Читать онлайн Радуга, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Радуга - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.47 (Голосов: 15)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Радуга - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Радуга - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Радуга

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1

Канзас-Сити, штат Канзас
Май 1968 года
— Мой муж скоро будет, — сообщила Джейн Тейлор санитару в розовом халате, сопровождавшему ее из палаты в вестибюль больницы. — Я встречу его здесь, в этом совершенно мне ненужном, но положенном по больничным правилам кресле-каталке. Вам действительно незачем дожидаться мистера Тейлора вместе со мной. Я прекрасно себя чувствую.
Правда же заключалась в том, что Джейн никого не ждала, она даже не сообщила мужу о своей выписке. И как только санитар удалится, Джейн выберется наконец из этого проклятого кресла.
Она не очень-то стыдилась собственной лжи. В конце концов, врачи, медсестры и психологи сами обманывали Джейн. Хотя их ложь рождалась из самых лучших побуждений: все считали, что делают это во благо Джейн.
— Мы хотим перевести вас в терапевтическое отделение, — сказали ей врачи, когда Джейн достаточно оправилась и была готова покинуть отделение реанимации.
Терапевтическое отделение очень далеко от акушерского, где лежат вновь испеченные мамаши со своими малышами. Словно созерцание их счастья могло усугубить и без того безмерное горе Джейн! До чего же странно вспоминать о том, что каких-то семь дней назад ее жизнь была настоящим праздником.
Всего неделю назад, ясным весенним утром, Джейн, Алекса и Александр выехали из своего уютного дома в провинциальной Топике, направляясь в Канзас-Сити, где на художественной выставке экспонировалась замечательная керамика Джейн. Это должно было стать их последним семейным путешествием в прежнем составе из трех человек. Ведь скоро, очень скоро появится новое существо. С каким восторгом шестилетняя Алекса болтала о будущем младенце, предсказывая с непререкаемой уверенностью:
— У меня будет сестричка!
Недели подготовки к выставке прошли для Джейн очень легко — сплошное удовольствие, никаких стрессовых ситуаций; потом Александр с помощью Алексы загрузил керамикой машину, в то время как пышущая здоровьем, на седьмом месяце беременности, Джейн с любовью наблюдала за ними. Тревоги не было, только радость и смех; и все же — какой-то необъяснимый и ужасный рок! — стоило им въехать в предместья Канзас-Сити, как Джейн пронзила нестерпимая боль, и очень скоро началось сильное кровотечение.
Александр сразу отвез жену в ближайшее отделение «Скорой помощи», где врачи, не медля ни минуты, отделили от Джейн младенца, которому было так спокойно в чреве матери. Далее последовало еще большее разделение — уже навсегда, поскольку Джейн на машине «скорой помощи» отправили в отделение реанимации медицинского центра, а ее крошечную дочь умчали под вой сирен в отделение реанимации для новорожденных детской больницы, которая находилась в десяти милях от города.
Мать и дитя получили всю необходимую помощь, которую могла им предложить современная медицина, но воспользоваться ее достижениями удалось только Джейн. Дочь, которую ей так и не суждено было увидеть, умерла на пятый день отчаянной борьбы за жизнь, когда Джейн уже одержала собственную победу в битве со смертью и была переведена, как говорили медсестры, «из реанимации в терапию». Унылое терапевтическое отделение — это совсем не то, что отделение акушерства и гинекологии и палаты послеродового восстановления с веселым щебетанием молоденьких мамаш и криками их младенцев.
Доктора, медсестры и психологи говорили Джейн, что так лучше, только никто из них не говорил, для кого лучше. Для Джейн? Или для других матерей, которые, вероятно, чувствовали бы себя неловко в ее присутствии?
Но медики были не правы! Джейн следовало находиться среди других матерей. В конце концов, она тоже была матерью — матерью Алексы и матерью крошечной девочки, которая умерла. Джейн считала, что должна быть среди матерей и ей должны разрешить посещение отделения новорожденных.
Туда-то сейчас Джейн и направлялась. Она искренне верила, что, посмотрев на младенцев, каким-то образом зарядится силой, так необходимой для того, чтобы рассказать своей золотоволосой дочурке о том, что ее младшая сестричка умерла. Сегодня же, осторожно и бережно, Джейн и Александр скажут своей драгоценной Алексе правду. А завтра они вернутся в Топику и поведают о своем горе друзьям, ожидающим новостей о триумфальном успехе Джейн на художественной выставке в Канзас-Сити.
Подойдя к палате для новорожденных и взглянув через стеклянную стену на малышей, спавших в розовых и голубых плетеных кроватках, Джейн поняла, что поступила правильно. Казалось, один вид младенцев помогал ей обрести душевное равновесие. Несмотря на потерю ребенка и приговор врачей, что у нее уже никогда не будет детей, созерцание этих крошечных живых существ наполняло сердце Джейн надеждой.
Ее милое лицо озарила улыбка, первая за всю эту страшную неделю, — нежная, любящая улыбка матери…
Изабелла поцеловала шелковистые черные завитки своей малышки дочери, и взгляд ее метнулся вдоль коридора. В одном его конце располагалось отделение для новорожденных, в другом, как всегда, маячил шпион, посланный Жан-Люком следить за Изабеллой. Пять последних месяцев ее беременности и сейчас, после родов, парни Жан-Люка грозными, зловещими тенями повсюду следовали за несчастной женщиной. Теперь они почти не скрывались — ведь ребенок уже родился.
Изабелла жила в постоянном страхе, что эти люди получат от нанявшего их сумасшедшего человека жуткий приказ — оборвать невинную жизнь крошки, столь для него опасную.
Когда-нибудь такой приказ придет, но пока Жан-Люк, казалось, решил просто помучить Изабеллу: хищник, играющий со своей жертвой и совершенно уверенный, что она полностью в его власти. Как он сам говорил, Изабелла должна понимать: из такой ловушки ей ни за что не вырваться.
Изабелла, разумеется, понимала. Но при этом также знала, что если будет постоянно ездить с места на место, создавая впечатление, что все еще надеется скрыться от слежки, то Жан-Люк будет держать своих приспешников на дистанции. Поскольку он твердо верит, что беспрерывное путешествие Изабеллы диктуется ее наивной и отчаянной верой в конце концов уйти от преследования, то будет просто наслаждаться своей жестокой игрой в кошки-мышки. А это дает Изабелле возможность выиграть время…
Время, чтобы найти женщину, которой Изабелла могла бы доверить свою драгоценную дочурку. За месяцы поисков, до и после рождения малышки, Изабелла переговорила с очень многими женщинами — короткие беседы под пристальными взглядами посланных Жан-Люком парней, — однако до сих пор все было безрезультатно.
Но женщина существовала, должна была существовать. И если Изабелла встретит ее, то сразу поймет это своим любящим сердцем, своим материнским инстинктом.
Изабелла скиталась из города в город, одержимая желанием добиться своего. И вот неутомимые поиски случайно привели ее сюда и в тот самый момент, когда блондинка с большими, полными слез глазами цвета изумруда печально и нежно смотрела на новорожденных. Изабелла подошла поближе и почувствовала, как сердце ее вдруг забилось чаще.
— Здравствуйте. — Несмотря на то что родным языком Изабеллы был французский, она прекрасно говорила на стольких языках, что французский акцент совершенно терялся в ее утонченно-изящной речи.
— Здравствуйте, — тепло улыбнулась Джейн красивой женщине с мягким, царственно-спокойным голосом.
Тут же взгляд Джейн упал на малышку, завернутую в розовое кашемировое одеяльце. У женщины были светлые локоны, а волосики младенца отливали черным бархатом, и тем не менее сверкающие синие глаза обеих не оставляли никаких сомнений в том, что перед вами мать и дочь.
— Какая прелестная крошка!
— Благодарю. А ваш ребенок здесь?
— Нет, — ответила Джейн с грустной улыбкой, вдруг подумав, что ей, наверное, действительно не следовало находиться здесь, среди счастливых матерей и новорожденных, но было в глазах этой женщины нечто, что побудило Джейн поведать печальную правду о себе. — Я недавно потеряла свою малышку: она родилась преждевременно и…
— Мне очень жаль. Уверена, что у вас еще будут дети.
— Нет. Но у меня есть очаровательная шестилетняя дочь. Мы хотели подарить ей маленькую сестричку, но…
— Да, я вас понимаю, — рассеянно пробормотала Изабелла.
Она почувствовала на себе пристальный взгляд человека, грозно стоявшего в двадцати футах от них — слишком далеко, чтобы слышать разговор, но вполне достаточно, чтобы не упустить Изабеллу из виду. И взгляд громилы с каждой минутой становился все более настороженным и заинтересованным.
— Я хотела бы с вами поговорить об одном деле.
— Что? — переспросила удивленная Джейн, но во взгляде незнакомки она прочла отчаянный крик о помощи, а потому ласково добавила:
— Да, разумеется.
— Здесь не совсем удобно. Не подождете ли вы меня в дамской комнате? Я смогу подойти туда не раньше, чем через полчаса.
Джейн заметила довольно неприятного мужчину, прохаживавшегося взад-вперед на некотором расстоянии от них. Здравый смысл настойчиво требовал вежливо отказаться и решительно уйти, но доброе и благородное сердце не пожелало повиноваться рассудку. В меру своих сил Джейн, конечно, поможет молодой женщине.
— Я подожду вас.
— Спасибо. А теперь, пожалуйста, попрощайтесь со мной так, будто наш разговор закончен и мы более не намерены встречаться.
— Хорошо, — улыбнулась Джейн, после чего посмотрела на часы и, повысив голос, воскликнула:
— О Боже, только взгляните на время! Мне нужно бежать. Очень рада была с вами поговорить. Прощайте.
Изабелла спокойно поговорила еще с несколькими женщинами, пришедшими взглянуть на своих малышей. Через полчаса она спустилась в вестибюль и сделала вид, что намерена выйти на улицу, но внезапно, будто что-то вспомнив, вернулась и спросила у служащей за столом справок, где находится дамская комната.
Слава Богу, все ищейки, посылаемые Жан-Люком следить за ней, были мужчинами! Он, разумеется, и мысли не допускал поручить слежку женщинам, поскольку считал их ничтожествами, пригодными только для удовлетворения его низменных потребностей. До чего же забавно найти хоть что-то положительное для себя в презрительном отношении этого жестокого маньяка к женщинам!
Но так оно и было: Жан-Люк посылал следить за Изабеллой только мужчин, а это значило, что, заходя в дамские комнаты, она и ее крошка были пусть ненадолго, но в безопасности.
— Я так вам благодарна за эту встречу здесь… — тихо пробормотала Изабелла, увидев Джейн.
— Не стоит благодарности.
— Мы одни?
— Да.
Изабелла перевела взгляд на маленькое обожаемое личико, глаза ее наполнились слезами, а голос задрожал, когда она спросила незнакомую женщину:
— Вы возьмете ее?
— Конечно, конечно! — Стоило только Джейн взять малышку на руки, как волна острой боли захлестнула ее.
— Я хочу сказать, — тихо прошептала Изабелла, увидев, с какой нежностью держит ее дитя эта женщина, — не удочерите ли вы мою девочку?
— Простите, что?.. — В сердце Джейн затеплилась тайная надежда.
— Ей опасно оставаться со мной. Я люблю дочь всем, сердцем — она и есть мое сердце, — но… — Изабеллу охватило смятение.
Вдруг так захотелось поверить, что Жан-Люк и его люди — это всего лишь жуткий сон. Но Изабелла заставила себя вернуться в реальный мир и решительно продолжила:
— Вы потеряли своего ребенка…
— Да, но вам нельзя терять вашего, — осторожно перебила Джейн, хотя сердце ее уже ответило на ошеломляющую просьбу Изабеллы: «Да, я возьму малышку».
При этом она искренне верила, что стоящая перед ней мать тоже не должна разлучаться со своим ребенком. Джейн заставила себя подавить бурю в собственной душе и ласково предложила:
— Может быть, если вы расскажете, почему так боитесь, что не сумеете вырастить дочь, мы попробуем вместе что-нибудь придумать. Выход, несомненно, есть. Очень прошу, позвольте мне помочь найти его!
— Я не могу вам рассказать. И выхода нет. — Обреченность и боль в голосе и глазах не оставляли никаких сомнений в правдивости слов Изабеллы, но неожиданно в ее печальных сапфировых глазах блеснула искра надежды. — Все, о чем я молилась, как только поняла, что не могу оставить дочь, так это найти для нее мать, которая будет любить девочку. И я верю, что эта мать — вы.
Пауза, во время которой женщины не отрываясь смотрели друг на друга, затянулась. Наконец Джейн, внутренне поклявшаяся стать матерью бедной малышке, прошептала:
— Я буду любить ее.
— Да, я знаю. Сердце подсказывает мне, что вам можно верить.
Еще несколько мгновений Изабелла не спускала глаз с Джейн, потом заставила себя отвернуться и сосредоточиться на том, что должна сделать, прежде чем уйти в оставшуюся часть своей жизни — жизни без дочери. Она сняла с плеча большую сумку и извлекла из нее сумку поменьше, из мягкого голубого бархата, расшитого жемчугом. Изабелла открыла сумочку, достала из нее несколько кошельков на молниях, в которых оказались сверкающие бриллианты, рубины, сапфиры, изумруды, и пояснила:
— Мою дочь ожидало огромное богатство. Она должна была стать принцессой. Я перевела кое-что из ее наследства в драгоценные камни. Все они подлинные, наилучшей работы и огранки. На сегодняшний день полная стоимость содержимого этой сумки составляет около двадцати миллионов долларов. Я посоветовала бы вам продавать камни только в случае крайней необходимости, поскольку с каждым годом стоимость их, несомненно, будет расти.
— Я не могу принять этого.
— Уверяю вас, что камни не краденые, они принадлежат моей дочери по праву.
— Мы с мужем небогаты и никогда не разбогатеем. Мы очень много работали, чтобы скопить достаточно денег на содержание двух детей. — Джейн пожала плечами, сама не зная, почему отказывается от драгоценностей, и все же была уверена, что поступает правильно. Жили они скромно, но счастливо, и Джейн ничего не хотела менять.
Отказ Джейн воспользоваться удачей, менявшей всю жизнь их семьи, стал для Изабеллы лишь доказательством того, что она нашла именно ту женщину, которой может доверить драгоценную жизнь своей дочери. Когда-то Изабелла была очень бедна, затем стала очень богата и потому прекрасно знала, что единственным настоящим сокровищем в жизни является не богатство, а любовь. И несчастная женщина, потерявшая ребенка, тоже это знала.
— Рассказать вам о себе и о муже? — тихо предложила Джейн.
— Нет, прошу вас, не надо. Лучше, если мы ничего не будем знать друг о друге… за исключением следующего: девочка — моя дочь и зачата была в величайшей любви. Ей опасно оставаться со мной, и только поэтому я… — Глаза Изабеллы снова наполнились слезами, хотя она долго готовилась к расставанию. — Прошу вас, расскажите ей в двадцатьпервый день рождения о том, что произошло сегодня. Скажите дочери, что я ее очень любила, но у меня не было выбора.
— Да-да, конечно. Когда она родилась? — спросила Джейн, зная, что через двадцать один год эта мать, где бы она ни была, пошлет в никуда послание любви своей дочери, которая в день своего совершеннолетия узнает правду…
— Неделю назад, двадцатого мая.
— Двадцатого… — тихим эхом отозвалась Джейн: этот день и без того уже навсегда запечатлелся в ее сердце — двадцатого мая родилась и ее бедная девочка, так и не сумевшая выжить. — Должна ли я еще о чем-то ей рассказать?
— Объясните, пожалуйста, чтобы она не пыталась меня искать. В любом случае это будет невозможно, к тому же это может оказаться для нее опасным. — Изабелла невольно оглянулась и помрачнела. — Имя девочки, разумеется, на ваше усмотрение, но я хотела…
— Да?
— Если бы одно из ее имен, скажем второе, было бы Александра…
Александра. По тому, с какой любовью было произнесено это имя, Джейн сразу поняла, что отца малышки звали Александр, и в этом заключалось еще одно поразительное совпадение. Но поскольку женщина сказала, что ей лучше ничего не знать о новой семье своей дочери, Джейн не стала говорить ни о том, что ее мужа тоже зовут Александр, ни о том, что имя ее первой дочери — Александра.
— Второе имя девочки будет Александра, — охрипшим от волнения голосом заверила Джейн.
— Благодарю вас.
Изабелла снова заставила себя сосредоточиться на последних важных деталях. Положила голубую бархатную сумочку в большую сумку и достала из нее пакет пеленок, черноволосую куклу и белое в голубую клетку кашемировое одеяло. Женщины, не говоря ни слова, взялись за дело: Изабелла нежно завернула свою обожаемую малышку в бело-голубое одеяло, а Джейн положила куклу в розовое.
Мать стала прощаться со своей крошечной дочуркой. Нежно ее баюкая, она отошла в угол комнаты, где принялась целовать девочку и шептать слова любви на французском языке.
— Je t’aime, je t’aime, je t’aime
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
, — вновь и вновь повторяла она. Поцеловав милое личико в последний раз, Изабелла сменила настоящее время глагола на будущее — будущее, в котором они не будут вместе, но в котором дочь всегда будет жить в ее сердце:
— Je t’aimerai toujours
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
.
Наконец несчастная мать повернулась, стремительно подошла к Джейн и передала ей драгоценный сверток. Затем повысила, большую сумку на плечо, но прежде чем взять куклу, которая должна была обмануть шпиона Жан-Люка, и уйти навсегда, Изабелла приняла последнее, продиктованное сердцем решение — дрожащими пальцами она расстегнула золотой замочек своего ожерелья, до сих пор скрытого под шелковой блузкой.
Ожерелье состояло из сверкающих драгоценных камней с ярко-синим сердечком посередине. Джейн сразу же заметила, что этот синий цвет точно соответствует цвету удивительных глаз матери и дочери, но она понятия не имела, что сверкающие камни — это сапфиры, что такой яркой синевы сапфиры встречаются очень редко и что ожерелье стоит целое состояние. Она поняла совершенно другую ценность удивительного ожерелья…
— Прошу вас, отдайте дочке в двадцать первый день ее рождения. Ожерелье подарил мне отец девочки. Мы с ним жили одним сердцем и теперь отдаем его дочери. — Изабелла замолчала, обдумывая, права ли она, и, решив, что через столько лет это будет безопасно, заверила Джейн:
— Ожерелье очаровательное, потрясающее, но дизайн вполне традиционен. Дочь не сможет по нему найти меня.
Джейн кивнула, принимая дивное произведение ювелирного искусства как символ когда-то очень счастливой любви.
— Что ж, — прошептала Изабелла, едва сдерживая слезы, — мне пора идти. Пожалуйста, побудьте здесь еще полчаса, а если сможете, еще дольше.
— Я буду любить ее, — прошептала Джейн.
— Да. Я знаю. Спасибо вам. Благослови вас Господь. — Изабелла ушла, уводя за собой людей Жан-Люка как можно дальше от Канзас-Сити.
А Джейн осталась, осталась наедине с чудовищностью свершившегося преступления — мать бросила дочь. Все произошло так стремительно, а она так спокойно со всем согласилась! И вот теперь… только теперь она поняла: свершилось чудо.
— Привет, драгоценная крошка, — ласково прошептала Джейн, глядя в сияющие синие глаза, которые требовали от нее любви и обещания безмятежной, счастливой жизни. — Привет, Кэтрин Александра. Тебе нравится это имя, моя маленькая, моя любовь? Мне кажется, оно очень подходит тебе. И твоей сестричке оно понравится, потому что еще больше сблизит вас. Знаешь, Кэтрин, ее зовут Александра. О, малышка Кэтрин, как же все мы — я, твой папочка и старшая сестренка — будем тебя любить! Всем сердцем будем любить.
Джейн подумала о том, что и в первую неделю своей жизни девочка была горячо любима, и пообещала «бесценной Кэтрин», что если когда-нибудь ее мать вернется, то они вместе найдут выход. Но женщина со смешанным чувством печали и облегчения понимала, что мать девочки никогда не сможет их разыскать. Тейлоры жили не в Канзас-Сити, а в Топике, и, несмотря на то что Джейн сказала о потере ребенка, она не уточнила, что ее дочка умерла в детской больнице на другом конце города, а в этой больнице Джейн была лишь обычным пациентом. Если только мать Кэтрин не вернется в течение нескольких дней, она уже никогда не найдет семью Тейлоров.
Джейн добросовестно выждала целый час — время, вполне достаточное, чтобы женщина могла уехать из города или… передумать и вернуться. Всякий раз, когда открывалась дверь, сердце Джейн замирало и вновь учащенно билось, как только она видела, что это не мать девочки.
Груди Джейн были все еще полны живительным молоком. Даже в те дни, что она находилась в реанимационном отделении, когда все ее силы были направлены на собственное спасение, молоко не пропадало, болью раздирая грудь и напоминая о невосполнимой утрате. И теперь, когда крошечный голодный ротик жадно ухватился за набухший сосок, Джейн вдруг с удивлением поняла, что никогда и не предполагала, что способна на такую огромную любовь и такое сострадание к беспомощному существу.
Она открыла оставленную Изабеллой сумку, и тут ее ждал еще один сюрприз — сто тысяч долларов крупными купюрами. Джейн сразу же решила, что положит эти деньги в банк до совершеннолетия Кэтрин Александры. Они с мужем зарабатывали достаточно, чтобы вести привычно скромную жизнь. Впрочем, у Джейн мелькнула мысль о том, чтобы использовать маленькую часть этих денег — совсем маленькую — на то, чтобы Александру не приходилось давать уроки музыки по вечерам и выходным дням, а проводить это время со своими дочерьми. Его дочерьми…
— Александр!
— Привет, дорогая! — прошептал Александр в трубку.
Джейн выписали несколько часов назад, но Александр понимал, что жене необходимо некоторое время побыть в одиночестве. Он догадывался, что Джейн скорее всего сначала зайдет в отделение новорожденных, а потом, возможно, перейдет улицу, посидит в парке на теплом майском солнышке, полюбуется цветами и попытается еще раз осмыслить происшедшее.
Он знал, как это трудно, поскольку и сам не мог смириться со своим горем. Александр понимал, что Джейн должна какое-то время побыть одна, но поскольку минуты уже складывались в часы, то не на шутку встревожился.
— Ты готова? — ласково спросил он. — Можем мы с Александрой приехать за тобой?
Услышав заботливый голос мужа, Джейн почувствовала, как на глаза выступили слезы нежности и благодарности.
До чего же трудной выдалась для Александра последняя неделя! Он проводил дни и ночи без сна и отдыха, разрываясь между двумя больницами, расположенными в разных концах города, и, как ни странно, отчетливо понимая при этом, что вот-вот может потерять и жену, и ребенка. Но Александр гнал смертельный страх из своего любящего сердца. У него хватало сил и на Алексу, которая все еще не знала правду о своей младшей сестричке.
А теперь и не узнает.
— Александра с тобой?
— Она в другой комнате, играет в куклы с новой подружкой. — Голос мужа смягчился.
Насколько же открыта и непосредственна была их очаровательная дочурка! За эту, неделю Алекса обрела немало новых знакомых — ив игровой комнате больницы, и в мотеле. Она легко находила друзей, и это было прекрасно, особенно, сейчас, поскольку ей уже никогда не суждено иметь младшую сестричку.
— Ах, Александр… случилось чудо!
Сидя в телефонной будке с заснувшей на руках малышкой, Джейн рассказала мужу о чуде. Она не видела лица своего обожаемого Александра, талантливого музыканта с тонкой душой поэта, но хорошо себе представляла ошеломленный взгляд родных глаз и чувства, которые в них отразились: надежда, страх, радость, недоверие и… тревога.
— Я не сошла с ума, любовь моя, — после долгого молчания мягко заверила мужа Джейн. Она чувствовала невысказанное беспокойство Александра о том, что горечь утраты вызвала, видимо, психическое расстройство, толкнувшее Джейн на похищение чужого ребенка.
— Но, Джейн, это же слишком… Почему ты смеешься? — Услышав ее тихий, радостный смех, Александр еще больше встревожился.
— Потому что я забыла сказать тебе о деньгах, драгоценных камнях и ожерелье.
До этого Джейн три раза пересказала Александру всю историю от начала до конца, но забыла поведать ему о богатстве в виде драгоценных камней, от которого она отказалась, и о деньгах, которые она обнаружила в сумке. Наличные и ожерелье были неоспоримым доказательством реальности чуда, но Джейн совершенно о них забыла, поскольку единственное и главное сокровище мирно посапывало у нее на руках.
— Деньги, драгоценности и ожерелье?
Джейн в очередной раз повторила историю во всех деталях и услышала, как беспокойные возражения Александра постепенно переходят в радостное неверие их счастью.
— Дорогая, сейчас мы приедем за тобой. Мы с Алексой приедем за вами с Кэтрин.
Мельком взглянув на крошечного младенца, Алекса заявила с присущей ей категоричностью:
— Это не моя сестра.
— Милая, она — твоя сестричка, — быстро придя в себя от изумления, ласково прошептала Джейн, нежно погладила золотистые кудри Алексы и спокойно пояснила:
— Волосы у Кэтрин темные, как у папы, а не светлые, как твои или мои, и глаза у нее голубые, но она все равно твоя сестра.
— Нет.
— Алекса!
— Папа, я не хочу, чтобы она была моей сестрой. Мне она не нравится.
— Алекса!
— Это не моя сестра! Я ее не хочу! Мамочка! Папочка! Отвезите ее обратно в больницу!
Прошло три недели с тех пор, как Изабелла, простившись с дочуркой, продолжила свое бесконечное путешествие, обнимая сверток с куклой. Она была смертельно раненным существом, едва живым от горя, но для людей Жан-Люка несчастная женщина выглядела как и прежде.
Изабелла привела преследователей из Канзас-Сити в Нью-Йорк, где за несколько минут до посадки в самолет на Ниццу подошла к одному из этих страшных парней и сунула ему розовый сверток.
— Я еду на встречу с Жан-Люком, — прошипела она по-французски. — И скажу ему, что вы сделали все, что было в ваших силах, но он нанял простофиль.
Изабелла думала, что никогда уже не вернется на Иль. Но теперь возвращалась, чтобы с презрением посмотреть в лицо человеку, так беспощадно лишившему ее величайшего счастья на свете — возможности жить со своим ребенком. В Ницце она наняла небольшой самолет до Иль д’Аркансьель
type="note" l:href="#FbAutId_3">[3]
, и во время непродолжительного полета ей невольно вспомнилось, как родилась их любовь с Александром…
История эта началась в 1948 году. Война, истребившая всю семью Изабеллы, закончилась, но никогда не забывалась. За время фашистской оккупации Изабелла поняла, что никакой страх не может победить веру; и теперь, когда надежда на счастье делала свои первые неуверенные шаги, девушка поверила: в мирное время все мечты сбываются. Она отважно сражалась в рядах Сопротивления, но только теперь решила все-таки попробовать воплотить в жизнь свою мечту и написала принцу Александру Кастилю.
«Я провела тщательные исследования дизайна изделий вашей фирмы в музее ювелирного искусства», — заявляла Изабелла в своем письме, правда, не уточняя, что ее «тщательные исследования» заключались в долгом и пристальном рассматривании сверкающих витрин шикарных магазинов «Картье», «Ван Клиф и Арпельс», «Кастиль». Девушка была уверена в том, что более всех в ее творениях нуждается именно «Кастиль», так как этот дизайн «слишком причудлив, но в нем явно не хватает романтики». К письму она приложила эскизы своего собственного оригинального дизайна в романтическом стиле и сообщила, что готова приехать на остров Иль, «если Его Величеству будет угодно».
Наивное письмо Изабеллы заставило принца не только весело рассмеяться, но и задуматься. Ювелир из Парижа была права. И несомненно, у нее имелся недюжинный талант, о чем свидетельствовали эскизы, а смелость, с которой написано письмо, заинтриговала и очаровала Александра.
После окончания войны принц посвятил себя сохранению природной красоты острова Радуги и возложил управление «Кастиль джуэлс» на своего младшего брата Жан-Люка. Тот очень ловко вел доходный бизнес компании ювелирных изделий в стиле барокко, но в производстве давно уже не было никаких нововведений, в частности не привносилось ничего из современного искусства двадцатого столетия.
Александр собрался в Париж, чтобы познакомиться с Изабеллой. Но накануне своего отъезда, во время ежедневной прогулки верхом, залюбовавшись великолепным зрелищем радуг, в честь которых и было названо островное королевство, Александр упал с лошади и сломал ногу. Поэтому на встречу с дизайнером в Париж отправился Жан-Люк.
Увидев красавицу Изабеллу, ее золотистые волосы, сапфировые глаза, чувственные губы, Жан-Люк сразу решил, что заполучит эту девушку.
Годы сиротства и партизанское движение сделали Изабеллу бесстрашной. Она насмехалась над дьяволами в образе фашистов, оккупировавшими Париж, вела себя независимо и ничего не боялась. В те годы Изабелла была хулиганкой и сорвиголовой, но при этом чудом сохранила в душе мироощущение романтического художника.
У нее никого не было до тех пор, пока Жан-Люк, одержимый похотью, не изнасиловал ее. Отчаянные мольбы Изабеллы лишь распаляли этого сумасшедшего развратника. Грубо насилуя девушку, Жан-Люк шептал ей признания в любви, а когда все было кончено, пообещал, что Изабелла станет его невестой, его принцессой. Она выслушала безумные слова Жан-Люка и, глядя в его темные горящие глаза, тихо поклялась в вечной ненависти.
Вернувшись домой, Жан-Люк сказал старшему брату, что девушка просто разыграла их, что с самого начала собиралась работать на Картье. Подобное известие удивило и разочаровало Александра. Однако когда через шесть недель он приехал в Париж, то неожиданно для себя нанес визит молодому талантливому дизайнеру.
Девушка открыла дверь, и Александр поразился ужасу, застывшему в ее прекрасных синих глазах. Страх постепенно перешел в смущение, как только Изабелла поняла, что мужчина, стоящий на пороге ее дома, вовсе не Жан-Люк: гость был так же красив, но старше; лицо его выражало интерес и расположение, а в добрых карих глазах светился ровный ясный огонь.
Семнадцатилетняя Изабелла и сорокалетний Александр полюбили друг друга, несмотря на ее скрытую ненависть к Жан-Люку и на то, что его дьявольское семя жило в ее теле. Она не хотела давать жизнь этому ребенку, но и не могла заставить себя избавиться от него. Изабелла отчаянно надеялась, что ее беременность каким-нибудь чудесным образом прервется сама собой. После встречи с Александром она поверила в то, что любовь к Александру победит семя дьявола, растущее в ее теле.
Наконец желание Изабеллы исполнилось. В начале четвертого месяца беременности Александр нашел ее дома, без сознания от потери крови, и немедленно доставил в больницу. Немного окрепнув, Изабелла рассказала горькую правду о младшем Кастиле. Александр нежно обнял ее и утешил.
Он изгнал Жан-Люка из королевства и женился на Изабелле. Младший Кастиль исчез, но не бесследно. Александр и Изабелла страстно хотели детей, но за двадцать лет любви у них никто так и не появился. С печальной обреченностью они поняли, что выкидыш сделал их самую большую мечту неисполнимой.
Александр и Изабелла жаждали детей как венец своей любви, а не как наследников королевства, хотя и в последнем была своя необходимость. По законам престолонаследия, веками существовавшим на Иле, королевская власть передавалась от перворожденного к перворожденному. Если у Александра не будет детей, трон после его смерти наследует Жан-Люк и, таким образом, дальнейшими правителями Иля станут потомки Жан-Люка.
В сентябре 1967 года у Александра обнаружилась редкая и быстротекущая форма лейкемии. В оставшиеся драгоценные месяцы, которые они провели вместе, Изабелла и Александр почти не обсуждали то, что случится, когда его не станет. Да и о чем было говорить: оба они понимали, что Жан-Люк немедленно и триумфально вернется на Иль.
Принц перевел свое громадное личное состояние в драгоценных камнях и деньгах на имя Изабеллы, поместив все в сейфы крупнейших банков Нью-Йорка, Лондона, Парижа и Цюриха.
Время, оставшееся им быть вместе, Александр и Изабелла посвятили любви. И как-то в одну из таких нежных ночей любви шестидесятилетний Александр и тридцатисемилетняя Изабелла зачали ребенка. То была радость, которой Изабелла так и не поделилась с мужем. Она понимала, что известие не принесет больному ни счастья, ни умиротворения, а лишь поселит в душе страх перед тем, что может случиться после его ухода из жизни, и отчаяние из-за собственного бессилия что-то изменить.
Жан-Люк был слишком близок — на расстоянии последнего удара сердца старшего брата — к тому, чтобы заполучить долгожданное королевство. И не имело значения, какие предсмертные заявления сделал бы Александр о своем нерожденном ребенке и защите Изабеллы и малыша: реальность заключалась в том, что Жан-Люк никогда не позволит ребенку Александра отнять у него престол.
Да Изабелла вовсе и не желала для своего ребенка этого королевства. Все, что она хотела, после того как простится с обожаемым Александром, — тихо провести остаток жизни, любя свое дитя. А Жан-Люк — алчный, безумный, жестокий — пусть получает Иль.
Вскоре после похорон мужа Изабелла покинула Иль, но люди Жан-Люка тут же последовали за ней. Ее беременность пока не была заметна, а намерения Жан-Люка не оставляли сомнений: его дьявольская одержимость Изабеллой, словно вечнозеленое ядовитое растение, все еще не умерла. Изабелла попыталась скрыться от преследователей, но бесполезно. Со временем ее беременность перестала быть тайной, отчего зловещая бдительность Жан-Люка усилилась.
И вот теперь, три дня спустя после того как она навсегда попрощалась с крошечной дочерью, Изабелла возвращалась на остров только для того, чтобы выплеснуть свою безграничную ненависть на человека, разлучившего ее с единственным ребенком, ребенком любимого Александра.
Во времена правления Александра дворец, как и весь остров, был прекрасным, гостеприимным местом, открытым для всех желающих полюбоваться его великолепием. Но сейчас ворота дворца были наглухо закрыты, а до зубов вооруженные охранники служили безмолвным, но точным доказательством того, что принц Жан-Люк находится в своей резиденции. Несмотря на немалое состояние, доставшееся Жан-Люку после того как Александр выслал его, за годы изгнания младший Кастиль нашел новые злодейские пути увеличения своего богатства, а главное — обретения чуть ли не безграничной власти. Умирающий Александр уже знал, что его братец известен во всем мире как самый беспощадный террорист и торговец оружием и наркотиками.
При новом монархе прекрасный мраморный дворец превратился в крепость, точно на веселое райское местечко накинули мрачный полог.
«Даже птицы не поют», — с грустью подумала Изабелла.
И теплый воздух, наполненный когда-то тончайшим ароматом экзотических цветов, теперь стал неприятно холодным, лишенным запаха. Изабелле вспомнились волшебные радуги, появлявшиеся каждый вечер после живительного тропического дождя. Может быть, мрачная атмосфера острова погасила сверкающую палитру красок, стерла иллюзорную память о том, что ушло навсегда?..
— Изабелла? — прошептал Жан-Люк; дыхание его замерло, как и всегда, когда он лицезрел свою прекрасную невестку.
Взгляд же его темных глаз оставался холоден и непроницаем, несмотря на то что все существо Жан-Люка наполнилось не просто как всегда извращенной похотью, но отчаянным, страстным желанием обладать этой женщиной полностью и безраздельно.
— Подонок!
— Изабелла…
— Как я тебя ненавижу!
— Не надо меня ненавидеть, cherie
type="note" l:href="#FbAutId_4">[4]
. Отец делает то, что обязан делать для своих детей.
— Ты сделал это для самого себя! Тебе нужен был Иль, и ты уже успел отравить своим ядом его чудесный воздух.
— Сколько гнева, Изабелла! Ты слишком прекрасна, чтобы попусту так сердиться.
Жан-Люк с трудом оторвал взгляд от Изабеллы и посмотрел мимо нее. Изабелла обернулась и увидела замечательно выполненный собственный портрет. Перед смертью Александра она отправила всю переписку, дневники, портреты и фотографии — все реальные символы их любви — в свой замок в Луаре.
Но этот портрет заказал Жан-Люк, и написан он был маслом со знаменитой фотографии Изабеллы, сделанной двенадцать лет назад в дворцовых парках Монако. Они с Александром присутствовали там на брачной церемонии своих близких друзей — Ренье и Грейс, — принца и принцессы еще одного очаровательного средиземноморского королевства.
Потрясающая фотография была опубликована на цветном развороте журнала «Лайф», несмотря на то что принцесса Изабелла Кастиль была лишь гостьей. Но выглядела она как сказочная невеста: Изабелла стояла среди белых гардений, выражение очаровательного лица соответствовало светлым надеждам знаменательного дня. И фотография получилась еще более романтической, даже интимно-романтической, поскольку Изабелла надела в тот день свое любимое сапфировое ожерелье, подаренное ей любящим мужем.
За прошедшие годы появлялось множество фотографий Изабеллы и Александра: она — женственная и прекрасная, он — мужественный и красивый. Эти фото запечатлели не только Изабеллу, но и знаменитые драгоценности Кастилей стоимостью в миллионы долларов. Однако Жан-Люк заказал портрет для личной коллекции именно с той фотографии, где на Изабелле было самое любимое ее украшение!
Тот факт, что у Жан-Люка был ее портрет, и разозлил Изабеллу, и напугал. Она не могла оторвать глаз от ожерелья, которое подарила своей дочери, ведь теперь Жан-Люк с помощью этого уникального украшения мог отыскать пропавшую принцессу. Что, если он, в своей безумной страсти к Изабелле, даст фото ожерелья в американских газетах с объявлением о розыске «своей» дочери? Что, если очаровательная женщина с изумрудными глазами прочитает это и, попавшись на приманку Жан-Люка, откликнется?
Что, если?.. Вопрос без ответа так страшил… пока Изабелла не вспомнила…
«Жан-Люк не знает, что я отдала ожерелье дочери. Он не знает, и пройдет еще двадцать один год, прежде чем дочурка увидит мой подарок. К тому времени, дай Бог, Жан-Люк уже будет гореть в аду». Прежде чем снова взглянуть на врага, Изабелла повторила как заклинание: «Она в безопасности. Моя малышка в безопасности».
— Как ты осмелился заказать мой портрет? — перешла в наступление Изабелла, стараясь за этим негодованием скрыть свой страх.
— Мне хотелось бы иметь нечто большее, чем портрет. Я хочу тебя. Я люблю тебя, Изабелла.
— Ты сумасшедший.
— Сумасшедший от любви. Если бы ты была со мной, твоя дочь могла бы жить с нами.
Сердце Изабеллы замерло — краткий миг иллюзорной надежды, — но тут же поняла: это лишь жестокое вероломство. Жан-Люк, наверное, позволил бы малышке пожить какое-то время, но потом бы произошел какой-нибудь несчастный случай…
— Я не знаю, где моя дочь. Она скрылась навсегда, даже для меня. — В последних словах Изабеллы прозвучали нескрываемые вызов и ненависть. — Думаю, ты попытаешься найти ее, Жан-Люк. Ты употребишь на поиски все свое состояние и проведешь оставшуюся жизнь в постоянном страхе, что принцесса может объявиться. Надеюсь, что эти мучения сведут тебя в могилу.
Ненависть Изабеллы лишь разбудила в Жан-Люке приятное возбуждение.
— Мы предназначены друг для друга, как ты этого не понимаешь? Любовь моя, выходи за меня замуж! Будь моей принцессой, и ты узнаешь любовь и страсть, которые никогда не мог тебе дать мой старший брат. Мне до сих пор становится противно, когда я представляю Александра занимающимся с тобой любовью, в то время как тело его уже умирало.
— Ты настолько отвратителен, Жан-Люк, что недостоин даже презрения.
— Со временем ты научишься любить меня. — Он, казалось, не слышал ее последних слов.
— У тебя есть жена. — Изабелла на мгновение запнулась и, несмотря на то что в голове ее тут же прозвучал тревожный сигнал, язвительно добавила:
— Или ты убьешь ее так же, как убил свою первую жену Женевьеву?
Женевьева, очаровательная невинная девушка, поддавшись его дьявольскому обаянию, поверив клятвам Жан-Люка, вышла за него замуж. Их брак был заключен вскоре после изгнания младшего Кастиля, но поскольку Иль был единственным местом на земле, куда за ней не мог последовать ее чудовище-муж, отчаявшаяся и насмерть перепуганная Женевьева появилась во дворце своих родственников в поисках убежища. Изабелла и Александр радушно приняли несчастную Женевьеву и никогда бы не позволили ей вернуться к Жан-Люку, если бы она не была беременна. Но Женевьева решила возвратиться к мужу и отдать ему ребенка в обмен на свою свободу.
Через месяц после рождения сына, несчастная женщина была убита.
И хотя внутренний голос предупредил Изабеллу, что не надо дразнить Жан-Люка, она все-таки обвинила его в убийстве Женевьевы. Такого стерпеть этот психопат уже не мог. Увидев угрожающий блеск в его темных глазах, Изабелла поняла, что зашла слишком далеко, и ее сковал ледяной ужас. Она застыла на месте не в силах пошевелиться. Сильные руки сжались на ее шее, и Изабелла, поняв, что сейчас умрет, вдруг почувствовала почти блаженное облегчение: боль потерь оставит ее, она снова встретится с Александром…
— Папа!
При звуке детского голоса Жан-Люк, которому осталось несколько секунд, чтобы задушить Изабеллу, ослабил хватку. В глазах его мелькнул невыразимый ужас от сознания того, что он чуть не убил любимую женщину. Но тут же, как ни в чем не бывало, жестокий принц повернулся к своему десятилетнему сыну и улыбнулся:
— Ален, подойди, пожалуйста, и познакомься со своей тетей Изабеллой.
Ален. Словно молния сверкнула в помутившемся сознании Изабеллы. Сын Женевьевы. Ничто в серьезном, спокойном выражении детского лица не говорило о том, что мальчик слышал обвинение Изабеллы в убийстве отцом его матери. Более того — похоже, он вряд ли осознал, какое насилие предотвратил своим появлением.
— Здравствуйте, тетя Изабелла, — вежливо поздоровался Ален.
— Здравствуй, Ален. — Изабелла неуверенно улыбнулась мальчику, который в свое время станет править Илем.
Возможно, в другом мире, мире без Жан-Люка, его сын и ее дочь стали бы любящими друг друга кузеном и кузиной? Или Ален вознегодовал бы на то, что ему приходится быть вторым, после своей двоюродной сестры, в праве на трон? Сейчас мальчик был похож на Жан-Люка. Унаследовал ли Ален хоть что-то от матери? Была ли в его душе доброта или он такой же дьявол, как и его отец? Сейчас лицо десятилетнего мальчика было мило, а в темных глазах, казалось, можно было прочесть чувство. Но видимая чувствительность — и Изабелла это понимала — могла быть лишь иллюзией, подобно коварному обаянию Жан-Люка.
Ждет мальчика судьба доброго человека или же сатаны, но сегодня Ален Кастиль, сам того не ведая, спас Изабелле жизнь.
— Что ж, — пробормотала она, решив воспользоваться минутной растерянностью Жан-Люка для бегства, — мне пора идти. Прощай, Ален.
Хищник не пытался остановить Изабеллу. Он, разумеется, будет следовать за ней, возможно, вечно. Но Изабелле было все равно. Ее свобода и безопасность более не имели для несчастной женщины никакого значения.
Она бросилась к воротам дворца, но посреди выложенного мрамором внутреннего двора вдруг остановилась. Здесь, погрузив пальчики в бассейн с разноцветным фонтаном, стояла прекрасная маленькая девочка. Это была Натали, четырехлетняя дочь Жан-Люка и сводная сестра Алена. При виде милого ребенка сердце Изабеллы сжалось от сочувствия сильнее, чем когда она увидела Алена. Может быть, потому, что это была девочка, принцесса, и потому, что она улыбалась своей тете очаровательной невинной улыбкой.
«Какой может быть жизнь детей, живущих в зловещей тени Жан-Люка? Несчастная жизнь, — печально решила Изабелла. — Жизнь, наполненная коварством и страхом, без любви, без радости…»
Впервые за несколько недель, прошедших с той поры, как Изабелла была вынуждена расстаться с дочерью, она почувствовала умиротворение. Ее малышка в безопасности и будет расти в любви. «Будь счастлива, моя драгоценная маленькая любовь», — прошептала Изабелла и представила себе далекий Канзас.
Канзас… дом маленькой девочки, мечтающей о замечательных странах под радугами. Изабелла подумала о том, будут ли ее дочери, подобно Дороти из детской книжки, сниться волшебные сны? Обязательно! Всем маленьким девочкам снятся такие добрые сны. Она будет мечтать о чудесных волшебных странах, но и в самых смелых своих мечтах девочка не сможет даже приблизиться к правде: она была, есть и всегда будет истинной принцессой очаровательного и волшебного Иль д’Ар-кансьель — острова Радуги.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Радуга - Стоун Кэтрин



Поначалу роман заинтересовал, судьбы сестер так причудливо переплетаются, а потом этих переплетений стало слишком много, умные герои стали совершать очевидные глупости, в конце автор добавила маньячку и побольше смертей, но сюжет от этого проиграл. В общем, "начали за здравие...": 7/10.
Радуга - Стоун КэтринЯзвочка
8.12.2011, 9.52





Замечательная книга.
Радуга - Стоун КэтринЕлена
5.08.2015, 22.48





Читать начинайте в пятницу.rnЧто бы сюжет не пытался. Прекрасны раман иперводперевод не подкачал. Читаешь и видишь кино. Где то вымысел. Все мудры не погодам и все правильно...как и должно быть . читайте не подавление!
Радуга - Стоун Кэтринмарго
3.09.2015, 5.30





Читать начинайте в пятницу. И сюжет не за путается . как будто смотришь фильм. Не пожалеете время. Не мудреный но и не легкий
Радуга - Стоун Кэтринмарго
3.09.2015, 5.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100