Читать онлайн Девичий виноград, автора - Стюарт Мэри, Раздел - Глава десятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Девичий виноград - Стюарт Мэри бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.85 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Девичий виноград - Стюарт Мэри - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Девичий виноград - Стюарт Мэри - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Мэри

Девичий виноград

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава десятая

«Why should not 1 love my love?
Why should not my love love me?
Why should not 1 speed after him?
since love to all is free?»
Traditional

Шли дни, жаркие и безоблачные. Косили сено, поля пахли, как в раю, золотые под голубым небом. Дикие розы расцвечивали изгороди, а Томми, толстый черно-белый кот, поразил всех, родив семь котят.
Адам Форрест ничего не предпринимал.
Я положила паспорт на хранение в банк и почувствовала себя немного лучше, но только дня через два после той встречи под луной перестала следить за дорогой из Западной Сторожки в Вайтскар. Когда два дня, три дня прошли без малейшего напоминания о нем, я начала думать, что, может быть, обдумав все, он решил поверить мне на слово, ради дедушки держать язык за зубами и ждать дальнейших событий. Мы больше не виделись, хотя Юлия пару раз уговаривала меня пройти через луга посмотреть на коня, Рябинового. Я шла, понимая, что какими бы ни были намерения Адама Форреста, лучше вести себя естественно. И, конечно, Юлия думала, что мне интересен этот жеребец.
Больше мы с кузиной не пытались говорить по душам, но я видела, что все далеко не прекрасно между ней и Дональдом Сетоном. Насколько определились ее чувства, угадать было невозможно. Молодая, немного балованная, но, судя по тому, что она сказала, может, именно потому, что так мало слов произнесла, я поверила, что она очень серьезно к нему относится. Мне сразу показалось, что к Дональду естественно питать симпатию и уважать его. Он приезжал два-три раза и нравился мне все больше. Впрочем, причины напряжения, которое существовал о, если и не между ними, то в душе Юлии, были очевидны. Он такой тихий, постоянно сдержанный, это может выводить из себя девятнадцатилетнюю экстравертку, привыкшую к откровенному обожанию молодых людей своего лондонского круга. Тихие воды, может, и глубоки, но трудно ожидать, что в девятнадцать кто-то оценит этот факт.
То, на что она жаловалась в первый вечер, действительно, основывалось на правде. Дональд Сетон не вписывался в романтические схемы. А Юлия, несмотря на жизнерадостную взрослость, была достаточно молода, чтобы жаждать звездной пыли, и достаточно уязвима, чтобы принимать сдержанность за безразличие или, в лучшем случае, за нежелание гоняться за ней. Другими словами, Дональд разочаровывал. Симпатия, привязанность, дружба — все, что постоянно растет из первого зерна любви, вовсе не были мечтой Юлии. Она жаждала не счастья, а напряженности. Тихий шотландец никак не дотягивал до стандартов возлюбленного из ее любимых книжек, и даже до несчастного мужчины, который восемь лет назад оставлял любимой письма под старым девичьим виноградом. Бедная Юлия… если бы она только знала. Я надеялась, что Дональд вырвется из поглощенности римлянами и заговорит.
Он заезжал в Вайтскар вечерами, а однажды Юлия ездила на Западную Гарь посмотреть, что там происходит и даже, возможно, честно попытаться понять что-нибудь в его работе. Но в этом деле ей, похоже, ничего не удалось. Он привез ее вечером, остался обедать и тихо, с явным удовольствием слушал, как она живо и ехидно описывала его рабочее время.
«Сидит в дыре, мои дорогие, это в буквальном смысле, сидит целый день на дне маленькой ямки и ковыряется в грязи штукой, размером с чайную ложку! И ничего там нет, кроме грязи, честно! И каждую чайную ложку сохраняют, будто это бриллиант. В жизни так не разочаровывалась!»
«Никаких золотых монет и статуй?» — спросила я, улыбаясь.
«Дорогая, кажется, там был шнурок от римского ботинка».
Глаза Дональда блеснули. «Это для нас замечательный день. Нельзя ждать все время чего-то восхитительного».
Она приоткрыла рот и снова закрыла. Мне не понравилась ее улыбка, и я быстро спросила: «А чем вы, вообще-то, занимаетесь?»
«Предварительные раскопки, чтобы установить даты».
«Даты?» Дедушка оторвался от сыра.
Дональд посмотрел на него, убедился, что вопрос задан действительно с интересом, а не просто из вежливости, а потом ответил: «Да, сэр. Это состоит, как говорит Юлия, просто в ковырянии земли. Мы прокопали траншею поперек стены и вала, а теперь снимаем слой за слоем и изучаем все остатки, которые находим, например, обломки горшков. Таким способом можно определить, что строили там в разное время. Со временем из этого получается история всего места, но в настоящий момент, — он улыбнулся, — Юлия совершенно права. Я просто ковыряюсь в земле и выглядит это, должно быть, очень скучно».
«Тебя это, во всяком случае, совершенно поглощает», — сказала Юлия. Не думаю, что она вела себя так нарочно, но прозвучало это совершенно по-детски обиженно.
Дональд сделал вид, что не заметил. «Ну, это как большинство видов деятельности. Масса скучных рутинных занятий большую часть времени, но хорошие моменты, когда они наступают, могут быть просто восхитительными».
«Да ну? — сказала Юлия и неожиданно засмеялась, явно пытаясь восстановить обычное веселое настроение. — Ну тогда, ради Бога, скажи нам, когда это может произойти, и мы все придем смотреть. По крайней мере, — это мне, — он вылезает из грязи в среду. Я тебе говорила? И я тоже. Мы отправляемся в Ньюкасл, в «Ройял"».
«В театр? Как замечательно. Но, дорогая, среда… Это дедушкин день рождения, забыла? Мы устраиваем из этого торжество, раз уж мы все здесь…»
«О да, знаю, поэтому мы идем днем. Дональд говорил, что может только в субботу, но там не было мест, а это новая пьеса Джона Гилгуда, и я просто не могла ее пропустить. Поэтому Дональд улизнет в среду, после ланча, и мы отправимся. Дедушка знает, и мы вернемся вовремя на праздник. Дональд тоже будет».
«Очень разумно с его стороны. Лиза замыслила что-то сногсшибательное, но не говорит, что».
Лиза улыбнулась с довольно отсутствующим видом. Она мечтала убежать из столовой и начать готовить Кону ужин. Когда он работал допоздна, она кормила его на кухне, как бы поздно он ни пришел, и я знала, что эти полчаса, когда она имела его в полном своем распоряжении, были вершиной ее дня.
«Послушайте, — сказал Дональд как всегда любезно и почти без выражения. — Очень приятно, что вы меня пригласили, но я не сообразил, что это семейный праздник. Думаю, возможно, мне лучше…»
«Перестаньте ныть, — сказал дедушка. — Мы будем очень рады видеть вас. Нет ни одного семейного торжества, которому не пошло бы на пользу присутствие постороннего. Семьи обычно чертовски скучны, когда собираются вместе, особенно Винслоу. А если будете и вы, нам придется вести себя прилично».
Дональд засмеялся: «Ну, если так это формулировать…»
«Я серьезно. Если я что и захочу сказать только семье, прекрасно могу это сделать за три минуты перед тем, как лечь спать. — Сердитые выцветшие старые глаза обвели стол, задержались на пустом стуле Кона. — И так лучше. Мы слишком много разговаривали последнее время, а я не перевариваю похоронные речи — пока не лег в гроб».
Это было так несправедливо, что у меня просто дыхание перехватило, а Юлия вытаращила глаза. Дональд, к которому все это было адресовано, просто сказал: «Понимаю».
Я спасла его от дальнейших объяснений. «Значит, увидимся в среду? Это будет замечательно. А какой спектакль, Юлия?»
Юлия воодушевилась, забыла о переживаниях и весело погрузилась в объяснения. Она не понимала, или ее не волновало, что каждым словом она показывает, насколько ее сердце не лежит к Вайтскару и тихому острову парка Форрест. Дедушка наблюдал за ней со странным выражением лица. Я подумала, что это очень даже хорошо, а потом посмотрела на Лизу, чтобы понять, запоминает ли она все для Кона. Но она смотрела на часы и что-то бормотала насчет кофе в гостиной.
«Ну, — сказал дедушка несколько сухо и отодвинул стул, — наслаждайтесь собой».
«Мы обязательно так и сделаем! А до того времени, — Юлия опять перескочила на Дональда, — я позволю тебе с миром продолжить копание в грязи и немного поработаю с Коном. В любом случае, косить сено интереснее и полезнее для человечества».
«Очень может быть», — невозмутимо ответил Дональд.
И, на самом деле, Юлия провела следующие два или три дня на сенокосе, водила трактор. Я переживала. Она не находила себе места, ее раздражал отпуск в деревне, который не дал ожидаемого, и она вполне была способна применить классический романтический прием и заставить Дональда ревновать. Играть она могла на двух струнах. Билл Фенвик периодически появлялся якобы помочь, но всем было ясно, что он приходил увидеть Юлию. А второй — Кон. Билла я сразу отбросила, надеялась только, что она не сделает ему больно. Но Кон — совсем другое дело. Этого мужчину не используешь таким образом, впрочем и никаким другим, только он может быть инициатором того, что с ним происходит. Кроме того, он очень привлекателен. Девушки постарше и поумнее Юлии случайно попадают и в менее привлекательные объятия. И если Кон неожиданно решит, что три трети денег Винслоу это лучше, чем две, и серьезно обратит внимание на Юлию…
Мне не стоило беспокоиться. Полагаю, в любое другое время Кон флиртовал бы с ней чисто автоматически, инстинктивно, как петух реагирует на курицу. Но именно тогда все мысли Кона были заняты более важными вещами. Исаакс, юрист, приезжал к дедушке и пробыл с ним в офисе все утро пятницы. Старик ничего не сказал о разговоре, но намекнул, что Исаакс опять зайдет через несколько дней, а именно утром в день дедушкиного рождения. Вывод был очевидным, и на Кона это повлияло очень сильно. Напряжение в нем с каждым днем увеличивалось, он был очень тихим и нервным, почти на пределе. Мы видели его очень мало, он редко ел с нами, а проводил все время в поле, работал с энергией и сосредоточенностью, которые удивляли даже в нем. Его обычная страсть к физическому труду соединилась с нервным напряжением и нежеланием попадаться старому Винслоу на глаза. Дело близилось к завершению, похоже, оно решалось в пользу Кона, и он не хотел рисковать.
Возможно, это было очень даже мудро. Со времени визита юриста очень сильно изменился и дедушка. Старый Винслоу с каждым днем становился все более трудным и непредсказуемым в общении, внезапно раздражался и уходил в себя, чего раньше с ним не случалось. Казалось, его беспокоит затянувшаяся жара. Он очень легко уставал, мало двигался, его раздражительность увеличивалась и, при первой возможности, направлялась на Кона. Стоило ему принять окончательное решение, как в нем что-то сломалось, будто ослабела движущая его сила. Даже казалось, что он физически уменьшился. Раньше он бывал грозным, а теперь просто брюзжал, и его нападки на Кона по вопросам, которые он раньше полностью оставлял на его усмотрение, были ворчанием старика, впавшего в детство, а не грозными внушениями тирана.
Я с облегчением обнаружила, что больше не нахожусь в центре внимания. Кона я не беспокоила, а Лиза приняла меня полностью. Все ревнивые мысли она перенесла на Юлию, которая, надо отдать ей справедливость, вовсе их не заслужила. Я Лизе, кажется, даже нравилась. У меня было странное чувство, что, оставаясь серьезной и сконцентрированной на брате, она была довольна моим присутствием в Вайтскаре, где дед упрямо рассматривал ее как постороннюю, нечто среднее между наемной домоправительницей и бедной родственницей, Бетси относилась к ней с ревнивой северной осторожностью, а Кон — с небрежной симпатией, принимающей любые личные услуги как должное.
Тем временем жара нарастала, воздух сгущался и грозил громом, что делало обстановку все тяжелее. День за днем мыльная пена облаков нагромождалась башнями на юго-западе. Деревья поникли, истощенные жарой, а небо стало густо-голубым и угрожающим. Кон держался спокойно, изводил себя и всех работников, как галерных рабов, спешил убрать поля, пока не изменилась погода. И так же внимательно, и, в общем-то, даже по схожей причине, он следил за дедушкой.
До среды грозы так и не было. Воздух стал чуть свежее, появился легкий ветерок, который не сдвигал с места красивых облачных башен. Но ощущение угнетенности не проходило. А может, это было предчувствие.
Мистер Исааке появился к середине дня, и дедушка сразу провел его в офис. Через десять минут я отправилась в столовую за шерри.
Когда я пересекала холл, по лестнице спускалась Юлия, натягивая перчатки. Я остановилась. «Привет! Уходишь? Как ты прекрасно выглядишь! — Это была правда. Свежее платье из хлопка цвета лимонного льда и белые перчатки. Светлые сияющие волосы причесаны изысканно и очень симпатично в стиле, придуманном по крайней мере в двух сотнях миль от Вайтскара. Через руку перевешивался пиджак из того же материала, что и платье. — Ну, очень красиво! А что так рано? Мне казалось, Дональд освободится только после ланча?»
Она натянула вторую перчатку, подвинула повыше тяжелый золотой браслет почти яростным движением. «Дональд, — сказала она едко, — не может освободиться вообще».
«Что?»
«Позвонил час назад и сказал, что все-таки не может пойти».
«Ой, Юлия, нет! Почему?»
Ее самообладание трескалось на глазах, как первый лед от дуновения ветра. В глазах сверкали молнии. «Потому что он думает, что мои желания ни черта не значат, вот почему!»
Я покосилась на дверь офиса. «Пойдем в столовую. Я собиралась отнести мистеру Исааксу и дедушке шерри… — В столовой я сказала: — Теперь рассказывай, золотце. Почему он не может пойти? Что случилось?»
«Кто-то приехал из Лондона, вот почему. Какой-то жуткий тип из комиссии, и Дональд говорит, что ему придется остаться и увидеться с ним. Он говорит… а в конце концов, какая разница? Я не слушала. Всегда одно и то же, я могла и заранее догадаться. Единственный раз пообещал оставить своих драгоценных проклятых римлян…»
«Юлия, он бы пришел, если бы смог. Это помимо его воли».
«Я знаю. Господи, да дело не в этом! Это просто… О-о-у, это просто все! — закричала Юлия. — И он говорил так спокойно и разумно…»
«Но он всегда так говорит, и на костре говорил бы так же. Это у мужчин такая привычка, они считают, что это нас успокаивает или что-то в этом роде».
«Но он, похоже, думал, что я тоже должна быть разумной! — сказала она яростно. — Как можно быть таким тупым?.. Аннабел, если ты будешь смеяться, я тебя убью! — Она мрачно улыбнулась. — В любом случае, ты меня поняла».
«Да. Извини. Но ты же несправедливо его оцениваешь. Человек должен выполнять работу, и если вдруг за чем-то нужно присмотреть…»
«Да знаю, знаю! Я не до такой степени глупа. Но он знает, что я ужасно разочарована. Он не должен был говорить так, будто ему совершенно все равно, пойдет он со мной или нет».
«Наверняка, он не нарочно. Он просто не такого типа, чтобы разбрасывать все свои чувства перед тобой по ковру, чтобы ты по ним топталась. Ему жаль и грустно, но он… У него просто язык плохо подвешен».
«Плохо, не так ли?» Она ничуть не смягчилась, отвернулась, чтобы поднять пиджак со стула, на который бросила его раньше.
«Дорогая моя…»
«Все в порядке. Согласна, что веду себя глупо, но не могу остановиться. Все было бы по-другому, если бы он когда-нибудь… если бы я знала… — Она вдруг показалась мне совсем девочкой. — Если бы я знала, что ему не все равно».
«Ему не все равно. Уверена».
«Тогда какого черта он так не скажет? — закричала Юлия, окончательно взорвавшись. — Да какой смысл!..»
«А обедать он придет?»
«Сказал, постарается. Я ответила, что он может развлекаться самостоятельно».
«Ой, Юлия!»
«Ну, я вообще-то, не говорила таких слов. Была очень даже мила. — Она устало улыбнулась. — Даже вполне разумна… Но если бы он знал, какой ад горит у меня внутри…»
«Слишком часто, и хорошо, если они этого не знают».
«Они? Кто?»
Я улыбнулась. «Мужчины».
«Ах, мужчины!.. Зачем вообще нужны мужчины?»
«Угадай с трех раз».
«Самый невинный ответ, что если их уничтожить, просто нечего будет делать».
«Во всяком случае, какое-то время».
«В этом что-то есть, но пока я не собираюсь этого признавать. Ой, Аннабел, ты очень хорошо на меня влияешь. Я должна идти, машина ждет».
«Машина?»
Она искоса глянула на меня из-под ресниц. «Я же говорила, что не собираюсь пропускать пьесу. Иду с Биллом Фенвиком».
«Понимаю».
«И что это такое ты понимаешь?»
Я проигнорировала вопрос. «Но, наверняка, она скоро пойдет в Лондоне. Увидишь там».
«Это не главное».
«Нет, подожди. Дональд не смог пойти, поэтому ты позвонила Биллу Фенвику и попросила отвезти тебя? Так?»
«Да».
«И он все бросил и послушно явился?»
«Да. И что в этом такого?»
«Совершенно ничего. Полагаю, у него на ферме просто на день прекратилась вся работа, вот и все», — ответила я доброжелательно.
«Аннабел, — сказала Юлия не менее доброжелательно, — ты что, пытаешься быть свиньей?»
Я засмеялась. «Попробовала чуть-чуть. Не обращай внимания, иди и наслаждайся спектаклем. Увидимся за обедом. И, Юлия…»
«Ну, что еще?»
«Если Дональд придет, не делай вида, что он тебе слегка надоел, ладно? Нет… — она нетерпеливо дернулась. — Это не Совет Тетушки Аннабел. То, что происходит между тобой и Дональдом — твое личное дело. Я говорю совершенно о другом… Потом объясню, сейчас времени нет… Но зайди ко мне, когда вернешься, хорошо? У меня есть, что тебе сказать».
«Договорились».
За ней захлопнулась парадная дверь, я нашла стаканы и поднос, но когда пристраивала к ним графин, открылась дверь офиса и вышел дедушка. Он направлялся к зеленой двери, но услышал стук стекла, остановился, обернулся и увидел меня сквозь открытую дверь столовой. Казалось, он на секунду задумался, потом вдруг принял решение. Вошел в комнату и тихо закрыл за собой дверь.
«Я как раз собиралась принести вам шерри. Ты меня искал?»
«Я хотел позвать Бетси Бэйтс и девушку Кору засвидетельствовать мою подпись», — ответил он сухо и довольно хрипло.
«А…» Я ждала. Он стоял прямо у двери, склонив голову, и смотрел на меня исподлобья.
«Девочка…» Похоже, он и сам не знал, что хочет мне сказать.
«Да?»
«Я сделал все, как ты говорила…»
Я попыталась не показать облегчения, которое пробежало по мне волной. «Я рада».
«Верю».
«Все хорошо, дедушка, ты сам говорил, что так будет справедливо. Лучше для всех — Кона, меня, поместья, мира в твоей душе».
«А для Юлии?»
«И для нее. Ей здесь нравится, не думай, что нет, но ты можешь представить, чтобы она управляла поместьем?»
Он коротко хохотнул. «Честно, нет. Должен, впрочем, покаяться, что иногда думал по поводу молодого Фенвика…»
Я ответила быстро: «Ничего в этом нет. Серьезно — это Дональд Сетон, в ты знаешь, что он живет в Лондоне, когда не выезжает на раскопки».
«Гм. Так и думал, что здесь чем-то пахнет. Еще не совсем впал в маразм. Приличный человек, думал я. Джентльмен и вообще… Проблема только в том, что, похоже, у него нет ни гроша».
Я засмеялась. «Его одежда и машина? Это только, когда он выезжает на раскопки. Готова спорить, в Лондоне он достаточно приличен. Он зарабатывает восемнадцать сотен в год, а иногда две с половиной тысячи, и в его семье есть деньги».
«Каким дьявольским способом ты это узнала?»
«Юлия сказала. Она выяснила».
«Бог ты мой, — сказал пораженный дедушка. — Оказывается у ребенка все-таки есть разум. — Он смешно вздохнул, потом улыбнулся скупой старческой улыбкой. — Ну так тому и быть. Все решено. Но не стесняюсь тебе сказать, что мне это было неприятно. С мальчиком все в порядке, не думай, что я этого не знаю, но он не плоть от плоти моей. Чужая кровь. Молодые люди этого не понимают, но это правда. Иногда в Конноре слишком много от проклятого иностранца».
«Иностранца?» — переспросила я, не понимая.
«Ирландца. — Я подумала о Дональде и улыбнулась, но дедушка не заметил, смотрел в окно. — Если бы был жив твой отец или отец Юлии, было бы совсем другое дело».
Да», — сказала я осторожно.
Старик снова посмотрел на меня. «Вам с Коннором нужно было пожениться. До сих пор нужно. Я не ворошу прошлое, но после того, что между вами было…»
«Я говорила, никогда бы из этого ничего не вышло».
«Тогда — нет. Слишком много Винслоу в вас обоих. Но теперь… говори что хочешь, со стороны всегда виднее. Я продолжаю думать, что это был бы лучший вариант. Для поместья, для Коннора, да, и для тебя. Не родилось еще такой женщины, которой не лучше было бы замужем. И не улыбайся. Подойди сюда».
Я встала перед ним. Он протянул руку и прикоснулся к моей щеке. Ладонь была прохладной, очень сухой и легкой, как лист. «Твое возвращение сделало меня очень счастливым. Пусть тебе и не приходит в голову, что я тебя меньше других люблю, ты моя самая любимая».
«Я всегда говорила, что это несправедливо».
«Я тебе оставил немного денег, — буркнул он. — Приличную сумму, и Юлии тоже, Я хочу, чтобы ты знала».
«Дедушка, я…»
«Это решено. Не нужно ни благодарностей, ни возражений. Я сделал то, что считал справедливым, что бы ты про меня ни говорила. Просто скажу, что к чему. Это засыпано кучей юридического бреда, но сводится к такому: Вайтскар отходит Коннору, с домом, инвентарем и всем прочим. Я так понимаю, ты не будешь это оспаривать? Или Юлия?»
«Нет».
Улыбка. «В любом случае, сомневаюсь, чтобы ты смогла. Исаакс все упаковал в юридический жаргон с указанием доводов. Похоже, главное — не дать никому возможности сказать, что ты был ненормальным, когда писал завещание. Так там все и изложено. Вайтскар передается как признание «преданного труда» Коннора, за который я его до сих пор «адекватно не компенсировал». Чистая правда. Ну так вот. Потом переходим к тому, что надо компенсировать тебя».
«Меня? Что я сделала, кроме того, что однажды сбежала?»
«Компенсировать потерю Вайтскара. Должен был принадлежать тебе. Передан через твою голову Коннору».
«Ох». Я беспомощно слушала.
«Деньги, — сказал дедушка. Он опирался рукой на стол, смотрел на меня из-под бровей. Бледная тень прежнего яркого взгляда, но все равно, как раньше. — Я разделил их на три части. Треть идет прямо Юлии. Это все, что она когда-либо ожидала, и сомневаюсь, что она будет спорить с Коном по поводу Вайтскара. Если она выйдет за этого своего мужчину, ей хватит. Остальные две части я оставил под опекой, чтобы тебе выплачивали доход всю жизнь».
«Под… опекой».
«Да, я сказал именно это. Выработал все это с Исааксом наилучшим образом. Хочу, чтобы ты полностью получила все за Вайтскар и желаю видеть тебя хорошо обеспеченной. Но не желаю, чтобы деньги сразу оставили землю. Ты сказала, что не останешься здесь, когда меня не будет, помнишь? Поэтому они будут под опекой на все время твоей жизни. После твоей смерти абсолютно все вернется Коннору или его наследникам. С другой стороны, если Коннор умрет раньше тебя, Вайтскар станет твоим и деньги вместе с ним, без оговорок. Думаю, если его не будет, ты присмотришь за поместьем?.. Хорошая девочка. — Он поднял руку. — Нет, подожди, я еще не закончил. Есть еще одна вещь. Если выйдешь замуж за Коннора…»
«Дедушка…»
«Если выйдешь замуж за Коннора и будешь жить в Вайтскаре, деньги тогда полностью станут твоими. Ясно?»
«Д-да». Единственным, что было действительно ясно, так это то, что старик решил привязать деньги к Вайтскару, а меня вместе с ними, если удастся, к Кону. Принуждение и возмездие. Я растерянно пыталась осознать возможные результаты того, что он сказал: «Но… две третьих мне и треть Юлии? А как насчет Кона? Если я не… Я имею в виду…» Я замолчала. Никакого толку настаивать. Пусть остается со своими мечтами.
«Я оставил ему немного. И Лизе тоже».
«Но дедушка…»
«Милая девочка… — Он неожиданно пришел в раздражение. — Можно подумать, что ты пытаешься избавиться от каждого пенни в пользу Коннора! Ты сошла с ума? Если поместье переходит ему через ваши с Юлией головы, он вряд ли может ожидать чего-то еще! Ему будет нелегко с маленьким капиталом, но у него сохраняются все активы, и он управится. — Он замолчал, тяжело дыша, и очень сильно опираясь на руку. Вытащил платок, поднес ко рту. — Кон хороший парень, не боится работать, и земля в хорошем состоянии. Думаю, все это достаточно справедливо».
«Дорогой, конечно, да. Более, чем справедливо! А теперь, давай перестанем об этом думать. Все сделано, забудем, и ты тоже забудь. — Я улыбнулась ему. — Знаешь, терпеть не могу похоронных речей».
Он потрепал меня по щеке. «Дорогая девочка», — сказал он и быстро вышел из комнаты.
Никогда не узнаю, во что Кону обошлось самообладание, но он не пришел на ланч. Юрист удалился сразу после еды, и дедушка отправился отдыхать. Я пообещала Лизе сходить в Беллинджем купить кое-что. Она была уже очень занята подготовкой обеда, но отказалась от моей помощи, объяснив это очень просто: «Я люблю праздники, и я эгоистка, но вы, если хотите, накроете на стол».
Я засмеялась. «Хорошо, спорить не буду. Если разрешается есть ваши изделия, не работая, со мной — все о’кей».
«Можете мыть посуду, — сказала Лиза мирно, а потом добавила с ехидством, которого никогда далеко не убирала — Юлия может вам помогать».
По магазинам я ходила недолго, успела на обратный четырехчасовой автобус, который доставил меня к началу равнины. Я собрала свои причудливые пакеты и пошла вниз с горы. У бывшей каменоломни, где я в первый день оставила багаж, стояла машина, сверкая на солнце слишком большим количеством хрома. Автомобиль Дональда. Дональд был рядом — трубка во рту, руки в карманах брюк, голова откинута назад. Он внимательно изучал высокую стену с задней стороны каменоломни. Песочного цвета камни местами потемнели от погоды и покрылись пятнами ржавчины. Каменоломня — глубокая и узкая — состоит из нескольких секций, переходящих одна в другую, разделенных каменными стенами. На скалах растут деревья, так что каждый изгиб и выступ покрыт зеленью. Молодые дубы раскидывают позолоченные резные листья над ежевикой и наперстянкой. Должно быть, несколько десятков лет оттуда не взяли ни одного камня.
Услышав шаги, Дональд повернулся, вытащил трубку изо рта и улыбнулся. «Привет».
«Привет. — Я несколько растерянно указала на свертки и пакеты в своих руках. — Увидела вашу машину и поддалась искушению. Вы ведь направлялись в Вайтскар, правда?»
«Если я этого и не делал, то теперь собираюсь», — ответил он дипломатично.
Я засмеялась. «Вам больше ничего не остается. Я потрясающе настойчива. — Я надеялась, что мой взгляд на его костюм, который впервые выглядел совершенно прилично, был не слишком очевиден. — Но вы ведь, наверняка, собирались на обед? — Он выглядел неуверенным, и я быстро добавила: — Юлия сказала, что вы не знаете, сможете ли, в конце концов, это сделать, но мы надеемся, что сможете. Он заслуживает внимания, это я гарантирую. Ходили слухи насчет утки».
«В этом я уверен. Мисс Дэрмотт — отличный кулинар. Ну, если я точно все не усложню…»
«Конечно, нет. Мы все надеялись, что вы сможете сбежать. Юлия будет в восторге. Ее сейчас как раз нет, она все-таки отправилась в Ньюкасл, но вернется к обеду».
«Поехала, все-таки? Значит, не пропустит пьесу. Я очень рад. Ее кузен повез?»
«Кон? Нет, Билл Фенвик. Вы с ним встречались?»
«Пока нет. Хотите положить свертки в машину?» — Он открыл передо мной дверь.
«Спасибо большое. — Я с облегчением вручила ему покупки. — Вот. По крайней мере, это гарантирует, что вы придете обедать. Только надеюсь, что не привезу вас слишком рано».
«Нет, я сразу туда не поеду. Между прочим, я собирался зайти к мистеру Форресту, поэтому довезу вас до Вайтскара, и… — он улыбнулся, — очень приятно, когда есть кому открывать ворота».
«Совершенно справедливо. И есть дополнительный фактор — один из овечьих переходов сломался, и воротами пользоваться обязательно. — Я с любопытством спросила, когда его глаза вернулись к стене каменоломни: — А что вас здесь заинтересовало? Это, скорее, для геолога, чем для археолога, ведь правда?»
«Да, конечно. Но есть кое-что интересное. Это местный песчаник, строительный камень, который использовали везде в окрестностях, большая часть стен построена из него же. Это старая каменоломня, я спрашивал, здесь закончили разработки в тысяча девятьсот десятом году. Я бы хотел выяснить, когда их начали, и есть ли какие-нибудь записи».
«Могу сказать одно, хотя, возможно, это легенда. Предполагается, что отсюда брали камень для Вайтскара, я думаю, и Форреста тоже, хотя Вайтскар старше. В любом случае, это было никак не позже чем четыреста лет назад».
«Скорее всего, задолго до этого. — Он улыбнулся. — Каменоломня существовала задолго до строительства Вайтскара. Если начать об этом думать, скорее всего, поместье получило название от каменоломни — white scar — белый шрам, всем известная отметка на местности, прежде, чем начали доставать камень для строительства дома».
«Вполне вероятно. Это просто догадка или вы можете как-то определить?»
«Могу определить, — в его глазах неожиданно блеснуло возбуждение. — Пойдемте посмотрим, видите ли вы то же самое, что и я. Вот там, только осторожно. Вокруг все еще лежат старые обломки и куски железа. Самая старая часть каменоломни здесь. Идите вперед».
Мы прошли между цветами и камнями по довольно опасной дороге. Кролик выскочил из куста и исчез из виду в крайне непривлекательной щели. «Симпатичный толстяк», — сказал Дональд, глядя на него.
«Это у вас кулинарные ассоциации?»
«Нет. Я думал о миксоматозе».
«А… Кролики возвращаются, да».
«Маленькие сельскохозяйственные вредители. Но невозможно забыть, как они ковыляют, умирают в муках. Нужно их убивать, не совсем понятно как, и в первый раз страшно, что не получится. В конце концов, с отвращением становишься мастером в этом деле. Может, неправильно это говорить дочке фермера, но мне приятно, что они возвращаются, симпатичные, толстые и здоровые, и я надеюсь, что они съедят каждую травинку у фермеров, которые нарочно заражали их… Но, конечно, вы этого не помните. Вас здесь не было, я все время забываю. Вы мне кажетесь частью Вайтскара. Здесь все очень красиво, правда?»
«А вы заметили, что у вас, я понимаю, что не нарочно, получился комплимент?»
Он удивился. «Правда? — Подумал. — Да, понял. Действительно. Не заметил, но говорил я правду».
«Честно. — Я засмеялась. — Только, если бы осознали, никогда бы не сказали этого».
Он легко улыбнулся. «Скорее всего. Проклятие Шотландии, связанный язык». Но глаза его вовсе не были веселыми.
Я ответила, не думая. «Может быть. Но не думаю, что это хуже проклятия Ирландии — язык без костей и, тем более, без замка».
Он широко улыбнулся, и я поняла, что он думает о Коне, но он сказал всего лишь: «Или проклятие Англии — двойной язык».
Я засмеялась. «Ну что же, это делает жизнь приятнее, не так ли? Вам нравится жить на Юге?»
«Очень. У меня хорошая квартира в Лондоне, а по работе я выезжаю, сколько хочу».
«Думаете, вы захотите навсегда поселиться в Лондоне?»
Мы перебрались через упавшие камни, грязь за много лет соединила их в мощную стену. Ниже нас, в другом углу каменоломни, я видела воду. Он остановился. Погасшая трубка в руке. Он посмотрел на нее с отсутствующим видом, будто не совсем понимал, что это такое, и засунул в карман. «Вы имеете в виду, если я женюсь на Юлии?»
К такому прямому разговору я не приготовилась. «Да. Имела в виду это. Может, я не должна…»
«Бели я женюсь на Юлии, мне все равно придется ездить, куда потребует работа. И это не всегда будет Западная Гарь. Вы пытаетесь сказать, что она хочет жить здесь?»
«Нет».
«А… Ну, у меня не создалось впечатления, что она очень уж привязана к этому месту».
«Нет. — Я задумалась, и добавила так же прямо, как он: — И не похоже, что так будет. — Он внимательно посмотрел на меня. Я провела пальцами по серебристой траве и подняла полную ладонь крохотных семян. Передохнула и продолжила: — Знаете, мне бы никогда не пришло в голову говорить вам такое, если бы это не было важно. Вы можете посчитать, что я не права, и, надеюсь, тогда простите меня».
Он произвел тихий неописуемый звук, который на Севере выражает заинтересованность, внимание, извинение, неодобрение — все, что слушатель захочет в нем услышать. Звучит это примерно как «мпхм», и используя только это слово, можно вести длинные и полные смысла разговоры. Но оценить реакцию Дональда это ничуть не помогло.
Я разжала руку и отпустила семена на свободу. «Вы говорили что-нибудь Юлии?»
«Нет. Это было… так быстро, видите ли. Восемь недель прошло с тех пор, как мы встретились, вот и все. Я не имею в виду, что я не уверен в себе, я не знаю, как она… Она такая молодая».
«Ей девятнадцать. В таком возрасте девушки уже отлично принимают решения».
«Правда? — Я почувствовала неуверенность в его голосе. Возможно, он вспомнил о другой девятнадцатилетней девушке, которая восемь лет назад убежала из Вайтскара. Он добавил: — Мне как раз казалось, что Юлия демонстрирует все признаки незнания».
«Билл Фенвик? Он хороший мальчик, но, уверяю вас, о нем не стоит беспокоиться».
«Я не думал о Билле Фенвике».
«А что тогда вы имеете в виду?»
«Коннор».
«Кон? — Я вытаращила глаза, потом ляпнула: — Если бы вы спросили меня, я бы вам сказала, что он ей даже не нравится».
Он вытащил свою трубку и опять начал ее набивать, скорее чтобы занять себя, а не потому, что хотел курить. Он поднял глаза, и мне показалось, что его взгляд стал более резким. «Я считаю, что мужчины такого типа очень нравятся девушкам».
«О Господи, он привлекательный. Можно даже сказать, потрясающий-. Но Юлия никогда не выказывала малейших признаков, что он ей нравится, а имела для этого массу возможностей… Бог его знает, но если она не воспринимала потрясающей внешности Кона в пятнадцать и шестнадцать, скорее всего никогда и не будет. Вы забываете, она здесь воспитывалась, думает о нем, скорее всего, как о брате… И не особенно любимом».
«Вы так думаете? Я не очень разбираюсь в этих вещах. Это выглядит так правдоподобно и так… удобно».
«Удобно? Сомневаюсь! В любом случае, Юлия не придурок, и у нее была масса времени влюбиться в Кона, если бы она вообще собиралась, а вместо этого… Все немного… трудно, сейчас, в Вайтскаре. Я не могу объяснить, почему… Это вроде эмоционального климата…»
«Знаю, — ответил он к моему удивлению. — Все почему-то слишком хорошо осведомлены о том, что делают другие».
«Вы почувствовали? Тогда вы понимаете. Это частично связано с моим возвращением, и дедушкиным ударом, и новым завещанием… Да вообще со всем. Но это довольно неприятно и определенно выводит из равновесия. Юлия это точно чувствует, и я ужасно боюсь, что сделает что-нибудь откровенно глупое. Если бы не это, я была бы совершенно счастлива, что я здесь, и полагалась бы на ее благоразумие и вкус, но сейчас…» Мой голос перестал мне подчиняться, и я замолчала.
«А вы знаете, — спросил Дональд, — что хотели вы того или нет, вы сейчас сделали мне комплимент?»
Я посмотрела на него. Он выглядел довольным, расслабленным и уверенным в себе, осторожно набивал трубку табаком. Я неожиданно осознала, что пытаюсь повлиять на совершенно взрослого и полностью владеющего собой барашка. Недооценивала я его, и Юлия, к моему облегчению, тоже. Я вздохнула и ехидно улыбнулась. «Не обращайте внимания. Это мой двойной язык. С чего вы взяли, что я имела в виду вас?»
Он сверкнул глазами. «Мне никогда и не приходило в голову, что вы можете иметь в виду кого-то еще. Это одно из благословений Шотландии — четкая и несгибаемая самооценка».
«Тогда держитесь за нее и забудьте о Коне. Бог все видит, чего это мне в голову взбрело? Дональд, не спрашивайте почему, и можете ругать меня, если хотите, за то, что я вмешиваюсь, но я откровенно мечтаю, чтобы вы просто спросили девушку!»
Замечательная у него улыбка, он совершенно преображается. «С удовольствием. Теперь пойдем, и поосторожнее на этом откосе, тут могут быть плохо закрепленные камни. Возьмите мою руку. Вот так».
«Бог ты мой, а вода глубокая, да?»
«Это так. Но можно идти по краю, берег безопасный».
Тихая вода, зеленая, как биллиардный стол, не шевелясь стояла в берегах таких ровных, будто это плавательный бассейн. С двух сторон он ограничивался вертикальными скалами, со стороны, где мы стояли — плоская на вид монолитная скала под углом спускалась к воде примерно четырьмя футами ниже. У берега тень делала воду на вид опасной, но там, где на нее попадало солнце, сквозь сияющую поверхность виднелись растения и камни, зелено-желтые и зелено-золотые, как груши, утонувшие в ликере «Шартрез».
«Смотрите, — Дональд указал на одну из плит, которая как крепостное сооружение привалилась к краю бассейна. — Видите тот кусок скалы?»
«Да. Похоже, что он обтесан. Такой симпатичный и правильной формы прямоугольник».
«Он и был обтесан. — Что-то в его голосе заставило меня на него взглянуть. — Посмотрите еще раз. Видите знаки?»
Я уставилась вниз. «Я… Кажется… Не уверена. Вы имеете в виду что-то вроде грубых линий по диагонали через блок? Это ведь, наверняка, не искусственно?»
«Думаю, что да. Некоторые из них явно сделаны долотом. Этот блок уже давно под водой, а даже тихая вода разглаживает поверхность камня, если ей дать время».
Я встала и посмотрела на него. «Время?»
«Не знаю, как долго, потому что не знаю, когда эту часть каменоломни затопило. Но камни вырублены примерно две тысячи лет назад».
«Две ты… Вы хотите сказать, римлянами?»
“Так мне кажется. Примерно две тысячи лет назад они устроили здесь каменоломню. Позже, возможно, намного позже, «белый шрам» среди лесов был снова открыт и снова начались разработки. Возможно, римские работы были уже затоплены, в любом случае, начали новые, а первоначальные оставили разрушаться. А в этом году была сухая весна, уровень воды немного снизился, как раз, когда я оказался в этой части света и увидел камни. Вот как бывает».
«Это… Это важно? Простите меня, я отвратительно невежественна, но о чем это говорит кроме того, что они брали отсюда камень для строительства Стены?»
«Не для Стены. Вряд ли они везли его так далеко. Для Стены они добывали его прямо на месте».
«Для крепости на Западной Гари тогда? Хабитанкум, там, где вы работаете?»
«То же самое. Там есть камень. Они всегда использовали местный материал, когда могли, конечно, чтобы сэкономить время и транспорт». Похоже, он чего-то ждал, смотрел с доброжелательным любопытством, но вовсе не сразу до меня дошел очевидный вывод.
«Ой! Поняла. Но Дональд, поблизости нет ничего римского, не так ли? По крайней мере, я никогда ни о чем не слышала. И, наверняка, если бы было, это бы уже обозначили на картах».
«Именно».
«Понимаю… Вы думаете, что-то может быть. Неизвестное римское сооружение?»
Он засунул трубку в карман и отвернулся от воды. «Понятия не имею, но ничто не может мне помешать выяснять, есть или нет. А теперь, если вы готовы, я отвезу вас в Вайтскар, а потом поеду повидаться с мистером Форрестом и попрошу разрешения поковыряться на его территории».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Девичий виноград - Стюарт Мэри



Хороший роман! Понравился... поставила 8. Читала и более интересные...
Девичий виноград - Стюарт МэриИрина
17.09.2013, 14.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100