Читать онлайн Красотки из Бель-Эйр, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Красотки из Бель-Эйр

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

– Неужели я собираюсь это сделать? – тихо спросила Уинтер, когда на следующее утро они с Марком ехали в Сан-Франциско.
Они ехали на север, прочь от перегруженных в час пик магистралей Лос-Анджелеса, и Марк заговорил о ее игре, побуждая продумать свои дальнейшие действия.
– Да. Если хочешь.
– Хочу.
– И?
– И думаю, что мне следует вернуться в университет и прослушать все курсы по драматическому искусству, от которых я отказалась. Не знаю, можно ли…
Марк подъехал к очередной бензоколонке.
– Ну так узнай. Позвони в университет.
– Прямо сейчас?
– А почему нет?
Через десять минут Уинтер вернулась в машину, сияя улыбкой.
– Я сказала, что только что окончила университет. А они сказали, что я могу зарегистрироваться на осенний семестр как особый студент!
– Звучит обнадеживающе. – Марк улыбнулся. – А как насчет проб на роли?
– Я больше не спешу, Марк. – Отчаянный поиск новой мечты закончился, и она чувствовала себя спокойной и счастливой со старой. Через минуту она, дразня, сказала: – Как ты думаешь, когда я наконец-то окажусь перед камерой, на объектив не наденут лыжный носок?
– Лыжный носок?
– Чтобы скрыть морщины, на объектив накидывают газ или что-нибудь более блестящее, например, шелковый чулок. Это помогает, а если нет, то всегда можно сделать крупный план немного не в фокусе, как бы с романтическим налетом. – Уинтер улыбнулась, а затем задумчиво добавила: – Думаю, я могу просмотреть объявления о пробах.
– Разве неизвестные актеры могут принимать участие в пробах?
– Да, случается, но, думаю, это редкость. – «Это случилось с Вивьен Ли, не так ли? Другой Скарлетт».
– Просмотр объявлений не повредит.
– Не повредит.
Итак, это было решено. Осенью Уинтер приступит к занятиям в университете по классу драматического искусства. Летом она станет просматривать объявления в газетах и, может быть, на какое-нибудь ответит. И поживет в поместье. Теплыми летними днями, пока Марк будет проходить практику в ортопедической хирургии в больнице Харбора и в отделении гастроэнтерологии в Уодсворте, Уинтер будет читать сценарии Жаклин, с золотым обрезом, переплетенные в кожу, смотреть фильмы и практиковаться у пруда.
После того как планы Уинтер были утверждены, счастливая пара погрузилась в умиротворенное молчание, держась за руки и обмениваясь нежными и полными любви улыбками.
– Ты когда-нибудь пользовалась противозачаточными таблетками? – спросил Марк, нарушив умиротворенное молчание в ответ на пришедшую тревожную мысль.
– Да. Меня от них тошнит.
Уинтер не знала, сколько в этом от гормонов, а сколько просто от ее отвращения к любым таблеткам. Жаклин пила столько стимулирующего – таблеток и алкоголя, которые ей никогда не помогали. Только медленно, неуклонно убивали ее.
Уинтер не смогла бы или не стала принимать противозачаточные таблетки. Она хотела перевязать трубы, но врач, к которому она обратилась, отказался делать операцию и сказал, что, по его мнению, любой честный врач откажется. Она молода, здорова и может передумать.
Уинтер знала, что она никогда не передумает. Ее собственное детство было таким печальным. Уинтер не хотела рисковать, обрекая на такую же печаль еще одну жизнь. Даже если она будет рядом, защищая своего ребенка от всех горестей, в один прекрасный день она может умереть, как Жаклин, и ее ребенок останется один, напуганный, потерянный… как Уинтер.
– Спирали действительно небезопасны, Уинтер, – серьезно сказал Марк.
– Проблемы с зачатием. Я знаю, Марк. – Уинтер нетерпеливо слушала, пока врач разъяснял ей, чем она рискует. Не важно, она не хочет зачатия! – Спираль у меня стоит только год. По-моему, опасность возникает при длительных сроках?
– Да, чем дольше стоит спираль, тем риск выше, но…
– Давай не будем об этом говорить!
– Есть другие вещи, которые мы можем сделать, Уинтер.
– Вещи, доктор?
Марк начал было объяснять, но Уинтер прервала его:
– Я знаю. Дай мне об этом подумать, хорошо? Прошу тебя.
– Хорошо.
На протяжении следующих пяти миль царила тишина, но уже не такая умиротворенная, как раньше. На этот раз ее нарушила Уинтер, отвечая своим тревогам.
– Расскажи мне о своей семье, Марк. Что мне нужно знать, прежде чем мы доберемся до места?
– Тебе нужно знать, что ты будешь им очень интересна.
– Почему? Разве ты не привозил домой девушек?
– Нет. – Марк улыбнулся ей. – Никогда.
– Ты скажешь им, кто я?
– Если не хочешь, я не стану говорить им о твоих родителях. Но они узнают, кто ты, Уинтер, какая ты чудесная, и ты им очень понравишься.


Уинтер действительно понравилась родным Марка, а они – ей. Мать Марка Роберта, его сестра Гейл, которая училась в балете Сан-Франциско, и другая сестра Джин, студентка первого курса, изучающая юриспруденцию в Дартмутском колледже, приняли Уинтер с распростертыми объятиями и непринужденными улыбками. Роберта, Гейл и Джин очень заинтересовались милой молодой женщиной, которая, вне всякого сомнения, сделала их Марка счастливым, но их любопытство было мягким и ненавязчивым, а смех частым и веселым.
Они приняли Уинтер, подробно объяснив ей все семейные шутки и ассоциации, которые были частью истории их семьи – истории четырех людей, которые вместе противостояли жизненным невзгодам и выжили, окрепшие, сблизившиеся и любящие друг друга.
– У Джоан близнецы, девочки, – как-то вечером, за черничным пирогом, объявила Роберта. Повернувшись к Уинтер, она добавила: – Джоан – моя племянница.
– Мама обожает внуков, Уинтер, – пояснила Джин.
– Обожает внуков, – весело согласилась Гейл. – Это может сойти за абсолютно невинное замечание, нам просто сообщили о новости в жизни двоюродной сестры, но она наполнена подтекстом.
– Вовсе нет!
Роберта рассмеялась, но ее лучистые голубые глаза на мгновение задумчиво остановились на Марке, ее старшем ребенке, который с детства был самым трудным. Каким чудесным отцом станет Марк!


Марк и Уинтер провели в Сан-Франциско пять дней. Остановились они в мотеле, потому что Марк настоял на их уединении, но большую часть дня проводили с его семьей. Глаза Уинтер наполнились слезами, когда она прощалась с Робертой, Гейл и Джин. Ей очень хотелось побыть с Марком наедине, но визит в его семью оказался чудесным.
Поездка к северу от Лос-Анджелеса заняла пять часов. Возвращение домой заняло пять дней. Марк и Уинтер бесцельно ехали по шоссе вдоль тихоокеанского побережья, ночуя в привлекательных своей стариной гостиницах в Кармеле, Сан-Луис-Обиспо и Санта-Барбаре, гуляя на восходе и на закате по белым песчаным пляжам, разговаривая, смеясь, касаясь друг друга, занимаясь любовью…
– Ты нарочно взяла эту блузку, да?
– Шелковую блузку с тысячью пуговиц? – невинно переспросила Уинтер. Ей нравилось, как раздевает ее Марк, так медленно, целуя каждый оголяющийся кусочек ее тела, его умелые губы заставляли ее трепетать от желания, которое, она знала, будет удовлетворено. – Да.
На третий вечер Марк и Уинтер наблюдали солнечный закат, сидя на веранде в Непенте и попивая шампанское. Теперь Уинтер пила шампанское, чтобы оттенить его вкусом поцелуи, потому что с Марком она чувствовала себя в безопасности. Безопасно, тепло и радостно.
Но не шампанское, поняла Уинтер, было причиной чудесного, светлого и радостного чувства. Эта радость присутствовала все время, пока рядом с ней был Марк… благодаря Марку.
– Пенни за твои мысли, – прошептала Уинтер, переведя взгляд с красно-оранжевого заката на его серьезные голубые глаза.
– Нет. Это неразумная мысль.
– Ладно. Даю десять миллионов долларов.
– Это нестоящая мысль, Уинтер.
– Тогда она пойдет по высшим ставкам. Нестоящая, но я хочу заплатить за нее десять миллионов. Думаю, ты должен поймать меня на слове.
– Как это у тебя ловко получается – про ставки. – Подобные понятия были из предыдущей деятельности Марка.
– В колледже я занималась всем чем угодно, кроме драматического искусства, – ответила Уинтер. – И даже неплохо успевала.
– Не сомневаюсь.
– Значит, сомневаешься. Десять миллионов. По-моему, это хорошая цена, может, даже низковата для такого раритета. Не думала, что у тебя бывают неразумные мысли.
– Вообще-то не бывают. – «До тебя не было». Марк улыбнулся. Потом негромко сказал: – Я думал о том, как ты будешь играть любовные сцены.
Это было больше чем мысль, это был живой образ. Марк видел ее красивые груди чудесной формы, но обнаженные, ее гибкое, изящное тело, ее мягкие, сулящие любовь бедра, желание в фиалковых глазах, и он представил всех тех мужчин, которые будут смотреть на нее, возможно, разговаривать о ней и наверняка хотеть ее.
– Это всего лишь актерская игра.
– Я не думал о тебе и об актере. Я думал о людях, которые тебя увидят. Я же сказал: совершенно неразумная мысль. – «Неразумная мысль сильно любящего мужчины».
Уинтер улыбнулась. Она была так счастлива, что Марк хочет их любви, интимности, уединения.
– Почему ты улыбаешься?
– Потому что мысль определенно стоила десяти миллионов. – Улыбка Уинтер слегка померкла. – Марк, что ты думаешь о моих деньгах?
– То, что я думаю о деньгах вообще. Счастья на них не купишь, но они могут купить свободу.
– Свободу?
– Свободу делать что хочешь, быть кем хочешь, быть там, где хочешь находиться. – Марк нежно поцеловал ее. – Если бы у меня были все деньги мира, я бы все равно хотел оказаться здесь, сейчас и с тобой.
– Но через три дня ты захочешь оказаться именно в ортопедической хирургии в Харборе и нигде больше, занимаясь… этими, как их там… ну, тот несчастный случай с роллером… переломами Коллиса.
«И этого я тоже хочу, – подумал Марк. – Я хочу тебя и хочу медицину. Интересно, а можно ли заполучить их обеих?»


Как только прозвучало первое объявление на посадку на специальный рейс до Финикса, Мик подобрался, не скрывая своего нетерпения поскорее двинуться в путь; он не мог устоять на месте и не выказывал никакого сожаления, что ближайшие два месяца проведет вдали от нее. Группа Мика отправлялась в турне, планируя играть на многочисленных летних рок-концертах по всей стране.
Мик сильной ладонью обхватил хрупкую шею Эмили и притянул девушку к себе для прощального поцелуя – грубого, властного, без всякой нежности. Отпустил ее, неприятно улыбнулся и вытащил из кармана тесных джинсов коричневый пузырек с таблетками.
– Небольшой прощальный подарок.
Мик сунул ей в руку пузырек с запрещенными галлюциногенами и амфетамином.
– Спасибо.
Эмили опустила пузырек в карман своих свободных джинсов, надеясь, что этим летом таблетки ей не понадобятся. Может, и не понадобятся, если Мик уедет.
– До встречи в сентябре.
Эмили кивнула, а про себя подумала: «Надеюсь, нет». Ей было необходимо найти мужество сказать Мику окончательное «нет». «Прощай, Мик. Я хочу быть самой собой. Когда я одна, я чувствую себя лучше, спокойнее».
Эмили будет репетировать эти слова все лето, но если повезет, ей никогда не придется произнести их. Если ей очень повезет, Мик найдет себе другую и больше ее не захочет.
Повезет, думала Эмили, прокладывая себе дорогу сквозь толпы, наводнившие международный аэропорт Лос-Анджелеса по случаю Четвертого июля. Повезет ли ей когда-нибудь? Если в ее жизни и были когда-нибудь удача, радость или счастье, Эмили этого не помнила.


– Я тебя не разбудила? – спросила Уинтер, когда пятого июля в половине восьмого утра Эллисон ответила на ее звонок.
– Конечно, нет! С возвращением. Хорошо провела время?
– Чудесно. – Голос Уинтер смягчился при воспоминаниях. – Правда, чудесно.
– Тебе понравилась семья Марка?
– Да, очень.
– Это хорошо.
– Да. О Эллисон!
– Да?
– Я приняла решение насчет своей карьеры.
– В самом деле? – Эллисон с сочувствием и заботой следила за поисками подруги в области профессиональной деятельности. Каждый семестр Уинтер с энтузиазмом объявляла о новой теме, но ни ее безграничная энергия, ни лихорадочное желание не могли раздуть из искр пламя. Ее ничто не вдохновляло, ничто не вызывало интереса. Эллисон раз сто слышала: «Я приняла решение насчет своей карьеры». Но сейчас голос Уинтер звучал необычайно мягко. – И что же ты решила?
– Я собираюсь стать актрисой.
– Хорошо, – быстро ответила Эллисон. «Наконец-то».
– Хорошо?
– Ну, я… – Эллисон слегка заколебалась. В старших классах школы это было так очевидно! Уинтер любила играть в школьных спектаклях, постоянно болтала о кино, а в последнем классе уже строила планы, как следующей осенью пойдет на курс драматического искусства в университете. Но после смерти Жаклин… – Ты всегда отлично играла в школьных спектаклях.
– Правда. Я и забыла об этом. В любом случае осенью я возвращаюсь в университет и начинаю курс «Драма 101». – Уинтер озорно улыбнулась. – Правда, Марк считает, что мне стоит уже сейчас ходить на пробы.
– Почему бы и нет?
– То же самое сказал и он.
– Я могу поговорить с Ванессой, если хочешь, – предложила Эллисон. – Она, похоже, всегда знает, где проходят пробы.
– Спасибо, не надо. Я найду в газетах. И если там что-нибудь будет, кто знает? Ну ладно, хватит обо мне! Как ты? Все еще сходишь с ума?
– Это твой чрезвычайно деликатный способ узнать, продолжаю ли я ездить верхом?
– Возможно.
– Я езжу верхом. А также запоем читаю романы и просматриваю кипы «Архитектурного дайджеста», «Дизайна», «Искусства и антиквариата», «Интерьера», ну, ты улавливаешь. – С каждым днем Эллисон чувствовала себя все лучше и увереннее, все с большим нетерпением ждала предстоящей сложной работы. – Кстати, вчера звонила Мэг. Они с Кэмом вернулись из свадебного путешествия. В субботу они улетают в Нью-Йорк, и Мэг хочет, чтобы мы пришли посмотреть свадебные фотографии.
– Шутишь? – Вздох Уинтер перешел в смех. – Посмотреть свадебные фотографии? Да зачем нам их смотреть?
– Мэг подумала, что мы захотим сделать копии для себя, – серьезно ответила Эллисон, с трудом сдерживая смех.
– Нет! Может, сразу уж во всю стену? Мэг и Кэм произносят свои клятвы!.. Уверена, только для своей квартиры я закажу три или четыре, не говоря уж о том, какие это будут чудесные подарки!
– Стоп! – Эллисон рассмеялась. Продолжила она уже спокойно, вспоминая Эмили и радуясь за нее: – Фотографии на самом деле чудесные. Не только Мэг и Кэма, но и всех нас. Кроме того, у нас будет возможность повидать молодоженов до их отъезда на Восток. Марк, разумеется, тоже приглашен.
– Он на дежурстве, – тихо вздохнула Уинтер.
Дивные праздные дни уже превратились в воспоминания. Час назад Марк уехал в больницу. Если будет возможность, он позвонит ей сегодня и, как он надеется, увидит ее завтра вечером.
– Так ты хочешь поехать? Мэг сказала, часов в семь.
– Конечно, я хочу поехать! Кто знает, может, у них там показ слайдов медового месяца!


Еще до того как они добрались до усадьбы Монтгомери на Сент-Клод, Эллисон и Уинтер решили, что серебристый «ягуар», за которым они ехали с тех пор, как свернули с бульвара Сансет через Восточные ворота Бель-Эйр, тоже направляется полюбоваться свадебными фотографиями.
– Роб Адамсон и Элейн Кингсли, – пробормотала Уинтер, пока Эллисон припарковывалась позади них.
– О!
Эллисон надеялась найти возможность поговорить с Мэг или даже с Кэмом о Саре Адамсон. Со дня свадьбы мысли о Саре не покидали Эллисон, тревожные мысли, иногда вплетавшиеся в ее сны. С рассветом сны обычно исчезали, слегка волнующие, бестелесные воспоминания, но один возвращающийся сон жил и при свете дня.
В этом сне Сара скакала верхом на Смокинге, ее темно-синие глаза сияли счастьем. Затем Сара прыгала через бело-зеленый барьер из поперечных жердей и разбивалась насмерть. Но это не был трагический несчастный случай. Это было убийство! Мужчина – театральной внешности, одетый как Арлекин, но злой Арлекин – подрезал кожаную подпругу острым окровавленным ножом. Этот зловещий Арлекин страшно улыбался, когда Сара падала, и разражался взрывом хохота, когда она умирала.
И по мере того как Эллисон чувствовала себя все спокойнее, все больше радовалась жизни, своему второму шансу, ее мысли все чаще возвращались к Саре… У Сары не оказалось второго шанса.
– Похоже, Роб и Элейн ждут нас, – сказала Эллисон, приветливо помахав Робу в ответ.
– Отлично. Всегда рада поболтать с Элейн, – прошептала Уинтер сквозь сладкую улыбку.
Неприязнь Уинтер к Элейн основывалась на инстинкте и чувствах, а не на опыте. Это не соответствовало истине, но Уинтер не могла отделаться от видения, в котором маленькая Элейн Кингсли издевалась над испуганной Уинтер, бросала оскорбления и смеялась, когда Уинтер плакала. Это было несправедливо по отношению к Элейн и особенно несправедливо по отношению к Робу, который Уинтер нравился и которого она уважала, но…
– Уинтер, – предостерегла ее Эллисон, когда они выбрались из машины.
– Я буду вести себя хорошо, – пообещала Уинтер.
Почему бы и нет? Она влюблена, и как-то так получилось, что злые девчонки, шипевшие ей вслед, вместе со всей этой ужасной печалью и страхами ее детства привели ее туда, где она сейчас, – влюбленная… счастливая… с Марком.
– Привет, Эллисон. – Роб улыбнулся, когда Эллисон и Уинтер подошли ближе. – Здравствуй, Уинтер. Вы обе знакомы с Элейн?
– Конечно. Рада тебя видеть, Элейн.
Эллисон встретилась взглядом с добрыми, смеющимися глазами Роба и подумала: «Сегодня я ничего о Саре не узнаю».
Да и почему она должна? Почему ей вообще нужно что-то узнавать о Саре? Почему Эллисон Фитцджеральд надо это знать? И что она будет делать с этим знанием? Ничего, но если она будет знать факты, какими бы ужасными они ни были, то сможет справиться с действительностью и положить конец своим пугающим воображаемым образам.
Эллисон посмотрела на Роба и поняла, что есть еще одна причина, не эгоистичная, а просто несусветная. Где-то в своем воображении, возможно, в предрассветных снах, Эллисон вынуждала зловещего Арлекина сознаться.
– Да тут, похоже, целая толпа, – произнесла Уинтер, когда они направились к дому. – Эллисон, по крайней мере твои родители и Ванесса могут просто прийти сюда пешком.
– Мои родители в Аргентине.
– Да, точно! Время поло.
– Поло? – спросил Роб.
– Там собирается весьма внушительная компания. Короли, принцы, герцоги… полный монархический набор, – весело объяснила Уинтер. Как-то летом, уже оканчивая среднюю школу, Уинтер и Эллисон поехали с Шоном и Патрицией в ежегодный вояж в Аргентину, включающий в себя покупку пони и игру в поло. – И их супруги, разумеется.
– Потрясающе! – выдохнула Элейн.
– Да.
– Кстати, о потрясениях. Мэг говорит, что свадебные фотографии потрясающи, – сказала Эллисон. Затем, припомнив точное слово Мэг, слово, которое Эллисон никогда не слышала от своей склонной к преувеличениям подруги, добавила: – На самом деле Мэг назвала их выдающимися.
– Мне она тоже так сказала, – произнес Роб, скривившись, как от приступа зубной боли.
Наблюдая за хрупкой, застенчивой и серьезной Эмили Руссо, которая фотографировала на свадьбе, Роб надеялся, что фотографии получатся хорошими, он чувствовал, как это важно для нее. Но сейчас образ Эмили был запятнан в глазах Роба, и на что он надеялся? Ни на что. У Роба не было желания причинять ей вред. Тем не менее ему было до странности неловко слышать, что фотографии оказались выдающимися.
Фотографии оказались именно такими. Мэг с матерью аккуратно расставили их на столах и стульях, на подоконниках и каминных полках по всему первому этажу дома Монтгомери. Фотографии не теснились – по нескольку штук в каждом месте, потому что любая из них заслуживала внимания. Гости переходили из комнаты в комнату в благоговейной тишине, как посетители музея, пришедшие на открытие небывалой художественной выставки.
– Мэг, – прошептала Уинтер, – они изумительны.
– Да, – серьезно ответила Мэг. Ее очень тронули фотографии – тщательно, с любовью выполненное художественное воплощение ее свадьбы. – Насколько мы можем судить, Эмили сделала по меньшей мере по одному снимку каждого гостя.
– По одному невероятному снимку каждого гостя.
– Есть несколько захватывающих твоих фотографий, Уинтер, и Марка. Его, кажется, так зовут?
– Да, Марк, – ответила Уинтер.
Она увидела фотографию их вдвоем на якобы уединенной террасе. Эмили нарушила их уединение, но Уинтер ничего не имела против. Для всех остальных это будет фотография, на которой танцуют Марк и Уинтер, красивый, изящный, мелодичный миг среди роз, но Уинтер видела совсем другое. Эмили выхватила бесценный момент близости, когда Уинтер прошептала: «Мы можем уехать сейчас».
– Здесь все фотографии захватывающие, Мэг. Я бы хотела копии, где вы с Кэмом, и вот этой, где Шон и Патриция у ледяной скульптуры, и вот этой с Эллисон…
Эллисон несколько минут в восхищении стояла перед фотографией, прежде чем поняла, что восхищается собственным изображением. Летнее солнце блестело на длинных рыжевато-золотистых волосах, глаза получились темно-зелеными, вид у нее был задумчивый, а в целом она выглядела почти красавицей. Эмили удалось запечатлеть выражение безмятежной красоты, хотя Эллисон знала, что этот мечтательный вид скрывал далеко не безоблачные мысли. В тот момент, когда Эмили сделала эту фотографию, Эллисон думала о Саре.
– Я знаю, что твои родители захотят получить такую, – тихо произнесла Ванесса Гоулд, подойдя к Эллисон. – Ты здесь очень мила.
– Спасибо, Ванесса. – Эллисон слегка пожала плечами. – Эмили мастер комбинированной съемки.
– Совсем нет. – Роб услышал последнее замечание Эллисон и подошел к женщинам. Он сам довольно долго стоял, восхищаясь фотографией Эллисон. И твердо повторил: – Совсем нет.
Она просто мастер портретной фотографии, в сотый раз за этот вечер подумал Роб. Эмили Руссо давно овладела этим мастерством, ее чудесные, талантливые, творческие фотографии были лучшими из всех, когда-либо виденных Робом, а уж он-то их повидал.
В штате «Портрета» работала группа талантливых авторов, на которых можно было положиться в деле создания великолепных словесных портретов, глубоких, честных, интригующих образов людей, которых они интервьюировали. Каждая прекрасно написанная статья сопровождалась фотографией, портретом, который должен был быть столь же выразительным, как и слова, но часто не был. Роб пользовался услугами внештатных фотографов, потому что не мог найти талантливого фотографа, которого захотел бы взять в штат.
Эмили Руссо сделала именно такие портреты – ненадуманные, проникающие в суть, честные, многозначительные, – какие хотел иметь Роб для своего журнала.
Даже то, как Эмили проявила свои фотографии, говорило о творчестве: текстура и чистота были отражением ее видения настроения, личности и сущности каждого персонажа. Некоторые портреты были резкими, ясными и блестящими, как бы отражая нескрываемые амбиции и могущество. Роб улыбнулся, заметив, что для фотографии Элейн Эмили выбрала именно этот способ. Другие портреты – Мэг и Кэм, Уинтер, танцующая с Марком, и даже один из его снимков, сделанных, когда он наблюдал за ней, – были мягкими, приглушенными, романтическими, как нежные, неяркие акварели. В то же время другие снимки, включая прекрасный серьезный портрет Эллисон, обладали насыщенностью и богатой текстурой, как будто написанные маслом.
Роб искал фотографа для «Портрета» – и вот он. Эмили Руссо. Наркоманка, или что там еще заставляет ее выглядеть и вести себя так, как она себя ведет. Роб вообразил, что посылает Эмили по всему миру – в дома, офисы, студии богатых, известных и влиятельных людей…
Ему позарез нужен для «Портрета» невероятный талант Эмили, ее замечательный дар.
– Это лучшие из виденных мной фотографий столь часто фотографируемых людей, – сказала Ванесса. – Я предсказываю, что Эмили Руссо скоро откроет собственную студию. Едва слух распространится, как на нее будет постоянный спрос.
Эллисон решила, что надо бы поскорее позвонить Эмили и договориться насчет еще одного портрета. Ей не хотелось посылать родителям этот. Даже если никто не видел в нем печали, Эллисон видела. Если Эмили сможет сделать другой, счастливый, он станет прекрасным подарком к предстоящей в октябре годовщине свадьбы Шона и Патриции.
Уинтер тоже решила договориться о встрече с Эмили. Ей понадобятся портреты для будущих проб.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин



супер книга читаеш не отарваться
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтринмалиш
12.08.2011, 17.28





Первые две части романа притомили,как всегда у автора много героев,пока всех запомнишь,имена еще похожи,только сосредоточишься,уже надо настраиваться на другую пару,но дочитала и 3-я часть понравилась.В романах этого автора мне не хватает эмоций героев,мало того что они всегда красивые,талантливые,богатые,да еще они как то любят идеально,что не реально.7/10.
Красотки из Бель-Эйр - Стоун КэтринОсоба
29.06.2014, 22.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100