Читать онлайн От сердца к сердцу, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - От сердца к сердцу - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

От сердца к сердцу - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
От сердца к сердцу - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

От сердца к сердцу

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Пальцы Джеффри дрожали, а сердце бешено колотилось, когда он набрал номер Бельведера.
Был вечер вторника. Джеффри находился в своем номере в «Дорчестере» и собирался написать текст передачи, которая ночью пойдет в прямом эфире на восточное побережье.
Вторник. Двенадцатое сентября. День рождения Мерри.
Джеффри думал поздравить девочку и извиниться перед ней за то, что его нет с ними. Намеревался сказать, что ему очень хотелось увидеть их выступление на манеже, да и вообще видеть ее каждый день.
Наконец его звонок дошел по кабелю, проложенному по дну океана, до Саутгемптона, и он услышал такие знакомые домашние гудки в трубке. Больше тридцати лет эти гудки соединяли Джеффри с любящим голосом.
«Господи, пусть она говорит со мной с любовью!»
Сколько раз звонил он Джулии, буквально только чтобы сказать: «Привет, Джули, я люблю тебя»! Сколько раз слышал радость в ее голосе и тихий ответ: «Я тоже люблю тебя, Джеффри»!
Как это было замечательно! Он найдет способ вернуть их любовь, непременно найдет!
– Алло?
Ее голос был нежным, но таким далеким.
– Это я. Как ты?
– Хорошо.
– Джули, нам надо поговорить. – Он сказал «нам», хотя на самом деле это ему до отчаяния хотелось поговорить с ней, услышать ее мелодичный голос. Как она была нужна ему! Как ему было нужно любить ее! Как хотелось вновь увидеть смех и любовь в лавандовых глазах! – Я буду дома в субботу.
– Думаю, нам не о чем говорить, Джеффри.
– Не о чем? – переспросил Джеффри.
Почему – не о чем? «Ты хочешь сказать, что мы можем просто по-прежнему любить друг друга? Или считаешь, дорогая, что нам вообще не стоит разговаривать? Разве не нужно нам показать друг другу свои раны и постараться излечить их?» Ему будет больно слышать про тайную любовь Джулии, но еще больнее потерять ее.
«Я никогда не любила тебя, Джеффри». Эти слова причинили бы ему самую острую боль. Но Джулия не скажет их, потому что она любила его. Их любовь не была иллюзией.
– Не о чем, – эхом отозвалась Джулия.
– Но, дорогая, я думаю, мы многое можем поведать друг другу.
– Нет, Джеффри. – «У меня не хватит сил выслушать твое извиняющееся «прощай». – Все кончено.
Джулию было едва слышно, но Джеффри все же уловил необычные нотки в ее голосе. Словно она прощалась с ним.
– Что кончено, Джули?
Джеффри затаил дыхание и хотел было повторить свой вопрос, потому что молчание слишком затянулось. И вот она заговорила, или страшные для него слова просто долетели наконец от нее к нему через океан.
– Наш брак.
– Наш брак? Но почему, Джулия?
– Ты знаешь почему, Джеффри.
– Скажи мне. – Как скоро забыл он уроки Дайаны! Как быстро улетучились из памяти мудрые слова: «Подумай о себе!» Он захотел, чтобы ему стало еще больнее! Он ждал, чтобы Джулия произнесла те самые страшные слова: «Я никогда не любила тебя, Джеффри». – Скажи мне!
Зачем он так? – спрашивала себя Джулия. Он проверял ее, хотел выяснить, известно ли ей о его новой любви? Почему он не испытал облегчения от того, что она просто отпускает его? Или его все еще, пусть немного, терзали сомнения, не давали принять окончательного решения?
– Джулия!
– Потому что у тебя есть кто-то другой, – прошептала она наконец, едва сдерживая слезы. Джулии удавалось держать себя в руках, пока перед ее внутренним взором стояли Джеффри с Дайаной, обнимавшиеся в Гайд-парке. Она чувствовала, что еще немного – и мужество покинет ее, поэтому быстро договорила: – Так ты приедешь в субботу, чтобы забрать свои вещи? Лучше, чтобы нас при этом не было дома, так что если ты скажешь мне, когда…
– Мне ничего не надо. – «Кроме того, что я не могу получить». В Бельведере находились настоящие сокровища, но к их числу не принадлежали ни женщина, ни маленькая девочка.
Они надолго замолчали, потом телефонная связь оборвалась.
Никто из них так и не узнал, то ли кто-то, не выдержав, первым повесил трубку, то ли линия, почувствовав в наступившем молчании неладное, сослужила им службу, разъединив абонентов.
Ощутив страшную пустоту в душе, Джеффри вспомнил, зачем звонил Джулии – для того, чтобы найти способ вернуть свою любовь и поздравить Мерри с днем рождения. Он не сделал ни того ни другого и никогда больше не сделает…


Едва увидев Джеффри с Дайаной, Джулия поняла, что их браку конец. Целых два дня она готовилась к этому звонку, придумывала, что ему сказать. При этом ее сердце словно окаменело.
Однако она не была готова к нежности в его голосе, к непонятной грусти – ведь это он нашел себе новую любовь!
Только через полчаса после звонка Джулия заставила себя пошевелиться. Надо было идти в конюшню – девочки уже были там – смотреть конное шоу. Пережить торжественный обед в Сомерсете, а потом прожить жизнь, окружив любовью свою драгоценную дочь и пытаясь придать хоть какое-то правдоподобие всей этой лжи. «Папочка любит тебя, дорогая. Просто он так занят. У него очень важная работа».
Волшебные сказки! Так напоминающие те, что Джулия придумывала себе, чтобы окрасить свое одинокое детство. Они помогали ей меньше переживать отсутствие родительской любви. И Джулия заполнила жизнь Мерри, ее сердце, ее надежды подобными глупыми фантазиями. А теперь многие годы ей придется потратить на то, чтобы тактично и осторожно объяснить Мерри, что она ошибалась. Это была ее вина, а не вина Мерри или Джеффри, ее вина в том, что она пыталась удержать свою любовь.


Джеффри невидящим взором смотрел на свое обручальное кольцо, сделанное на переплетенных между собой и навеки сплавленных вместе огнем полосок белого и желтого золота. Теперь сверкающее кольцо стало символом того, что он потерял.
«Как только ты наденешь кольцо мне на палец, я никогда не захочу снять его», – говорили они друг другу накануне свадьбы.
Джеффри и не снимал кольца, не хотел он его снимать и сейчас. Но это надо было сделать. Больнее будет видеть его на своей руке, чем думать о том, что оно прежде было там.
Дайана слишком быстро сняла свое кольцо. Поначалу Джеффри думал, что причина тому – ее холодная решимость хирурга поскорее вырвать Чейза из собственного сердца. Но теперь Джеффри лучше знал Дайану и понял, что она сняла обручальное кольцо по той же причине, что и он: кольцо было вызывающим символом большой неудачи, напоминало о том, что она не смогла удержать любовь, которая так много значила для нее.
Сняв элегантное обручальное кольцо, Джеффри посмотрел на свой безымянный палец. Кожа в том месте, где он долгие годы носил кольцо, была совсем белой. И эта белая полоска на пальце тоже на долгое время станет напоминанием об ужасной потере.
Но было еще одно обстоятельство, еще одна причина, из-за которой невыносимая боль утраты могла терзать его вечно. В тот давний день они опоздали отдать кольца гравировщику, чтобы он сделал соответствующую надпись, и Джулия тогда тихо прошептала Джеффри, что нет нужды писать слова любви на кольцах, потому что они уже навеки выгравированы в их сердцах.
Положив кольцо в ящик шкафа, Джеффри испытал такую острую боль, словно эти навсегда вписанные в его сердце слова вдруг превратились в кровоточащие раны.
– О, Джулия, – вслух проговорил он, – я всегда буду любить тебя.


Джулия с Мерри ничего особенного не намечали на отпуск с папой, кроме уик-энда в Манхэттене, конного выступления и обеда по случаю дня рождения Мерри во вторник.
– Наверное, ему придется работать, несмотря на отпуск, – серьезно промолвила девочка.
– Возможно, – тихо согласилась с ней Джулия.
Ее милая, чувствительная девочка была так робка и не уверена во всем, что касалось ее отца. Она так его любила и так в нем нуждалась, Джеффри долго был для нее недостижимым призраком. И даже в последние дни, когда Джеффри, кажется, стал обращать на нее внимание, Мерри не хватало смелости придумывать что-то на каникулы с папой. Поэтому после вторника их отпуск не был расписан по дням, и это было очень хорошо, потому что менять планы было бы гораздо хуже.
В среду стало немного легче, потому что от этого дня они ничего не ждали. Джулия предложила придумать какое-нибудь мероприятие для них двоих. Или, возможно, для них и Пейдж с Амандой. Однако Мерри отказалась.
– Ты все еще плохо себя чувствуешь, мамочка. Мы с Амандой можем просто пойти в клуб, покататься верхом и поплавать.
Среда, четверг и пятница ничем не отличались от обычных летних дней, а в субботу Пейдж устроила последний детский вечер перед школой для всех девочек из класса Аманды.
Если бы все шло нормально, Джулия непременно присоединилась бы к девочкам и, как обычно, завоевала их внимание своими историями. Ее рассказы становились с годами все более серьезными, но при этом оставались волшебными сказками, а не превращались в романы.
Но Джулия не пошла на субботний вечер в Сомерсет.
– Сегодня Джеффри возвращается? – спросила Пейдж, когда Джулия привела Мерри в Сомерсет, но отвергла приглашение приятельницы остаться на вечер.
– Что? Ах да, – рассеянно кивнула Джулия.
– Вот что. Принимая во внимание, что он, пожалуй, не сможет сразу же увезти тебя в больницу, я сама это сделаю в понедельник, – решительно заявила Пейдж.
– Со мной ничего не случится, Пейдж, правда. Сегодня мне уже лучше.
– По тебе этого не скажешь.
– Но так оно и есть, – возразила Джулия.


Это была неправда. Джулии было все хуже. С каждым днем жизнь постепенно уходила из нее, и она не могла унять боль, терзавшую ее сердце.
Она должна была держать себя в руках ради Мерри.
Вернувшись в Бельведер, Джулия стала ходить по комнатам в поисках ответов на многочисленные вопросы, но не находила их – перед ней вставали лишь призраки любви.
Был ненастный осенний день, штормовые тучи быстро затягивали небо. С каждым порывом ветра сердце Джулии билось быстрее. Может, это машина Джеффри подъезжает? Может, он все-таки решил заехать и забрать кое-что из своих вещей? Что, если Дайана с ним?
Джулия не могла здесь оставаться.
Добравшись до дальнего угла своего платяного шкафа, Джулия нашла джинсы, которые были на ней в день знакомства с Джеффри. Эти джинсы лежали здесь давно. Это их он снял с нее своими опытными руками, слегка посмеиваясь от желания, охватившего его, когда она стянула с себя свитер и блузку.
Джулия надела поношенные джинсы, блузку, свитер и теннисные туфли. Потом она спустилась вниз и вышла из дома в свой розовый сад, где Джеффри помогал ей сажать цветы и где пообещал вернуться, чтобы увидеть, как зацвели их розы.
«Повернись лицом к призракам, – твердила себе Джулия. – Пройди по всем местам, где вы бывали, и вспоминай свою любовь».
* * *
…В тот дивный майский день они с Джеффри шли через густой лес, а потом выбрались к прибрежным утесам. И сейчас Джулия направилась вперед по этой же тропинке. Она брела, путаясь ногами в траве, перешагивая через упавшие деревья, и слезы заливали ее лицо. Когда-то это была их прогулка любви. Дойдя до утесов, Джулия подняла голову. Над Атлантикой висели грозные темные тучи. Осеннее небо хмурилось, недовольное тем, что оно видело на земле, да и море тоже сердилось и обрушивалось на берег стеной серо-зеленых кипящих волн.
Луг, на котором они с Джеффри занимались любовью, был совсем не таким живописным, как тогда, – полевые цветы увяли, яркая трава выгорела под жарким летним солнцем и стала коричневой. Из свинцово-серых туч на землю падали большие дождевые капли. Спотыкаясь, Джулия спустилась по скользкой тропинке от Сиклиффа к берегу моря. Начинался шторм, но Джулия как завороженная смотрела на гигантские волны, поражаясь энергии и неистовой силе океана.
Джулия всегда боялась моря и неба, но она превозмогла свой страх перед небом, когда летела в Лондон. И теперь, глядя на бушующее море, она вдруг мечтательно улыбнулась. Как ни странно, страх ее прошел.
Прощайте, страхи!
Она остановилась в том самом месте, где они стояли с Джеффри в весенний день их любви. Но теперь Джулия смотрела на узкую полоску белого песка, уходящую в океан. Маленький полуостров окружали ревущие волны, и узкий белый перешеек, соединявший его с берегом, то и дело исчезал из виду под зеленой водой.
И Джулия решила пойти на этот полуостров – она никогда не бывала там прежде и, признаться, не пошла бы туда раньше даже с Джеффри.
Она пойдет туда. Потому что маленький полуостров отныне станет для нее символом ее новой жизни – ей придется теперь часто бывать в новых местах, и всегда без Джеффри, и побеждать свой страх.
Дойдя до оконечности полуострова, Джулия взобралась на большой валун. Ее хрупкая фигурка трепетала на ветру, она мокла под дождем. Джулию качало – бессонница и скупой рацион последних дней лишили ее сил, но она решила во что бы то ни стало сопротивляться разъяренной стихии.
Море обрушивало к ее ногам вспенившиеся волны; перед ее глазами как в калейдоскопе менялись белый и зеленый цвета. Подумать только, прежде море было врагом Джулии. Теперь же, бушующее и ревущее, оно вдруг стало казаться ей таким дружелюбным. Оно завораживало, мягкая пена манила, приглашая спуститься в изумрудные глубины и обещая покой и вечный сон.
Как просто упасть в море! Оно звало ее, а ветер подталкивал в спину. Джулия почти впала в забытье, утопая в струях дождя, в соленых океанских брызгах и в своих слезах.
Как просто!


С тех пор как Патрик ушел из клубной конюшни, он впервые вышел из лесу. Зеленый шатер из древесных крон укрывал его от дождя, а теперь перед ним открылось мрачное серое небо. Дождь хлестал, ветер рвался вперед, море ревело.
Разбушевавшаяся стихия словно придала силы его жеребцу. И сам Патрик вдруг почувствовал прилив энергии. Вечером он непременно изобразит на холсте это драматическое смешение серого и зеленого. Патрик обычно писал в ночные часы, когда люди должны заниматься любовью. Образ Кейси по-прежнему был с ним, и Патрик снова и снова терзал себя, пытаясь написать ее портрет, уловив то невинное и изумленное выражение ее глаз, когда она впервые взглянула на него. Этот образ стал таким же иллюзорным, как и сама Кейси – чудо, мечта, нигде не существующие, кроме его сердца и воображения.
Сквозь пелену дождя Патрик видел полуостров, где они с Кейси повстречались. Сегодня полуостров должен полностью исчезнуть под водой – полнолуние. К тому же поднялся шторм. Вскоре океан в один присест поглотит землю, а он будет за этим наблюдать с безопасного расстояния.
Но вдруг его взгляд упал на самый кончик полуострова, и Патрик едва не вскрикнул. Кажется, кто-то стоял в этом смертельно опасном месте.
Нет, не может быть. Наверняка это просто память сыграла с ним злую шутку, а дождь помогает ей, замутив взгляд. Патрик прищурился, но фигура с полуострова не исчезла. Охваченный ужасом, Патрик пришпорил коня.
Ближе к берегу подозрения Патрика подтвердились. На самой оконечности полуострова клонилась на ветру женская фигурка.
В июне Патрик уже видел здесь женщину, но сейчас это не был эффект dеjа vu – уже виденного. В тот вечер море было спокойным и теплым, а не бушующим, как сейчас. К тому же в тот день лишь узкий перешеек оказался под водой. Теперь же опасность была реальной и неминуемой. Между полуостровом и берегом уже кипела широкая полоса волн. Сегодня полуостров будет затоплен. Даже если женщина, стоящая на валуне, отлично плавает, ей не удастся выбраться на берег – сильное течение утащит ее под воду.
Исчезнет земля, вместе с ней исчезнет и она…
Это непременно случится. Но если Патрик бросится ей на помощь, они оба либо спасутся, либо утонут.
И Патрик не стал раздумывать. Он не мог смотреть, как она будет тонуть.
Приблизившись к воде, его скакун захрапел и попятился, чуя опасность.
– Но-о! – словно извиняясь, но твердо крикнул он, понукая коня. – Но-о!
Бурлящая вода пугала животное. Конь нервно перебирал ногами, чтобы поскорее выбраться на землю, ставшую уже островом.
– Миссис Лоуренс! – крикнул Патрик, приближаясь к Джулии и узнав ее.
– Патрик?
– Вы должны уехать со мной.
Направив коня к валуну, на котором балансировала Джулия, Патрик протянул руки и подхватил ее. Джулия не сопротивлялась. Она была почти невесомой. Патрик усадил ее перед собой, Джулия ухватилась за гриву коня. Натянув поводья, Патрик обхватил руками Джулию, а ногами прижал ее ноги к конским бокам, чтобы она не упала.
– Держитесь что есть силы за гриву и не отпускайте ее, – велел он, разворачивая коня.
На этот раз скакун без колебаний шагнул в кипевшую пеной воду, но за те короткие мгновения, что Патрик провел на островке, многое изменилось. Воды стало больше, она уже накрывала коня, вокруг острова закрутились водяные смерчи.
Когда скакун потерял опору под копытами, животное и люди на мгновение оказались под водой. Ноги Патрика крепко держали Джулию, но он чувствовал, что она все равно съезжает с шеи лошади. Отпустив поводья, Патрик одной рукой обхватил тонкую талию Джулии, а другой вцепился в длинную лошадиную гриву. Теперь оставалось только уповать на коня: сумеет ли он одолеть ревущий океан. Его инстинкт самосохранения должен оказаться сильнее страха. Патрик с Джулией были всего лишь пассажирами в этой прогулке за смертью или жизнью; их судьба зависела от силы перепуганного животного и милости моря.
Когда дно ушло у коня из-под копыт, их понесло в сторону от спасительного берега. Да и потом, когда скакун поплыл, их тянуло только в открытое море, в ревущую могилу.
– Давай же, мальчик, давай, – ласково шептал Патрик коню, и животное отчаянно боролось за свою и их жизни. Подбадривая коня, Патрик словно извинялся. Он знал, что не имел права рисковать жизнью живого существа. – Давай же, плыви. Ты можешь, – шептал он.
И скакун не сдавался. Словно по волшебству, его ноги вдруг достали дно. Животное изо всех сил рванулось вперед и одним мощным прыжком выскочило на берег.
Когда опасность осталась позади, конь остановился. Его ноздри раздувались, сердце бешено колотилось, как, впрочем, и сердца седоков. Патрик, потрепав спасителя по шее, взял в руки поводья. И тут он почувствовал, как дрожит Джулия. Эту хрупкую женщину необходимо поскорее доставить в Бельведер.
Патрик хорошо изучил все тропы, соединяющие поместья Саутгемптона, поэтому пустил коня по наиболее короткой. Женщина оставалась сидеть на лошади впереди него, и Патрик чувствовал, как содрогалось ее тело. Его озадачило и напряженное молчание: Джулия ничего не объясняла, хотя множество вопросов роилось в голове Патрика.
Что она делала на полуострове? Почему не заметила опасности?
Мисс Лоуренс казалась больной, усталой и измученной и выглядела намного хуже, чем на выступлении девочек в манеже. Правда, Мерри говорила, что у мамы грипп. Но если Джулия болела или даже уже поправлялась, то почему оказалась в таком месте в холодный день, да еще во время шторма?
Здесь что-то было не так. Бивший ее озноб скорее всего не являлся следствием гриппа, не был вызван он ни дождем, ни охлаждением.
Произошло что-то гораздо более страшное.
«Может, все дело в Мерри?» – размышлял Патрик, приближаясь к Бельведеру. Окна элегантного особняка были темны, и Патрику вдруг показалось, что он привез Джулию не в теплый, приветливый дом, а бросает в пасть злобному чудовищу. Возможно, ее муж все еще в Лондоне, но где же может находиться Мерри в такой день? Не случилось ли чего-то с девочкой?
Когда конь вступил на дорожку, ведущую к дому, Патрик соскочил на землю и осторожно спустил Джулию. Поначалу она нетвердо стояла на ногах – ее качнуло, и все же она улыбнулась Патрику робкой благодарной улыбкой.
– Спасибо вам, Патрик. Вы спасли мне жизнь.
Но, глядя в ее затравленные глаза, Патрик подумал: «Нет, твоя жизнь все еще в опасности». Он хотел предложить Джулии помощь, но она уже шагнула к дому.
– Спасибо вам, – повторила Джулия перед тем, как исчезнуть в темноте особняка.
Патрику хотелось последовать за ней, спросить, что ее тревожит, может быть, чем-то помочь, но Джулии явно хотелось остаться одной. А он должен позаботиться о коне – их спасителе.


Впрочем, совершивший героический поступок конь был в хорошем состоянии и даже не замерз. Когда они подъехали к конюшне, Патрик насухо вытер его, прежде чем самому принять душ и переодеться.
Вечер он провел в своей маленькой квартирке. Стихия за окнами немного успокоилась, шторм на время прекратился, но наступившее затишье не сгладило его тревожных воспоминаний. Патрик не мог забыть затравленный взгляд Джулии, ее дрожь, лик смерти, мелькнувший перед ними, темный особняк.
Наконец к десяти вечера Патрик не выдержал. Он пошел в контору конюшни, разыскал список членов клуба, выписал телефоны Джеффри и Джулии Лоуренс и вернулся к себе с намерением позвонить ей.
Джулия была в спальне. Однако она не спала, уставившись в темноту, прислушивалась к наступившей тишине. Телефонный звонок удивил ее. Что-то с Мерри? Нет, тут же успокоилась Джулия, Мерри была с Пейдж, значит, все в порядке. Если бы сегодня днем она утонула, если бы Патрик не спас ее, Мерри осталась бы у любящих ее людей. Пейдж и Эдмунд, крестные родители девочки, позаботились бы о ней. Пейдж стала бы ей любящей матерью, Эдмунд – любящим отцом, и у Мерри даже появилась бы сестра.
Если бы она погибла, у Мерри появилась бы настоящая семья – мама, папа и сестра. И это было бы гораздо больше, чем она могла ей дать. Настойчивые звонки прервали ее размышления.
– Алло?
– Миссис Лоуренс? Это Патрик.
– Патрик…
– Я просто хотел узнать, все ли у вас в порядке.
– Да, все хорошо. Спасибо вам. Большое спасибо.
– Замечательно, но…
– Спасибо вам, – вежливо повторила Джулия, но ее слова звучали неубедительно.
– Может, что-то… С Мерри ничего не случилось?
– Что? Ах нет, с ней все в порядке.
– А-а. Ну хорошо. Я просто хотел узнать… Спокойной ночи.
Повесив трубку, Патрик подумал: «Нет, с тобой далеко не все в порядке».
А Джулия, опустив трубку на рычаг, тихо прошептала:
– Спасибо тебе за заботу, Патрик.
* * *
– Как ты себя чувствуешь, мамочка? – спросила Мерри, вернувшись домой на следующий день.
– Мне уже лучше, дорогая.
– Прекрасно! А папа уже дома?
– О, Мерри… – Джулия тихонько вздохнула. Погладив золотистые волосы дочери, она опустилась перед ней на колени. – Детка, папа больше не будет жить здесь с нами.
– Что? Но почему?
Джулия увидела в карих глазах девочки понимание. Понимание, в котором было столько печали.
– Мы решили, что нам лучше не жить вместе.
– Вы с папой разводитесь?
– Думаю, что так.
– И это все из-за меня?! – воскликнула девочка.
– Господи, Мерри, нет, конечно! С чего ты взяла?
– Потому что кое у кого из моих друзей родители разводятся именно из-за детей.
– Нет, детка, к тебе это не имеет отношения. Папа очень тебя любит. И всегда будет любить.
Джулии пришлось приложить усилие, чтобы произнести эти слова убедительно, хотя она столько уже раз повторяла эту ложь. Потому что от всего сердца верила, что Джеффри в конце концов станет любящим отцом для своей дочери.
– Так ты из-за этого болела, мамочка?
– Ты очень умная девочка, – с любовью проговорила Джулия и улыбнулась. «Такая умная, такая чувствительная». – Наше с папой решение очень меня печалит, но со мной все будет хорошо. С нами все будет хорошо. Мы можем говорить об этом в любое время, всегда, когда у тебя будут ко мне вопросы, ладно?
Мерри кивнула. У нее не будет много вопросов, а только один, заданный тысячу раз: «Почему? Почему? Почему?»
– Ну, детка, как прошел ваш вечер? Девочки были рады, что завтра вы идете в третий класс? Если хочешь, можешь пойти в школу послезавтра.
– Я бы хотела остаться с тобой.
– Хорошо, – кивнула Джулия, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами. – Я так люблю тебя, Мерри.
– Я тоже люблю тебя, мамочка. – Обняв Джулию за шею, Мерри крепко прижалась к ней.
А потом, внимательно посмотрев на дочь, Джулия поняла, что Мерри очень хочется спросить ее о чем-то, но она не решается.
– Спрашивай меня, дорогая, – ласково сказала Джулия. Она знала, что вопросы, которые трудно произнести вслух, чаще всего бывают самыми важными.
– А мы по-прежнему будем смотреть на папу по телевизору?
– Конечно, если ты этого хочешь.
– Думаю, нам стоит это делать, – серьезно заметила девочка. – Я уверена, что папа вернется к нам.


В воскресенье Джулия с Мерри играли в карты перед камином, смотрели фильмы, готовили шоколадное печенье и разговаривали. На следующее утро, часа через два после того, как Мерри впервые пошла в третий класс, Джулия положила с дюжину огромных печений в жестянку с ручной росписью и отправилась в клуб.
Теперь, когда в школе начались занятия, а на улице моросил мелкий дождик, в конюшне было так же пустынно, как и в тот день, когда Пейдж с Джулией впервые пришли сюда. Только на этот раз Джулия шла уверенно, зная, где находится контора. Патрик не слышал ее шагов – она ступала почти беззвучно в своих мягких теннисных туфлях.
– Патрик!
– Миссис Лоуренс! Здравствуйте. – Встав из-за стола, Патрик улыбнулся. Похоже, ей чуть лучше, решил он. «Все еще очень хрупка, но все же окрепла».
– Я просто хотела поблагодарить… – Джулия осеклась – что-то в его голосе смутило ее. – Называйте меня по имени. И может, стоит перейти на ты.
Весь Саутгемптон, без сомнения, захлебнется от сплетен. Это недопустимо. Он – слуга, а она – леди. Правда, Джулия знала, что леди ее здесь не считают, к тому же (и это тоже она знала) о ней будут сплетничать не впервые. Как же она ненавидела этих притворщиц и сплетниц!
– Хорошо. А как тебе больше нравится – Джулия или Джули? – Патрик задал этот вопрос, потому что слышал, что ее называли и так и так. Пейдж Спенсер всегда звала ее Джулия, но – Патрик это точно помнил – Джеффри на вечере обращался к ней Джули.
– Джулия.
– О’кей, – кивнул Патрик, хотя ему самому казалось, что лучше бы ее называть Джули. Именно ласковым Джули, однако он заметил, как опечалились лавандовые глаза, когда он произнес это имя. Хорошо, пусть будет Джулия.
– Я пришла, чтобы еще раз отблагодарить тебя. И… – На этот раз Джулия замолчала, потому что поняла, насколько нелеп ее импульсивный жест – за спасение жизни она принесла ему какую-то ерунду.
– И?..
– Я принесла шоколадного печенья…
– Спасибо, – тихо промолвил Патрик, забирая у нее из рук расписную жестянку. Его искренне тронули ее невинность и робость.
Но Джулия была до того уж робка, что, отдав ему печенье, тут же попятилась назад.
– А почему бы нам вместе не съесть по печеньицу, Джулия? С чашечкой кофе? – предложил Патрик.
– Ох! – выдохнула Джулия, почти соблазненная его предложением.
Впрочем, соблазн был скорее в ином. Джулия знала, что ждет ее, когда она уйдет из конюшни. Горькое одиночество Бельведера. А ведь когда-то молчание огромного особняка было таким мирным, наполненным ожиданием. Она тогда знала, что пройдет немного времени, и тишина огласится его криками: «Джули, привет, как прошел день? Я люблю тебя, Джули!» А теперь тишина будет напоминать ей о тех временах, которые безвозвратно ушли, об умерших мечтах.
Джулия боялась возвращаться в пустой особняк, боялась она и того, что должна была сделать сегодня с утра первым делом. Потому что сначала надо было заехать в Сомерсет и все рассказать Пейдж, если только Пейдж еще не знала о любовной интрижке Джеффри с ее лучшей подругой Дайаной.
– Нет, спасибо, Патрик. У меня есть кое-какие дела. Я просто хотела еще раз тебя поблагодарить.
– Да не за что, – улыбнулся Патрик. – Кстати, Джулия, давай договоримся, что извинений довольно, ладно?
– О’кей. Что ж, думаю, мы увидимся завтра в четыре на уроке Мерри.
– Хорошо, завтра так завтра. И… Джулия…
– Да?
– Если тебе захочется поговорить, то я все время здесь, и сейчас, когда в школе начались занятия, я не так занят.
Лавандовые глаза не обиделись, нет, в них, мелькнула, скорее, благодарность, и она вновь прошептала:
– Спасибо тебе, Патрик.


– Ох нет, Джулия, не может быть! Ты и Джеффри…
– Все кончено, Пейдж. Ты разве не знала?
– Я видела, что тебя что-то тревожит, но мне и в голову не приходило, что у вас с Джеффри возникли проблемы.
– Ты не знала, что он полюбил другую женщину?
– Нет, Джулия. Да и откуда мне знать? – пожала плечами Пейдж. – Кстати, я и сейчас не до конца верю в это.
– Ты сама увидишь, Пейдж.
«Пейдж увидит. Весь свет увидит». Джеффри с Дайаной больше не надо скрываться.
Джулия резко встала – ей вдруг захотелось поскорее уйти отсюда, хотя она знала, что там, куда она может пойти, ее ждет горькое одиночество.
– Мне надо идти, – прошептала она.
– Почему бы вам с Мерри не пообедать сегодня у нас, Джулия? Эдмунд уехал по делам в Бостон. Будем только мы – четыре девочки.
– Не знаю еще, Пейдж. Я спрошу у Мерри.


Мерри не захотела обедать с Пейдж и Амандой. Ей хотелось остаться с мамой и смотреть на папу по телевизору.
– У папы печальный вид, мамочка, – спокойно проговорила девочка, когда они включили программу «Мир сегодня вечером». – Я уверена, что он скучает по нас.
Джулия испытывала нестерпимую боль, глядя на Джеффри. Было невыносимо думать, что вот он здесь, в Манхэттене, всего в шести милях от нее, но, увы, они больше не увидятся, потому что Джеффри навсегда ушел из ее жизни. Джулия не была уверена, действительно ли грусть светилась в его синих глазах, но была согласна с Мерри, что вид у него какой-то странный. А может, ей это казалось, потому что сердце ее терзала страшная боль, а глаза застилало слезами?
«Он стал другим, – напомнила себе Джулия. – Он любит другую женщину. Несмотря на это, я все еще люблю его, очень люблю».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману От сердца к сердцу - Стоун Кэтрин


Комментарии к роману "От сердца к сердцу - Стоун Кэтрин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100