Читать онлайн Девичий виноград, автора - Стюарт Мэри, Раздел - Глава шестая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Девичий виноград - Стюарт Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.85 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Девичий виноград - Стюарт Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Девичий виноград - Стюарт Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Мэри

Девичий виноград

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава шестая

“Tis down in yonder garden green, Love, where we used to walk, The finest flower that ore was seen Is wither d to a stalk.»
Ballad: The Unquiet Grave

Зря я боялась ужина с Лизой и дедушкой. Старик был в отличном настроении и, хотя он периодически пускался в разговоры типа «а ты помнишь…», а Лиза очень волновалась и напряженно на нас обоих смотрела, все прошло достаточно гладко. Вроде, я ни в одну ловушку не попала. Кона не было. Начинало смеркаться, он собирался допоздна работать в поле, пока хорошая погода.
Вскоре после ужина дедушка отправился в офис писать письма, а мы с Лизой мыли посуду. Миссис Бэйтс удалилась в пять, а девушка, которая помогала на кухне и в молочной, — сразу после дойки. Мы с Лизой работали в тишине. Я устала и переполнилась впечатлениями, а она, должно быть, понимала, что я не хочу говорить. Больше не пыталась навязываться с советами и вопросами и не стала задерживать, когда вскоре после девяти я пошла в комнату.
Я сидела у открытого окна в запахе роз. В голове прокручивались события дня, будто какое-то маленькое существо кругами бегало по клетке. Быстро темнело, солнце садилось в облака, становилось прохладно. Над облаками чистое спокойное небо на секунду стало бледно-зеленым, туманным, как запотевшее стекло. Скоро выйдет луна.
Очень тихо. По крыше ходят голуби, слышен шорох их ног. Скоро они заснули. Из сада прилетел запах сирени. Бабочка пролетела у щеки, летучая мышь разрезала чистое небо, как нож. В заброшенном саду прыгнул черно-белый кот, кто-то запищал в траве… Я решила закурить и потянулась за сигаретой. За домом раздался звук открываемой двери, мужские шаги прошумели по двору и затихли где-то на траве. Кон закончил позднюю трапезу и уходил снова. Я встала, набросила легкое пальто, засунула в карман пачку сигарет и отправилась вниз. Лиза убиралась на кухне. Я быстро сказала: «Пойду погуляю. Я… хочу осмотреться». Она нелюбопытно кивнула, я вышла в сгущающиеся сумерки.
Я догнала его на дороге к заливному лугу. Он нес моток проволоки, молоток и клещи, услышав шаги, обернулся и остановился. Улыбка сошла с его лица, когда он увидел в каком я настроении. Я сказала, тяжело дыша: «Кон. Я должна была увидеть тебя».
«Да. Что случилось? Неприятности?»
«Нет… По крайней мере, не то, что ты думаешь. Но я должна сказать… Прямо сегодня».
Я уже близко подошла к нему. Еле различимое в сумерках лицо насторожилось, приняло почти враждебное выражение, он приготовился защищаться. Вот так, его сотрудничество продолжалось до тех пор, пока я вела себя согласованно с ним, но как только он заподозрил, что я что-то меняю… «Ну?» — спросил он.
Я собиралась говорить рассудительно и тихо, излагать подготовленные аргументы, но угрожающее звучание его вопроса разбило мою рассудительность вдребезги. Очень по-женски я забыла о логике и начала с конца: «Это не может продолжаться. Ты же видишь! Это невозможно!»
Он стоял очень тихо. «Что ты имеешь в виду?»
«То, что говорю. Пора остановиться. Мы сошли с ума, когда решили это сделать! — Стоило начать, как отказали тормоза. — Мы… Нужно придумать какой-то способ… Что-то сказать старику… Уверена, мы сможем что-нибудь придумать! Ты должен понять, что нет смысла в моем присутствии, ну ведь увидел уже… Даже если бы никто меня не разоблачил…»
«Если бы? Ты имеешь в виду, что он это сделал?»
«Нет, нет, нет! — Я заметила, что мой голос приближается к визгу и, почти захлебнувшись, заставила себя говорить тише. Мы стояли у ворот, там же, где днем. Я схватилась за них, чтобы успокоиться. — Кон… Послушай, извини…»
Он холодно заявил: «У тебя истерика. — Поскольку это была чистая правда, я ничего не ответила. Он опустил инструменты и проволоку на землю у забора, подошел ко мне и заговорил так неприятно, как я думала он не умеет: — Угрызения совести замучили, дорогуша? Не поздновато ли?»
Его тон, даже больше чем слова, привел в порядок мои нервы. Я вскинула голову. «Я так не считаю».
«Нет? Подумай еще, красотка!»
Я уставилась на него: «Ты что ли угрожаешь мне, Коннор Винслоу? А если так, то чем?»
Было почти темно, и он стоял спиной к свету. Прислонился плечом к воротам, судя по всему, полностью расслабленный. Я скорее чувствовала, чем видела, что он продолжает внимательно и враждебно меня разглядывать. Но заговорил он легким тоном: «Угрожать? Да ни в коем случае, любовь моя! Но мы в этом деле союзники, соратники и работаем вместе. Не могу тебе позволить забыть наш… договор. Слишком быстро. Пока все отлично, даже лучше, чем я надеялся… И так все и пойдет, дорогая, пока я, и ты, конечно, не получим того, чего хотим. Достаточно честно?»
«Да». Луна поднималась из-за темных деревьев. Слабо блестела река. Небо цвета полированной стали. Кобыла в тридцати ярдах от нас перестала есть траву и подняла голову, смотрела, прижав уши. На фоне теней от живой изгороди и деревьев она слабо, ровно и прохладно светилась, будто сделана из драгоценного металла. Я смотрела на Кона. «А интересно…»
«Что?»
«Просто интересно, насколько далеко ты можешь зайти, чтобы получить то, чего тебе хочется».
«Мне это иногда самому интересно. Ты бы и сама удивилась, маленькая кузина, что может человек заставить себя сотворить, если ничего не достается ему без усилий. И почему ты думаешь, что это неправильно? Человек, знающий, что он способен… — Он замолчал и улыбнулся. — Ну вот что, дорогая девушка, не собираюсь начинать все сначала… Буду честным, пока можно, но, клянусь Богом, найду и нечестные способы, если буду вынужден!»
«Понимаю. Выяснили отношения, значит. — Я вытащила пачку сигарет из кармана. — Закуришь?»
«Спасибо. Ты куришь слишком много, не кажется?»
«Очень может быть».
«Я был уверен, что у тебя достаточно здравого смысла и ты не запаникуешь, как только столкнешься с чем-то неприятным. А в чем дело, кстати? Иди, прикури». При свете спички я ясно разглядела его лицо. Несмотря на легкомысленный тон, оно не выражало ни малейшей симпатии. В нем вообще не было нормальных человеческих чувств. Очень деловое выражение, будто человек решает опасную проблему, требующую полной сосредоточенности. Эта проблема — я. Меня надо опять ввести в разум. Спичка погасла. Я подумала, что мне все померещилось, потому что заговорил он почти нежно. «Может, расскажешь, что тебя так огорчило? Ведь было что-то, да? Что? Лошади днем? Когда я пришел, ты выглядела, как семь смертных грехов». «Правда?»
«Знаешь, ты ведь можешь не приближаться к коню Форреста, если не хочешь».
«Я знаю, что… Между прочим, спасибо, ты меня спас. — Я прислонилась к воротам и глубоко затянулась. — Извини, начала говорить не с того конца и все запутала. Не нужно, думаю, сообщать, что я не собираюсь тебя подводить. Я… У меня был жуткий день, и я вышла из себя. Попробую объяснить, как положено разумному человеку, то есть не по-женски».
«Ты сама сказала, солнышко, мне не пришлось. Начинай, слушаю».
«Впрочем, я действительно собиралась говорить о перемене планов. Нет, подожди, Кон, дело в том, что кое-что изменилось».
«Изменилось? Что? Когда?» «Когда я поговорила с дедом вечером, здесь». «Я… так и думал, что здесь что-то было. Говорю, ты выглядела жутко. Но подумал, что из-за этой дурацкой кобылы».
«Дело в том, Кон, что, возможно, мы зря все это затеяли. Это меня прямо-таки потрясло. Я… Думаю, он все равно собирается оставить Вайтскар тебе».
«Что?»
«Он так сказал».
«Он так сказал?»
«Почти. Готова поклясться, что он имел в виду именно это. Знаешь, что его юрист, кажется Исаакс, приедет в пятницу?»
«Нет. Не знал». Голос звучал, будто Кона одурманили.
«Но приедет. Юлия будет здесь в среду, а Исаакс в пятницу. Дедушка не сказал ничего определенного, но намекал. У меня возникло ощущение, что он хочет устроить что-то вроде семейного собрания в пятницу и заранее пригласил юриста. Поэтому очень даже разумно предположить, что речь пойдет о завещании. Он сказал, что хочет решить все вопросы».
Кон так резко шевельнулся, что ворота заскрипели. «Да, но это только догадка! А про Вайтскар? Что он точно сказал?»
«Не очень много, но… Кон, все в порядке. Я бы не говорила, если бы не была уверена. Клянусь, он имел в виду именно это. Нет, он, конечно, не принял на себя никаких обязательств, не произносил речей, даже передо мной. Но он явно принял решение».
«Какое?»
«Сначала он мне напомнил, что Вайтскар всегда был обещан Аннабел. «Должен был перейти к твоему отцу, а теперь, соответственно, к тебе"».
«Должен был?»
«Вот именно. Потом начал тебя хвалить. Ты был ему сыном, он бы без тебя не обошелся… Ну, всякие такие слова. Он правда признает, что твое место здесь, Кон. Потом он спросил, правильно ли будет, если дать мне сюда войти и отобрать у тебя Вайтскар. «Выдернуть все из-под его носа», — так он это назвал. А потом сказал, что это нечестно. Прямо так».
«Господи, если ты права! А Юлия? Он говорил о ней что-нибудь?»
«Ничего не понятно. Он даже не сказал точно, что все нам расскажет двадцать второго, а когда я попробовала загнать его в угол — прямо спросила, собирается ли он оставить все тебе — он просто не ответил. Я не могла нажимать, ты же его знаешь. Похоже, ему нравится загадывать загадки».
«Это точно, черт его побери!» Он произнес это с такой неожиданной злобой, что у меня сигарета застыла во рту. Резко, до шока, я вспомнила, как мило он беседовал со стариком днем. Как ни странно, я решила, что он был искренен и тогда, и сейчас.
Я сказала как можно мягче: «Кон, но ведь дело в том, что он просто очень переживает, что не может делать все, как раньше. Он всегда был… То есть, он любит главенствовать, а собственность и деньги — единственный оставшийся ему атрибут власти. Поэтому он ничего не обещает. Не думаю, что он понимает, как это несправедливо по отношению к молодым… к тебе, во всяком случае. Просто думает, и совершенно правильно, что это его собственность, и он сделает с ней все, что захочет. Но теперь он решил. Это точно, раз он даже послал за Исааксом».
Потухла сигарета в пальцах Коннора, он забыл о ней. У меня создалось впечатление, что до него доходит только общий смысл произнесенных слов. Он сказал с трудом, будто изменение мыслей требовало тяжелых физических усилий: «Если он принял решение, это случилось после твоего приезда… Или в тот момент, когда он узнал о твоем возвращении. Он отправился звонить по телефону вскоре после того, как Лиза сообщила ему новость. Помню, она рассказала. Должно быть, связывался с Исааксом. — Он поднял голову. — Господи, а ты ведь могла и все перепутать. Зачем бы ему за ним посылать, как не для того, чтобы вычеркнуть меня из наследства, а на это место вставить тебя?»
«Не собирается он этого делать! Будь уверен. Он все время спрашивал, справедливо ли, если после моего восьмилетнего отсутствия все останется, как было. Прямо спросил, можно ли позволить мне ворваться в Вайтскар и выдернуть все из-под твоего носа после всего труда, который ты вложил».
«Неужели, правда? — Он вздохнул, потом засмеялся. — Ну и что ты сказала?»
«Я подумала, что лучше согласиться, что это нечестно. Могу сказать, что он выглядел удивленным».
«Имел все основания! Аннабел никогда бы не рассталась ни с чем, дороже пенни, чтобы отдать это мне, более того, она бы проследила, чтобы и он этого не сделал».
«Ну… Может, она поумнела за восемь лет, не могла разве? Разобралась в том, что важно, а что нет».
«Считаешь, это называется «поумнела»? Плюнуть на свои права и потерять желание бороться…»
«Права? У Аннабел? А как насчет мистера Винслоу? Разве он не имеет права оставить свою собственность, кому хочет?»
«Нет».
«Ну… Не собираюсь идти на тебя в атаку за права Аннабел. Ты получишь свой приз, а я не буду возражать. В любом случае, очень похоже, что ты получишь желаемое».
«Знаешь одну вещь? — вдруг заявил Коннор. — Ты намного более симпатичная личность, чем была Аннабел».
«Бог мой, да почему же? Потому что вдохновляла старика отдать тебе собственность бедной девушки?»
«Нет. Потому что я верю, что ты правда хочешь, чтобы я ее получил. И вовсе не из-за денег».
«Не верь. Я корыстолюбива, как дьявол», — ответила я жизнерадостно.
Мое заявление он проигнорировал. «Ты сказала: «Может, она поумнела за восемь лет…» А что для тебя действительно важно?»
Он не мог увидеть моего лица, но я все равно отвернулась. Сказала коротко: «Я женщина. Это — ответ своего рода».
В тишине я услышала, как очень близко хрустит травой лошадь. Рядом с пастбищем блестела река. Что-то проплыло по ней, как призрак, совершенно бесформенное. Жеребенок подошел к матери. Только я начала понимать, что Кон совершенно неправильно мог понять мое заявление, как он заговорил, будто ничего и не слышал: «А о Юлии действительно больше речи не было?»
«Абсолютно, — я потушила сигарету. — ну, вот и все. Думаю, это правда. И между прочим, он просил ничего тебе не говорить».
Кон улыбнулся. «Неужели в самом деле?»
«И пожалуйста, не притворяйся, что ты был совершенно уверен в том, что я автоматически его предам. Я бы и не сказала тебе, если бы… не хотела изменить наши планы».
Не обратил внимания. Похоже, обладал замечательной способностью заниматься только тем, чем хотел. Сказал задумчиво: «Не совсем понимаю, если это правда… Забавно, как наш маленький заговор обернулся. Я нашел тебя, доставил в Вайтскар с огромными трудностями и некоторым риском, раскрыл свою натуру и мечты слабоуправляемой женской голове… и все неизвестно зачем. Он бы все равно все оставил мне. — Его сигарета полетела в сырую траву. — Смешно, можно было ожидать, что все сработает в противоположном направлении. Кажется абсурдным сохранять тебя в завещании все эти годы, наперекор мне, только для того, чтобы лишить наследства, когда ты действительно появишься. Я… Мне хотелось бы понять».
«Думаю, я понимаю. Как бы это сформулировать? Он хранил мечту. Все говорили, что Аннабел умерла, а он, зная, что ты очень хочешь получить Вайтскар, из упрямства ухватился за мечту и веру. Даже если в сердце он не верил, что она жива… А может, и чтобы ставить тебя на место. Ну а теперь я вернулась, и обнаружилось, что он все время был прав. Мечта, которую он использовал, чтобы ты был не слишком уверен в себе, стала реальностью. Он повторял тебе, что оставит все Аннабел. Она появилась, продемонстрировала, что плюет на Вайтскар, раз исчезла бесследно на восемь лет. Ты, с другой стороны, показал себя достойным наследником. Поэтому ему пришлось быстро передумывать. Он собрался сделать то, что должен был сделать уже давно».
«Может, ты в права. Это достаточно нелогично, чтобы быть правдоподобным».
«Более того, в одном я уверена совершенно точно».
«В чем?»
«Думаю, ты все время был главным наследником. Может, с Юлией, а может, и нет. Думаю, он в глубине души верил, что Аннабел умерла. Он достаточно упрям, чтобы оставить ее имя в завещании, но уверена, он думал, что все унаследуешь ты в течение нескольких лет. Но мое появление дома — удар для него. Он понял, что все нужно быстро уладить».
«Может, ты и права, Господи, может, ты и права».
«Не вижу причин для другого».
«Если бы только знать, что он решил про Юлию».
«Да. Юлия — неизвестная величина. Слышал, как я рассказывала, что он послал за ней? Лиза догадалась, что он пригласил ее — написал письмо. Ты знал?»
«Нет. Ты понимаешь? Ты здесь пробыла двенадцать часов, и что бы он о тебе ни думал, он рассказывает тебе больше, чем мне за двенадцать месяцев».
«Кон, пожалуйста. Не заводись».
Я сказала это не думая, неожиданно он засмеялся и заговорил спокойно: «Хорошо, дорогая, какого черта. Будем ждать и посмотрим, помолимся, чтобы ты оказалась права. И смешно это или нет, я бы сказал, что ты моя счастливая звезда».
«Не знаю, не знаю. Если бы я не появилась, твое счастье все равно было бы при тебе. Ты бы получил желаемое так же, как и все остальное — как ты говорил, собственными руками. — Я повернулась к нему, непроизвольно в голос прорвалось напряжение. — Кон, но ты так и не слышал, что я хотела сказать».
«Что еще? Господи, ты расстроена и чувствуешь, что это все было зря? Ты об этом? Или начала беспокоиться, что если я получу все без твоего участия, то не выполню своего обещания? Расслабься, солнышко, я сдержу его. Ты все равно получишь свою долю. — Я почувствовала, что он улыбается. — Чтобы тебя обмануть, я слишком мало тебе доверяю, ты могла бы сильно мне навредить».
«Нет, об этом я не волнуюсь. Не собираюсь приносить тебе вред. Я просто хочу уйти. Я ведь тебе сказала, правда?»
«Уйти?»
«Да. Просто исчезнуть. Раствориться. Немедленно».
Он спросил тупо: «Ты рехнулась?»
«Нет. Это очевидно, что я больше не нужна, поэтому…»
«Но послушай…»
«Нет, Кон, ты меня послушай, пожалуйста. Это правда, что ты мог все получить и без меня, с другой стороны, мое появление заставило дедушку быстро принять решение. Мы не могли знать, что он решит. До этого момента игра стоила затрат. Но теперь нет необходимости. Мы это увидели. И поскольку я здесь больше не нужна, я бы действительно предпочла уйти. Нет, пожалуйста, не сердись. Ты знаешь, я никогда не предала бы тебя, если бы была нужна, но не нужна ведь. Я… хочу уйти. Не проси объяснить, я не могу, и ты просто будешь смеяться надо мной, а я не смогу этого вынести. Не сегодня. Почему бы тебе не признать факт…»
«Ничего я не приму! — Снова вернулись к началу. — Если совесть тебя беспокоит, ради Бога, выкинь ее из головы! Ты просто обнаружила, что, в конце концов, никого не грабишь. Даже не придется передавать мне долю Вайтскара, принадлежащую Аннабел. Ты вошла в это дело с открытыми глазами, и если собираешься так реагировать через, день после начала, я только могу сказать, что для тебя все обошлось лучше, чем ты заслуживаешь! — Он замолчал и добавил, уже спокойнее: — Расслабься, пожалей меня. Ты никого не обижаешь, старик доволен, как кобель с двумя хвостами». «Знаю, но…»
«И как ты можешь сейчас уйти? Скажи. Что, по-твоему, люди, даже если не говорить о мистере Винслоу, скажут по этому поводу? Какое тут может быть объяснение, исключая правдивое?»
«Это достаточно просто. Пойду вечером к дедушке, скажу, что приезжала повидать его, а потом повяла, что это очень глупо… Я имею в виду, из-за тебя. В конце концов, Кон, он не может думать, что мне легко опять общаться с тобой. Он это примет, может даже подумать, что я уезжаю из-за его решения оставить Вайтскар тебе. — Я помолчала, он ничего не сказал. Я повернулась лицом к воротам, вцепилась обеими руками в верхнюю планку. — Кон, это правда лучше. Все получится. Удача на нашей стороне, сегодняшний день это доказал. Придумаем, что сказать дедушке, и я завтра уеду. Могу пробыть в Ньюкасле до среды, будет странно, если я не захочу видеть Юлию… И я могу приехать на его день рождения. Потом отправлюсь в Лондон. Всегда могу вернуться, если… он заболеет или что-нибудь… — Я опять начала терять контроль над своим голосом, остановилась, подышала. Со стороны могло, наверное, показаться, что я всхлипнула. — Ты… Ты не можешь хотеть, чтобы я была здесь, Кон. Неужели ты не видишь, что если я уеду, это не принесет тебе ничего, кроме добра? Если я сразу опять уеду, насчет дедушки все сразу определится. Он не оставит мне ничего, даже денег. Ты получишь все, вы с Юлией».
Он быстро шевельнулся в темноте, опустил ладонь на мою руку и прижал к планке. «Прекрати! У тебя истерика! Подумай, если можешь. Какого черта с тобой сегодня случилось? Ты прекрасно знаешь, что это ерунда. Если ты сейчас уедешь, какие, по-твоему, вопросы будут задавать? Тогда Богу придется помогать нам обоим, и Лизе тоже». «Не понимаю, как они могут выяснить…» «Другой вопрос. Ты не можешь найти уважительной причины уехать сейчас. Сама поймешь, если попытаешься мыслить, как разумное человеческое существо, а не истерическая девица». «Я сказала…»
«Не будь дурой! Возвращаясь сюда, ты, то есть Аннабел, понимала, что встретишься со мной. И через двадцать четыре часа ты обнаруживаешь, что не можешь больше меня выносить. Что подумает мистер Винслоу? Он вовсе не дурак. Он решит, что я что-то сделал, опять начал ухаживать за тобой, заговорил о прошлом и расстроил тебя… В любом случае, я сделал что-то не то, а на этот раз он может меня и не простить. Нет».
«Да. Да, понимаю. Ну, придумаем что-то еще…»
«Я говорю, нет! Во-первых, мы не знаем точно условий старого завещания, и будет ли новое. Даже если ты права, неужели ты думаешь, что я хочу, чтобы он полностью лишил тебя наследства, что определенно произойдет, если ты уедешь завтра?»
Я удивленно уставилась на тень рядом с собой. «Что ты хочешь сказать?»
«Дорогая моя совестливая юродивая, ты думаешь, я хочу, чтобы он разделил капитал на две, а не на три части? Если ты останешься, я получу две трети, если уйдешь — только половину, если еще повезет с Юлией… Сейчас я говорю о деньгах. Мне нужны деньги, чтобы поместье работало. Это до такой степени примитивно. Поэтому, дорогая, ты останешься. Будешь изображать очаровательную раскаявшуюся блудную дочь. И будешь заниматься этим, пока не заработаешь, как минимум, причитающуюся Аннабел часть денег. Ясно?»
«Нет».
«Девушка милая, я что, должен это изобразить в виде комикса? Не могу выражаться яснее. И, в любом случае, это не важно. Будешь делать, как я скажу».
«Нет. — Тишина. Я сказала, трясущимся голосом: — Я не имела в виду, что я не поняла. Я имела в виду просто «нет"».
Сначала я думала, что его молчание породит страшный взрыв гнева. Ярость перетекала из его руки в мою. Потом что-то изменилось. Он наклонился, будто хотел заглянуть в мое лицо. Сказал медленно: «Ты все еще не объяснила причину. Теперь, предположим, ты это сделаешь… Ну? Что-то тебя ужасно перепугало, не так ли? Нет, не лошади, что-то важное… и много бы я отдал, чтобы узнать, что…» Голос его полностью изменился. Злость исчезла, на ее место пришло что-то вроде любопытства, не более того. Он размышлял.
Гнев его не смог меня напугать, но теперь я торопливо заговорила: «Ничего меня не пугало. Это просто… Был ужасный день… Извини, ну не задавай вопросов, пожалуйста! Я много сегодня для тебя сделала! А ты сделай это для меня. Мы можем что-нибудь придумать, я знаю, только помоги…»
Впервые я сама прикоснулась к нему — протянула руку и положила ее поверх его, той, которой он прижимал мою ладонь к воротам. Вдруг неожиданно вышла луна, выплыла из-за вершин деревьев в молочное небо. К нам рванулись тени деревьев, голубые и будто стальные, а трава засветилась серебром.
Я ясно видела его лицо. Выражение глаз мешало рассмотреть отражение луны в зрачках, но я еще раз осознала, насколько он сосредоточен на собственных проблемах. И вдруг он сказал, очень нежно: «Правда хочешь бросить все и удалиться?»
«Да».
«Хорошо, дорогая. Делай по-своему».
Должно быть, я вздрогнула. Он улыбнулся. Я спросила недоверчиво: «Ты правда мне поможешь? Разрешишь уйти и будешь ждать… честными средствами?»
«Если хочешь… — Он остановился и добавил очень добрым голосом: — Мы просто пойдем к твоему дедушке и скажем, что ты вовсе не Аннабел. Мы скажем ему, что ты — Мери Грей из Монреаля, предприимчивая бродяга, которая хотела мирно жить в Старом Свете и найти гарантированный источник дохода. Скажем, что мы втроем, все, кому он доверяет — Лиза, я и ты — вступили в сговор и смеялись над ним целый день. Не знаю, что происходило сегодня между вами в спальне, но представляю, что он может оказаться весьма чувствительным по этому поводу, а ты?.. Да, я так и думал. И вот, когда он поверит, после долгого счастливого дня, что Аннабел мертва, как мумия, насколько нам известно, и умерла она пять лет назад… Понимаешь?»
Лошади подошли поближе. Река блестела в лунном свете. Пролетела цапля и опустилась к воде. Скоро я сказала: «Понимаю».
«Я так и думал».
«Никогда бы не согласилась».
«Но ты это сделала. Сознательно, дорогая».
«Это убьет его, правда? Какая сцена… Если сейчас ему сказать».
«Почти наверняка. Любой шок, неожиданное сильное потрясение, эмоция, например, злость или страх… Да, это наверняка убьет его. А мы не хотим, чтобы он умер, по крайней мере пока, не так ли?»
«Кон!»
Он засмеялся. «Не волнуйся, куколка, это вовсе не входит в мои планы. Я сказал это просто для того, чтобы вернуть тебя к реальности».
«То есть, напугать меня?»
«Можно понять и так. Если я хочу чего-нибудь достаточно сильно, я это, как правило, получаю. Мелкие изменения планов ничего не значат».
Я сказала, не успев подумать: «Знаю. Не думай, что до меня не дошло, что однажды ты пытался убить Аннабел».
Пауза. Он выпрямился. «Ну, ну. Сложила два с двумя и получила пять. Ну, верь, это поможет держать тебя в рамках… Значит, договорились. Делаем все по плану и ты, красотка, будешь вести себя, как следует. Будешь?»
«Думаю, так. — Он все еще не убрал своей руки. Другая протянулась к моему подбородку и подняла мое лицо навстречу лунному свету. Он все еще улыбался и походил на мечту любой школьницы на свете. Я попыталась отвернуться. — Не надо, Кон, пусти меня».
Он не обратил внимания: «Не держи этого против меня, солнышко, ладно? Я разговаривал жестко, но… Ты не хуже меня знаешь, какая в этой игре ставка, и казалось, что это единственный способ. На самом деле я не думаю, что ты предашь меня, когда дойдет до дела… А это должно было случиться, я этого ожидал. Это реакция, вот и все. Эмоционально напряженная обстановка, и ты пережила больше, чем можно, для одного дня. Поэтому, забудем. Утром почувствуешь себя хорошо. — Он прикоснулся к моей щеке и тихо засмеялся. — Видишь, как отлично я поступил, выбрав хорошую девушку. Эта твоя совесть дает мне легкое преимущество в нашем договоре о взаимном шантаже, правда?»
«Хорошо. Ты настоял на своем. Ты нечестен, а я честная. Это твое преимущество. Теперь пусти. Я устала».
«Минуточку. Ты не думаешь, что, как шантажист, я заслужил хотя бы один поцелуй?»
«Нет. Я днем тебе сказала…»
«Пожалуйста».
«Кон. Для меня хватило трагедий на один день. Не собираюсь биться в твоих руках или изображать что-нибудь подобное. Отпусти и прекрати сцену».
Он и не подумал этого делать. Притянул меня ближе, сказал голосом, который возбудил бы всякую нормальную женщину: «Зачем тратить время на ссоры? Ты разве не знаешь, что я с ума схожу по тебе? Просто с ума схожу…»
«Я догадалась, — ответила я сухо, — что ты имеешь весьма специфический способ выражать это, как правило».
Он ослабил хватку. Я с удовольствием подумала, что слегка нарушила обычный для него ход вещей. Но я вовсе не сбила его с толку. Он тихо рассмеялся, будто мои слова были понятной для двоих шуткой, и опять притянул меня к себе. Зашептал в левое ухо: «Твои волосы при этом освещении, как расплавленное серебро. Точно, и я…»
«Кон, прекрати! — Как остановить его и не проявить жестокости? — Кон, я устала…»
И тут пришло спасение. Серая кобыла, которая тихо и незаметно подходила все ближе к воротам, неожиданно подняла красивую голову и просунула ее между нами, продолжая жевать. Обрывки травы посыпались по белой рубашке Кона. Он жалобно выругался и отскочил.
Кобыла потерлась об меня головой. Пытаясь не смеяться, я провела рукой по ее гриве, другой рукой потрогала ее нос, отвернула от Кона, сказала ему: «Не сердись! Она, должно быть, ревнует. — Он не ответил. Отошел на шаг, поднимал проволоку и инструменты. Я быстро продолжила: — Ну не сердись, Кон. Извини, что я вела себя, как идиотка, но я расстроилась».
Он выпрямился и обернулся ко мне. Он не выглядел сердитым. Его лицо вообще ничего не выражало, пока он рассматривал нас с кобылой. «Похоже на то. И очевидно, что не из-за лошадей».
«Из-за… Ой. — Я оттолкнула голову кобылы. — А я тебе и не говорила, что из-за них. И она очень даже нежная, правда?»
Он стоял и смотрел на меня. Потом сказал очень сухо: «Главное, чтобы ты знала свое место».
«Это да, — ответила я устало. — Я его знаю». Я отвернулась и ушла, он остался стоять, держа проволоку в руке.
Тропинка к Форрест Холлу выглядела так, будто никто по ней не ходил лет сто. Не помню, чтобы я сознательно приняла решение пойти туда. Просто хотела как можно скорее уйти от Кона и какое-то время не сталкиваться с Лизой. Я обнаружила, что с неясной целью быстро удаляюсь от дома по тропинке к Холлу.
Слева за большими деревьями блестела вода. На тропинку наползали тени. Остатки прошлогодних листьев зашуршали под ногами. Вокруг безумствовали, источая ароматы, разросшиеся растения. Я подошла к воротам, ведущим на земли Форреста. Они почти спрятались за кустами и девичьим виноградом, заскрипели, когда я их открыла. В лесу было темнее, но иногда между ветвями обнаруживался кусок залитого лунным светом неба в раме из ветвей. В одном таком окне горела звезда, бело-голубая, будто холодная.
Я легко могла бы пройти мимо летнего домика, если бы не знала точно, где он — в отдалении от дорожки под деревьями. Одичавшие рододендроны оставили от двери только призрак черного провала среди теней. Сова промелькнула, как тень летящего облака, и заставила меня повернуть. Лунный свет освещал край крыши. Пролет ступеней, заросших лишайником, уходил в кусты. Я остановилась на секунду, потом покинула тропу и пошла вверх, отталкивая листья рододендронов. Они были будто кожаные и наркотически пахли осенью и черной водой.
Летний домик построил в восемнадцатом веке какой-то Форрест, склонный к романтике. Маленький прямоугольный павильон, открытый спереди, украшали ионические колонны. (Ионические колонны стройны, их ствол прорезан вертикальными бороздками, сверху они увенчаны двумя завитками. — Прим. пер).
Мраморный пол, с трех сторон — широкие сиденья. В центре — тяжелый стол. Я прикоснулась к нему пальцем. Толстый слой сухой пыли. При солнечном свете, если раздвинуть ветки кустов и положить на сиденья подушки, там должно быть просто очаровательно. Теперь этот дом не годился даже для призраков. Голуби могли бы там гнездиться, и, может, пара черных дроздов, да еще сова на крыше. Я спустилась по ступеням на тропу.
Там я подумала, не вернуться ли. Но события дня еще не улеглись в голове, а в лесу было тихо и свежо. При полном отсутствии комфорта, здесь было вдосталь одиночества. Я решила пойти дальше, до дома. Луна светила ярко, и даже когда тропа скоро повернула от реки, я очень хорошо видела дорогу.
Скоро кусты расступились, и тропа повела вокруг бугра, на котором росли огромные кедры. Я выбежала из тени на лунный свет и совсем близко увидела дом.
Эта поляна когда-то была садом. На бывших клумбах росли одичавшие азалии и барбарис. Все заросло травой, никто не стриг кусты и маленькие декоративные деревья. Но места, где раньше располагались аккуратные дорожки, выделялись. В центре раньше были солнечные часы, теперь они заросли кустами. В дальнем конце сада к террасе дома между балюстрадой и каменными урнами поднимались ступени.
Я остановилась у солнечных часов. Тяжелый запах цветов. Зияющий каркас здания. На фоне высоких деревьев луна четко вычерчивала разрушенные стены. Одно крыло здания, все еще с крышей и трубой, выглядело почти нетронутым, пока не бросались в глаза тени деревьев в окнах. Влажная пружинистая трава. Крикнула сова, пролетела мимо слепых окон и скрылась в лесу. Я неуверенно пошла вверх по ступеням. Наверное, там можно встретить призрака…
Но не встретила. Ни одного обрывка прошлого не нашла я в пустых комнатах. Прошедшие дни… Гостиная. Кусок обуглившейся панели, обломок двери, руины когда-то красивого камина. Библиотека. Сохранились полки на двух стенах, а над разрушенным камином — остатки щита. Длинная столовая. Трава пробивается сквозь разбитые доски пола, вьющиеся растения свисают со стен. На верхнем этаже одно окно ярко блестит сохранившимся стеклом…
Ничего там я не обнаружила. Повернулась и ушла почти бесшумно. Остановилась перед лестницей, обернулась на мертвый дом. Падение Дома Форрестов. Издевательские слова Кона будто прозвучали в воздухе. Разрушился дом преуспевших купцов и искателей приключений, которые построили его полным достоинства и красоты, заботились о нем, а теперь его нет. Красота и достоинство ушли, в этом мире такие явления и понятия бегут меж пальцев, как вода.
Зашелестели кусты у края поляны, зашуршали мертвые листья под ногами, тяжелое тело пропихивается сквозь ветки… Не было причин пугаться, но я замерла, повернувшись лицом к кустам, отчаянно сжала камень балюстрады, сердце забилось сильнее…
Всего-навсего овца с ягненком, почти таким же большим, как она сама, пропихивалась через азалии. Увидела меня и остановилась, луна отражалась в ее глазах. Барашек изумленно вскрикнул, его крик улетел в леса и повис там навсегда, заполняя его барабанную, жаждущую эха пустоту. И они исчезли, как призраки.
Оказалось, что я дрожу. Я быстро спустилась по ступеням, пересекла поляну. Споткнулась о камень, он покатился среди азалий. Черный дрозд вылетел из кустов, громко хлопая крыльями, и зазвенел среди деревьев, как колокол, который дернули за веревку и забыли остановить.
Скоро я подошла к началу тропинки вдоль реки. Закончился час одиночества, вполне достаточно. Пора возвращаться в тот дом, который есть. Я повернула на главную дорогу, быстро прошла мимо рододендронов, мимо разрушенного домика у ворот и дуба, заросшего девичьим виноградом, и так же быстро пошла до самых ворот с белой надписью «Вайтскар», а потом по ухоженной дороге за ними.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Девичий виноград - Стюарт Мэри



Хороший роман! Понравился... поставила 8. Читала и более интересные...
Девичий виноград - Стюарт МэриИрина
17.09.2013, 14.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100