Читать онлайн Жизнь — это судьба, автора - Стюарт Алекс, Раздел - Глава восьмая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Алекс

Жизнь — это судьба

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава восьмая

Рейн покинула лагерь с рассветом. Мы распрощались сухо, без всяких эмоций, высказав друг другу все до конца еще ночью. Но меня обрадовала неожиданная теплота ее рукопожатия. Садясь в присланный за нею джип, она сказала:
— До свидания, Вики. Когда-нибудь мы, возможно, встретимся снова. Будешь в Англии — извести меня, хорошо?
Я пообещала непременно сообщить, не особенно рассчитывая на встречу. Она подняла руку, шутливо отдавая по-военному честь, и уехала. Ее джип исчез в густых облаках пыли.
А я направилась в наш магазин, печально передвигая ноги по деревянному настилу. Никогда бы не подумала, что мне будет так не хватать Рейн, время шло, и я все больше жалела, что ее нет рядом. С ее заменой тоже вышла заминка: Джоан пришлось срочно отправиться в магазин, расположенный в лагере Хмоби, надо было помочь с приемкой новой большой партии бывших военнопленных, многие из которых — как объяснила по телефону Дороти Мордант — больны и требовали особого внимания.
В нашем отряде было несколько бирманских девушек, мы работали вместе во время всей военной кампании, и Дороти пообещала, что одна из них временно займет место Рейн. Она прислала сержанта Мин Тхин Тхе, пожалуй, самую опытную, которая, однако, почему-то сразу же не поладила с Дженис. Меня это тем более удивило, что мы всегда прекрасно уживались с бирманскими девушками, любили их, а Дженис — милый человек и великолепный работник, находилась обычно со всеми в хороших отношениях. Когда я прервала горячий спор между ними на складе, то заметила, что Дженис плачет. Пришлось снять ее с дежурства.
— Мне очень жаль, Вики, — проговорила Мин Тхин, озабоченно сморщив свое добродушное и довольно интеллигентное лицо. — Не знаю, что я такого сказала или сделала, отчего она рассердилась. Может, ей не нравится работать под началом бирманской женщины?
Я категорически отвергла подобное подозрение. Всякий, кто знаком с Мин Тхин, не станет возражать против работы под ее руководством. Она была исключительно деликатной, мягкой, скромной, не способной вызвать раздражение. Ну, а Дженис явно не страдала расовыми предубеждениями. Она встречалась и дружила с бирманскими девушками и, как я вспоминаю, рассказывала мне, что с удовольствием проводит время в их компании. Очевидно, существовали более глубинные причины.
Оставив за себя в магазине Мин Тхин, я отправилась на поиски Дженис. Ее не оказалось ни в палатке, ни в столовой, где мы ели, и капрал, заведовавший столовой, на мой вопрос лишь отрицательно помотал головой. Никто из нашей группы не появлялся у него после завтрака, заверил он меня.
Загадку исчезновения Дженис разрешил в конце концов Генри. Он подошел ко мне, когда я вторично осматривала наши палатки.
— Вы ищете Дженис? — спросил он отрывисто и резко, и я уставилась на него в изумлении: не в его обычае было разговаривать так бесцеремонно.
— Ну да, — призналась я. — Говоря по правде, я действительно разыскиваю ее Вы знаете, где она?
— Она в моей палатке, Вики.
— В вашей палатке?! О, ради Бога…
Жестом он остановил меня.
— Нужно ли напоминать вам, что я — доктор? В палатке, кроме нее, никого нет. Она в полной безопасности.
— Да, но...
— А вам известно, — спросил он, — что ее отец как военнопленный работал на Таиландской железной дороге?
Ошеломленная, я только покачала головой. Дженис никогда не говорила об отце, даже намеком. Интересно знать, сообщила ли она начальнице. Пожалуй, нет. Иначе мне как руководителю группы стало бы известно. Кроме того, зная об этом, начальница вряд ли включила бы Дженис в нашу команду.
— Да, он был в плену, — с горячностью воскликнул Генри. — Она встретила одного парня, который находился вместе с ним. Кажется, сегодня утром. И тот рассказал, что ее отец мертв.
— О, бедняжка! — прошептала я, потрясенная до глубины души. Сознавать, что отец не пережил плена, уже достаточно печально, но узнать о его смерти от очевидцев было во много раз хуже. И она ни словом не обмолвилась, когда пришла на работу. Лишь поскандалила с Мин Тхин.
— Сейчас она спит, — пояснил Генри и вздохнул. — Я дал ей лекарство, чтобы она забылась. Побуду с ней, пока она не проснется. Но было бы неплохо, если бы вы проверили достоверность сведений по официальным каналам. Ее отца зовут Рассел Скотт, он служил в воздушной разведке в чине майора. Вот здесь у меня все его данные. Весьма возможно, что тот малый, с которым разговаривала Дженис, все-таки ошибся, спутал его с кем-то другим. Обычное дело.
— Вы правы, — согласилась я и взяла у него старый обтрепанный конверт, на котором Генри записал полученные от Дженис сведения о ее отце, при этом Генри как-то неловко похлопал меня по руке.
— Извините меня, Вики, дорогая, что поначалу накинулся на вас. Это потому... Ах, я не знаю. Дженис — прелестный ребенок, и все показалось таким несправедливым. И я подумал, что вам, разумеется, все доподлинно известно.
— Я ничего не знала. Дженис никогда не касалась этой темы. Ее отец, я полагаю, был в Сингапуре?
— Так утверждает она, — кивнул Генри. — Дженис, по ее словам, вступила в ваш отряд, надеясь отыскать отца. И ее поискам было суждено завершиться здесь, в лагере. Да еще столь печальным образом. Ну что ж, — вновь вздохнул он. — Мне лучше вернуться к ней. Как только она проснется, я отведу ее в вашу палатку. Вам не нужно беспокоиться, я присмотрю за ней.
Поблагодарив его, я с конвертом направилась в администрацию лагеря, чтобы проверить майора Рассела Скотта по имеющейся там картотеке. И здесь, когда я перебирала карточки, случилось совершенно непредвиденное, такое можно встретить разве что в книгах — в канцелярию вошел отец Дженис.
Он назвал себя дежурному офицеру, и я, слушая его, не сразу осознала значение произнесенных им слов. Тут офицер взглянул на меня, и лицо у него расплылось в удивленно-радостной улыбке.
— Не об этом ли офицере вы спрашивали меня, сударыня? О майоре Расселе Скотте из пятой австралийской дивизии?
— Да, — ответила я, запинаясь, — спрашивала.
Затем я подошла к Расселу и протянула ему руку. Майор пожал ее, смущенно разглядывая незнакомую молодую женщину. Он был так похож на свою дочь, что я нисколько не сомневалась: передо мной именно тот человек, за кого он себя выдает, хотя, конечно, Дженис обнаружит в его облике определенные перемены, незаметные для меня. Как все военнопленные, отец Дженис был худой как щепка, страдал от тропических язв на руках и ногах и от хронического недоедания. Но он стоял передо мной живой, а бедняжка Дженис, начавшая розыски несколько недель тому назад еще в Сиднее, считала его мертвым. Я сумела кое-как, с пятого на десятое, объяснить ему, кто я такая и почему старалась обнаружить его следы, но когда я упомянула имя Дженис, выражение смущения на его лице сменилось крайним изумлением.
— Дженис здесь? Здесь, в лагере? Вы что-то путаете, это просто невозможно!
Я взяла его за руку, опасаясь, что, потрясенный моим сообщением, он упадет в обморок. Дежурный офицер пододвинул стул, и майор, поблагодарив, сел.
— Объясните, пожалуйста, ради Бога: каким образом моя дочь попала сюда и чем она здесь занимается.
Я постаралась выполнить его просьбу, и, пока я рассказывала, он крепко сжимал мою руку. Его пальцы, несмотря на зной снаружи и духоту в палатке, были холодны как лед.
— Когда я покинул Сидней, — произнес он глухим голосом, — Дженис была ребенком, ходила еще в школу. А теперь вы говорите мне, что она служит в вашем отряде. Трудно поверить.
— Как хотите, сэр, но это правда, — заверила я.
— А она сможет добиться увольнения из армии? — спросил он с тревогой. — Меня, наверное, скоро отправят на родину, и мне, разумеется, хотелось бы, чтобы она уехала со мной. Не понимаю, о чем думала мать, отпуская ее на военную службу, — какое-то сумасбродство. Но, — улыбнулся майор, — по правде сказать, я очень горжусь своей дочерью.
Расчувствовавшись, он не смог продолжать и отвернулся.
Я ждала, не зная, что сказать. Кто-то принес горячего чая, и майор, обрадовавшись, стал пить. А в это время в палатку входили другие люди и, называя себя, интересовались у дежурного офицера и его помощников письмами от родственников и знакомых.
Через некоторое время майор поставил пустую чашку на стол.
— Не проведете ли вы меня к дочери? — попросил он меня несколько неуверенно. — Хотелось бы повидаться с ней, по-моему, я уже достаточно пришел в себя и в состоянии встретиться с ней.
Я рассказала, что произошло с Дженис, и он понимающе кивнул.
— Быть может, лучше, если вы предварительно подготовите ее к моему приходу. Вероятно, для нее будет таким же потрясением весть о том, что я жив, каким явилось для меня ваше сообщение о ее пребывании здесь.
Он несколько неуверенно поднялся, собрался с силами и, опираясь на мою руку, вышел из палатки.
По дороге он расспрашивал меня о магазине, о нашей деятельности в лагере. Я, как смогла, удовлетворила его любопытство, и он, глубоко вздохнув, заметил:
— И вам позволили приехать сюда?
— Да. Правда, комендант лагеря был против нашего появления здесь: он опасался возможных неприятностей из-за женского персонала. Но пока все обошлось. У меня сложилось впечатление, что бывшие военнопленные рады просто поговорить с нами.
— Я, например, даже очень рад, — произнес майор проникновенно. — Думаю, что смог бы беседовать так, как с вами, только с английской женщиной. Слава Богу, что вы сюда приехали, и, слава Богу, что с вами вместе приехала моя маленькая Дженис. Я, не моргнув глазом, застрелю любого, кто вздумает причинить вам неприятности.
— Очень надеюсь, — рассмеялась я, — что у вас, сэр, не будет повода выполнить свою угрозу. А теперь я пойду и сообщу Дженис о вас. Подождите, пожалуйста, здесь: я вынесу вам что-нибудь, и вы сможете посидеть.
— Вот она, цивилизация, — произнес он, посмеиваясь, когда я вынесла ему старый ящик, который мы использовали вместо табуретки. — Весьма удобное кресло, в котором я могу уютно расположиться.
Оставив его, я направилась к палатке Генри. Дженис по-прежнему спала, но тут же проснулась, когда я ее слегка потормошила. Генри преподнес ей новость деликатнее любой женщины, а Дженис только непонимающе переводила глаза с одного на другого, не в силах сразу, спросонья, уяснить смысл его слов.
— Вы хотите сказать, что он жив? Значит, он... он не умер? Мой отец сейчас здесь?
Мы в один голос подтвердили это. С глаз Дженис медленно сползла пелена сна, и в них отразилось крайнее изумление.
— О Вики, — прошептала она, прижимаясь ко мне, — скажи Мин Тхин, что я очень виновата. Сама не знаю, что я там наговорила сегодня утром, когда я... когда мы...
— Она поймет, Дженис, когда я расскажу ей про твоего отца.
— Ах, это было бы прекрасно, — сказала она, волнуясь, и затем тихо добавила: — Можно мне теперь пойти к нему?
— Я позову его, — предложил Генри. — Вам здесь никто не помешает.
Мы оставили их вдвоем в палатке.
— Знаете, — заметил Генри по дороге к магазину, — это просто какое-то чудо, Вики. Другого слова не подберешь. Когда совершаются подобные невероятные вещи, начинаешь опять верить в Бога и в человечество, а то я уже стал понемногу терять веру в мудрость Всевышнего.
— Правда?
— Да, в самом деле, — ответил он, обхватывая крепкими пальцами мою руку.
Остаток пути мы проделали молча. У входа в магазин он отвел меня за шатер, подальше от стоявших в очереди людей.
— Вики, — сказал он, — через несколько дней в Австралию отплывает госпитальное судно. Как вам, по-видимому, известно, после падения Сингапура японцы держали почти всех австралийских пехотинцев на острове Чанг. Теперь их отправляют в Австралию. Основную часть, насколько мне известно, посылают самолетами, остальных — морем. В настоящее время в лагере мало австралийцев, и на пароходе достаточно свободных мест. Лагерная администрация предлагает желающим, кто вовсе не является австралийцем, ехать на этом пароходе и до возвращения на родину подлечиться несколько недель в госпиталях Австралии. В частности, с таким предложением обратились ко мне.
— Вот как? — произнесла я, захваченная врасплох неожиданным сообщением. — И вы согласились?
— Я, пожалуй, не прочь, — признался Генри. — У меня нет особых причин торопиться домой.
— Разве у вас нет семьи?
— Родителей нет в живых, — покачал он головой. — Лишь несколько дядей, теток да кузенов. Они не очень огорчатся, если я отложу свое возвращение на пару месяцев.
— Тогда, быть может, это хорошая мысль, Генри. — Я не знала, что еще ему сказать, хотя он явно ожидал от меня еще чего-то. — Вам понравятся австралийцы, это чрезвычайно добросердечный народ. Уверена, что они постараются, чтобы вы чувствовали себя как дома.
Генри вздохнул, и на лице у него проступило странное выражение: одновременно и сердитое, и просительное.
— А вы, Вики, собираетесь вернуться в Австралию? — спросил он напрямик.
— Собираюсь... конечно, — ответила я после секундного колебания. — Только не знаю — когда. Я...
— Вам было бы легче вернуться, зная, что у вас там есть надежный друг, на которого вы можете целиком и полностью положиться? Да?
Вопрос был таким же неожиданным, как и первоначальное сообщение. Но доброта Генри глубоко тронула меня. В его чисто альтруистических помыслах я нисколько не сомневалась. Слегка покраснев, он продолжал:
— Я спрашиваю вас не потому, что преследую какие-то личные, корыстные цели или питаю надежды в отношении вас, Вики. Вчера вечером вы дали довольно ясно понять, что у меня не должно быть никаких иллюзий. Но факт остается фактом: я вас люблю и хочу быть поблизости на тот случай, если вам понадобится моя помощь.
— Вы не можете ехать в Австралию только ради этого, — возразила я.
— У меня еще никогда не было лучшего мотива для моих поступков. — Он говорил серьезно, а в глазах светилась улыбка. — Вероятно, моя помощь вам и не потребуется, возможно, мы даже не увидимся, когда вы окажетесь в Сиднее. Вам, разумеется, нет необходимости встречаться со мной против желания. Но я, по крайней мере, буду где-то рядом, а верный друг порой бывает весьма кстати.
— Знаю. И тем не менее...
— Вы можете всецело мне доверять, — продолжал он так же серьезно. — Клянусь вам, Вики. Если у вас на этот счет есть хоть какие-то сомнения, можете просто не давать мне своего домашнего адреса в Австралии. Я сообщу вам свой, и вы всегда найдете меня, если по какой-либо причине у вас появится такое желание. Итак? — взглянул он на меня вопросительно. — Что скажете?
— Я не стала вас перебивать, — ответила я с несчастным видом, — но...
— Вам бы хотелось, чтобы я вообще не затрагивал данную тему? — заметил он с кривой усмешкой.
— Нет, я совсем не то хотела сказать.
Я не могла солгать ему, ибо понимала, что уже из одних эгоистических соображений было бы чудесно иметь рядом такого друга, как Генри, к которому в случае нужды можно обратиться за помощью. Но ему явно лучше вернуться в Англию или в свой ирландский городок Баллишин, расположенный в графстве Керри, к дядьям, теткам и кузенам, которые, конечно же, охотно примут его. Именно это я попыталась ему втолковать, когда говорила «нет». Перед моим мысленным взором вставала последняя сцена с Аланом. Мне было тогда больно отсылать его и так же больно было теперь расставаться с Генри. Но другого выхода не было. Я ничего не могла дать ему и не имела никакого права на то, что он пытался дать мне. Генри молча выслушал меня. Когда я закончила, он улыбнулся.
— И это все? Я не нахожу ваши доводы чересчур убедительными, — проговорил он, отходя от меня.
Почти в панике я поспешила за ним.
— Подождите, Генри! Пожалуйста, подождите.
— Да, моя дорогая? — послушно остановился он.
— Что же вы решили?
— Запишусь на корабль, отплывающий в Австралию, разумеется. Думаю, что вы не усомнились в моих намерениях.
— Мне кажется, вам не следует этого делать, и дело вовсе не во мне. Честное слово, Генри.
— Вы, — сказал мне Генри горячо, — не имеете ни малейшего представления о настоящей дружбе. Другом называется тот, на кого вы можете рассчитывать в беде, понимаете? Мне небезразлично, как сложится ваша дальнейшая жизнь, Вики.
— Да, но...
— Дорогая, если у вас нет против моего переезда в Австралию более веских доводов, чем те, которые вы только что изложили, то не тратьте попусту время. Клянусь всем святым, что я никогда не появлюсь вблизи вас, если вы сами не позовете меня. Вам этого достаточно? Разве я вам помешаю, если буду жить в Австралии? Это огромная страна, и в ней всегда найдется место для нас двоих.
Я должна была признать его правоту, при этом у меня, несмотря ни на что, стало помимо моей воли как-то легче на душе.
— Когда приходит беда, — заметил Генри, — друзья — великолепная штука. Тогда можно преодолевать трудности в полной уверенности, что ты не одинок, что есть на кого опереться. Не знаю, верите ли вы в судьбу, Вики, или в предопределение — называйте как хотите. А я верю и не думаю, что наша встреча — чистая случайность, а не перст судьбы.
Все это он произнес торжественным тоном, который меня тронул, однако, заглянув ему в глаза, я заметила в них какой-то суровый стальной блеск.
— Генри, — сказала я, внезапно заподозрив неладное, — вы, случаем, не думаете... не собираетесь встретиться с Коннором?
— Ну что ж, — ответил он, избегая моего взгляда, — должен признаться, Вики, что у меня есть известная предубежденность против него. И, честно говоря, желание — свернуть ему шею. Тот отвратительный рисуночек гвоздем засел у меня в мозгу. Но нет, я вовсе не намереваюсь увидеться с ним до вашего возвращения. Во всяком случае, преднамеренно я не буду к этому стремиться, даю вам слово. Хотя, если я столкнусь с ним невзначай... — вздохнул Генри.
— Очень прошу вас, Генри, проявить благоразумие.
— Помилуйте, дорогая, — криво усмехнулся он, — разве можно ожидать разумного поведения от бывшего военнопленного? Я не благородный странствующий рыцарь средневековья, а скорее всего — Дон Кихот. Так позвольте мне находиться где-то поблизости и сражаться с ветряными мельницами. Я из племени кельтов, а все кельты немножко ясновидцы. И я предчувствую, что беда подстерегает вас, мчится вам навстречу и что рано или поздно вам понадобится моя помощь, а потому перестаньте уговаривать меня.
Его решимость сделала все дальнейшие возражения с моей стороны бесполезными. Да у меня и не было особого желания возражать, я понимала, что он прав относительно друзей в несчастье, а такой друг, как он, — большая редкость. Это знала я по собственному опыту. И когда мы расстались у входа в магазин, никто из нас обоих не подозревал, что его слова окажутся пророческими и что беда уже надвигалась на меня с бешеной скоростью. Она настигла меня этой же ночью.
Днем я отправилась с докладом к начальнице в наш армейский штаб на Пром-роуд и, конечно же, рассказала ей о Дженис. Известие ее очень обрадовало.
— Она не говорила мне, что ее отец был в плену именно на строительстве Таиландской железной дороги. Если бы она сказала, я не послала бы ее в Инсайн из этих соображений. Но нет худа без добра. Теперь, как я полагаю, она захочет уволиться из армии и уехать домой вместе с отцом?
— Да, — ответила я, — думаю, что так. По крайней мере, этого хочет ее отец.
— Посмотрю, что можно сделать, — пообещала начальница. — Мне кажется, скоро в Австралию отплывает пароход. Если отцу удастся получить на нем место, мы попытаемся достать билет и для Дженис. Дайте мне знать, хорошо? Если смогу выкроить время, то приду вечером к вам в лагерь — мне все равно нужно увидеться с комендантом. Он все еще беспокоится за вас и постоянно твердит мне, что магазину необходима охрана. Как вы думаете, Вики, нужна она вам?
— Нет, — ответила я сразу, — я против. Уверена, что эта мера принесет больше вреда, чем пользы, и разрушит все то, что мы пытаемся сделать для этих людей. До сих пор они не причиняли нам ни малейшего беспокойства, и я не вижу причин, которые заставили бы их изменить отношение к нам.
— Пьет кто-нибудь из них? — спросила она.
— Лишь немногие. Но в магазине не было никаких столкновений. Они ведут себя безукоризненно, обращаются с нами почти подобострастно, они внимательны и уважительны.
— Я передам коменданту ваше мнение. Он еще плохо знает нас. Никак не возьмет в толк, что большинство из вас прошло с боевыми дивизиями через всю Бирму.
— Вы правы, сударыня, — улыбнулась я. — В его представлении мы всего лишь слабый женский пол.
Начальница тоже улыбнулась. Она прекрасно поняла мои мысли, так как сама находилась в боевой дивизии с самого начала войны, с которой и отступала из Рангуна. Не имея никакого опыта в уходе за ранеными, она с горсткой английских и бирманских девушек работала под непрерывными бомбежками в военном госпитале, пока приближающиеся японские войска не вынудили их уйти. Но она сумела вывести всех раненых, и медаль Британской империи на груди свидетельствовала о ее подвигах.
Вернувшись в лагерь, я отпустила джип у главных ворот. Старшей в магазине оставалась Мин Тхин, и, заглянув в шатер, я увидела, что там все спокойно. Опасения коменданта показались мне совершенно беспочвенными. Обменявшись с Мин Тхин новостями, я вновь приняла на себя руководство магазином. Мин Тхин также сообщила, что отпустила Дженис, и с улыбкой добавила:
— Наши разногласия полностью улажены и забыты. Я выразила ей свое удовлетворение, а когда она ушла, принялась проверять запасы, оставив у прилавка двух австралийских девушек. Дождливый сезон подходил к концу, в этот день внезапно на лагерь обрушился тропический ливень, который быстро превратил окрестности в огромное болото, заполненное водой и чавкающей под ногами грязью. В нескольких местах протекла крыша нашего шатра. Очередь снаружи немного поуменыпилась, но большинство людей продолжали стоять, а войдя в магазин, по понятным причинам не спешили его покидать.
Не подумав, я завела патефон и тем самым совершила ошибку, поскольку появился удобный предлог задержаться внутри. Скоро шатер был битком набит людьми в промокших плащах, которые загородили все выходы, не позволяя никому ни войти, ни выйти. Скоро они запели, а наш посменный график полностью нарушился, однако, несмотря на это обстоятельство, нам всем было очень весело. К несчастью, комендант лагеря решил нанести нам официальный визит именно в тот момент, когда импровизированный концерт был в самом разгаре. Я увидела его стоящим у входа, а также пришедших с ним Дженис и ее отца. Я начала пробиваться к нему сквозь плотную толпу, причем мне изрядно мешали те, кто из благородных побуждений неумело пытался освободить дорогу. Я заметила, как недовольно нахмурился комендант. Когда же я достигла того места, где он перед этим стоял, то его уже не было. Он исчез.
— Мне очень жаль, Вики, — проговорила печально Дженис, — но он не стал ждать. И отец ушел вместе с ним. Боюсь, обстановка обоим показалась несколько шумной, полная анархия.
— О Боже! — простонала я в сильнейшем раздражении. — Что он себе вообразил? Что здесь воскресная школа?
— Ну, дождь как будто утих, — заметила Дженис. — Толпа скоро рассеется. Я пришла сменить тебя. Было очень любезно с твоей стороны — сказать Мин Тхин, чтобы она освободила меня на сегодня, но я хотела бы все-таки поработать. Правда, правда! У нас с отцом состоялся обстоятельный разговор, он собирается поговорить с начальницей относительно моего увольнения из армии, чтобы я могла вместе с ним уехать домой. Пожалуйста, позволь мне выполнять свои обычные обязанности, пока я здесь. Это в какой-то мере облегчит, мне разлуку с вами. Мне ужасно не хочется уезжать, но отец настаивает. — Дженис вздохнула. — Я так рада его воскрешению из мертвых, что не в состоянии отказать ему в просьбе.
— Конечно, а как иначе, — заметила я. — Но если он считает магазин злачным местом, то как же он воспримет твою работу здесь сегодня вечером?
— Он ничего не имеет против, — проговорила она спокойно. — Сперва он сильно волновался, но когда комендант уверил его, что у нас будет охрана, он уже не возражал.
— Охрана? — повторила я испуганно. — Но именно этого я все время старалась избежать, Дженис. Нам не нужна охрана.
— А папочка думает, что она необходима, — неуверенно проговорила Дженис — Комендант заявил, что пытается добиться твоего согласия с самого открытия магазина, дескать, остается встретиться с нашей начальницей, где и будет настаивать на том, чтобы у нас была, охрана. Извини, Вики, что я сую свой нос в это дело — мне известно твое мнение на этот счет, — но какое все это имеет значение? Пускай коменданту спится спокойнее, зная, что здесь у нас стоят два военных полицейских, почему бы не доставить ему это небольшое удовольствие?
— Ты ничего не понимаешь, — сказала я, стараясь скрыть свое огорчение.
И я подумала уныло: ведь отчасти и моя вина в том, что у коменданта сложилось столь превратное представление. Он чувствовал себя ответственным за нашу безопасность, и, несомненно, вид скопившейся в магазине разношерстной публики укрепил его во мнении, что ситуация может легко выйти из-под контроля, если не принять мер. Но я также знала, что делиться с Дженис своими мыслями на этот счет совершенно бесполезно: она просто не поймет. Ведь она в отряде всего несколько недель.
Я всегда с большим уважением относилась к представителям военной полиции. Это был прекрасный коллектив, все как на подбор дисциплинированные, мужественные люди. Но, поработав во фронтовых частях, я знала, как обычно солдаты реагируют на их присутствие в тех местах, где солдаты предпочитают отдыхать и расслабляться. Обнаружив охрану в нашем магазине, большинство обитателей лагеря воспримут это как пощечину, как преднамеренное оскорбление, рассчитанное на то, чтобы возбудить всеобщее недовольство, как явную несправедливость. Эта мера была бы равносильна прикомандированию полицейского к деревенской таверне в Англии для защиты хозяина от постоянных клиентов, которые до тех пор считали его своим приятелем... Наши покупатели справедливо почувствуют себя обиженными и подумают, что это мы попросили защиты.
Встревоженная, я оставила Дженис за себя руководить новой сменой и поспешила в канцелярию коменданта лагеря, намереваясь уговорить его дать нам еще одну возможность самим справиться со своими проблемами. Шагая под еще довольно сильным дождем, я в уме подбирала доводы, которые следовало изложить коменданту, в глубине души я была уверена, что смогу отстоять нашу точку зрения и переубедить его. Но в канцелярии находился только его помощник, который, как всегда, перегруженный бумажной работой, сочувственно выслушал меня и пообещал передать мои слова коменданту.
— Известно ли вам, мисс Ранделл, что сегодня с ним встречается ваша начальница? Возможно, она как раз... — Его прервал телефонный звонок, и, протягивая руку к трубке, он пожал плечами. — Думаю, они должны обсудить данную проблему, я просто в этом уверен.
Конечно, начальница обсудит, подумала я и, извинившись, оставила майора наедине с его телефоном. Я сделала все, что могла, вопрос с охраной теперь решался помимо меня.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Ваши комментарии
к роману Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс


Комментарии к роману "Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100