Читать онлайн Радуга, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Радуга - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Радуга - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Радуга - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Радуга

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

— Сегодня вечером Джеймс приведет на обед Александру Тейлор, — сообщил Роберт жене на следующее утро после телефонного разговора со Стерлингом. — Вероятно, ты ее знаешь?
— Да. Джеймс и Алекса?
Роберт удивился, заметив на холеном лице жены явное раздражение:
— Ты чем-то недовольна, Хилари?
— Нет, конечно же, нет. — Она с трудом изобразила натянутую улыбку.
— Вот и отлично, дорогая!
Как только муж вернулся к изучению документов, от которых его оторвал звонок Джеймса, улыбка с лица Хилари мгновенно исчезла. Конечно, встреча с Алексой для нее не проблема, но Хилари почувствовала невыносимую досаду. До сих пор ей удавалось мастерски увиливать от встреч со своей давнишней противницей. Но год от года, по мере того как имя Алексы стало все чаще и чаще появляться в списках самых знаменитых гостей, избегать даже формально-вежливого общения становилось все труднее, и раздражение Хилари росло. Неужели никто не помнит, что Алекса всего-навсего провинциальная актрисочка, сыгравшая какую-то там дешевую роль? Неужели никто не понимает, что она не имеет никакого права даже появляться в высшем свете Вашингтона?
Но кто-кто, а Хилари точно знала, что все вспомнят, и это лишь вопрос времени. И время это пришло.
Едва Хилари свыклась с мыслью о неизбежности встречи с этой провинциалкой, губы ее тронула злорадная улыбка. Да, сегодня вечером Алекса будет с Джеймсом. А когда Хилари встретит Джеймса в следующий раз, на каком-нибудь благотворительном приеме в Вашингтоне, известный адвокат будет уже один, поскольку Алекса ему успеет надоесть. Вот тогда Хилари не откажет себе в удовольствии лицезреть очевидную ничтожность Алексы, не способной удержать внимание красивого, богатого и неугомонного Джеймса Стерлинга.
Наряд Алексы великолепно подходил для роли «взрослой», пышные волосы мастерски уложены в причудливый узел, изумрудного цвета шелковое узкое платье — просто и элегантно, золотые украшения изящны и скромны. Джеймс иронически, но твердо обещал не оставлять ее наедине с Хилари, а Алекса с не меньшей иронией и твердостью обещала ему быть «невероятно приятной». Однако она вдруг запаниковала. Неужели она и вправду сможет вести себя так, словно между ней и Хилари никогда не было вражды? А что, если хозяйка дома встретит ее словами: «До чего же я рада снова видеть тебя!»
Алекса была уже готова честно признаться Джеймсу в том, что сделала огромную ошибку и по его милости явно переоценила свои возможности, но в это мгновение им навстречу вышли супруги Макаллистер.
Итак, она оказалась лицом к лицу с Хилари, которая тут же ринулась в наступление:
— Ты, вероятно, надеялась уже никогда меня не увидеть, Алекса?
Тейлор облегченно вздохнула: прямота и холодное изящество, с которыми Хилари произнесла эти слона, даже подкупали. В них не было, разумеется, извинения, так же как не было приглашения Алексе извиниться. Просто предлагалась новая форма общения. И как поняла Алекса, единственная. Оценив тактику соперницы, она невозмутимо осведомилась:
— Полагаю, глядя на меня, ты испытываешь все те же чувства?
— Естественно.
— Прошлое не забыто?
— Разумеется, нет.
Алекса помнила Хилари очень хорошо, но все же, глядя при свете свечей на свою давнишнюю соперницу, она поняла, что воспоминания эти были темными, неясными, уродливой частицей ее души, а не точным портретом той Хилари, каковой она является на самом деле. Воспоминания были столь чудовищны, столь омерзительны, что Алекса совершенно забыла о том, до чего же красива темноволосая и темноглазая наследница-южанка.
Да и Роберт тоже был очень и очень хорош собой, так что Макаллистеры, несомненно, представляли собой прекрасную супружескую пару. Муж очень внимательно слушал, о чем говорила жена, а та, в свою очередь, так же внимательно слушала, о чем говорит муж, и супруги постоянно обменивались обожающими улыбками, полными уважения и одобрения.
«Идеальная современная пара, — размышляла Алекса. — В самом деле, если бы Голливуд надумал снять шоу о первой паре из поколения семидесятников, то президент был бы мужественно-красивым ветераном войны во Вьетнаме, а первая леди — поразительно очаровательной умницей, не боящейся выражать собственные взгляды. В чувственном взгляде президента светилось бы несомненное свидетельство пережитых им ужасов войны, но глаза его еще и выражали бы гордость за обожаемую жену, чье мнение он ценит очень высоко. Короче, на главные роли Голливуд, безусловно, пригласил бы Роберта и Хилари Макаллистер».
Но Роберт и Хилари вовсе не актеры, претендующие на эти роли. Они скорее всего будущие хозяева Белого дома, а потому и играют сейчас так, что просто дух захватывает.
«А ведь верно: именно играют! — неожиданно решила Алекса, удивляясь собственному открытию и тут же стараясь убедить себя в том, что, может быть, не права. — Идеальная пара идеально и играет, не так ли? Да, несомненно». Но профессиональные улыбки, выражающие уважение и обожание, кажется, скорее идут от разума, чем от сердца или души. В поведении этой пары нет ни спонтанного волнения, ни мимолетных понимающих взглядов, которые, как правило, вызывают какие-то сокровенные, интимные, только им двоим известные чувства и воспоминания.
«И думать нечего — бутафория, — уверенно сказала себе Алекса. — Общепринятое великосветское притворство известной пары».
А что же сами игроки? Искренний, чувственный, умный Роберт Макаллистер чересчур уж хорош, чтобы быть настоящим. Сенатор явно претендует на свой собственный, персональный «Оскар». Конечно, игра его достаточно убедительна и более чем заслуживает маленькой золотой статуэтки, но, к сожалению, чрезвычайно талантливому актеру достался никудышный сценарий. Кто бы ни написал его — пусть даже и сам Роберт, — но автор забыл дать хотя бы крошечный намек на то, что данный герой — реальный человек.
Алексе очень хотелось поверить в живость и искренность чувств, светившихся в задумчивом взгляде Роберта, по тщетно. Чем дольше продолжался вечер, тем больше ей не нравился Макаллистер.
А как насчет будущей первой леди? В ней по крайней мере гораздо меньше притворства. Сейчас, как и восемь лет назад, высокомерная наследница и не пытается скрывать свою неприязнь к Алексе. Ну, разумеется, теперь благовоспитанная Хилари умело прячет свое презрение за соблюдением этикета, но ее изящных манер недостаточно, чтобы скрыть от Алексы главное: на самом деле Хилари ничуть не изменилась. Все та же избалованная и жестокая, какая была в колледже…
Вечер проходил на удивление приятно, за столом спокойно велись разговоры на отвлеченные темы… до тех пор, пока не подали кофе.
— Алекса, расскажи нам о своей карьере, — вежливо предложила Хилари. — Ты переехала в Нью-Йорк после окончания школы?
— Именно так, — сладко улыбнулась Алекса, совершенно уверенная в том, что Хилари прекрасно известны подробности ее биографии и та просто расставляет ей какую-то западню. — Год я проучилась в Джуллиарде, после чего получила свою первую роль на телевидении.
— В мыльной опере, кажется?
— Да, — спокойно подтвердила Алекса, несмотря на то что слова «мыльная опера» Хилари произнесла с нескрываемой издевкой.
Дневные мыльные оперы, судя по всему, были ниже ее эстетического вкуса. Почитательнице только высокого искусства трудно представить, каково это — восхождение на вершину популярности из деревенского дома в Канзасе. Но Алекса была само очарование и даже заставила улыбнуться Джеймса, незаметно опустив руку под стол и впившись ногтями ему в коленку.
— Я снималась в каждой серии «Все мои дети», пока три года назад не началась «Пенсильвания-авеню».
— Помимо того, Алекса работает в театре и уже снялась в одном фильме, — спокойно добавил Джеймс, возвращая руку Алексы на стол, нежно пожав ее.
Он не стал уточнять название «одного фильма», но его интонация и многозначительный взгляд красноречиво свидетельствовали о том, что всем ясно, о какой картине идет речь.
— Так «Ее величество» — твой первый художественный фильм? — холодно спросила Хилари. — Я полагала, что на пути к нему должны были быть и другие кинороли.
— Ты хочешь сказать эпизодические во второстепенных фильмах? — парировала Алекса, понимая то, о чем могла бы догадаться и раньше: вежливая болтовня о мыльных операх была лишь разогревающей разминкой.
Хилари, все рассчитав, дрейфовала от чистых, хотя и не интеллектуальных мыльных опер к более неприглядным и щекотливым аспектам шоу-бизнеса, а точнее — к показу секса и обнаженной натуры. Она не сомневалась, что «шлюха» из Канзаса без колебаний перешагнет через все на своем пути к успеху. У Алексы буквально все закипело внутри, она была полна решимости, как солдат, приготовившийся к атаке, и с превеликим усилием старалась сохранить данное Джеймсу обещание быть «невероятно приятной».
И Алекса почти преуспела в этом, взяв себя в руки, но тут, взглянув на Роберта, она допустила ошибку.
На какой-то восхитительный, благословенный момент ее ввели в заблуждение читавшиеся во взгляде Роберта сострадание и желание извиниться. Но Алекса тут же напомнила себе, что сочувствие это — не, более чем притворство. Роберта нисколько не задела внезапная недоброжелательная атака Хилари, и он вовсе не склонен извиняться за супругу.
Если в его карих глазах и можно было увидеть нечто похожее на извинение, то Алекса вдруг с бешенством поняла, что это извинение за ее собственную будто бы упадническую мораль, а не за оскорбления Хилари, обвинившей Алексу в безнравственности. Ну конечно, Роберт, бедный деревенский парень, сумел преодолеть все испытания, оставшись при этом честным и сохранив чувство собственного достоинства. Но она, грубая сельская девчонка, никоим образом не могла быть такой же сильной и, конечно же, пускалась на самые низкие компромиссы в стремлении продвинуться по ступенькам своей деклассированной артистической карьеры.
Рассказывая Джеймсу правду о месяцах, проведенных в «Баллинджере», вину за войну с Хилари Алекса делила между ними обеими поровну. Но признавалась ли и Хилари, рассказывая Роберту ту же самую историю, в своей собственной ревности и жестокости? Алекса была уверена, что нет. Наверное, просто сообщила мужу о том, что администрация «Баллинджера» по доброте своей позволила Алексе посещать священные стены этого учебного заведения. И конечно же, Хилари рассказала лишь собственную надменную версию истории о «нищей шлюхе», а Роберт, в свою очередь, мог и сам подлить масла в огонь, припомнив услышанные им в офисе Джеймса фривольные слова Алексы.
И теперь она встретила взгляд Роберта, полный оскорбительной жалости за ее печальную судьбу, за порочный и беспринципный путь — через съемки в фильмах с обнаженной натурой — из потаскух в актрисы.
Какая самонадеянность! Какое «благородное» покровительство! Какое здравомыслие!
Алекса постаралась, чтобы дрожь в голосе не выдала клокотавший в ее душе гнев, и, глядя прямо в глаза надменному Роберту, очень спокойно произнесла:
— В актерской игре, как в профессии, есть одна замечательная особенность: вам нет нужды идти на компромисс с чьими-либо этическими нормами. Этого просто не требуется.
— Не то что в политике, — мягко подсказал он.
Именно эту фразу, разумеется язвительно-насмешливо, и собиралась произнести Алекса. А теперь Роберт превратил все в шутку, спасая ее и, возможно, весь вечер, чем только усилил неприязнь Алексы.
Притворно смутившись, она лихорадочно обдумывала его предложение о помощи. Наконец, лучезарно улыбнувшись, согласилась:
— Ну да, Роберт, вы сами об этом сказали… не то что в политике.
— Прости, — тихо пробормотала Алекса час спустя, когда они с Джеймсом уже были в ее квартире, и, освобождая свои длинные золотистые волосы от заколок, она добавила:
— До чего же трудно быть взрослой!
— Ты отлично держалась.
— Но позволила ей достать меня, а этого делать не следовало. О! Как же я и в самом деле не люблю Хилари!
— По справедливости. Не думаю, чтобы она тоже сходила с ума от любви к тебе. Но ведь никто и не просит вас становиться лучшими подругами. Ты великолепно себя вела. Вечер прошел замечательно. — Джеймс ободряюще улыбнулся, но в глазах Алексы все еще таилась тревога. — Что, дорогая?
— Джеймс, мне они оба не нравятся.
— Тебе не нравится Роберт? — искренне удивился Джеймс.
— Сказать по правде — нет.
— Потому что он перехватил твою подачу?
— Я еще до этого невзлюбила его. Твой Макаллистер такой самонадеянный.
— Самонадеянный? Роберт?
— Да. Знаешь, словно на него сошла благодать Божья.
— Алекса, ты не права, — убежденно заявил Джеймс. — Роберт Макаллистер совсем не самонадеянный человек.
— Меня поражает, как ты можешь этого не видеть!
— Не вижу, потому что знаю Роберта гораздо лучше, чем ты.
Алекса увидела его серьезный и решительный взгляд и поняла, что с этим аргументом ей тягаться бесполезно.
— А как насчет Хилари?
— Признаюсь, Хилари не совсем в моем вкусе.
— И на том спасибо: по крайней мере хоть один шаг в верном направлении. Так нам часто надо будет с ними видеться? Неужели предстоит еще один приятный вечерок?
— Нет, — загадочно улыбнулся Джеймс. — Я не тешу себя надеждой, что мы проведем с ними приятный уик-энд.
— Шутишь?
— Нисколько. Только не беспокойся: там будет еще масса всякого народа.
— Когда? Где?
— В августе, в Инвернессе. Мои родители приедут из Парижа в отпуск на несколько недель и устроят свой ежегодный прием на свежем воздухе. Он состоится в воскресенье, и это страшно важное событие, — рассмеялся Джеймс. — Но за день до того проводится небольшая домашняя вечеринка. Там будут Роберт и Хилари, Бринн со своим мужем Стивеном и, возможно, Элиот Арчер — еще один близкий друг семьи, мои родители и я. Так что между тобой и миссис Макаллистер будет весьма внушительный барьер, не так ли?
— Ты приглашаешь меня на домашнюю вечеринку? — тихо и неуверенно спросила Алекса. — Мы что, теперь строим планы на три месяца вперед?
— Да, и на домашнюю вечеринку в саду, естественно, тоже. Приглашаешься ты и, если тебе того захочется, Кэт.
— Хилари, прошу тебя, объясни мне причину. — Тихие слова Роберта разорвали молчание, в котором прошел весь путь от ресторана до номера в отеле «Плаза».
— Какую причину, Роберт?
— Причину твоей недоброжелательности к Алексе. Ты насмехалась над ней, намеренно пытаясь унизить профессию актрисы. Полагаю, ты обидела ее.
— В самом деле? — Хилари улыбнулась. — Вот и прекрасно.
— Прекрасно?
— Роберт, я очень давно знаю Алексу. Она — проститутка.
— А мне она показалась очень приятной женщиной.
— Приятной? Нет, Алекса совсем не приятная. По правде говоря, меня очень удивил Джеймс. Она недостойна его. — Хилари нахмурилась и пожала плечами, как бы отгоняя от себя невеселые мысли. — Но Алекса недолго с ним пробудет, как и все женщины Джеймса. Предполагаю, что она надоест ему гораздо скорее, чем остальные его любовницы.
Хилари направилась в спальню, но ее остановил голос Роберта — тихий, спокойный и… ледяной:
— Хилари, я все еще жду твоего объяснения. Почему ты так враждебна к Алексе?
— Ах Роберт. — Вздохнув, Хилари повернулась к мужу. — Давай впредь не будем тратить время попусту на разговоры о таких, как эта Алекса Тейлор. Поверь мне — она того не стоит. — Плотоядно улыбнувшись, Хилари подошла к мужу, прильнула к нему всем телом и, запустив под лацканы пиджака пальцы с безукоризненным маникюром, прошептала:
— Пойдем в постельку.
Роберт молча убрал ее руки со своей груди. Сердитый и мрачный взгляд его темных глаз долго буравил уверенную в себе Хилари, стоявшую так близко.
— Я пойду прогуляюсь, — наконец бросил Роберт.
— Прогуляешься? Ночью в Манхэттене?
— Именно.
— Allo. Bonjour
type="note" l:href="#FbAutId_9">[9]
.
Услышав приветствие, Алекса нахмурилась, хотя и ожидала его. На все звонки во Французском доме студенческого городка Оберлин отвечали по-французски, и каждый раз ей казалось, что это чересчур. Алексе не нравилось, что, звоня сестре, она поневоле становится участницей этой игры — говорить только по-французски. Тем более что соответствовать правилам игры она не могла, если не считать дежурной фразы «Merci beaucoup»
type="note" l:href="#FbAutId_10">[10]
.
Хотя Алексе и казалось претенциозным заставлять выполнять правила студенческого общежития людей из внешнего мира, одержимость своей младшей сестры французским она вовсе не рассматривала как претенциозность. Алекса знала, что Кэт, впервые услышав французский язык, тут же была им покорена, и теперь мелодичный язык любви так же свободно, непринужденно и весело слетал с ее губ, как музыка выпархивала из-под ее дивных пальчиков.
— Алло, — ответила Алекса на менее мелодичном английском. — Соедините меня, пожалуйста с комнатой Кэтрин Тейлор.
— Certainement. Un moment, sil vous platt
type="note" l:href="#FbAutId_11">[11]
.
Кэтрин ответила по-английски, поскольку особый двойной звонок телефонного, аппарата дал ей понять, что звонят из города.
— Слушаю.
— Привет, Кэт! С днем рождения!
— Алекса, привет! Спасибо.
— Ну, каково чувствовать себя совершеннолетней? Совсем уже взрослая? — Алекса разозлилась от банальности собственной фразы, которая прозвучала как лишенные живости общие слова, присущие скорее случайному знакомому.
— Прекрасно, но я, кажется, ничего не чувствую по этому поводу, — промямлила Кэтрин, мучительно подыскивая слова для разговора со старшей сестрой. — Как твой спектакль?
— Прекрасно. И забавно. — «Забавно? — удивилась себе Алекса. — Неужели это просто забавная пьеска о сумасшедшей любви покончивших с собой подростков?» Она нервно рассмеялась и добавила:
— Я имею в виду, что у нас забавный состав исполнителей. Когда мама с папой приезжают?
— Собирались к полудню.
— Ну вот и замечательно.
— Да. Очень любезно с их стороны, что они решили приехать.
Алекса с грустью подумала, а знает ли Кэт о том, что и Алекса тоже очень хотела приехать, но мать решительно пресекла радужные планы старшей дочери присоединиться к семье. Почувствовав, что снова начинает досадовать на отказ, обиженная Алекса поспешила обратиться к более приятным размышлениям об их с Кэт будущем.
— Ты уже решила, когда приедешь в Нью-Йорк?
— А когда тебе это будет удобно?
— Да в любое время! «Пенсильвания-авеню» запускается в производство очень скоро, так что к третьему июля мне надо быть в Мэриленде. Но я надеялась, что мы смогли бы в конце июня провести вместе недельку или около того. Я покажу тебе Манхэттен.
— О, это было бы великолепно!
— Ну вот и славно. Так когда тебя ждать?
— Последний экзамен у меня в восемь утра двадцать третьего числа, и курсовую работу по французскому языку мне выдадут после обеда, так что…
— Так что вечером этого дня или утром следующего ты можешь сесть на самолет. Я тебя встречу. Заметано?
— Да, договорились. Спасибо тебе.
Джеймс появился на кухне и, увидев, как Алекса нервно крутит телефонный провод, понял, что она беседует с младшей сестрой.
— Как там Кэт? — поинтересовался Джеймс, когда Алекса, положила телефонную трубку и улыбнулась ему.
— Прекрасно. Совершеннолетняя. Экзамены заканчиваются двадцать третьего июня, и Кэт сразу же приедет сюда.
— Отлично, — одобрил Джеймс, прикинув между делом, что конец июня будет идеальным временем для длительной командировки в Калифорнию, которую, ему необходимо совершить до августа.
— Похоже, ты собрался уходить.
— Каюсь. У меня весь день расписан. Так что сегодня я вряд ли приду на спектакль.
— Вот и чудесно! Лично я не могу себе представить, как можно высидеть столько представлений «Ромео и Джульетты».
— Я не «высидел»… мне это доставляет удовольствие. Но… не сегодня.
— Может быть, отложим наши планы на вечер? — предложила Алекса, чувствуя, как Джеймс устал, и зная, что он так до сих пор и не разобрался с материалами, собранными им в Токио.
— Отложить наше интимное празднование дня рождения Кэт? И не думай!
Спешившая на спектакль своей грациозной летящей походкой, Алекса вдруг резко остановилась. Среди театралов, надеявшихся достать в последний момент билет по брони на сегодняшнее представление «Ромео и Джульетты», стоял сенатор Роберт Макаллистер.
«Что ему здесь делать? Да как он смеет?» — возмутилась Алекса.
У нее не было ни капли сомнений в том, что Роберт считает ее артистическую карьеру бесполезным тривиальным занятием. Что ж, каждый имеет право на собственное мнение. Но не мог ли Макаллистер держать себя и свое мнение подальше от театра, имевшего в жизни Алексы столь огромное значение? Карьера была для нее делом чрезвычайно важным, как и эта пьеса Шекспира, и потому Алекса с невероятно болезненной остротой почувствовала, что Роберт тайком пытается проникнуть в ее личную жизнь.
«Что ж, мы живем в свободной стране, — тоскливо подумала Алекса. — И несмотря на то что мне ужасно не хочется, чтобы он здесь был, Роберт Макаллистер — ветеран войны, который может пользоваться правами свободных людей собираться там, где им вздумается, и наслаждаться величайшей трагедией в мире».
И все же Алексу не покидало ощущение, что свобода Роберта каким-то образом ущемляет ее права. Но пока она размышляла, действительно ли сенатор вправе смотреть и надменно оценивать ее работу, реальность, замечательная реальность подсказала ей нечто, от чего возмущение Алексы поутихло и губы ее тронула мягкая, довольная улыбка.
Роберт Макаллистер не может попасть в театр. Даже если бы его узнали и по какому-то негласному правилу пост сенатора позволил бы ему переместиться в очереди с седьмого места на первое, у Роберта ничего бы не вышло. Аншлаг! До конца месяца все билеты проданы! И если этот субботний дневной спектакль такой же типичный, как и все спектакли мая, надежды на «лишний билетик» не оставалось.
Глядя на человека, скромно стоявшего седьмым в очереди, она вдруг заметила, что Роберт вовсе не выглядел самонадеянным. Ей пришлось признаться себе, что в этот трогательно-беззащитный момент проклятый загадочный сенатор и в самом деле выглядел очень милым. Но Алекса тут же напомнила себе, что никакой трогательности и «беззащитности» не было, поскольку вся мимика, как бы выдающая гамму эмоций этого человека, заранее тщательно отрепетирована.
Алексу позабавила мысль о том, как поведет себя Роберт, когда узнает, что остался без билета на сегодняшний спектакль. Сменится ли вся эта напускная «беззащитность» досадой на потраченное в очереди столь драгоценное время важной политической персоны? Разумеется, трудно представить, будто сенатора и вправду расстроит то, что он не увидит игру Алексы. Не слишком ли великая жертва со стороны высокого чиновника — провести полдня в театре?
Ладно, не имеет значения. Сегодня на утреннем представлении Роберта среди зрителей не будет. Мысль об этом обрадовала Алексу и… заставила почувствовать себя виноватой. Ведь обещала же она Джеймсу, что будет «приятной» с его другом. И она сдержит слово! Надо только пройти в театр не через парадный, а запасной вход и никогда ни единой душе не рассказывать о том, что видела сенатора.
Но тут Роберт, словно почувствовав ее присутствие, оглянулся и посмотрел на Алексу, и та увидела во взгляде его темных глаз такую неуверенность…
«Наигранную неуверенность, — поспешила напомнить себе Алекса, — взгляд умного мужчины восьмидесятых годов, точно рассчитанный на то, чтобы привлечь женские голоса на выборах».
Взгляд этот только раздосадовал Алексу, поскольку теперь ей уже было не отвертеться. Она решительно подошла к Макаллистеру, заботясь о том, чтобы он не потерял свое бесполезное место в очереди.
— Добрый день, Роберт.
— Добрый день, Алекса.
— Вы без Хилари?
— Да, она отправилась по магазинам. — Роберт пристально смотрел в глаза, которые, как и в офисе Джеймса, отливали блеском прекрасно-бесчувственного льда; какое-то время Роберт задумчиво молчал, после чего негромко признался:
— А я хотел посмотреть вашу игру, но складывается впечатление, что у меня это вряд ли получится.
— Да нет же, Роберт. Я весьма польщена, — соврала Алекса. — У меня нет лишнего билета, но могу усадить вас в проходе между рядами или найти местечко за сценой. Вариант, конечно, не идеальный, и я нисколько не обижусь, если вы откажетесь, но я точно знаю, что на этот спектакль билетов по брони не будет.
— Мне действительно очень хочется посмотреть вашу игру, и совершенно не важно, где я буду сидеть. Я не слишком вас обременяю?
— Нисколько.
Алекса честно призналась Джеймсу, что роль Джульетты требует неимоверного напряжения у актрис, относящихся к любви столь же цинично, как она сама. И тем не менее с самого первого спектакля ее Джульетта была просто волшебна. Все зрители были уверены в ее искренней любви к Ромео, безнадежно надеясь на счастливый конец. Но влюбленные, как всегда, умирали. Умерли они и в субботу после полудня, на глазах у Роберта Макаллистера, сидевшего на складном стуле в проходе, направо от сцены. В этот день Джульетта Алексы была как никогда убедительна. В романтической героине появилось нечто новое — вызов. Вызов бросала, естественно, только актриса, показывая высокомерному сенатору великую силу своего искусства; но вызов обрел свое гармоничное воплощение в образе Джульетты, которая сегодня боролась за свою любовь еще более мужественно и страстно.
За ярким светом юпитеров Алекса не могла разглядеть, встал ли Роберт вместе со всем залом, бешено аплодировавшим ее замечательной игре, но, вновь и вновь выходя на поклон, смутно надеялась, что он придет за кулисы и восхищенно расскажет о своих впечатлениях. Нет, Алекса не приглашала сенатора к себе в гримерную, но никто и не остановил бы его, попытайся Макаллистер пройти за сцену. Однако Роберт, по всей видимости, таких попыток не предпринимал. Не было ни замечаний, ни даже нескольких слов благодарности, торопливо нацарапанных на последней страничке программки.
Алекса знала, что Макаллистер должен был готовиться к важному официальному политическому приему, следовавшему за не менее важным приемом у губернатора. К тому же он поблагодарил ее несколько раз перед спектаклем. И все же… Роберт мог бы найти быстрый и простой способ сообщить о своем впечатлении. Тем более что сегодня Алекса была в ударе и играла особенно хорошо. Но видимо, признать это было выше сил того, кто женат на Хилари.
Расслабившись в гримерной и дожидаясь, пока спадет напряжение после спектакля, актриса без устали повторяла себе, что отсутствие знаков внимания еще ничего не говорит об отношении к ее игре Роберта Макаллистера. Вскоре она обнаружила, что сегодня просидела после спектакля гораздо дольше обычного. Что за напасть? Не нужно, не следует придавать такое значение его равнодушию, но тем не менее Алексу грызло необъяснимое беспокойство и точила обида на то, что Роберт исчез, не сказав ни слова.
Через полтора часа после того как стихли бешеные аплодисменты и театр опустел, она вышла на Бродвей, а в голове ее все еще вертелся воображаемый разговор с надменным сенатором.
Надменным сенатором… терпеливо ждавшим ее у театра и… выглядевшим вовсе не надменным.
— Привет!
— Привет!
— Я только хотел сказать вам, что вы были великолепны.
— Благодарю вас. Я понятия не имела, что вы здесь. Вам надо было пройти за кулисы. — Алекса от неожиданности забыла все заготовленные колкости.
— Да-а… что ж… я… — Роберт пожал плечами. — Мне совсем не трудно было подождать.
— Обычно я покидаю театр гораздо раньше… — пробормотала Алекса. — Но, понимаете, я была так взвинчена, так зла на вас.
И, встретив ласковый и неуверенный взгляд Роберта, переспросила себя: «На вас?»
— Мне совсем не трудно было подождать, — повторил Роберт и, улыбнувшись, добавил:
— Но сейчас мне, видимо, лучше уйти. Алекса, вы действительно были великолепны.
— Спасибо, Роберт.
Он ушел, конечно, опоздав на очень важный политический прием, а Алекса, ошеломленная, осталась наедине со своим открытием: она узнала совершенно нового сенатора Макаллистера. Никакой он не самонадеянный и не высокомерный. И без особых претензий.
Роберт — простой, замечательный, чувствующий и думающий мужчина, каким и кажется.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Радуга - Стоун Кэтрин



Поначалу роман заинтересовал, судьбы сестер так причудливо переплетаются, а потом этих переплетений стало слишком много, умные герои стали совершать очевидные глупости, в конце автор добавила маньячку и побольше смертей, но сюжет от этого проиграл. В общем, "начали за здравие...": 7/10.
Радуга - Стоун КэтринЯзвочка
8.12.2011, 9.52





Замечательная книга.
Радуга - Стоун КэтринЕлена
5.08.2015, 22.48





Читать начинайте в пятницу.rnЧто бы сюжет не пытался. Прекрасны раман иперводперевод не подкачал. Читаешь и видишь кино. Где то вымысел. Все мудры не погодам и все правильно...как и должно быть . читайте не подавление!
Радуга - Стоун Кэтринмарго
3.09.2015, 5.30





Читать начинайте в пятницу. И сюжет не за путается . как будто смотришь фильм. Не пожалеете время. Не мудреный но и не легкий
Радуга - Стоун Кэтринмарго
3.09.2015, 5.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100