Читать онлайн Жизнь — это судьба, автора - Стюарт Алекс, Раздел - Глава девятая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 1)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стюарт Алекс

Жизнь — это судьба

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава девятая

Усталая и удрученная, я направилась к себе в палатку, чтобы немного перевести дух. Я вовсе не собиралась спать. Напротив, я легла в постель, намереваясь с полчасика почитать, а перед тем как вернуться в магазин, сходить в столовую. Но шрифт медленно расплылся перед глазами, и книга выскользнула из рук... Очнулась я в кромешной тьме и услышала дрожащий голос Дженис, которая трясла меня за плечи и звала по имени.
Все еще окончательно не проснувшись, я села, стараясь понять, о чем говорит девушка. Наконец до меня дошло, что в шатре произошел инцидент и ситуация ухудшается с каждой минутой. Мин Тхин полагала, что магазин следует временно закрыть, однако, не желая этого делать, не посоветовавшись, она послала Дженис за мной.
— Скорее, Вики, — умоляла Дженис.
— Что случилось? — спросила я, застегивая форменную блузу, хотя уже догадалась, в чем дело.
— Все из-за охраны... Ты была права, Вики. Из-за нее поднялась буча. К нам явились двое военных полицейских — довольно молодые парни — и встали возле прилавка, и сразу остальным их присутствие пришлось не по вкусу, хотя они промолчали.
Дженис потянула меня за рукав к выходу, и когда мы скорым шагом спешили по дороге к магазину, она, с трудом переводя дыхание, рассказывала:
— Но вот в магазин вошли пять или шесть бывших военнопленных. Они слегка выпили и находились в приподнятом настроении: пели песни, немножко проказничали и отпускали безобидные шутки. Не думаю, чтобы они причинили какое-то беспокойство, но полицейский попросил их выйти, а когда они отказались, попытался вытолкать. Началась свалка, и кто-то ударил полицейского. Я не видела, кто именно: вокруг сгрудился народ, ничего нельзя было разглядеть. Мне кажется, они просто прикрывали бегство драчуна. Охранники вроде вызвали подкрепление, Мин Тхин опасается, как бы не началась настоящая потасовка.
Я молчала. Случилось то, чего я все время боялась, 1но не было никакого смысла толковать об этом с Дженис, хотя, быть может, она теперь наконец поняла, почему я всегда возражала против выставления постов у нашего магазина. В душной, жаркой атмосфере дождливого сезона люди легко возбуждались, становились чересчур вспыльчивыми, раздражительными, ссоры возникали, казалось, без всякой видимой причины и нередко заканчивались дракой. Для нас было сейчас важно не допустить драки в магазине. Бившие военнопленные достаточно намучились в японских лагерях, и следовало избавить их от дополнительных страданий, связанных с арестом, военным судом и вероятной утратой привилегии первоочередной отправки на родину. Все это грозило им в случае возникновения беспорядков в окрестностях лагеря.
— Что ты думаешь делать, Вики? — с тревогой спросила Дженис, когда мы миновали последний поворот и увидели огни нашего шатра.
— Закрыть, если понадобится, — ответила я, не колеблясь. — Ты не знаешь, Генри О'Малли здесь?
То была инстинктивная реакция — вспомнить о Генри в момент опасности. Но Дженис отрицательно замотала головой.
— Я не видела его. По-моему, он вообще не приходил к нам сегодня вечером. Хочешь, чтобы я отыскала его?
После короткого размышления я решила сперва посмотреть, что происходит, и уж тогда, в зависимости от обстоятельств, послать за Генри.
— Подожди снаружи, как увидишь, что ситуация ухудшается, сразу беги за ним, поняла?
Я прошла в шатер через задний ход. Мин Тхин с тремя девушками стояли за прилавком, рядом заняли позицию военные полицейские — оба младшие капралы, — настроенные явно агрессивно. Один из них — с синяком под глазом, в измятой и заляпанной грязью форме — что-то сердито выговаривал напарнику. Вокруг мертвая тишина, хотя в шатре и собралось много народа. Несколько человек пили чай, подавляющее большинство молчали и выжидали с пустыми руками.
Увидев меня г Мин Тхин поспешила мне навстречу.
— Вики, извини, пожалуйста, что тебя побеспокоила, видишь, какая здесь обстановка.
Да, я все увидела Молчание было более угрожающим, чем гневные выкрики. Я понимала, необходимо закрыть магазин, и побыстрее, прежде чем произойдет взрыв, однако уход из помещения девушек, которые, несомненно, являлись сдерживающим фактором, может иметь роковые последствия, если не удастся уговорить полицейских покинуть вместе с ними шатер. Я шепотом приказала Мин Тхин начать убирать прилавок и предупредила ее, чтобы девушки приготовились и в случае необходимости моментально исчезли.
— Я тебе махну рукой, а ты бросай все и уходи через задний ход. Поняла?
— Поняла, — кивнула та головой. — Вики, вон того капрала избили. Он хочет вызвать подкрепление и арестовать всех, кто участвовал в драке. Даже и не знаю...
— Я тоже не знаю, — ответила я раздраженно, — только через мои труп он тут арестует кого-нибудь!
Игнорируя избитого капрала, пытавшегося привлечь мое внимание, я подошла к его товарищу.
— Мы собираемся закрыть магазин, — произнесла я решительно. — Буду вам очень благодарна, если вы оба проводите девушек до палаток.
— Мы не можем, мисс, — ответил капрал. Он был очень молод, почти мальчик, и чувствовал себя явно неуютно. — Нам приказано охранять магазин, мы должны стоять здесь.
— Вас послали сюда оберегать нас, — поправила я, очень надеясь, что мои слова звучат достаточно убедительно. — Нет смысла сторожить магазин после закрытия. Сейчас закрою его и отошлю девушек домой. Но вы должны проводить их до места.
Он пробормотал что-то невразумительное, зато я почувствовала, ему самому очень хочется уйти отсюда. Он так же хорошо, как и я, понимал, какую угрозу таило в себе зловещее молчание застывшей перед ними толпы. Вместе с тем он стремился выполнить свой служебный долг, а мне пока не удалось убедить его, что этот долг включает в себя и сопровождение девушек к месту их обитания. Тогда я проговорила как можно тверже:
— Я приказываю вам, капрал.
Взглянув на мои лейтенантские погоны, он, вздохнув, спросил:
— А вы можете, мисс? Имеете право приказывать мне, я хотел сказать?
В иных обстоятельствах я бы расхохоталась над комичностью ситуации, но только не сейчас. В этот момент я была неспособна даже улыбнуться. Все, ради чего мы работали не покладая рук, буквально висело на волоске.
— Безусловно, имею, — ответила я энергичным тоном. — Я руковожу этим магазином и являюсь офицером британской армии. Неподчинение моему приказу может обернуться для вас крупными неприятностями.
— У нас их уже предостаточно, — пробормотал капрал угрюмо, пододвигаясь поближе к прилавку, чтобы в случае опасности успеть укрыться за ним. — Ну если вы утверждаете...
Я победила, и тут же он жестом подозвал своего товарища. Интересно, как бы я поступила, откажись капрал признать мое верховенство? Ответить на этот вопрос было трудно.
Два военных полицейских шепотом совещались. Взглянув на Мин Тхин, я увидела, что она готова уйти. Обращаясь к стоявшим перед прилавком обитателям лагеря, я сказала:
— К сожалению, магазин закрывается. Откроем утром, как обычно.
Я надеялась, что меня услышали все, но для верности попросила передать мои слова тем, кто находился в задних рядах.
Они смотрели на меня серьезно, без обычной приветливой улыбки. Откуда-то сзади задиристый голос спросил:
— Почему вы закрываете, мисс? Ведь еще рано. Но люди уже двинулись к выходу, и я перевела дух. Думаю, все бы обошлось, если бы в этот самый момент не подоспели новые полицейские менять нашу охрану. Не имея представления о том, что происходит, они подошли к главному входу, громко стуча армейскими ботинками по деревянному настилу. Избитый полицейский, затаивший обиду, двинулся навстречу новоприбывшим, зычно выкрикивая:
— Арестуйте этого человека!
При этом он указывал пальцем на одного шотландца, который в нескольких ярдах от него мирно пил чай. Шотландец даже рот разинул от удивления, когда до его сознания медленно дошло, что его обвиняют в чем-то, к чему он совершенно непричастен.
— Кого? Меня?! — проговорил он с возмущением. — Ах, да отстань ты! Видать, у тебя с головой не все в порядке, раз вообразил, будто это я расквасил тебе рожу.
Начальник караула после некоторого колебания направился к шотландцу. В это мгновение кто-то кинул чайную чашку, причем так быстро и точно, что я заметила ее, только когда она поразила цель. Чашка попала молодому капралу в голову, и он — уже достаточно взвинченный — окончательно рассвирепел. С яростным криком он бросился в толпу, и тут началось что-то невообразимое. Град всевозможной посуды обрушился на головы сменных полицейских и того юноши, с которым я разговаривала. Тот хотел кинуться на помощь товарищу, которого уже поглотила толпа, но я удержала его за руку.
— Капрал, вы должны проводить девушек до палаток!
— Не могу, мисс, — проговорил он в отчаянии, — теперь я уже никак не могу.
Я потеряла его из виду в начавшейся всеобщей свалке, Мин Тхин — слава Богу — не стала дожидаться моего сигнала, а исчезла вместе с девушками в складском помещении, откуда, как я знала, они легко выберутся наружу. Я уже хотела последовать за ними, но тут ко мне, шатаясь, приблизился капрал с разбитым в кровь лицом.
— Желаете, чтобы я проводил вас, сударыня? — едва выговорил он и свалился у моих ног. С трудом я затащила его за прилавок. В это время стоявшие в первом ряду военнопленные, взявшись за руки, старались сдержать наседавшую толпу. В течение нескольких минут им это удавалось, но постепенно натиск усилился, и в конце концов их прижали к самому прилавку. Мне кричали, чтобы я поскорее уходила, но я не могла бросить потерявшего сознание капрала, а тащить такую тяжесть было не под силу. Какой-то человек нагнулся, чтобы помочь мне, но прежде чем он успел что-то сделать, плотная масса дерущихся навалилась на деревянный прилавок, который я считала прочным и надежным, и опрокинула его. Внезапно я почувствовала острую боль, но еще не сообразила, что на мою руку вылилось почти все содержимое нашего электрического титана, когда я попыталась удержать несчастный прилавок. Кто-то, не потерявший присутствия духа, успел выключить освещение.
В темноте чей-то голос настойчиво спрашивал, все ли у меня в порядке. Я что-то пробормотала, и тот же голос заверил, что мне не нужно беспокоиться о капрале: он приходит в себя. Откуда-то издалека до меня донеслись его стоны. Потом все исчезло из моего сознания, осталась только боль, сделавшаяся такой невыносимой, что я заплакала. Слезы душили меня; я лежала, не двигаясь, рядом с титаном, и остатки горячей воды медленно лились мне на ноги.
Драка, по-видимому, закончилась так же быстро и внезапно, как и началась, потому что в шатре стало заметно тише. Резкий голос — похожий на голос Генри — выкрикивал приказания, встреченные недовольным гулом толпы. Кто-то с шотландским акцентом произнес над самым моим ухом:
— Я уношу ноги!
Вслед за этим послышался топот ног, обутых в грубые армейские ботинки, спешивших по деревянному настилу восвояси. В темноте было трудно разобраться в происходящем, но я почувствовала, что шатер опустел, в нем остались лишь военные полицейские да добровольные помощники, безуспешно пытавшиеся уберечь прилавок от постигшей его катастрофы. Я слышала мужскую брань на дальнем конце большой палатки, кто-то, видимо, сильно пострадал и теперь громко призывал на помощь, перемежая крики всхлипываниями, которые почему-то долго оставались без ответа. Доведенная до крайности этими рыданиями, я с трудом поднялась на ноги и увидела мужчину с фонарем.
— Вики, ради Бога... вы ранены? Почему вы не ушли, когда все началось?
Это был Генри, вконец рассерженный. Я лишь молча покачала головой и двинулась по направлению к складской палатке, через которую убежали мои девушки.
Генри догнал меня у самого выхода.
— Подождите, Вики! — проговорил он тоном, не допускающим возражений, и я, остановившись, моргала, когда он при свете фонаря вглядывался в мое лицо. — С вами все в порядке? — спросил он уже мягче. По счастью, он ограничился осмотром лишь моей физиономии, а когда я сравнительно бодро кивнула, отвел фонарь в сторону. — Не расстраивайтесь, Вики, в случившемся вашей вины нет. Послушайте, здесь где-то поблизости Дженис, я попрошу ее проводить вас до палатки. А то вон там лежит парень с разбитой головой, нужно позаботиться о нем. — Он замолчал, и, несмотря на темноту, я чувствовала его пытливый взгляд. — Вы действительно не ушиблись?
— Немного кипятку вылилось мне на руку — и только, — ответила я, стараясь говорить нормальным тоном. — У меня все в полном порядке.
Я действительно чувствовала себя в тот момент вполне сносно. Рука перестала болеть, и, следовательно, я не обманывала его.
— Генри, что теперь будет? Большие неприятности, верно?
— Да, — подтвердил он мрачно, — непременно. Но мы постараемся замять дело. Я поговорю с полицейскими, может, и удастся избежать серьезных неприятностей. А что все-таки произошло?
Я рассказала ему все, и он плотно сомкнул губы.
— Ну, что ж, этого следовало ожидать. Попытаюсь договориться с полицейскими. И куда только запропастился этот несносный ребенок? Я велел ей ждать здесь. Эй, Дженис, где ты?
К палатке подъехала санитарная машина; выглянув наружу, Генри сказал:
— Должен покинуть вас, Вики. Не хочу, чтоб они тормошили парня, пока я не осмотрел его еще раз. Не исключено, что у него тяжелые повреждения. Ах, подоспел патруль от ворот! Черт бы взял... Нельзя, чтобы они потолковали с полицейскими раньше меня. Сумеете добраться одна? Давайте, давайте...
Тут я увидела бежавшую к нам Мин Тхин и указала на нее. Коротко улыбнувшись, Генри оставил нас вдвоем. На тревожный вопрос девушки я успокаивающе покачала головой, решив не распространяться о своих болячках. Совершенно неожиданно она уцепилась за мою поврежденную руку, и я почувствовала такую невыносимую боль, что невольно громко вскрикнула.
— Отпусти, — простонала я, не узнавая собственного голоса, — не держи за руку, Мин. Мне... больно...
— Ты ранена, — прошептала Мин Тхин с укоризной. — Вики, у тебя весь рукав мокрый. Это... это... — Она уставилась на меня расширенными от страха глазами. — Это кровь?
— Конечно, нет, — ответила я с раздражением. — Это горячая вода. Титан опрокинулся, когда повалили прилавок. Я в полном порядке. Перестань волноваться.
— Но в самоваре же был кипяток, — настаивала Мин Тхин со свойственным ей упорством, которое и прежде порой выводило меня из себя. — Позволь капитану О'Малли взглянуть на твою руку. Вдруг ты ее сильно обварила, он — доктор и перевяжет тебя.
И не успела я ей помешать, как она уже окликнула Генри, тот остановился на полдороге.
— Послушай, — принялась убеждать я, — у Генри О'Малли достаточно неотложных дел: здесь тяжелораненый, его необходимо осмотреть, прежде чем погрузят в санитарную машину. Потом еще нужно потолковать с полицейскими. Если они выдвинут официальные обвинения, нас ждут серьезные неприятности. Ради Бога, Мин, не задерживай его. Рука в полном порядке.
Мин Тхин заколебалась, в черных выразительных глазах отразилось сомнение, ведь я ее начальник, и она привыкла беспрекословно выполнять мои распоряжения. Генри жестом попросил нас подождать, а сам прошел в шатер, вслед за ним — санитары с носилками.
— Ну что ж, — проговорила Мин Тхин, вздохнув, — если ты так считаешь... У меня в палатке есть санитарная сумка. Если ты не против, сама перевяжу тебе руку, если, конечно, ожог не слишком сильный. Пошли, Вики, оставаться здесь дольше не имеет смысла. Сегодня уже ничего нельзя сделать. Утром мы все уберем. Может, все не так и ужасно.
— Хуже некуда, — возразила я с мрачным видом, позволив ей взять меня за здоровую руку. — Как чувствуют себя остальные девушки? — спросила я по дороге. — С ними все в порядке, правда?
— Да, Вики. Я благополучно довела их до палаток.
— Ты просто молодец, — похвалила я и почувствовала в темноте, как она, довольная, улыбнулась.
— Неужели? Я рада, что ты так думаешь. Несмотря на мои сержантские погоны, не всегда так просто заставить австралийских девушек выполнять мои указания... Хотя, возможно, это моя мнительность. Сегодня вечером они проявили себя с лучшей стороны, и я горжусь ими. Ты ведь упомянешь об этом в своем докладе начальнице? Пусть она узнает, как мужественно они себя вели. Несправедливо, если станут думать, что и они в какой-то мере виноваты в случившемся.
Я почувствовала, как у меня похолодело внутри. Пока я еще не думала о том, что я скажу начальнице о вечерних событиях, но слова Мин Тхин напомнили мне о необходимости представить подробный отчет. Начальница обязательно потребует его независимо от того, сумеет Генри или нет убедить полицейских, чтобы они помалкивали о своем участии в беспорядках. Нет, все-таки мне нужно предварительно переговорить с Генри; вероятно, с точки зрения чиновников, было бы лучше, если бы неприятные события не получили огласки.
У первой же палатки, отведенной нам под жилье, нас окружили остальные девчата, которые, очевидно, совсем не собирались ложиться спать. Я постаралась, как могла, ответить на их вопросы. При этом меня все время не покидало чувство нереальности происходящего, я испытывала легкое головокружение.
Встревоженная Мин Тхин попросила девчат оставить меня в покое и прошла со мной в палатку. Дже-нис молча последовала за нами и, невзирая на мои протесты, помогла раздеться. Не знаю, кто из нас был сильнее потрясен, когда я сняла военную форму и обнажила правую руку. Не ощущая боли, я вообразила, что лишь слегка ошпарилась, но одного взгляда на багровую, вздувшуюся кожу было достаточно, чтобы избавиться от всяких иллюзий. И тут, как обычно бывает в таких случаях, я сразу же почувствовала нестерпимую боль.
— О Вики, дела плохи! — проговорила испуганно Мин Тхин. — Почему ты не сказала мне правду? Ты, наверное, очень страдаешь?
— Нисколько, — ответила я, — честное слово, я не знала, что рука так повреждена, иначе бы сказала.
— Нужно перевязать, — заявила Мин Тхин, растерянно роясь в своей санитарной сумке. Дженис стала ей помогать все так же молча. Она казалась ужасно утомленной, лицо сильно побледнело. Глядя на нее, я вспомнила, насколько она еще молода, хотя ей пришлось многое пережить с тех пор, как она в лагере.
— Мин и я, мы вдвоем вполне управимся, Дженис, — сказала я, — тебе нет необходимости...
— А я хочу тоже, — проговорила она упрямо. Взглянув через силу на мою руку, Дженис тут же отвернулась и побледнела еще больше Мне показалось, что она вот-вот упадет в обморок. Однако девушка с заметным усилием овладела собой и спросила:
— Не позвать ли Генри О'Малли? Тебе, Вики, нужно в госпиталь или, по крайней мере, показаться лагерному врачу, там наложат по всем правилам повязку.
Я понимала, что она права, но мне почему-то не хотелось просить об этом Генри О'Малли.
— Я схожу в медицинский пункт, — решила я и, отвечая на невысказанный вопрос, светившийся в глазах Мин Тхин, добавила: — Врачу не обязательно знать, как это случилось. В конце концов, невелика хитрость — обвариться кипятком.
Дженис подала мне форменную блузу, а когда я ее надела, откинула и держала полог, закрывавший вход в палатку.
— Хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила она.
— Не нужно, — отрицательно качнула я головой. — Ложись-ка лучше спать, Дженис.
Дженис не стала спорить, но потом, видимо, не послушала моего совета и отправилась на поиски Генри, потому что он появился в медицинском пункте через несколько минут после моего прихода с Мин Тхин. Молодому индийскому врачу в чине лейтенанта он велел тоном, не терпящим возражений.
— Дайте-ка я осмотрю.
Не обращая внимание на недовольство возмущенного доктора, Генри склонился над моей рукой. Он не произнес ни слова, пока не закончил обследование. Затем, обращаясь к врачу и избегая моего взгляда, он тем же тоном спросил:
— Вы направляете ее в госпиталь?
Вопрос больше походил на утверждение, и лейтенант ощетинился:
— Я еще не принял окончательного решения по данному вопросу, сэр. Знаете ли...
— Тогда самое время его принять, — заявил Генри и начал что-то горячо объяснять доктору, обильно пересыпая речь медицинскими терминами. Я напряженно прислушивалась, но мало что понимала, однако страх мой увеличивался, так как Генри, по-видимому, считал мое состояние более серьезным, чем я думала. Лицо лейтенанта выражало происходившую в нем внутреннюю борьбу. Прежде всего оскорбило вмешательство чужака в его сферу деятельности, но он не мог скрыть уважения к воинскому званию Генри и к его превосходному знанию предмета. Оба вели себя так, будто меня вовсе не было. Наконец, после вялой попытки отстоять свой официальный статус, индийский медик согласился с предложением Генри и послал помощника за санитарной машиной. Пока мы ждали ее прибытия, он перевязал мне руку. За операцией пристально, с мрачным видом следил Генри. Когда мы остались с ним вдвоем, он сердито проговорил:
— Господи, Вики, какая же вы глупая! Почему ничего не сказали мне? Зачем вам понадобилось убеждать меня, что с вами все в порядке?
— Я была в этом уверена. Рука вроде совсем не болела.
— Так уж и не болела! — раздраженно фыркнул он.
— Правда, правда! Кроме того, я подумала, у вас и без меня хватает хлопот. Ну, удалось поговорить с полицейскими? Можно замять дело?
— Пожалуй. Точно не знаю. Постараюсь. А что вы сказали нашему юному другу? — он кивнул в сторону индийского лейтенанта, тот как раз сидел за столом, заполняя медицинскую карту, и не мог слышать наш тихий разговор.
— Ничего лишнего. Сказала только, что случайно опрокинулся титан. Он особенно не расспрашивал.
— Ну что ж, уже неплохо, Вики. Только понимаете, они могут продержать вас там довольно долго.
— В госпитале, вы хотите сказать? — уставилась я на него в тревоге. — Но это невозможно. Мне нужно быть здесь, Генри. Одна Мин Тхин не справится и...
— Мин Тхин придется справляться, независимо от того, оставят вас в госпитале или нет. С такой рукой работать все равно нельзя. Думаю, проваляетесь там с недельку. За это время...
Я увидела, как возле рта у него пролегла жесткая складка, и старалась угадать, что он пытается мне внушить.
— Что за это время? — переспросила я. — Генри, на что вы намекаете?
— Через неделю меня здесь уже не будет, — ответил Генри с унылым видом.
— Разве?
— Да. Во всяком случае, так заверил меня комендант сегодня утром. Хотелось бы иметь ваш адрес в Сиднее, где бы я мог найти вас, Вики. А вас прошу записать мой, конечно, временный. Но я позабочусь о том, чтобы письма мне исправно пересылались, если будет хоть какой-нибудь шанс и вы напишете мне.
Когда я записывала адрес Коннора в записную книжку Генри, на столе у доктора зазвонил телефон.
— Разумеется, я не знаю, когда там появлюсь, — заметила я, возвращая ему записную книжку.
— Понимаю, дорогая, — кивнул Генри. Затем он записал свой адрес — армейского госпиталя в Рандуике, — вырвал листок и передал мне. Я рассеянно сложила его и сунула в карман форменной блузы.
— Вы долго собираетесь пробыть в Сиднее? — спросила я.
— Не имею ни малейшего представления, Вики, — пожал он плечами. — Очевидно, не менее двух месяцев. Надеюсь, вы вернетесь в Австралию до того, как я уеду?
Я никак не отреагировала на вопрос. Он коротко, с мрачным видом посмотрел на меня. Сзади молодой индийский доктор, понизив голос, говорил по телефону. Когда он клал трубку, я заметила, как в его глазах на мгновение мелькнул злобно-торжествующий огонек, который мгновенно исчез, едва только наши взгляды встретились. Он поднялся и, улыбаясь, подошел ко мне.
— Санитарная машина ждет вас, мисс Ранделл. Надеюсь, вам станет лучше в госпитале, под надлежащим присмотром.
Поблагодарив, я встала, но индийский доктор проговорил с упреком:
— Не беспокойтесь, пожалуйста. Санитары сейчас придут с носилками и отнесут вас в машину. Вам нет надобности утруждать себя. Но прежде чем вы уедете, мне нужно для статистики уточнить обстоятельства несчастного случая. Вы сказали, насколько помню, что в магазине опрокинулся титан. Так почему же он все-таки вдруг перевернулся, мисс Ранделл?
Я выпрямилась, слишком возмущенная его словами о необходимости лечь на носилки, хотя я была вполне способна передвигаться самостоятельно, и пропустила мимо ушей вопрос о причинах падения титана. Я просто от него отмахнулась.
— Послушайте, я в состоянии передвигаться. Носилки не нужны. Сумею добраться до машины без посторонней помощи и...
— Пожалуйста, мисс Ранделл, — очень учтиво прервал меня индиец, но в его взгляде, брошенном в сторону Генри, вновь сверкнуло злорадство. — Капитан О'Малли порекомендовал поместить вас в госпиталь. А больным, которых мы отправляем в госпиталь, положены носилки... Но вернемся к тому титану. Его опрокинули случайно?
— Да, конечно.
— И каким же образом?
— О, ради Бога! — проговорил раздраженно Генри. — Мисс Ранделл ясным языком сказала вам, это был несчастный случай.
— Да, сэр, именно так она утверждает. Но мне необходимо знать, как произошел этот несчастный случай. Вы долго находились в плену и давно не имели дела с канцелярскими чиновниками, тут требуются подробнейшие отчеты. Будьте добры, мисс Ранделл, расскажите поподробнее, отчего титан вдруг упал.
— Его повалили, и все, — ответила я неуверенно.
— Неужели кто-то из ваших девушек?
Я помедлила, чувствуя его пристальный взгляд, в котором отражалось откровенное недоверие.
— Вовсе нет, — сказала я наконец. — Мне неизвестно, кто его опрокинул. В магазине был выключен свет, мы закрывались, и я не видела, как это случилось. Могу предположить, что кто-то просто налетел на прилавок.
— Не во время ли драки? — внезапно спросил доктор, наклоняясь вперед и полностью игнорируя Генри. — В вашем магазине сегодня вечером произошли беспорядки. Не так ли, мисс Ранделл? Подрались пьяные, а вы пытаетесь скрыть данный факт, делаете вид, будто ничего особенного не случилось. Разве не так?
— Послушайте, — заговорил Генри с угрозой в голосе, но индийский лейтенант поднял тонкую смуглую руку, останавливая его:
— Извините, капитан О'Малли, однако в этом лагере вы не являетесь официально офицером медицинской службы. Вы, как и остальные, всего лишь бывший военнопленный, у вас нет права лечить, разве не так?
— Ну и что же из этого следует? — спросил Генри.
— Сегодня вечером вы, капитан О'Малли, оказывали помощь пострадавшему, не имея на то никаких прав — человеку с ранениями головы, вы вызвали санитарную машину. Он был ранен во время драки в магазине, где начальником эта молодая дама. Это установленный факт, не так ли?
— Ну и что? — вновь спросил Генри, спокойно, но по глазам было видно, что он основательно рассержен.
— Л вот что, капитан О'Малли, — проговорил лейтенант. — Как мне только что сообщил дежурный офицер госпиталя в Рангуне, этот человек, доставленный к ним час назад, к сожалению, умер. Помимо других ранений у него обнаружена трещина в черепе. Скончался, не приходя в сознание. Разумеется, будет проведено дознание, поэтому я не думаю, что есть смысл вам или мисс Ранделл и дальше пытаться скрыть события, которые имели место в магазине сегодня вечером. Вы согласны со мной?
От его слов у меня буквально мороз пробежал по коже. Все оказалось хуже — значительно хуже, — чем я предполагала. Генри, как бы угадав мое состояние, слегка коснулся моего плеча.
— Предоставьте мне разбираться, Вики, — успокоил он, — и постарайтесь как можно меньше тревожиться обо всем... Вы сказали, что санитарная машина ждет, — продолжил Генри, обращаясь к молодому врачу. — Предлагаю отправить мисс Ранделл без промедления в госпиталь. Я сам сообщу все подробности, необходимые для отчета. Зачем зря держать здесь человека, причиняя ему дополнительные страдания непонятными вопросами? Вы так не считаете?
— Я с вами абсолютно согласен, капитан О'Малли. Такой необходимости нет. Сейчас позову санитаров...
Индийский доктор, улыбаясь, поднялся. Он добился своей цели, меня пробирала дрожь, когда санитары заворачивали меня в толстое серое одеяло. Я нисколько не сомневалась в катастрофических и далеко идущих последствиях инцидента. В моем магазине убили человека, и мне придется отвечать. Генри просил не тревожиться, но, несмотря на его заверения, что он сумеет справиться с проблемой, я ужасно переживала.
Мин Тхин поехала вместе со мной, и, пока машина, громыхая и покачиваясь, медленно продвигалась по импровизированной лагерной дороге, я пересказала ей, что произошло. Она почти ничего не ответила, а только схватила тонкими холодными пальцами мою здоровую руку, выражая сочувствие, в ее глазах я заметила слезы. В приемном покое она попрощалась со мной.
К моему облегчению, вскоре после того, как меня поместили в двухместную палату, дежурная медсестра сделала мне укол, который помог скоро уснуть и избавил — пусть временно — от страхов и волнений.
Проснулась я только на следующее утро, смутно припоминая, что случилось недавно. Я чувствовала страшную усталость и апатию, к счастью, меня никто не беспокоил, и я снова уснула. Сквозь сон я время от времени замечала, как вокруг моей кровати двигались какие-то люди. Однажды мне показалось, что я слышу голос Коннора, но когда его окликнула, он не отозвался. Значит, мне померещилось.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Ваши комментарии
к роману Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс


Комментарии к роману "Жизнь — это судьба - Стюарт Алекс" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100