Читать онлайн Девичий виноград, автора - Стюарт Мэри, Раздел - Глава восемнадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Девичий виноград - Стюарт Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.85 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Девичий виноград - Стюарт Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Девичий виноград - Стюарт Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Мэри

Девичий виноград

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава восемнадцатая

«1 love Brown Adam well,” she says, «1 wot sae he loves me:
1 wadna gie Brown Adam’s love For nае fause knight I see».
Ballad: Brown Adam

Он остановился прямо перед дверью, чтобы закрыть и ее верхнюю половину. Я почти не замечала, что он делает. В моем мозгу помещалась только одна мысль. Я выпрямилась и резко спросила: «Что случилось?»
«Его вытащили. Доктор появился прямо перед моим уходом. — Он возился с задвижкой, стараясь ее закрыть, но она заржавела и застряла. Добавил через плечо: — Вижу, ты справилась с жеребцом. Поздравляю».
«Кон! — Я не могла поверить, что кому-то может быть безразлично происходящее в домике у ворот. — Что случилось? С ними все в порядке? Ради Бога!»
Оставил в покое задвижку и повернулся. Не подходил ближе, смотрел на меня. Рябиновый напрягся, не ел, не двигался, только нервно дергал хвостом. Я автоматически положила руку ему на шею, она снова начала потеть. Голос Кона был приглушенным и бесцветным: «Я сказал тебе. В конце концов, Сетона вытащили. Артерия не так уж и сильно разорвана. Потерял много крови и разбил голову, но жгут его спас, и доктор говорит, что он скоро будет как новенький. Его скоро принесут».
Моя душа так страстно сосредоточилась на одном, что только сейчас странности поведения Кона и его явное нежелание отвечать на вопрос привлекли мое внимание.
Я заметила, что он совершенно не похож на себя. Тихий, странно сдержанный, не усталый, это я понимала. Какой-то, будто утопленник… Будто он думал не о том, что говорил… Или что-то скрывал. И я поняла, чего он старается не сказать. Должно быть, моя рука на шее Рябинового задрожала, потому что конь начал нервно перебирать ногами и прижал уши. Я спросила хрипло: «Почему ты пришел один, впереди остальных? Что ты хочешь сказать?»
Он отвернулся, впервые за все время нашего знакомства не хотел встречаться со мной взглядом… Кон, который переступит через что угодно и всегда улыбается… На гвозде у двери висела подкова, для удачи, наверное, как часто в конюшнях. Он лениво потрогал ее, снял и вертел в руках, рассматривая, будто это редкое сокровище. Сказал, не поднимая головы: «Балка упала, извини».
Должно быть, я прислонилась к коню. Тело стало неожиданно очень холодным, тепло Рябинового проходило через блузку. Я начала повторять, глупо, неузнаваемым голосом: «Балка… — Потом резко: — Адам? Кон, ты врешь! Это невозможно! Ты врешь!»
Он коротко посмотрел на меня и снова уставился на металл в своих руках. «Он не соглашался вылезти. Балка оседала, ты видела, но он не хотел оставить Сетона, сказал, придется рискнуть. Мы делали, что могли, но там были только мы с Юлией… Это случилось прямо перед тем, как приехали остальные».
Пока я ехала домой. Это случилось тогда. Тогда…
Моя рука скользнула по шее жеребца и запуталась в гриве. Думаю, только это удержало меня на ногах. Я сказала так отчаянно, что конь сошел с места: «Значит, ты это допустил, да? — Кон снова смотрел на меня. — Перед тем как приехали остальные… Конечно, так! Потому что ты нарочно позволил этому случиться! Ты сделал это, Коннор Винслоу, ты хотел, чтобы он умер!»
Он медленно сказал: «Рехнулась? Зачем мне этого хотеть?»
«Бог знает зачем! Разве тебе нужны причины? Я перестала пробовать разобраться в работе твоей головы. Полагаю, тебя устраивает его смерть, точно так же, как живой Дональд! Думаешь, никого кроме тебя не существует, думаешь, ты Бог… Каждый поганый убийца думает так! Итак, Дональд жив, а Адам… — Я остановилась так резко, будто меня ударили по лицу, и добавила совершенно тупо, без эмоций: — Ты дал ему умереть, чтобы я ушла». В этот момент я говорила не с Коном.
Только секунд через двадцать я заметила тишину. Качество тишины. Рябиновый переступал ногами по полу, а я посмотрела на Кона. Он стоял очень тихо, подкова неподвижна в руках. Глаза широко открытые и очень голубые. Сказал с сильным ирландским акцентом: «Ну, ну, ну… Значит, правда? Так я и подумал в спальне твоего деда, но не мог поверить… не совсем… пока умная девчушка не взяла коня. — Косточки пальцев, державших подкову, побелели. — Значит, такие дела? Все, в конце концов, прояснилось. — Он улыбнулся. — Аннабел, дорогуша, какого ты из меня сделала дурака, да, милашка?»
Я не отвечала. Меня занимало совсем другое, только Бог мог решить мой вопрос… Голос Кона доносился будто издалека, как слышно радио из соседней комнаты через стенку. Неразборчиво. Просто ничего не значащая помеха.
Кон шагнул вперед, жеребец дернул головой. «Значит, это Адам Форрест, так? Адам Форрест? Господи Иисусе, кто бы мог подумать? Какие мы все были дураки, все до одного, когда такой разврат шел у нас под носом. — Лицо его утратило красоту, судорожно исказилось, ввалились щеки и глаза. — А когда услышала, что жена померла, вернулась, сучка. Увидела возможность выгнать меня, видит Бог, и продолжать свою грязную связь, да и разбогатеть в придачу!»
Это пробило мою тупую сосредоточенность. «Неправда!»
«Значит, не хотела на меня смотреть… Я думал, что кто-то есть, думал. Твой дед воображал, что ты со мной гуляешь, но ты и не смотрела на меня, да, Аннабел? Ах нет, тебе был нужен Форрест из Форрест Холла, не меньше, не какой-то кузен, который годится только в работники…»
Я была совершенно не в себе, почти теряла сознание от усталости и шока, но в этот момент увидела то, что мне раньше и в голову не приходило — холодную ярость ревности. Дело, уверена, не в том, что Кон когда-нибудь сильно хотел меня, просто в том, что я не хотела его. Было достаточно плохо, когда я отталкивала его, не глядя, но предпочесть другого… И открытие, кто был моим избранником, оскорбило его тщеславие до мозга костей.
Он сделал еще шаг. «Полагаю, думала, что он на тебе женится? — Очень жестокий голос. — Поэтому вернулась? Да? Он один раз женился на деньгах, а ты теперь тоже можешь его купить, да? Это твоя игра, Аннабел? Во что играла? Давай, послушаем. Ты играла со мной в какую-то игру, мне нужна правда».
Он уже подошел к перегородке. Рябиновый стоял тихо, опустив голову и не шевеля хвостом. Но его уши двигались при каждом изменении интонации, а плечо, к которому я прислонилась, тихо дрожало. Признаки скрытого пламени.
«Но Кон… Кон…» Это было, как кричать в туман. Что-то я собиралась сказать… Про деньги, что они мне не нужны, и не хочу я их, он может забрать все, как планировал, а я возьму мамины деньги и уйду… Что-то еще. Что я порвала его «признание», и он может порвать мое, про Мери Грей… Но самое главное, что я отдам ему деньги и Вайтскар, потому что мы с Адамом… Я уткнулась лицом в шею Рябинового. «Нет, Кон… не сейчас. С меня хватит. Просто уходи. Уходи».
Для ответа он подошел поближе. Положил руку на перекладину, в другой держал подкову. «Ты все это время делала из меня дурака, вот как. Думаешь, поверю, при всем, что ты знаешь? Вся эта трепотня, как ты оставишь поместье, отдашь деньги… какого черта ты это делала? Держала меня на веревочке, чтобы сдать потом? Или опротестовать завещание?»
Я сказала устало: «Это правда. Я хотела, чтобы все тебе принадлежало. И ты получил Вайтскар».
«Откуда я знаю, что это правда? — спросил он яростно. — Ты сказала, да, но с какой стати верить хоть одному твоему слову?»
«О Господи, Кон, не сейчас. Позже, если тебе необходимо… Если соглашусь с тобой когда-нибудь разговаривать. Уходи, Кон. Ты разве не видишь?..»
«Ты разве не видишь… — повторил Кон, и что-то в его интонации поразило меня. Я подняла голову и посмотрела на него, как сквозь туман. — Да. Уже достаточно рисковал и больше не собираюсь. Использую все шансы, предоставляемые судьбой, и этот не упущу. Лиза обеспечит алиби, если понадобится, и ничего никто не докажет. Даже умная маленькая Аннабел не смогла справиться с таким молодым диким жестоким зверем… Фенвики сказали, что он таскал тебя по всему двору, им никогда не придет в голову, что он такой спокойный, не обидит и мухи. — Говоря, он открывал стойло. — Теперь поняла?»
Не разумом, который меня подвел, а инстинктом я поняла. Отскочила от теплого плеча Рябинового и прижалась спиной к металлу кормушки. В сене урчали сонные котята, искали маму. Единственная мысль, которая оформилась в моей голове, была о том, что Кон не должен их увидеть…
Он вошел в стойло. Я не могла бы шевелиться, даже если бы пыталась, и все равно не смогла бы убежать. Казалось, эта сцена не имеет ко мне никакого отношения. В конюшне было странно темно, дальние углы потерялись в темноте. Пусто, только что-то шевелится у плеча, и Кон идет вперед, держит что-то в руке, и странно смотрит. Я подумала, ничуть не переживая, что он преспокойно может убить меня. Смешно! Ему, кажется, трудно. Не подумала бы, что Кон умеет колебаться…
Его рука медленно двинулась вперед и схватила мое запястье. На том же полусознательном уровне я поняла, что он хочет меня напугать. Чтобы я зашевелилась, закричала, начала драться — делала что угодно, чтобы в нем пробудился яростный порыв насилия. Но в мозгу повторялись слова, одни и те же, как сломанная пластинка: «Лучше умереть…»
Должно быть, я сказала это вслух. Голубые глаза расширились и сверкнули, близко от моих, напряглась рука. «Ты дурочка, — сказал Кон, — он вовсе не умер. Я сказал это только для того, чтобы ты выдала себя».
Он поднял подкову, и на ней блеснул свет. Вот зачем он ее поднял. Сразу это задумал. Вот почему пришел один. Соврал про Адама. Кон пока не убийца. Это правда.
Тут я завизжала. Изо всех сил пыталась освободить руку. Сильно стукнулась о бок жеребца, Кон громко выругался и попытался восстановить равновесие.
Но не успел.
Когда я падала в бредовую темноту под животом коня, он дико заржал, будто пытаясь повторить и передразнить мой крик, сверкнули подковы и пролетели прямо надо мной… и ярко заблистала кровь там, где секунду назад голубые глаза Кона говорили об убийстве.
Позже мне рассказывали, что ржание заглушило шум двигателя, хотя они проехали только половину дороги к Вайтскару.
Адама с ними не было. Он, как и Кон, не стал ждать. Когда заржал Рябиновый, он находился уже у ворот и через двенадцать секунд ворвался в конюшню. Кон, выброшенный из стойла первым ударом копыт, лежал в луже крови, а подкова — в трех ярдах от него. В стойле стоял и потел тихий Рябиновый. Я распростерлась под его ногами, а он опустил голову и дул мне на волосы.
Он разрешил Адаму меня подобрать.
Будто в темном сне, я выплыла из тумана и увидела лицо Адама меньше, чем в футе от своего. Только тогда я окончательно поверила, что Кон в конце сказал правду. «Адам…»
Он вынес меня, положил на сено и встал на колени. Моя голова на его плече. «Не разговаривай. Все хорошо. Все хорошо…»
«Адам, ты не умер».
«Нет, моя хорошая. Лежи тихо. Слушай. По горе едет «Лендровер». Все закончилось. Ты в полной безопасности. С Дональдом все в порядке, знаешь? Просто лежи тихо, с ними доктор, а мы ничего не можем сделать».
«Кон умер, да?»
«Да».
«Он… собирался убить меня».
«Похоже, ему это почти удалось. Если бы не Рябиновый, я мог бы опоздать».
“Ты знал?»
«Угадал».
«Как?»
«Бог знает. Старый радар еще работает. Когда появились Фенвики, они все принялись за работу, укрепили стены и подперли балку. Потом я выполз и миссис Фенвик, она очень маленькая, правда?.. Сумела пролезть в погреб и все делала для Дональда до приезда доктора. Твой кузен был еще там. Кто-то сказал, что ты поехала прямо в Вайтскар предупредить Лизу Дэрмотт о кроватях и тому подобном. Появился доктор. Он не смог пробраться под балку, конечно, поэтому все сосредоточились на том, чтобы вытащить Дональда. В общей суете я не сразу заметил, что Винслоу больше нет. Только тогда я понял, что выдал тебя, и боюсь даже не подумал, что это опасно. Просто у меня было сильное чувство, что самое время идти сюда. Так и оказалось. — Я вздрогнула, и мускулы его руки напряглись. — Когда ты закричала, я подумал, что опоздал».
Он наклонил голову и поцеловал меня. То, что он говорил потом… На сене, в пыльной конюшне, среди запахов конского пота и травы, и грязь подвалов все еще была на его куртке, и тело Кона лежало в яркой крови под электрическим светом… Такие слова говорят только, когда полностью отключился самоконтроль. Их не пересказывают и даже не вспоминают при дневном свете. Но они соединились с той ночью открытий и ужаса, когда мы дошли почти до полной утраты и не успели осознать благословения, позволившего нам спастись и начать сначала…
Потом во двор с ревом вкатился «Лендровер», Адам поднял голову и крикнул. Мир, в лице доктора, Фенвиков и пары незнакомцев, которые присоединились к доктору, узнав о несчастном случае в домике у ворот, ворвался в наш трагический маленький Рай.
Адам не шевельнулся и не отпустил меня. Будто все прошедшие месяцы лжи и скрытности неожиданно были отброшены и забыты. Он оставался на коленях, прижимал меня к себе и, пока они восклицали в ужасе, а доктор склонялся над Коном, рассказал точно и коротко, что случилось. Не о попытке убийства, ни в коем случае. Просто, что Кон пошел вперед, чтобы сообщить нам с Лизой хорошие новости. Не понимая опасности, он вошел в стойло, споткнулся, напугал жеребца, который отскочил и случайно ударил его копытом. А я потеряла сознание от испуга.
«А эта подкова, — мистер Фенвик поднял ее и вертел в руках. — Он ее потерял?»
Я не сразу поняла, насколько разумно Кон выбрал оружие. До Адама дошло сразу. Если бы он увидел эту штуку раньше, он бы ее, несомненно, убрал. Он ответил спокойно: «Мне не кажется, что это Рябинового. Должно быть, упала с гвоздя. Может, о нее Винслоу и споткнулся».
Фермер перевернул подкову в ладони. Чистая. Посмотрел на ноги Рябинового, которых, к счастью, я видеть не могла. «Да, — сказал он, — похоже», — и положил ее на подоконник.
В тот же день, но позже, мы с Юлией шли по полям к старому домику у ворот. Воздух после грозы стал свежим и прозрачным, казалось, каждая травинка четко видна над своей тенью. Вдоль дороги, где вчера была только пожухлая трава, расцвели дикие цветы. Мы остановились у ворот с надписью «Вайтскар», глядя на обломки дома, дуба и девичьего винограда.
День изменил даже это. Огромное облако веток дуба с желтыми листьями, еще не опавшими, темные плети девичьего винограда, розы на камнях — при ярком свете все это выглядело пасторально, даже приводило в идиллическую меланхолию. Будто и не было трагедии прошлой ночи. Но там, где я разворачивала машину, виднелись следы шин. Валялись несколько кусков дерева. Но больше всего наводила на размышления отсутствующая часть дерева, которую мальчики Фенвика вырубили, чтобы расчистить путь для скорой помощи.
Мы с Юлией смотрели на все это молча, потом я сказала: «Бедная Лиза».
«Что она будет делать?»
«Я предложила ей остаться, но она уезжает домой. Наверное, это лучше. Что сделано, то сделано, и можно только попытаться забыть».
«Да. — Но голос Юлии звучал неуверенно. Я рассказала ей историю нашего с Коном и Лизой заговора, а также правду происшедшего прошлой ночью. — Знаешь, по-настоящему я до сих пор не понимаю».
«А кто вообще может понять, что доводит человека до убийства? Ты ведь представляешь, что он тогда думал. Только с моих слов он знал, что дедушка оставил ему Вайтскар, а когда обнаружил, что я на самом деле Аннабел, не мог поверить, что я стояла и смотрела, как меня лишают наследства. Потом он понял, что Адам любил… до сих пор любит меня. Наверное, сразу вообразил, как я выхожу замуж за Адама и поселяюсь здесь. Сомневаюсь, что он успел что-нибудь обдумать подробно. Просто знал, что я имею возможность оспорить завещание, если оно действительно составлено в его пользу, и даже обвинить его в попытке получить деньги на ложных основаниях».
«Понимаю, — она зябко повела плечами. — Чего не понимаю, так это почему он действительно просто не дал балке упасть. Сделать это было очень легко. Умерли бы оба, но не верю, что его бы это взволновало».
«Нет. Но он хотел, чтобы Дональд был жив… и, кроме того, ты была рядом и смотрела. Не так-то это и легко. И смерть Адама решила бы только одну проблему, моя решала все. Независимо от того, правду я говорила или нет, Кон в случае моей смерти многое приобретал. Деньги там тоже были, помнишь? Он ни в чем не был уверен, но не хотел пускать все на самотек, а случай представился уж слишком удобный, чтобы его упустить. Я же говорила, что Кон не боится риска».
«Со мной, например, в ту ночь у реки?»
«Думаю, так».
Какое-то время мы молчали, потом она потрогала меня за рукав. «Почему у тебя такой вид?»
«Мне очень трудно не обвинять себя».
«Обвинять себя? — закричала Юлия. — Аннабел, дорогая, в чем?»
«Не могу избавиться от ощущения, что события прошлой ночи — частично и моя вина. Бели бы я не была такой усталой и глупой, и если бы Кон не добил меня ложью про Адама, я бы сумела его убедить, что не пытаюсь выжить его из Вайтскара. Или если бы я поговорила с ним раньше… Или вообще не умничала и не отправилась бы сюда играть с ним в его игры…»
«Прекрати! — Она легонько встряхнула мой рукав. — Будь разумной, ради Христа! Причина всех несчастий и насильственных действий — только Кон! Он виноват от начала до конца в том, что случилось прошлой ночью, и ты это знаешь! Он отправился в конюшню убивать тебя, просто на всякий случай, чтобы ты не навредила ему. Да, и это правда, и это ты тоже знаешь. Даже если бы ты была способна разговаривать с ним, с чего ты взяла, что он стал бы слушать? Только не он! А что ты обманывала его насчет Мери Грей, так кто в этом виноват? Если бы он не напугал тебя до смерти восемь лет назад, тебе и в голову бы это не пришло! А не думай ты, что он опасен для нас с дедушкой, как на самом деле и было, ты бы вообще не приехала. Ой, нет, солнышко, отбрось ты эту ерунду насчет вины. Перестань!»
«Хорошо», — я ей улыбнулась.
«Совет от Тетушки Юлии. — Она легко сжала мою руку. — Зуб за зуб. Я приняла твой, а ты прими мой. Забудь все как можно скорее, больше ничего и не нужно. Нам есть за что Бога благодарить!»
«Это точно. — Я откинула голову назад и посмотрела вверх, где ярко желтели листья дуба на фоне неба. — Знаешь, что мне хочется сделать?»
«Что?»
«Вырезать кусок деревянной балки, когда ее освободят от мусора, и отдать что-нибудь из нее сделать для Вайтскара. Что мы вместе будем использовать, маленький столик или полку, чтобы Адам там хранил награды за коней, а я кубки за верховую езду».
«Почему бы и нет? Жалко оставить ее гнить, она спасла их обоих. Для меня тоже кусочек оставь. — Она улыбнулась. — Думаю, в нашей лондонской квартире найдется место для пары пепельниц. А как насчет дерева, которое вызвало все эти неприятности?»
«Дуб с девичьим виноградом? — Я подошла к его массивным останкам. — Бедное старое дерево. Символично, как ты думаешь? Вот лежит наше прошлое… ложь, секреты и, так сказать, романтика… А теперь это все уберут и забудут. Напрочь. — Я погладила лист. — Бедное старое дерево».
«Хотела бы я… — Юлия вздохнула и остановилась. — Собиралась сказать, что было бы здорово, если бы дедушка знал, что вы с Адамом будете в Вайтскаре, но тогда ему пришлось бы и остальное рассказать».
Мы затихли, думая об очаровательном эгоистичном старике, который с наслаждением подавлял всех окружающих и утянул за собой в могилу пружины и нити, приводившие в действие массу несчастий. Вдруг Юлия вскрикнула и побежала вперед.
Я спросила: «Что случилось?»
Она не ответила. Вскарабкалась на остатки стены и балансировала там, пытаясь засунуть руку в широкую щель на стволе. Где-то среди обломков и трухи скрывалось дупло, которое глупые влюбленные использовали как почтовый ящик. Я испытывала странное чувство, будто смотрю на себя со стороны. Стройная, светлые волосы, ситцевое платье, какое я запросто могла носить в девятнадцать лет. Нагибается вперед, копается в дереве, вытаскивает что-то вроде листа бумаги…
Она стояла на стене и смотрела на него. Что-то грязное, мятое по краям, но сухое. Я с любопытством спросила: «Что это?»
«Это… письмо».
«Юлия! Этого не может быть! Никто больше…» Голос мне отказал. Она спустилась со стены и передала его мне.
Я взяла, недоверчиво посмотрела и застыла, а буквы расплывались и плясали перед глазами. Молодой торопливый почерк. Хотя чернила почти выцвели, и грязь испортила бумагу, видно, что ручкой водила нервная рука. И я знала, что там написано. «Адам Форрест, эсквайр. Форрест Холл. Поблизости от Беллинджема. Нортумберленд». И сверху по конверту: «Личное».
Тут я услышала, что Юлия говорит, «…и я встретила почтальоншу в начале дороги. Помнишь старую Анни? Она ушла на отдых в этом году. Она давала мне письма в Вайтскар, и я за нее их относила. Конечно, этого нельзя делать, но в тот день было всего одно письмо в Форрест Холл, а она всегда не любила далеко ходить… Ну вот, я видела, как вы с Адамом клали записки в девичий виноград, и, что возьмешь с ребенка, решила, что это совершенно естественно… — — Ее голос изменился, я осознала, что уставилась на нее. — Поэтому я засунула письмо туда. А сейчас вспомнила. И больше об этом не думала. Я… вскарабкалась на стену и засунула его как смогла дальше».
«И конечно, как только он узнал, что я уехала, он больше туда никогда и не заглядывал».
«Конечно, нет. Аннабел…»
«Да?»
«Это было… Думаешь, это особенно важное письмо?»
Я посмотрела на письмо в моей руке, потом на девичий виноград, в котором оно скрывалось восемь лет. Если бы оно дошло до адресата, что бы случилось? Больная жена, идущая напрямик к окончательному срыву, и несчастная девица, отдающая себя на его совесть и доброту. Кто скажет, что было бы лучше? Потеряно время, но большая его часть нам не принадлежала. Девичий виноград, этот «символ обмана», как я его назвала, держал нас вдали друг от друга, пока время не стало нашим, все совсем…
Юлия застыла в напряженном ожидании. «Думаю, оно могло быть очень важным?»
«Сомневаюсь».
«Я… Лучше отдать его ему и сказать, наверное…»
Я улыбнулась. «Встречусь с ним вечером и отдам сама».
«Ой правда? — сказала Юлия благодарно. — Скажи, что мне ужасно жаль, и я надеюсь, что это в действительности ничего не значило!»
«Даже если и значило, то сейчас уже нет».
Я была одна в будто нарисованном пейзаже. Спокойное густо-голубое небо, как бывает только ранним вечером. Высокие неподвижные облака висят на юге. Под ними пастбища, свежие от прошедшего дождя, золотисто-зеленые в солнечном свете.
Римские камни грели мою спину. Две чернолицых овечки спали на солнце, казалось, те же две, что лежали тут восемь лет назад, когда все началось…
Время было… Время есть…
Я сидела с закрытыми глазами и вспоминала в теплой зелено-голубой тишине. Барашки молчат, кроншнепы молчат, ветер не шевелит травы, пчелы с тимьяна улетели домой. Таким был мир до того, как возникла жизнь, а я могла бы быть первой женщиной, которая сидит и мечтает об Адаме…
«Аннабел».
Хотя и ждала, я не слышала его прихода. Он тихо подошел по траве и встал рядом, за спиной. Барашки с сонными глазами даже не подняли голов.
Я не обернулась. Подняла руку, а когда его рука легла на мою, прижала ее, израненную, к своей щеке и оставила там.
Время придет…




Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Девичий виноград - Стюарт Мэри



Хороший роман! Понравился... поставила 8. Читала и более интересные...
Девичий виноград - Стюарт МэриИрина
17.09.2013, 14.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100