Читать онлайн Жемчужная луна, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - ГЛАВА ВТОРАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жемчужная луна - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.88 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жемчужная луна - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жемчужная луна - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Жемчужная луна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Извините, у меня хаос, – сказала Алисон, входя с Мейлин в гостиную. – Я собираю посылку для своей семьи.
Хаос был многоцветным, радужным попурри из даров Гонконга: изящные фарфоровые статуэтки, эмалевые вазы с фазанами, драконами, бабочками и цветами, шелковые галстуки и кашемировые свитера. Сразу было видно, что подарки были выбраны с любовью, и глядя на них, Мейлин сразу догадалась о характере каждого родственника Алисон. Одна из бабушек была тихой, скромной любительницей пастельных тонов, другая – яркая и живая; и, по крайней мере, один из троих мужчин Алисон позволял себе носить рискованные вещи.
Показав на кричащий галстук, Мейлин спросила:
– Это для вашего отца?
– Нет, для дедушки по материнской линии. – Алисон еще раз критически оглядела галстук. – Впрочем, он ярковат даже для него.
Словно в ответ на ее слова, Мейлин позволила своим пальцам пройтись по шелковистой ткани галстука самой консервативной расцветки. Позволила им? Нет, глупые пальцы сами впились в галстук, у них почему-то появилось непреодолимое желание коснуться чего-нибудь, что будет носить Гарретт Уитакер… или дедушка Алисон.
Дедушка… эта мысль застала Мейлин врасплох. Ей всегда не хватало бабушки и дедушки, проглоченных бушующим морем, она любила их и горевала об их гибели. Но почему-то ей никогда не приходила в голову мысль о родственниках по другой линии, которые могли оказаться живыми.
Этот галстук, которого она сейчас касалась, мог бы носить ее дедушка. А бабушка? Мейлин погладила кашемировые свитера. И, словно ее пальцы заранее знали ответ, она выбрала бледно-розовый, а не ярко-красный.
– Яркие тона предпочитает ваша бабушка по материнской линии?
– Уиттакеры вообще более консервативны по сравнению с Паришами, – кивнула Алисон.
«Консервативны». Это слово резануло слух Мейлин, вонзившись в сердце, как зазубренный кинжал. Старая рана обнажилась, и в голове закружился рой мучительных мыслей: а ведь незаконнорожденная внучка, наполовину китаянка, это не очень-то соответствуют консервативным представлениям о морали? Интересно, неужели ты думаешь, что твои родственники-Уитакеры будут рады, если узнают, что вещей, которые им предстоит носить, касалась рука такой внучки? Представь себе! Разумеется, они будут носить подарки от своей златовласки, только сначала очистят их.
Мейлин внезапно ощутила, что мягкий кашемир превратился под пальцами в стекловату, врезающуюся острыми гранями в ее нежную кожу. Мейлин отдернула руку и чтобы утихомирить боль, потянулась за небольшой стопкой фотографий, лежавших неподалеку от фарфоровых статуэток. Первая была очень милой и успокаивающей: рассвет над заливом Виктории. Мейлин стала рассматривать снимки дальше и скоро начала успокаиваться. В ней снова взяла верх актриса, она почувствовала, что может снова смотреть на Алисон и улыбаться… потом она взяла последнюю фотографию. Этот снимок снова вывел Мейлин из душевного равновесия.
Совсем недавно прошел праздник Голодных духов, китайский аналог Дня всех святых. В это время на двадцать четыре часа открывались двери преисподней, и голодным духам янь ло было дозволено странствовать по земле. Чтобы задобрить их и уберечься от них, живые готовили для них обильное угощение и одежду, благовония и ароматические палочки, сжигали жертвенные деньги.
Пир для голодных душ завершался парадом миниатюрных «кораблей душ» в гавани. На каждой лодочке горела свеча, и их было столько, что они освещали знамя на последней лодке с надписью «сюнь фэн дэ ли» – «Успокоить ветра и обрести выгоду».
Глядя на фотографию этой флотилии, Мейлин внезапно вспомнила самое ужасное в своей жизни – день, когда она узнала правду об отце, день, когда умерла лучшая часть ее души, и появились призраки, жестокие уроды, готовые ранить других – так же, как ранили когда-то ее.
Лишь однажды Мейлин позволила этим духам вырваться на поверхность, чтобы терзать ее любимую маму. Но они вовсе не удовлетворились одной жертвой, не хотели уплывать в озаренное свечами закатное небо. Она знала, что они все еще дремлют в ней. Она поклялась, что никогда больше не выпустит их на поверхность – никогда больше врата ее личного ада не отворятся.
И вспомнив об этой клятве, Мейлин снова обрела силы посмотреть в глаза Алисон.
– Прекрасные фотографии, Алисон. Я хотела бы увидеть и другие ваши работы. Или они уже в хранилищах внизу?
– Да, здесь ничего не осталось, – пожала плечами Алисон. – Я храню негативы в асбестовых коробках, хотя это вроде бы излишняя предосторожность. Но если вы хотите на них посмотреть…
– Конечно, хочу!


После этого они еще почти час провели в фотолаборатории Алисон. Хотя некоторые фотографии вызвали у Мейлин болезненные воспоминания, она старалась сконцентрироваться на необычайном таланте сестры… так что, когда они вернулись из лаборатории, в ее сердце снова поселилась надежда.
«Я способна на это, я могу общаться с Алисон, справиться со своим горем и…»
За те несколько секунд, что они шли от дверей лаборатории в гостиную, небеса Гонконга разверзлись, и на землю тяжелыми струями хлынул дождь, размывая городские огни, сливая вместе все краски города.
– Посмотрите, дождь! – воскликнула Алисон. – Как мило!
– Мило? – недоверчиво повторила Мейлин, поразившись тону собственного голоса и значению своих слов. Только что она успокоилась, овладела собой; а теперь? Неужели кто-то из ее духов вырвался наружу? «Нет, – ответила она себе, – это нечто другое». И тем не менее, она причинила боль Алисон, на ее лице читалось смущение, недоверие и испуг. Теперь оно напомнило лицо Джулианы, когда та увидела внезапное превращение своей милой дочери в жестокого врага. И тогда Мейлин услышала свой голос, произносящий те слова, которые когда-нибудь она скажет своей матери:
– Извините, Алисон.
– Ничего!
– Нет, нет, – нахмурилась Мейлин. – Наверное, я не гожусь для компании.
– Что случилось, Мейлин? – осторожно поинтересовалась Алисон. – Что-нибудь с «Нефритовым дворцом»?
– Нет, скорее, со мной. Скоро у меня начнется период. – Она еще сильнее нахмурилась и торопливо добавила: – Я, конечно, понимаю, что предменструальный синдром не может служить извинением, но это какая-то слабость… какая-то ошибка конструкции.
– Возможно, это действительно ошибка конструкции, – согласилась, улыбаясь, Алисон, – но это вовсе не слабость. Это просто происходит время от времени… это просто физиология.
– Я часто думаю, только ли это физиология? У меня так сильно повышается эмоциональная чувствительность, я просто схожу с ума. Только сегодня вечером, например, мне показалось, что все чертежи, сделанные за две недели, никуда не годятся, и нужно их уничтожить. Потом я посмотрела на календарь и поняла: дело в моем периоде.
– Наверное, вам здорово полегчало.
– Да, чертежи уцелели. Я пересмотрю их через несколько дней.
И наверняка убедитесь, что они в полном порядке.
– Хотелось бы верить. А как вы, Алисон, у вас так бывает?
– Нет, я не припомню, чтобы это было. С восемнадцати лет я на противозачаточных пилюлях. Так что у меня, наверное, изменился гормональный баланс.
Мейлин удалось не подать виду, насколько ее удивило то, что Алисон принимает противозачаточные пилюли. В наши дни не встретишь двадцатисемилетних девственниц, однако если бы Мейлин вообразила, что такие существуют, она не могла бы найти более невинного, более чудесного существа, чем Алисон. Мейлин полагала, что Алисон подарит себя только тому человеку, которого полюбит на всю жизнь. Наверное, она ошиблась, ведь именно в тот год, когда она покинула Гонконг, ее сестра начала принимать противозачаточные пилюли!
«Интересно, могут ли сестры обсуждать секс? И неужели для Алисон это такое наслаждение, что она занимается им так часто, что помогают только противозачаточные средства?»
Мейлин осторожно подняла эту тему:
– Но ведь восемнадцать лет – это рановато для пилюль.
– Да, но мне рекомендовали начать принимать их как можно раньше. У меня были очень тяжелые менструации, но так как я никогда никому об этом не говорила, никто и не знал. И как раз за неделю до того, как идти в колледж, я слегла.
– Тогда-то вам и потребовалось переливание крови?
Алисон утвердительно кивнула.
– Когда врачи обнаружили, что переливание невозможно, они прибегли к инъекциям железа и пилюлям. Они еще сомневались, что пилюли смогут остановить кровотечение, но они помогли. Так что теперь я живу только на них. Но, впрочем, – поправила Алисон, – до того времени, как я решу забеременеть.
И тут Мейлин внезапно увидела в глазах Алисон твердую решимость, даже вызов.
– Но, Алисон, ведь это небезопасно для вас, отказываться от пилюль? До того времени, как вы забеременеете, месячные могут оказаться слишком сильными.
– Возможно… хотя мои врачи и семья больше озабочены родами. Нет доказательств в пользу того, что у меня будут те же осложнения, что у мамы, но даже из-за малой вероятности повторения ее судьбы они решили, что мне вообще не следует рожать.
– Но вы с ними не согласны.
– Я не знаю, что говорит медицина, я знаю только то, что говорит мое сердце: я хочу иметь детей от любимого мужчины.
– Но ведь не ценой же своей жизни!
– Это стоило жизни моей матери, Мейлин, – тихо сказала Алисон, – однако она родила моему отцу ребенка, которого он хотел.
«Ребенка, которого он хотел». Эти слова вонзились очередным кинжалом в сердце ребенка, которого Гарретт Уитакер не хотел. Но это была старая, застарелая боль, и Мейлин не обратила на нее почти никакого внимания, она была поглощена новым страхом, представив себе, как ее сестра умирает при родах.
Алисон не должна умереть. Эта просьба, родившаяся в глубине сердца Мейлин, превратилась в вызов: я не дам ей умереть.
Мейлин Гуань принадлежала к роду Уитакеров всего лишь наполовину, следовательно, она была консервативна лишь наполовину – а на другую половину она современна. В эпоху зачатия в пробирке и суррогатных матерей не так уж трудно найти женщину, которая согласится выносить ребенка другой женщины…
«Например, такой женщиной могла бы быть я».
Это была восхитительная мысль, но тут же наступило разочарование; ведь это будет ребенок Алисон с ее золотыми генами, и ему девять месяцев придется жить с Мейлин. Сможет ли она гарантировать безопасность этого крошечного существа от злых духов?
«Это моя вина», – подумала Алисон, видя, как уже второй раз за этот вечер у Мейлин портится настроение. Это выражение уже появлялось на ее лице тогда, когда она сердито смотрела на фотографию с флотилией судов духов. Алисон и рада была бы приписать его очередному приступу месячных или каким-то проблемам с «Нефритовым дворцом», но нет, на этот раз сомнений быть не могло: это была личная обида, обида на то, что сказала сама Алисон.
В первый раз Алисон собралась спросить Мейлин, не запрещено ли фотографировать лодки духов, но собравшиеся на ее лице складки разгладились, и глаза прояснились. И так же теперь: только Алисон хотела спросить, что такого она сказала обидного, как шторм снова рассеялся, словно его и не было.


Закончив ужин, присланный из сычуаньского ресторана «Дикая гвоздика», они перешли к жасминному чаю. Мейлин вернулась к теме погоды. Слегка оправдывающимся тоном, словно желая получить второй шанс – уже спокойно – обсудить эту проблему, она спросила:
– Скажите, Алисон, почему вы так любите дождь?
– Потому что… в общем, он и в самом деле кажется мне милым.
«Мне тоже, – вдруг поняла Мейлин. – Но почему?» Явно не потому, что она прожила много лет в Лондоне. Моросящий лондонский дождь всегда казался ей холодным и гнетущим. Тогда, стало быть, дело в тропических дождях Гонконга? Верно. Мейлин не помнила, когда это началось, но поразительно, она поняла, что во время дождя она чувствовала себя защищенной… почти любимой.
– Мне нравится гулять под дождем, – продолжала Алисон, ободренная мягкостью тона Мейлин. – Правда, волосы превращаются в хаос, но зато от дождевой воды они становятся мягче.
– Я никогда не пробовала.
– Да? Но ведь в Гонконге такие ливни не редкость? Из той беседы на вечере в Замке я поняла, что вы родились и выросли в Гонконге.
– Верно, – пожала плечами Мейлин. И улыбнувшись, добавила: – Но я всегда ходила под зонтом.
– У вас есть здесь родственники? Может быть, братья или сестры?
– У меня есть сестра, – сказала Мейлин, глядя в свою чашку с чаем, чтобы Алисон не могла прочесть в ее глазах продолжение фразы: «И она как раз сидит рядом со мной». – Впрочем, она обо мне ничего не знает.
– Не знает? Но почему?
– Мой… наш отец был американцем. Он был в Гонконге ровно столько времени, чтобы моя мать забеременела. Разумеется, он говорил ей, что любит ее, но это обычная ложь. Он вернулся в Штаты и никогда больше не появлялся в Гонконге.
– Но он знал, что ваша мать беременна?
– О, да. Она говорила с ним всего через два дня после моего рождения.
– Мейлин! – выдохнула Алисон. – Извините за неуместный вопрос.
Мейлин взглянула поверх чашки с чаем на веснушчатое лицо сестры.
– Что бы вы сказали о таком человеке, Алисон?
– Я… а что вы думаете?
– Это гнусный человек, бесчестный, недостойный даже презрения. – Эта игра становилась уже опасной. Мейлин ведь обещала себе, что будет держать на запоре врата своего личного ада, и она так и поступила бы, но у израненного сердца накопилось слишком много вопросов. – Вы могли бы представить себе, чтобы ваш отец, Алисон, поступил так с кем-нибудь?
– Мой отец? Нет. Никогда. – Алисон отрицательно помотала головой. – Вы сказали, что у него есть и другая дочь… ваша сестра?
– Да. – Мейлин не отвела взгляда от изумрудных глаз сестры. – Она ничего обо мне не знает, не знает даже о моем существовании.
– Но неужели вам никогда не хотелось познакомиться с ней?
– Я думала об этом, – призналась Мейлин, и вдруг запнулась. Но ей важнее было сейчас получить ответ на свой вопрос, чем успокоиться и взять себя в руки. – Что бы вы сказали на это, Алисон? Хотела ли бы она услышать обо мне?
– Разумеется! Почему же нет? Ведь она ваша сестра!
– Да… но у нее оба родителя белые. Как вы думаете, не будет ли она шокирована тем, что у нее есть сестра-полукровка, наполовину китаянка? Может быть, она и не хотела бы узнать об этом?
Алисон снова помотала своей молочно-рыжей гривой.
– Мне кажется, она была бы рада узнать о вашем существовании.
«Пожалуй, она не расистка», – подумала Мейлин. «Скажи же ей, – прошептало Мейлин ее сердце. – В этом не будет вреда, ты же знаешь. Она никогда не скривится от отвращения. Ты же знаешь, что нужно сказать, ты тысячи раз повторяла эти слова, раз за разом в ночной тишине. Так скажи же теперь: ты моя сестра, Алисон! Моя сестра! И я горжусь тобой, я…»
«Нет! Не смей говорить так, произносить слова любви!» Что-то глубоко внутри не давало ей говорить. Наверное, это один из злых духов, разгневанных своим заключением и готовых обрушить этот гнев на своего тюремщика – Мейлин.
«Ты не можешь сказать Алисон правду ни теперь, ни в будущем. Это было бы слишком разрушительное признание. Да, она обретет сестру, но потеряет отца, которого любит, которому верит и в честности которого не сомневается. Ты не должна разрушать мечту Алисон. Ведь ты сама хорошо знаешь, что это такое – узнать горькую правду об отце, которого любишь. Ты не можешь и не причинишь Алисон эту боль. Ты не настолько жестока».
Сияние глаз Мейлин в эту минуту напомнило Алисон выражение ее собственных глаз в момент встречи в аэропорту. «Мы наверняка подружимся, – подумала Алисон. – Похоже, это будет не так-то легко, но мы справимся с этим».
Алисон решила продвинуться чуть дальше вглубь территории, на которой должны были взрасти, при должном уходе, хрупкие ростки их дружбы.
– А ваша мать, Мейлин? Она в Гонконге?
– Да, – тихо ответила Мейлин, – она здесь, но я не встречалась с ней. Мы разошлись уже много лет назад.
– Вы знаете, как она?
– Да, конечно, она в порядке и преуспевает. Прямо скажем, процветает.
– И вы не звонили ей?
– Вот уже девять лет, – спокойно призналась Мейлин сестре, всю жизнь тосковавшей по матери. – Не у всех отношения с родителями такие замечательные, как у вас с отцом. Моя мать слишком много лгала мне, а я в ответ наговорила столько всего, что вряд ли она когда-нибудь простит меня. Так что ради нас обеих лучше жить раздельно.
– Вы в этом уверены?
– Абсолютно. Я совершенно уверена, что ей лучше без меня. Но мне ее не хватает.


Сэму понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что в гимнастическом зале отеля слиты два плещущих звука – звук потоков воды, обрушивающихся на стекла атриума над залом, и более тихий и ритмичный звук, доносившийся из бассейна. Был уже час ночи, и хотя Сэм хорошо знал, насколько современные бизнесмены одержимы физическими упражнениями, он не мог представить, что окажется здесь не в одиночестве. Разумеется, он пришел сюда не для того, чтобы упражняться, – он поддерживал себя в хорошей физической форме благодаря своей работе.
Сэм зашел сюда, чтобы осмотреть некоторые инженерные особенности бассейна; он пошел в направлении звука. При виде женщины, плававшей в бассейне, у него перехватило дух.
Сэм не сомневался, хотя лицо пловчихи было постоянно погружено в воду, что перед ним – Мейлин. Она плавала не хуже чемпионки, и это впечатление подтверждал ее купальный костюм. Однако волосы у нее не соответствовали общему имиджу – вместо того, чтобы убрать их под шапочку, она оставила их на свободе, и они неслись за ней, как длинная черная лента, не менее гибкая, чем она сама.
Сэм как-то сказал ей, что хочет видеть ее хотя бы раз в неделю, и она с радостью согласилась, хотя эти визиты не были необходимы. Она не была нужна ему по-настоящему, пока возводится каркас здания. Но начиная со следующей недели Мейлин будет нужна ему почти ежедневно.
Нужна ему… она нужна ему… каждый день.
Пока строительство шло нормально, даже с опережением графика, и потребовалось гораздо меньше отклонений от проекта, чем думал Сэм. Но успокаиваться было рано: самая трудная часть – впереди, когда начнется наращивание на серебристый скелет белоснежной плоти. Это будет самый напряженный период для Сэма и Мейлин. Смогут ли они сработаться и не позволить профессиональным разногласиям перейти в личные?
– А! Это вы!
– Привет! – поздоровался он.
Она была в середине бассейна, попав в тень, отбрасываемую Сэмом.
– Что вы тут делаете, Ковбой?
– Мне хотелось взглянуть на атриум. Мне кажется, что в атриуме «Дворца» можно применить ту же схему с небольшим изменением.
– Пожалуй, – нахмурилась Мейлин. – А сколько времени вы здесь?
– Ровно столько, чтобы убедиться, как хорошо вы плаваете. Вы участвовали в соревнованиях?
– Нет.
– Тогда как вам удалось развить такую технику?
– Наверное потому, что я научилась плавать еще раньше, чем ходить. – Плавая, Мейлин думала о том, не потому ли ей приятны воспоминания о тропических ливнях, что они напоминают плавание в бассейне. Не поэтому ли она чувствует себя защищенной? «Нет, – решила она, – плавание дает совсем другие переживания, чем звук ливня». – Так хотела моя мать.
– Она была спортсменкой?
– Нет. Она вообще не умела плавать, хотя первые тринадцать лет прожила на лодке в заливе Абердин.
– А потом сошла на берег?
– Обрушился тайфун. Вся ее семья погибла.
– Но ее спасли?
– Она сама спаслась, – тихо ответила Мейлин. Это была правда, хотя Джулиана никогда не приписывала себе заслуг по своему спасению. По рассказам Джулианы получалось, что ее, с согласия богов, спасла доска от «Жемчужной луны», потом шофер грузовика, потом Вивьен, а еще через пять лет самый главный спаситель – Гарретт Уитакер.
Мейлин остановилась на середине бассейна, и водяные капли сверкали, как алмазы, на ее угольно-черных прядях. Однако, несмотря на их сияние, Сэм заметил, что на ее лицо набежала тень.
– Мейлин, я плачу за эту вашу мрачную мысль несколько тысяч американских долларов.
– Она того не стоит.
– Но позвольте мне самому решить!
– Она того не стоит.
– Отлично, – улыбнулся Сэм, – тогда двадцать гонконгских долларов.
Мейлин отрицательно покачала головой, словно маленькая черная змейка просила о пощаде, а не бросала вызов. От этого жеста алмазы с ее ресниц попали на щеки и превратились в блестящие капельки слез.
– О'кэй, – согласился Сэм, – пусть эта мысль останется с вами. Я только хотел убедиться, что тут нет рецидива.
– Рецидива?
– Ну да, я понимаю, что для ковбоя это слишком умное слово. Но мне кажется, я использую его правильно. Мне просто хотелось убедиться, что вы не впадаете в какое-то самоубийство, как шесть недель назад.
– Ну, а вы не впали?
– Ни на сигарету.
– Наверное, вы были не слишком-то серьезным курильщиком.
– Я был очень серьезным курильщиком, Джейд. Так что, надеюсь, вы тоже серьезно подходите к нашему соглашению. – Вы замерзли, – сказал Сэм, заметив, что девушка дрожит, – но не собираетесь выбираться из воды, пока я тут маячу?
Мейлин взглянула на него, и ее голубоватые губы слегка улыбнулись.
– Просто мне нужно сделать еще несколько заплывов. Тогда я согреюсь.
– Отлично. Тогда спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Ковбой.
Сэм начал уже поворачиваться, но вдруг остановился и спросил ее:
– А что вы думаете о дожде?
– Мне кажется, это мило. Только не знаю, почему.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Жемчужная луна - Стоун Кэтрин

Разделы:
Пролог

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5

Ваши комментарии
к роману Жемчужная луна - Стоун Кэтрин



Основа сюжета такая же как у "Близнецов"(про проблемы богатых и красивых),но не хватило накала страстей,все как то в миг полюбили друг друга и даже не ссорились.Интересно было читать про Гонконг.7/10.
Жемчужная луна - Стоун КэтринОсоба
25.06.2014, 17.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100