Лунные прядильщицы - Стюарт МэриЛариса
30.11.2013, 21.58








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100