Читать онлайн Красотки из Бель-Эйр, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 30 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Красотки из Бель-Эйр

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 30

Через семь часов Марк сам сказал это Уинтер. Он прошептал эти слова в ее пышущий жаром висок в сопровождении целого хора сигналов аппаратуры.
– Я люблю тебя, Уинтер. Тогда, в марте, я хотел попросить тебя стать моей женой, но это казалось таким эгоистичным, а ты была… Но значит, ты играла? Ты играла передо мной единственный раз, когда надо было не играть? Да, я тоже играл, притворяясь, что это самый лучший выход. Но это был не лучший выход. По крайней мере не лучший для меня.
Марк смотрел на неподвижное тело Уинтер, на ее закрытые глаза, на длинные черные ресницы, которые даже не дрогнули. Слышит ли она его? Пожалуйста…
– Хочешь услышать о моих планах? – с надеждой спросил Марк. Безжизненное тело Уинтер не откликнулось, но он продолжил, словно она слышала каждое слово. – Значит, так. В прошедшие месяцы я выжил, потому что пообещал себе чудесный подарок на Новый год – подарок себе на твой день рождения. Я собирался позвонить тебе, найти тебя, где бы ты ни была, и спросить, не проведешь ли ты со мной мой отпуск, две недели в феврале. Если бы ты согласилась, я, может быть, даже спросил бы тебя прямо тогда же, потому что не смог бы ждать, не проведешь ли ты со мной не только мой отпуск, но и всю жизнь. Уинтер, милая, я могу закончить свою стажировку здесь, в Лос-Анджелесе, а ты будешь сниматься в кино. Думаю, мои родители никогда так не любили друг друга, как мы с тобой. Думаю, никто так не любил, правда? Я знаю, что у нас получится, если ты тоже этого хочешь. Поэтому тебе не надо болеть, чтобы я обратил на тебя внимание, оно и так все твое. Ах, Уинтер, милая моя Уинтер!..
Веки Уинтер дрогнули. Длинные темные ресницы затрепетали, и фиалковые глаза широко раскрылись.
– Марк! Ты должен знать о Бобби…
Шепот Уинтер прервался вздохом, она стала судорожно хватать ртом воздух, и ее розовые губы быстро посинели.
Вбежали врачи и сестры, получившие сигнал кардиомонитора, который усилился, когда у Уинтер начало исчезать дыхание.
– Может быть, переизбыток жидкости.
– Или кислородное голодание. Когда ее привезли, у нее был недостаток кислорода в крови, но носовые датчики показывали хорошую насыщенность.
– Уже не хорошую. Что бы там ни было, сейчас ее нужно подключать к дыхательному аппарату.
Марк слушал, но не вмешивался. Он знал, что слова его коллег правильны и их решение – подключить дыхательный аппарат – верное.
Марк мог только мысленно повторять: «Помогите ей. Помогите, как если бы помогали тому, кого любите. Я так ее люблю!»
Пока вводили в горло трубку, Марк держал Уинтер за руку. Рука была безжизненной – Уинтер ввели препарат кураре для временной парализации, чтобы она не сопротивлялась, когда холодная металлическая трубка ларингоскопа надавит на нежные ткани гортани.
Не причините ей боли! Марк с ужасом смотрел, как выгибается длинная красивая шея Уинтер, позволяя трубке войти в трахею. Врачи все делали правильно, но все равно…
Марк смотрел и отметал знания, которые всплывали в голове, знания о синдроме токсического шока, все, что он учил, запоминал, за что в больших тестах всегда получал отметку «правильно». Молодые женщины – молодые здоровые женщины – умирают от синдрома токсического шока. Те, кто умирает, похожи на Уинтер, те, чью болезнь заметили слишком поздно, когда легкие, почки, печень и костный мозг уже слишком долго подвергались воздействию токсина.
Надежда – единственная надежда – была в агрессивной поддержке. Агрессивной… холодный металл в красивом горле, аппараты, контролирующие дыхание, иглы в венах, по капле отмеряющие лекарства, чтобы вывести из шока, все, что может предложить современная медицина.
А что мог предложить Марк?
Только свою любовь.


Выйдя от Уинтер, которую он оставил на попечение медсестер, собиравшихся выполнять многочисленные процедуры, Марк нашел Эллисон в комнате ожидания.
– Как она, Марк?
– На искусственном дыхании, что, вероятно, для нее лучше. Так ей будет спокойнее, потому что не надо тратить силы на дыхание.
Эллисон кивнула.
Они с Марком были одни в комнате ожидания. Марк думал, что человек, имя которого, потратив столько усилий, назвала Уинтер, тоже должен быть здесь.
– А где Боб, Эллисон?
– Боб?
– Уинтер назвала его имя. Видимо, это ее новая любовь…
Наверное, Уинтер услышала его признание в любви и хотела ответить: Марк, у меня есть другой.
– Марк, что именно сказала Уинтер?
– Она сказала: «Ты должен знать о Бобе… Бобби».
– Ты должен знать, Марк.
– И ты можешь мне сказать?
– Думаю, вам с Бобби надо познакомиться. Идем со мной.
– Я не хочу оставлять Уинтер.
– Это недалеко, в доме моих родителей в Бель-Эйр. Мы можем оставить номер телефона. Это важно, Марк.


– Здравствуй, Марк, – тепло улыбнулась Патриция Фитцджеральд, стараясь смягчить тревогу в его усталых глазах. – Как Уинтер?
Патриция осталась бы в больнице, с Уинтер, но ей надо было заботиться о другой жизни.
– Состояние стабильное, – ответил Марк, инстинктивно стараясь ободрить мать Эллисон. Но его мозг переспросил: «Стабильное?» Не совсем. Срочный перевод на искусственное дыхание был огромным шагом назад.
– Мама, мы приехали повидать Бобби.
Хорошо, подумала Патриция.
– В твоей комнате, спит.
Эллисон показывала дорогу. Когда они подошли к открытой двери, Эллисон пропустила Марка вперед. Бобби лежала на животе в мягкой колыбели из пуховых подушек и мирно, сладко спала, сложив крохотные губки в мягкую улыбку.
– Эллисон? – Глаза Марка наполнились слезами.
– Мы зовем ее Бобби, но полное имя Роберта, в честь ее бабушки. – Голос Эллисон дрогнул.
Марк осторожно разбудил Бобби и, взяв на руки, прижал к своей часто вздымающейся груди. Бобби заворковала, удивленная его теплом и глазами, и не обращала внимания на горячие слезы, которые падали ей на головку.
Эллисон вышла, оставив Марка поплакать без свидетелей, и спустилась к матери на кухню. Когда Марк в конце концов присоединился к ним, на руках он держал Бобби.
Патриция улыбнулась и очень мягко посетовала:
– Марк, мне потребовался целый час, чтобы убедить Бобби закрыть свои сапфировые глазки.
– Как это мило с вашей стороны, что вы о ней заботитесь, – пробормотал Марк.
Бобби – его дочь, и теперь он станет о ней заботиться. Марку нужно было и позаботиться о Бобби, и находиться рядом с Уинтер. Его усталый мозг не мог решить, как справиться с этими двумя задачами.
Патриция заметила измученный, тревожный взгляд молодого человека.
– Марк, оставь Бобби у меня. Мне очень нравится с ней заниматься. Если хочешь, можешь остановиться у нас.
– Я могу позвонить своей матери.
– Отлично. Я с радостью с ней познакомлюсь. Пожалуйста, передай ей, что она тоже может остановиться у нас. Мы с ней будем по очереди следить за Бобби и навещать Уинтер, хорошо? – Патриция собиралась настаивать, невзирая на любые возражения.
– Да. Спасибо вам, – едва слышно проговорил Марк. – Спасибо.


На третий день Уинтер сжала сильную руку, в которой почти все время покоилась ее ладонь, на четвертый день ее кровяное давление без лекарств держалось на нужном уровне, на пятый – из ее горла вынули трубку и она сама смогла ответить на вопросы Марка, прошептать ему слова любви, которые он не переставая нашептывал ей все эти пять дней.
– Я люблю тебя, Марк…
– Ты знаешь, как я на тебя сердит? – с любовью спросил Марк.
– Да, ты мне говорил. – Уинтер улыбнулась. Марк ругал Уинтер, как несколько лет назад она ругала лежавшую в коме Эллисон, с любовью и страхом. «Только попробуй покинуть меня, Уинтер! Как ты могла подумать, что я тебя не люблю, что ты мне не нужна? И когда же ты собиралась рассказать мне о Бобби?» – Я, вероятно, тоже продержалась бы до своего дня рождения. А потом позвонила бы тебе. Я все время думала об этом, сомневалась…
Марк остановил ее поцелуем, долгим, нежным поцелуем, все ей сказавшим, и наконец произнес:
– Никогда больше не сомневайся.
– Не буду.
– Руководитель практики сказал, что с начала июля мне устроят место здесь.
– Мы с Бобби хотим переехать в Бостон.
– Мы еще поговорим об этом.
– Да. – Уинтер улыбнулась. – Ты позвонишь мне, как только прилетишь в Бостон?
– Конечно. – Марк снова поцеловал ее, прощаясь, ему надо было успеть на самолет. – Ты поймешь, что это я, потому что первыми словами будут: «Я тебя люблю».
– Ах, Марк, я тоже тебя люблю.
* * *
Уинтер выписали из больницы на девятый день. Она с Бобби вернулась в поместье, Роберта Стивенс – в Сан-Франциско. Уинтер и Марк строили планы на всю оставшуюся жизнь, нежно шепчась через три тысячи разделявших их миль.
Через три дня после возвращения домой Уинтер сидела у себя на кухне вместе с Эллисон.
– Что произошло у вас с Питером, Эллисон? – спросила Уинтер. – Только не говори «ничего», потому что ты выглядишь как смерть, а у Питера голос, как у умирающего.
– Ты с ним разговаривала?
– Не о том, что случилось. Питер не станет об этом говорить. Он несколько раз справлялся о моем здоровье. Он не говорил о том, что у вас сложности, Эллисон, но все время спрашивал о тебе.
– И что ты ему сказала?
– Правду. Что выглядишь ты ужасно. Потерянной. Печальной. – Уинтер помолчала, потом участливо спросила: – Эллисон, может, расскажешь? Позволь мне помочь тебе.
– Нет, Уинтер, я не могу об этом говорить.
– Еще одно знаменитое быстрое и не подлежащее обсуждению решение.
– Уинтер…
– Прости, – быстро сказала Уинтер, увидев, что в глазах Эллисон внезапно появились слезы. Взгляд Эллисон стал каким-то затравленным и измученным. Знакомое выражение серьезной решимости – взгляд чемпионки, которая принимает быстрые, приносящие золото решения, – исчезло. – Эллисон, я просто не представляю, что могло произойти у вас с Питером. Вы оба так любили – любите – друг друга. Я знаю, что это не кто-то третий, потому что страдаете вы оба. Скажи мне. Может, если ты расскажешь, все покажется не таким уж страшным?
– Не могу, Уинтер, – прошептала Эллисон. «Я не могу тебе рассказать, потому что это невообразимо».
Невообразимо. Только теперь Эллисон могла заставить свой мозг это вообразить. Она очень живо помнила кошмарный сон о зловещем Арлекине, воспоминание было ярким и свежим, оно обновлялось каждую ночь, истязая и заставляя просыпаться с судорожным вздохом.
Эллисон могла это представить – сюрреалистичную фантазию, – но ее сердце, бросая вызов, отказывалось этому верить.
И тем не менее она высилась перед ней, огромная, крепкая стена, сложенная из тяжелых, говорящих о преступлении кирпичей-фактов…
«Почему?» – требовала Эллисон ответа у этой массивной стены.
«Как почему? – следовал ответ. – Потому что он виновен, потому что он – тот зловещий Арлекин».
Эллисон знала, как чемпионы берут препятствия, которые кажутся немыслимо высокими и опасными, – ты думаешь о том, что за препятствием, и делаешь это место своей целью. И всегда, кроме одного раза, ей удавалось благополучно приземляться – сначала посылаешь через препятствие свои мечты, а затем просто следуешь за ними.
Эллисон не знала, что лежит за страшной стеной. Хочет ли она там оказаться? Существует ли там ее мечта – их с Питером любовь?
Эллисон не могла в одиночку найти ответы на эти вопросы и знала, что Уинтер не поможет ей в этом. Ответить на вопросы, на которые нет ответа, может только Питер.
Эллисон нужно было услышать ответы Питера. И она их услышит. Она отправится в Нью-Йорк, посмотрит в его темные глаза и послушает, что он ей скажет. Это было единственное быстрое решение, которое могла принять Эллисон, это даже не было решением, потому что сердце не оставляло ей выбора.


Взявшись за руки, они прогуливались по римской виа Кондотти. Эмили замедлила шаги. В кинотеатре шла «Любовь».
– С кем ты смотрел «Любовь», Роб? – ласково поддразнила Эмили. Это было не важно, Эмили была уверена в его любви.
Эмили ожидала чудесной невинной улыбки, но увидела нечто другое – незнакомое выражение лица, незнакомое и непонятное.
– Роб?
– Я не видел «Любви».
– Правда? Тогда давай сходим. Сейчас.
Эмили мягко потянула его за руку, но Роб не двинулся с места, и его глаза наполнились гневом.
– Нет, Эмили. Я не хочу смотреть «Любовь».
– Роб? Что такое? Скажи мне, пожалуйста.
Роб взял жену за руку и, гуляя по улицам Рима, по которым он когда-то гулял с Сарой, все рассказал Эмили. Он уже говорил ей о своей любимой сестре, которая умерла от диабета, но это была история о Саре, о ее жизни, о том, какой она была славной, а не о ее смерти. Но теперь Роб рассказал ей все.
– Я не верю, что Питер мог причинить ей зло, – сказала Эмили, когда Роб закончил. Эмили сама удивилась уверенности в своем голосе, а своими словами удивила и встревожила Роба.
– Питер? – спросил Роб. – Ты его знаешь?
– Питер и Эллисон…
– Боже мой!
– Я его почти не знаю, Роб. Я только раз с ним столкнулась. Питер подвез меня в аэропорт в тот день, когда я улетела в Париж. Я была очень напугана. Думаю, Питер почувствовал мой страх и хотел мне помочь. И он действительно помог. Он был очень добр. – Эмили ласково улыбнулась. – Питер Дэлтон напомнил мне тебя, Роб, и это подарило мне надежду.
В голове Роба все смешалось. Сара тоже говорила, что они с Питером похожи, но его сестра ужасно, смертельно ошиблась!
– Когда я была в посольстве, – тихо начала Эмили, – мне нужно было как-то убедить себя остаться в живых. Я очень легко могла умереть, Роб. Я могла дать им повод убить себя.
– Эмили…
– Но, – негромко продолжала Эмили, – за три дня до этого я посмотрела «Любовь». Я выжила в посольстве, потому что все время мысленно проигрывала «Любовь», представляя, что это мы были теми влюбленными, Роб, ты и я. И именно это меня спасло. «Любовь» – это фильм Питера, его видение, его дар. Я просто не могу поверить…
– Питер Дэлтон – зло, Эмили, – спокойно вставил Роб. И уже мягче добавил: – Уж ты-то должна видеть злых людей.
– Ты действительно веришь, что Питер убил Сару?
Роб несколько секунд обдумывал вопрос, прежде чем ответить:
– Сразу после смерти Сары, когда все чувства были свежи и я был в страшном гневе, а мама в этом не сомневалась, я верил. – «Но время шло, и на смену эмоциям пришел разум. Я решил, что это не было обдуманным намерением, просто беспечность, неосторожность погруженного в себя человека. Я винил Питера в смерти Сары, но не считал, что он ее убил. Но теперь…»
– Из-за меня, – тихо прошептала Эмили, – из-за меня ты узнал много нового о жестокости.
Это была правда. Роб узнал о таких грязных сторонах человеческой натуры, о каких даже не подозревал. Но благодаря Эмили он научился и многому другому…
– Благодаря тебе, моя милая, я узнал много нового о любви.
Роб и Эмили молча сидели, омываемые звуками вечернего Рима – резкими сигналами автомобилей и мягким плеском фонтанов, где загадывают желания, которые сбываются.
– Роб, – сказала наконец Эмили, – я вижу злых людей и не верю, что Питер Дэлтон к ним принадлежит.
– Он очень умен, очень хитер.
Эмили долго молчала, а когда заговорила, слова шли из глубины ее сердца.
– Ты доверяешь мне, Роб?
– Конечно.
– Я доверила тебе свою жизнь, – прошептала Эмили. – Всю без остатка, ничего не утаив.
– Знаю, родная.
Эмили взглянула в его глаза цвета океанской синевы.
– Посмотри «Любовь» вместе со мной, Роб.
– Эмили…
– Доверься мне, Роб. Доверься мне.


Посмотрев фильм, Роб и Эмили молча бродили по римским улицам, она – в страхе, он – в терзаниях. Не так давно, январской ночью, Роб следовал за Эмили по Парижу, чувствуя свое бессилие и отчаянно желая защитить ее от ее демонов.
А в этот вечер Эмили отогнала демонов Роба, годы ненависти, которые разрушали его сердце.
«Прости, Роб, – думала Эмили, глядя в глаза, которые, казалось, не видели ее и были полны муки, смятения и гнева. – Я полагала, что это поможет».
Рассвет уже поджелтил осеннее небо, когда Роб наконец заговорил, голос его звучал мягко и удивленно:
– Неужели это возможно и Питер действительно ее любил?
Роб увидел то, о чем Эмили только догадывалась. «Любовь» была глубоко личным произведением, а милая, любящая и любимая Джулия действительно была Сара.
– Почему это невозможно, Роб?
– Потому что, если бы Питер любил Сару, он никогда не позволил бы ей забеременеть.
– Может быть, Сара хотела забеременеть. Может, это было ее решение.
– Эмили, ты говоришь, что Сара хотела смерти?
– Нет, мой милый, – тихо ответила Эмили. Она-то знала о желании жить и желании умереть. – Сара не смерти хотела, Роб, она хотела жизни, она хотела быть как все.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин



супер книга читаеш не отарваться
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтринмалиш
12.08.2011, 17.28





Первые две части романа притомили,как всегда у автора много героев,пока всех запомнишь,имена еще похожи,только сосредоточишься,уже надо настраиваться на другую пару,но дочитала и 3-я часть понравилась.В романах этого автора мне не хватает эмоций героев,мало того что они всегда красивые,талантливые,богатые,да еще они как то любят идеально,что не реально.7/10.
Красотки из Бель-Эйр - Стоун КэтринОсоба
29.06.2014, 22.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100