Читать онлайн От сердца к сердцу, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - От сердца к сердцу - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

От сердца к сердцу - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
От сердца к сердцу - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

От сердца к сердцу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Его густые темные волосы лишь слегка тронула седина на висках, и в уголках глаз образовалась сеточка морщин, в остальном же возраст сделал его еще более привлекательным. Да, это был Сэм. Карие глаза по-прежнему смотрели на мир доброжелательно, не обретя при этом выражение самоуверенности – вопреки всем его успехам. И улыбка тоже была, как и прежде, чуть робкой и такой… нежной.
Да, это был Сэм, и она по-прежнему любила его.
«А он меня – нет, – напомнила себе Дайана, смело улыбаясь ему. – Он не хотел меня и сегодня приехал вовсе не для того, чтобы сказать, что я ему нужна». Его глаза тепло и приветливо смотрели на Дайану, но в них не было любви, впрочем, несмотря на это, она дрожала. Дайана надеялась, что Сэм не догадается о ее чувствах и в ее глазах прочтет лишь радость от встречи со старым другом, и ничего больше. Ее глаза не должны ее предать.
Сэм так же, как и она, сражался с охватившими его чувствами. Его дорогая Дайана! Когда он впервые увидел ее, ее сапфировые глаза сияли от счастья и уверенности в том, что жизнь прекрасна и щедра. Затем суровая правда чуть пригасила яркий блеск синевы в ее глазах. И Сэм видел в них печаль, хотя так надеялся на другое.
Как хотелось ему нашептать ей на ухо слова любви! Но он много лет пел Дайане – пел о ней. А когда он смог спеть, что их любовь теперь в полной безопасности, то, видимо опоздал, было уже невозможно что-то изменить. А может, она и не стала бы слушать его, потому что нашла себе другую любовь – какое ей дело до его чувств! Как бы то ни было, но молчание Дайаны говорило само за себя.
«Я ей не нужен!»
Сэм никогда бы не осмелился назначить ей свидание, если бы не случилось то, что разбивало ее сердце.
– Привет, Дайана.
– Здравствуй, Сэм. Пожалуйста, проходи, – пригласила Дайана.
Ее сердце бешено застучало, когда она провела Сэма в свой огромный кабинет, выходящий окнами на Манхэттен. Они сели.
– Как поживаешь? – со светским видом спросил Сэм.
– Со мной все в порядке, Сэм. А как ты? Насколько я знаю, ты достиг больших успехов.
– Как и ты, – отозвался Сэм. – Я не понимал… Я думал, что ты работаешь педиатром в Техасе, а потом увидел эту статью в «Тайм».
– Планы меняются, – пожала плечами Дайана. – Ты приехал в Нью-Йорк на концерт?
– Нет, для того, чтобы увидеть тебя.
– О! – только и смогла воскликнуть Дайана.
– Дайана, моей дочери надо сделать операцию на сердце.
– Твоей дочери? – «У тебя есть маленькая дочь, Сэм, которая нуждается в операции?»
– Да. – С этими словами Сэм вытащил из своего «дипломата» несколько тонких папок с бумагами. – Я привез с собой все – ее медицинские карты, снимки, электрокардиограммы. Ей шесть месяцев. У нее врожденный дефект межжелудочковой перегородки. Врачи сначала полагали, что маленькое отверстие в перегородке будет постепенно уменьшаться и годам к шести-семи затянется или в этом возрасте понадобится небольшая корректирующая операция. Все было хорошо до последнего времени, но вот три недели назад… У нее образовывается застой крови – сердце не успевает перекачивать ее, и врачи считают, что нужна срочная операция. Ее лечил доктор Энтони Джонс. Он сказал, что знает тебя.
«Да, я знаю Тони. Он один из тех мужчин, с кем я спала. За те годы, когда пыталась забыть о тебе. Наши отношения с ним могли бы перейти в любовь, если бы не воспоминания о тебе, которые так и не оставили меня. Не знаю только почему».
– Тони – отличный детский хирург-кардиолог. Я была бы рада высказать свое мнение, если бы ты захотел посоветоваться еще с одним специалистом, но если Тони считает, что нужна срочная операция, боюсь, что так оно и есть, – проговорила Дайана.
– Я приехал сюда не для того, чтобы выслушать мнение еще одного специалиста, Дайана. Я приехал, чтобы попросить тебя лично сделать операцию. Во всем мире нет другого человека, которому бы я доверял так же, как тебе, и которому доверил бы мою Дженни.
Дженни… Резко встав, Дайана подошла к окну. Опустив голову, она невидящим взором смотрела на потоки машин, снующих по дорогам Манхэттена; глаза ее наполнились слезами. «Я пыталась заботиться о другой твоей дочери, Сэм, о нашей с тобой Дженни, но не смогла спасти ее».
– Дайана!
У нее не было сил повернуться. Пока не было. Дайана заставила себя думать о том, что способно отвлечь ее от ужасных мыслей, она напомнила себе, что Сэм предпочел жить с другой женщиной, которая родила ему ребенка.
– А твоя жена тоже считает, что операцию должны сделать здесь, а не в Лос-Анджелесе? – «Твоя жена знает о нас? Или для тебя это такая древняя и забытая история, что ты даже не счел нужным рассказывать ей? Может, Сэм просто сказал: «Мы с Дайаной были знакомы в школе. Она очень умная и так любит детей»?»
– У меня нет жены. Матерью Дженни была Роксанна.
– Роксанна?..
– Британская рок-звезда, – немного удивился Сэм. Наверняка Дайана, знавшая и любившая музыку, немало знала о знаменитой Роксанне. – Мы были вместе примерно год. Наши отношения почти зашли в тупик, когда Роксанна забеременела. Она не хотела рожать и не захотела бы, даже если бы отношения между нами были идеальными, но я настоял на том, чтобы она сохранила ребенка.
– Стало быть, Роксанна согласилась, иначе она что-нибудь предприняла бы, – заметила Дайана.
– Я заплатил за ее согласие. По сути, я купил собственного ребенка. Нелепо даже предположить, что деньги так много значили для Роксанны, но… Наркотики вытягивали у нее все до последнего пенни. Мы договорились, что после родов она получит десять миллионов долларов, а я – полную опеку над ребенком. Была еще одна проблема – она не должна была употреблять наркотики во время беременности. Те пять с половиной месяцев, что я знал о беременности, Роксанна жила в центре реабилитации больных наркоманией неподалеку от Лондона. Я ездил туда каждый день и сопровождал ее всякий раз, когда ей нужно было поехать в лондонскую студию. Я знаю, что в течение этого времени она не употребляла наркотики, кроме тех лекарств, что прописал ей доктор для предотвращения выкидыша. Однако я много раз спрашивал себя, не были ли наркотики, которые она принимала в первые три месяца, причиной того, что у Дженни развился врожденный порок сердца.
Возможно, так все и было, с грустью подумала Дайана, и Сэму предписано судьбой иметь дочерей с врожденным пороком сердца. Да, скорее всего дело не в генетике, потому что ни болезнь ее драгоценной Дженни, ни дефект межжелудочковой перегородки у дочери Сэма, о которой он говорил с такой нежностью, не были наследственными. Так распорядилась судьба, а не гены, к тому же оба случая были совсем не похожи. Сердце, которое Господь дал дочери Сэма и Дайаны, просто не могло жить, медицина в то время еще не способна была спасти его. А сердце девочки, родившейся от Сэма у Роксанны, при удачном исходе операции будет жить, радоваться, смеяться и замирать от любви.
Совладав с собой, Дайана наконец повернулась к Сэму:
– Я не знаю, Сэм, в наркотиках ли беда. Такие дефекты бывают у детей, и причина их возникновения неизвестна.
– Тони говорил то же самое.
– А Роксанна без сожаления отдала тебе Дженни? – дрогнувшим голосом спросила Дайана.
– Даже не задумавшись, – пожал он плечами.
– Так ты из-за этого уехал из Англии? Ты опасался, что она может передумать?
– Отчасти да, – медленно промолвил Сэм. – Впрочем, я давно подумывал вернуться домой.
– И теперь, когда ты дома, Роксанна не захотела приехать к вам?
Сэм слегка нахмурился, но, очевидно, не от боли, а от удивления.
– Через месяц после рождения девочки Роксанна умерла от передозировки наркотиков.
– А-а…
Итак, у Дженни нет матери. Обоим пришла в голову одна и та же мысль. Глаза их, вмиг наполнившиеся болью, встретились.
– А Тони сказал, как Дженни перенесет путешествие?
– Нормально, если полет будет беспосадочный и если у нас при себе будет баллон с кислородом, – ответил Сэм.
– А когда он назначил операцию?
– Через три дня, в пятницу.
Чем больше Дайана узнавала о Дженни, тем больше убеждалась в том, что состояние девочки критическое. Она держалась лишь благодаря усилиям крохотного сердечка, не справлявшегося со своей работой, и лекарствам, которые прописал ей Тони. А это означало, что операция будет очень рискованной, что смертельный исход более чем вероятен. Впрочем, Дайана знала, что операции на межжелудочковой перегородке часто бывали и удачными, но сейчас речь шла о шестимесячном младенце! Операция была нужна срочно. На кон поставлена жизнь Дженни – либо полное выздоровление, либо смерть.
– Мне надо просмотреть записи и поговорить с Тони, – сказала Дайана.
– Разумеется. – Сэм встал. Он не стал спрашивать Дайану, какое она приняла решение, потому что не хотел давить на нее, но она видела немой вопрос в его карих глазах, глазах отца, который так любил девочку.
– Где ты остановился, Сэм?
– Пока нигде. Я приехал сюда прямо из аэропорта. Я думал, что улечу назад этим же вечером, если только…
– Если только?
– Если только ты не скажешь, что я нужен тебе, – договорил Сэм.
«Ох, Сэм, как ты был нужен мне!»
– Могу я позвонить тебе завтра утром в Лос-Анджелес?.. В восемь часов тебя устроит?
– Конечно. Позволь, я оставлю тебе свой домашний номер.


Дайана была в кабинете Джеффри, когда он закончил вечерний эфир. Она сидела на диванчике, опустив голову и погрузившись в свои мысли.
– Я беспокоился о тебе.
При звуке его голоса она подняла голову.
– Джеффри!
– Ну, рассказывай. – Закрыв дверь, Джеффри уселся рядом с ней.
– У Сэма есть шестимесячная дочь, которая нуждается в срочной операции на сердце. Джеффри, ее зовут Дженни, и Сэм хочет, чтобы операцию сделала я, – скороговоркой произнесла Дайана.
– Ох, Дайана! Ты знаешь, за что берешься? – Джеффри спокойно задал этот вопрос, уверенно подумав: «Ты не сделаешь этого».
– Нет еще. Я должна все хорошенько обдумать. Мы могли бы пообедать в другой раз?
– Конечно, – кивнул Джеффри. – Дайана, я здесь, так что при необходимости готов прийти на помощь в любую минуту.
– Ты и так помогаешь мне, Джеффри.


Дайана приняла решение к полуночи. Долгие часы она задавала себе многочисленные вопросы, но не находила на них ответов.
Ее блестящий ум никак не мог принять решение. Зато сердце оказалось способным дать правильный ответ. Это был утвердительный ответ, и он пришел к ней с той же ясностью, которая была в чистом октябрьском небе.
Даже ее разум согласился с ответом сердца, предложив, впрочем, перестраховаться.


– Привет, Дайана. Разве ты оперируешь сегодня? – Том Чендлер не видел ее имени на доске с расписанием операций, Дайана пришла в операционную в половине седьмого.
– Нет, я пришла, чтобы поговорить с тобой. Точнее, чтобы попросить тебя об одолжении.
– О’кей. – Это «о’кей» означало «Хорошо, проси», а не «Хорошо, я сделаю все, что смогу». Том сразу догадался, что ее просьба ему не понравится, но он еще ни разу не видел ее сапфировые глаза такими серьезными и такими беспомощными.
– Я прошу тебя ассистировать мне на операции, Том. Пациентка – шестимесячная девочка с врожденным пороком сердца. Состояние поддерживается только медикаментами, и ей нужна срочная операция. Я хотела бы прооперировать ее в пятницу, но если тебе это неудобно, то можно назначить операцию на выходные или на начало следующей недели, – вымолвила Дайана.
– Я должен проверить, но, кажется, пятница у меня свободна. Но я не пойму, Дайана, в чем дело? Разумеется, я осмотрю малышку и прогляжу записи, но что тебя так тревожит?
– Меня волнует не операция, Том, а хирург. Дело касается меня лично, причем до такой степени, что я могу и отказаться. Но скорее всего я этого не сделаю, однако опасаюсь, что не смогу сдержать своих чувств в операционной.
– Я не думал, Дайана, что ты позволяешь своим чувствам владеть тобой в операционной, – заметил Том.
– Я стараюсь быть бесстрастной, Том, как ты, но этот случай – особенный для меня.
Чендлер, оторопев, смотрел на нее. Мало того, что блистательная Дайана сделала такое неожиданное признание, она еще и заговорила о своей слабости. Это было невероятно!
– И что я должен делать, Дайана?
– Просто смотреть на меня, наблюдать. Взять у меня скальпель, если я буду делать что-то не так.
– Но ты же провела сотни подобных операций! Ты считаешься одним из лучших детских хирургов-кардиологов! – воскликнул Чендлер.
– Как и ты, Том.
– Но почему ты обратилась именно ко мне, Дайана? С тобой работает целая бригада опытных хирургов.
– Потому что уверена: ты не позволишь мне промахнуться и на миллиметр. Во всяком случае, я рассчитываю на это.
Слушая ее слова, Том уловил их истинный смысл: «Я рассчитываю на тебя, Том, потому что полностью доверяю тебе».
– О’кей, Дайана, – медленно промолвил он. – Ни на миллиметр.


– Ты же не любишь этого человека, Дайана, и, судя по тому, что ты мне о нем рассказывала, я догадываюсь, что и он не в восторге от тебя, – заметил Джеффри.
– Но он – отличный хирург, Джеффри. Он не позволит, чтобы что-то случилось с Дженни. Я допускаю, что он может вмешаться слишком рано, но это не так уж и плохо.
– У тебя же есть целая бригада первоклассных хирургов, которых ты уважаешь, которым доверяешь и с которыми работаешь каждый день. Почему бы не попросить кого-то из них понаблюдать за тобой?
– Потому что они состоят в моей команде, Джеффри. Я – их лидер. Они могут замешкаться и не поправить меня мгновенно, если я ошибусь. Разве ты не понимаешь?
– Нет, не понимаю.
– О’кей. Представь себе, что ты должен сделать очень важный репортаж, настолько важный, что даже малейшая оговорка сможет привести к катастрофе, вызвать панику у зрителей, и вдруг по какой-то причине ты не находишь нужных слов. Кого бы ты попросил подстраховать тебя? Корреспондентов из собственной сети, которые даже помыслить не могут, что ты в состоянии совершить ошибку? Или ведущего из конкурирующей компании, кого-нибудь вроде Дэна?
Джеффри тихо вздохнул. В логике ей не откажешь. Его собственная команда целую неделю мялась, прежде чем сообщить ему, что телезрители волнуются за него, а потом продюсер извиняющимся тоном промямлил, что операторы нарочно не давали крупным планом его руки, чтобы никто, не дай Бог, не заметил отсутствия кольца на безымянном пальце левой руки. Эти люди догадывались, что с ним приключилась беда, но, защищая его, помалкивали, не желая обидеть.
– Дело в том, Дайана, что мои слова, каким бы ни был сценарий, не могут спасти или погубить человека. А операция на сердце Дженни – может.
– Но с Томом рядом… Может, я и не люблю его, Джеффри, но я не могу отрицать его способностей, даже таланта. Он – блестящий хирург. Уверена, что он вмешается, если я допущу ошибку, и будет готов подстраховать меня в нужную минуту.
– Тогда почему бы тебе не попросить Тома сделать эту операцию?
– А потому что я поняла: именно к этому вела меня жизнь с тех пор, как умерла моя дочь. По этой причине я стала кардиохирургом. Я хороший врач, Джеффри, один из лучших. Я должна сделать это для Дженни.
– Для какой Дженни, дорогая?
– Для всех Дженни на свете.


– Привет, маленькая Дженни. Как ты себя чувствуешь? – шепотом спросила Дайана девочку, лежавшую в кроватке с высокими спинками в палате «Мемориал хоспитал». Темно-карие глаза Сэма посмотрели на Дайану, и на хорошеньком личике малышки расплылась довольная улыбка. – Ты уже лучше дышишь? Да? Хорошо. Ох, детка, какая ты красивая. Твой папочка так тебя любит. Ты знаешь об этом? Думаю, знаешь. С тобой все будет в порядке, моя хорошая, все будет хорошо.
Был четверг, половина десятого вечера. Дженни привезли в больницу в три часа. Ее дыхание было тихим и спокойным – результат действия лекарств, выкачивающих лишнюю жидкость из крохотных легких.
Сэм снял номер в отеле «Клермон», расположенном через дорогу от «Мемориал хоспитал». Дайана настояла на том, чтобы Сэм ушел в восемь часов, вместе со всеми посетителями, и он послушался ее, хотя полиция больницы позволила бы ему остаться с дочкой на всю ночь.
Сэму надо было хорошенько выспаться. И Сэму, и Дженни, и Дайане.
Дайана уверенно сказала ему, чтобы он шел в отель.
Джеффри тоже хотел, чтобы Дайана хорошо спала этой ночью – у себя дома.
– Привет, – улыбнулась Дайана, увидев Джеффри в коридоре больницы.
После вечернего эфира Джеффри зашел к Дайане домой и, безуспешно прождав ее целый час, решил отыскать ее в больнице.
– Привет! Ну как она?
– Готова к операции.
– А ты?
– И я готова, Джеффри.
– Только тебе надо хорошенько выспаться.
– Ты действительно собираешься напоить меня теплым молоком, подоткнуть мне одеяло и уйти? – Ее голос звучал кокетливо, но Дайана не пыталась переубедить Джеффри. По многим причинам сегодня, как и вчера, ей надо было лечь одной.
– Именно это я и собираюсь сделать.


– Маленькая Дженни, маленькая Дженни, маленькая Дженни… – на разные лады повторяла она. Сердце Дайаны быстро билось, эмоции обуревали ее, она знала, что в этот день ей не удастся прогнать из операционной призраки прошлого.
Они преследовали ее, но все же не могли заставить не думать о том, что обычно занимало ее во время операций. И призраки прошлого завертелись рядом с мыслями о насущном.
Дайана знала, что любая операция – чудо, и особенно операция на детском сердце. В крохотных органах такая чистота, такая невинность и совершенство, как, впрочем, и сами дети чисты и совершенны. По сердцам взрослых всегда можно было сказать, чем их обладатели злоупотребляли, придерживались ли они диеты или, наоборот, забывали о ней, переживали ли стрессы, курили, принимали ли алкоголь. Но сердца детей первозданны и ждали от рук хирурга одного – поддержать их надежду на новую жизнь.
В ее руках надежда и обещание.
Надежда – для Дженни. Обещание – Сэму.
– Маленькая Дженни, маленькая Дженни, маленькая Дженни…
Музыка этих слов завораживала и помогала какой-то части существа Дайаны собраться с мыслями, другая же часть трепетала – громко стучало сердце, эмоции готовы были выплеснуться через край, а руки тряслись.
Том должен вмешаться. Он сделает это в любую минуту.
И вдруг Дайана похолодела, сердце ее замерло – ей пришла в голову ужасная мысль. Что, если она ошиблась в Томе? Вдруг в нем поселилось столько зла, столько ненависти к ней, что он лишь обрадуется, наблюдая за тем, как она промахнется и не сможет спасти Дженни?
– Том!
Голос Дайаны нарушил молчание, стоявшее в операционной с той минуты, когда началась операция. Странно было, что Дайана заговорила, но еще больше Тома удивила паника в ее голосе.
– Что, Дайана?
– Почему ты не гонишь меня от стола? Почему сам не берешься за дело?
– Потому что ты великолепно со всем справляешься.
Том говорил правду. Он много слышал о мастерстве Дайаны, о ее волшебных маленьких пальцах – таких осторожных, таких умелых и уверенных, но все слова похвалы меркли при виде ее талантливой работы.
– Ты уверен? Я чувствую, что мои пальцы дрожат, и я очень медленно веду операцию.
– Я абсолютно уверен в тебе, Дайана. Твои пальцы вовсе не дрожат. И ты работаешь с блеском. Серьезно. У меня такое чувство, словно я смотрю балет в великолепной постановке.
Балет. Как и тот балет, действие которого разыгралось у нее в голове. Мешали только мысли, не желающие слушаться доводов рассудка. Причем каждая мысль норовила кружить под свою собственную мелодию. И наверняка дело кончится тем, что все они столкнутся, и тогда…
– Если я споткнусь, Том…
– Я приду на помощь.


Но Дайана не споткнулась. Несмотря на сердечный трепет и растрепанные чувства, пятнадцать лет опыта, готовящего ее к этому моменту, не подвели. Уверенными, точными движениями сшивала Дайана нежные, чистые ткани крохотного сердца, штопая дырочку в межжелудочковой перегородке, которая угрожала жизни девочки; она сделала все, чтобы драгоценная маленькая Дженни, дочь ее Сэма, прожила жизнь, полную сбывшихся надежд.
Когда анестезиолог подготовил Дженни к тому, чтобы увезти ее в послеоперационную палату, Том и Дайана направились в раздевалку снять стерильные перчатки и халаты.
– Том, не знаю, как и благодарить тебя.
– Я же ничего не сделал.
– Да…
– Нет, поверь, Дайана, ты и впрямь хирург от Бога.
– Я в долгу перед тобой, Том.
– Да нет же. – Чуть нахмурившись, Том вдруг произнес нечто столь же необычное, как и операция, свидетелем которой он только что был: – Может, нам обоим стоило бы изменить мнение друг о друге.
– О’кей. – И Дайана улыбнулась тому, кто, по ее убеждению, всегда был безнадежно высокомерен и эгоцентричен. Правда, сейчас он почему-то не казался ей таким, и Дайана не кривя душой призналась: – Знаешь, теперь мое мнение о тебе гораздо выше, чем прежде.
Когда Дайана вошла в комнату ожидания и увидела Сэма, ее отпустило, она дала волю переполнявшим ее чувствам, сапфировые глаза увлажнились.
– Дайана! – Сэм бросился к ней. – Что?!
– С ней все хорошо, Сэм, – поспешила она успокоить его. – С Дженни все будет в порядке, она – здоровая девочка.
– Правда? – Глаза Сэма наполнились слезами радости. Он поднял было руки, чтобы обнять Дайану, но потом уронил их и лишь прерывисто прошептал: – Спасибо тебе.
* * *
Дженни быстро поправлялась. Маленькое тельце бурно отозвалось на появление нужного количества кислорода в крови и исчезновение жидкости из легких. К концу недели она была готова к возвращению домой, в Калифорнию. Рана на груди, несомненно, доставляла ей некоторое неудобство, но не мешала радостно улыбаться и угукать при виде отца, как не мешала и Сэму брать любимую дочь на руки.
Темные глазки Дженни загорались радостью, когда она видела черные глаза Сэма, слышала его голос или ощущала его присутствие. Но за эту неделю малышка научилась улыбаться и сапфировым глазам и тихому голосу, который она слышала в течение всего дня – с раннего утра и до позднего вечера.
Дайана видела Дженни гораздо чаще, чем Сэма, но и его она видела достаточно часто. Правда, Дайана думала, их свидания приведут к тому, что она просто перестанет волноваться при встречах с Сэмом, но этого не случилось. Ее сердце по-прежнему начинало биться чаще при виде его, и это причиняло ей новую боль.
Лишь один раз, за семь дней до того, как Дженни была готова уехать в Калифорнию, Сэм и Дайана заговорили о прошлом.
– Ты хороший отец, Сэм, – заметила Дайана.
– Я всегда сомневался, что из меня выйдет хороший отец, – отозвался он.
– Серьезно? – с удивлением спросила Дайана.
Они часто говорили о своих будущих детях, но Сэм тогда ни разу не высказал даже малейшего сомнения в том, что он сможет стать хорошим отцом.
– Да. Я опасался, что зло, жившее в моем отце, могло передаться мне по наследству. Знаешь, это мог быть какой-нибудь мерзкий ген, прячущийся во мне до поры до времени.
«Я знал, что буду хорошим отцом для наших детей, моя любимая, поскольку был уверен: ты будешь рядом и сумеешь защитить меня от темных сил, таящихся во мне. Но когда я остался один, моя уверенность исчезла и я стал бояться».
– Но зло не передается по наследству.
– Нет, – тихо согласился Сэм. – Если семя зла и нашло в моей душе благодатную почву, то не сумело бы разрастись, потому что любовь к дочери заслонит это зло. Нет, не передается.
Так что за всю неделю они всего раз заговорили о прошлом, точнее, об отце Сэма, но при этом ни один из них не сказал ни слова об их нежной любви. Словно ее вообще не было.
А потом настало время прощаться.
– До свидания, маленькая Дженни, – тихо прошептала Дайана карим глазкам малышки, которая доверчиво прильнула к отцу. Через мгновение Дайана подняла голову и быстро проговорила: – До свидания, Сэм.


Сэм уехал, и Дайана, как когда-то, испытала острое чувство потери, смешанное с чувством необыкновенного облегчения. Возможно, теперь сердце, которым Сэм владел целых пятнадцать лет, вновь будет принадлежать ей.
А когда придет время, Дайана отдаст свое сердце милому Джеффри.
Ее прекрасному Джеффри. Всю неделю, пока Сэм и Дженни находились в Нью-Йорке, Джеффри всегда старался быть достаточно близко, чтобы поддержать Дайану в нужную минуту, любить ее и выслушивать, когда она нуждалась в нем, и в то же время он сохранял дистанцию – ни во что не вмешиваясь и ничего не требуя. Он давал ей возможность вновь найти в себе любовь к Сэму, если только она еще сохранилась.
А что, если они почувствовали былую любовь?
И все же Джеффри был бы рад за свою чудесную подругу и любовницу. Конечно, его бы огорчила потеря их близости, доверия и симпатии, но он был бы искренне счастлив, если бы ее жизнь с Сэмом наладилась.
Хотя Дайане нелегко было теперь представить свою жизнь без Джеффри, она всей душой желала ему найти путь к сердцу его любимой Джулии.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману От сердца к сердцу - Стоун Кэтрин


Комментарии к роману "От сердца к сердцу - Стоун Кэтрин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100