Читать онлайн Красотки из Бель-Эйр, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Красотки из Бель-Эйр

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

– Эллисон, это Питер.
Эллисон ждала звонка Питера с того самого момента, как проснулась в шесть утра от шума проливного дождя, хлеставшего в окно ее спальни. За прошедшие три часа ливень не уменьшился, несмотря на сердитые взгляды, которые она бросала в свинцовое небо, и несмотря на то что она выгладила – выгладила! – джинсы и потратила несколько часов, выбирая наряд. Нудному дождю, как видно, было совершенно наплевать.
– Дождь, – с мягким вздохом проговорила Эллисон.
– Дождь.
Эллисон, затаив дыхание, ждала в наступившем молчании.
– Не хотите позавтракать вместе? – спросил Питер.
– Хочу.
– Полагаю, воскресный завтрак в Охотничьем клубе Бель-Эйр считается хорошим.
– Он считается самым лучшим в Южной Калифорнии.
– Я заеду за вами в десять?
– Конечно. – «Нет, подожди. Мне нужно время продумать наряд для завтрака!»


Одежда Эллисон не имела значения, как и то, что воскресный завтрак в Охотничьем клубе Бель-Эйр был лучшим в Южной Калифорнии. Из этого серого, дождливого утра и дня Питер запомнил только ее глаза и улыбку, и мягкий голос, и веселый смех.
То же самое помнила о Питере и Эллисон, исключая веселый смех, который принадлежал ей, – старый друг, которого она потеряла после несчастного случая. Благодаря Питеру Эллисон вновь обрела свой чудесный смех и чувства, его сопровождающие, солнечные ощущения бьющей через край, безграничной, ничем не омрачаемой радости.
Благодаря Питеру Эллисон обнаружила кое-что еще, что-то глубоко внутри себя, о чем она даже и не подозревала.
Эллисон чувствовала приятную теплоту, легкую, успокаивающую теплоту, которая возникала и в присутствии Дэна и Роджера. Но только благодаря Питеру, благодаря его выразительным темным глазам и низкому обольщающему голосу Эллисон нашла источник этой теплоты внутри себя, источник огня, волшебное место, которое пульсировало от горячих, мощных ощущений.
Питер тоже сгорал в этом волшебном огне. Но для него эти мощные, возбуждающие ощущения не были новыми, потому что он уже любил однажды. И тем не менее Питер был поражен, видя искрящиеся глаза Эллисон и чувствуя, как все его существо откликается радостью и желанием.
Это невозможно! Питер знал – твердо, наверняка и без горечи, – что никогда не полюбит снова. Но зеленые глаза, мягкий голос и веселый смех каким-то удивительным и чудесным образом пробили брешь в крепости его воспоминаний, прошли сквозь оболочку боли, окутывавшую его сердце.
О чем говорили Питер и Эллисон, когда пили прекрасное шампанское, а потом горячий шоколад, когда завтрак закончился и в клубе по традиции подавался воскресный чай? Ни о чем и обо всем… О бесконечных каплях дождя, которые разбивались о стекло… и о других вещах, важных вещах.
– Как с вами трудно говорить! – Слова Эллисон очень встревожили бы Питера, если бы не были произнесены со смехом в глазах, улыбающимися губами, мелодичным голосом.
– Трудно, Эллисон? – «А с тобой так легко говорить».
– Из-за того, что вы говорите, как пишете. Понимаете? А я даже не в состоянии изъясняться целыми предложениями, не говоря уж о том, чтобы ясно выражать свои мысли!
– Откуда вы знаете, как я пишу, Эллисон? Уинтер показывала вам сценарий «Любви»?
– Нет. Я прочитала сборник ваших пьес, выпущенный в прошлом году.
– О! – Питеру хотелось узнать мнение Эллисон о своих пьесах, но сначала надо было убедить ее, что говорить с ним совсем не трудно. Он предложил: – А почему бы нам не вспомнить те бессвязные слова, с которыми я обращался к вам, начиная с нашей встречи в августе прошлого года? Идет?
– Идет.
Эллисон с изумлением слушала, как Питер повторяет их разговоры – в августе в «Элегансе», декабрьским утром на Виндзорской тропе, в клубе в сочельник, в «Элегансе» в День святого Валентина. Питер помнил каждое слово, каждую сцену, в точности как она!
– Вы помните.
– Да, помню, – тихо ответил Питер. И это тоже было знаменательно и удивительно. После смерти Сары Питер не помнил никаких других бесед. Кроме угрозы Роба, высказанной в декабре. Мимолетно нахмурившись, Питер отбросил это воспоминание и улыбнулся Эллисон: – А вы помните?
– Да. – Эллисон наклонила голову. – Я подумала, что сравнение, будто вы живете в картине французского импрессиониста, было очень умным.
– Нет, – с улыбкой возразил Питер. – Но даже если это было блестящее сравнение, каковым оно не является, оно родилось само собой. Возможно, я пишу выразительные диалоги, Эллисон, но сам так не говорю. Хотя замечание о французских импрессионистах было искренним, и это самое главное, не так ли?
– Думаю, да. – Эллисон улыбнулась.
– Хорошо. Ну а теперь, Эллисон Фитцджеральд, честно скажите мне, что вы думаете о моих пьесах.
– Ладно, – тихо ответила Эллисон. – Ваши пьесы показались мне печальными… и сложными… одинокими… чудесными.
Печальными, сложными, одинокими, чудесными. Все это относится и к тебе, печальный, сложный, одинокий, чудесный Питер Дэлтон.


Питер и Эллисон так и не покинули своего столика у окна ради обильного буфета. Шампанское им подали в хрустальных фужерах, потом горячий шоколад в тонких фарфоровых чашках, а в четыре часа официант в красной куртке поставил перед ними на стол блюдо горячих ячменных лепешек с малиновым джемом.
– Уже четыре? – Питер посмотрел на свои часы. – А мне показалось, что мы здесь совсем недолго. – Но какое чудесное недолго. Питер не хотел, чтобы это заканчивалось, но… – Я… мы с Оладьей… ужинаем у Стива в шесть.
– Вместе с Оладьей?
– Да. Девятилетняя дочь Стива Бекки и Оладья подружились. Каждый день после школы Бекки заходит, чтобы покормить Оладью и поиграть с ней. Я начинаю подумывать, что Оладья родом из Калифорнии. Она, кажется, всю жизнь так бы и нежилась под местным солнцем, предпочтительно на кухне на вашей подушке, а еще она обожает носиться по пляжу.
– А она научилась ловить на лету пластиковые диски?
– Бекки пытается ее научить, но в Оладье еще осталось чуточку от Нью-Йорка, чуточку внешнего налета.
Эллисон заметила удивительную ласку в голосе Питера, когда он говорил об Оладье. Ласку и обожание, обожание, какое испытывают к хорошим друзьям, вместе с тобой прошедшим огни и воды.
– Давно у вас Оладья?
– Со щенячьего возраста. – Темные глаза Питера на мгновение стали еще темнее, когда он сосчитал годы, вернувшись к двадцать первому дню рождения Сары, за год до ее смерти. – Пять лет. – Мгновение помолчав, Питер добавил: – Оладья – хорошая собака.
Питер и Эллисон еще поговорили об Оладье, о щенке, которого в детстве любила Эллисон, и чудесным образом минул еще один час. Наконец Питер неохотно прошептал, что отвезет ее домой.


Питер не осознавал всей глубины своего одиночества! Он не позволял себе осознать это. Питер сделал так, чтобы его жизнь стала безумно насыщенной. Когда он позволял своим мыслям вернуться в прошлое – а делал это, потому что не хотел забыть Сару, – воспоминания Питера были полны Сарой и их любовью, а не его горем из-за невосполнимой утраты.
Питер жил дисциплинированной, творческой жизнью и воспоминаниями.
Одинокой жизнью.
Когда он возвращался, отвезя Эллисон, огромный груз его одиночества навалился на него, потряс. Как будто он снова потерял Сару.
Питер ехал прочь от Эллисон, и это было актом дисциплины. На самом деле он до отчаяния хотел повернуть назад и попросить ее навеки остаться с ним.
Эллисон даже не подозревала об одиночестве, пока Питер не уехал. И только тогда одиночество появилось, сильное новое ощущение, смешавшееся с другими сильными новыми ощущениями этого дня. Эллисон заскучала по Питеру, почувствовала пустоту.
Питер ничего не сказал о новой встрече, когда уехал, уже опаздывая, за Оладьей, а потом на ужин к Стиву. Но ведь они увидятся снова?
Эллисон бродила по квартире – одинокая, взволнованная, не находя себе места, – пока ее хождение не вызвало острую боль в бедре. Эллисон даже не объяснила Питеру, почему хромает! Объяснит в следующий раз…
В следующий раз?
«Этот волшебный раз был просто счастливой случайностью, не так ли?» – с насмешкой напомнил Эллисон краешек сознания. Уинтер заболела, у Питера было свободное время, и так случилось, что он заехал в «Элеганс». И если бы она не переписала сцену…
Быстро, слишком быстро чарующие часы с Питером превратились в туманную мечту. Эллисон смотрела на дождевые струи, по-прежнему бьющие в окна ее квартиры. Крупные капли были частью этого дня. Капли были настоящими, а как насчет всего остального? Как насчет огня и волшебства?
В восемь Эллисон позвонила Уинтер, чтобы узнать, как она себя чувствует. Уинтер сказала, что ей лучше, но Эллисон услышала тихий усталый вздох, пока подруга отвечала. Эллисон не говорила Уинтер о Питере, что увидится с ним сегодня… потому что… И снова Эллисон не сказала Уинтер, что они с Питером провели день вместе… потому что… потому что…
Потому что Эллисон не знала, что сказать.
Она беспокойно ходила взад и вперед после разговора с Уинтер. Когда ее бедро выкрикнуло: «Хватит!» – она позвонила Эмили.
– Алло… – Голос Эмили, тихий, застенчивый шепот, звучал почти испуганно.
– Эмили? Это Эллисон.
– Привет.
– У тебя все хорошо?
– Да.
– Роджеру очень понравились твои фотографии.
– А… Хорошо.
– Нам понадобятся отпечатки большего формата, чем тот, что я брала для Белмида.
– М-м. Хорошо. Те, что я делала для Белмида, это самый большой формат, какой я могу сделать в своей темной комнате.
– Ты говорила, что в Сенчури-Сити есть хорошая лаборатория.
– Да. Можно сделать их там.
– Возможно, это и к лучшему. Роджер хочет использовать больше снимков, чем мы планировали, потому что они все просто чудесны, и если кто-то другой увеличит снимки, это никак не помешает твоей работе на «Портрет». – Эллисон подождала, подумав, что, наверное, прервалась связь, и наконец позвала: – Эмили?
– Да. Я больше не работаю в «Портрете», Эллисон.
– Что? Эмили, с какого времени? – Новость ошеломила ее. Безжизненность голоса Эмили была почти пугающей.
– Я сказала Робу в четверг.
– Эмили, что случилось? Ты здорова?
– Ничего не случилось. Я просто больше не работаю в «Портрете».
«С какого времени?» – подумала Эллисон. В Аспене голос Роба звучал очень мягко, когда он говорил об Эмили. И голос Эмили, как всегда, когда она говорила о Робе, тоже звучал нежно в Валентинов день! Тогда она завезла в «Элеганс» фотографии для «Шато Бель-Эйр» по дороге на встречу с Робом. На встречу, где явно ничего не произошло, за исключением того, что Эмили ушла из «Портрета».
– Эмили, ты хорошо себя чувствуешь? – снова спросила Эллисон. – У тебя такой голос, будто…
– Я немного устала, но здорова, Эллисон, правда.
– Мне очень жаль, что так вышло с «Портретом».
– Мне тоже, – прошептала Эмили.
– Ты знаешь, что будешь делать?
– Нет. – Эмили посмотрела на книги «Потерявшаяся девочка» и «Нашедшаяся девочка», которые лежали рядом на столе. Она читала и перечитывала их снова и снова. Это потребовало мужества, но следующий шаг… – Не знаю.
– Что ж, я могу как следует загрузить тебя.
– Я, может, перееду в Париж.
Эмили уже чуть было не улетела в Париж в пятницу. Она хотела выбросить книги, уже слегка потрепанные, потому что их не один раз прочел Роб, собрать все свои вещи – дела на десять минут, если не торопиться, – и лететь в Париж. Сбежать в Париж, навсегда.
– В Париж? Эмили, может, нам сейчас собраться всем вместе? – повинуясь импульсу, спросила Эллисон, которую все больше тревожило состояние Эмили. – Мы могли бы…
– Сейчас совсем неподходящее время, Эллисон. – Спустя несколько секунд Эмили добавила: – Спасибо.
– Давай пообедаем или поужинаем на этой неделе или сходим в кино, ладно?
– Ладно. – «Может быть».
* * *
Когда в десять вечера зазвонил телефон, Эллисон поняла, что это Питер. Она сидела и пристально смотрела на телефон, страстно желая, чтобы он зазвонил. Как раз сейчас Питер мог вернуться домой от Стива.
Но это был не Питер. Это был Роджер, звонивший из Чикаго. Роджер, с которым Эллисон держалась напряженно и отстраненно во время их романтического ужина в День святого Валентина, Роджер, который хотел знать, что случилось.
– Эллисон, ты с кем-то познакомилась между уик-эндом в Аспене и вечером четверга? Нет, не так, между нашим разговором в среду вечером и когда я увидел тебя в четверг?
«Нет, я познакомилась с ним до тебя, Роджер. В тот же день, но на несколько минут раньше. И с тех пор я все время думаю о нем».
– Роджер…
– Так, значит, кто-то есть, Эллисон?
– Не знаю. Не уверена. – «Да, что касается меня, я уверена. Но Питер?»
– Но может?
– Может быть. Роджер, я… – Эллисон не знала, что сказать. Не важно, как все будет с Питером, любовь с Роджером больше невозможна. Теперь Эллисон почувствовала огонь, и несмотря на то что этот огонь принес с собой опасность, неуверенность и одиночество, он воспламенил чувства, зажег внутри нее жизнь, которая больше никогда не удовлетворится теплотой. – Прости меня.


Питер и Стив просматривали отснятый за день материал в просмотровой комнате на студии в Бербанке. Было девять часов вечера. Для всей остальной съемочной группы рабочий день закончился два часа назад.
– Она дает не сто процентов, – сказал Питер. – Она дает свои обычные сто десять, но она все еще больна.
Зеленоватый оттенок исчез с роскошной, цвета густых сливок кожи Уинтер, но фиалковые глаза смотрели туманно и неуверенно.
– Мне кажется, лучше отменить завтрашние съемки, – сказал Питер.
Стив вздохнул. «Любовь» так хорошо продвигалась! График они опережают, в группе царит гармония, никаких эгоцентричных выходок. Слишком хорошо, чтобы быть правдой, и разумеется, слишком хорошо, чтобы длиться вечно. Из многолетнего опыта Стив знал, что стоило равновесию нарушиться – из-за погоды, характеров или из-за бобины, которая таинственным образом не проявлялась, – как процесс начинал развиваться с катастрофической быстротой.
Но Уинтер больна. Это было очевидно. Уинтер не примадонна. В эти игры она не играет. Возможно, она даже не захочет отменять съемочный день, но у них действительно не было выбора.
– Думаю, да, – с неохотой согласился Стив. – Пойду распоряжусь, чтобы обзвонили всю группу. Ты хочешь позвонить Брюсу и Уинтер?
– Конечно.
Уинтер, Брюсу и Эллисон. Вчера, вернувшись от Стива, Питер чуть было не позвонил ей, но не доверился себе. Он мог просто высказать Эллисон Фитцджеральд то, что накопилось у него на сердце.
«Я скучаю по тебе, Эллисон. Я хочу тебя видеть. Сейчас».
Но это было его отчаяние, а не ее, его годы одиночества, выплеснувшиеся, как лава, из долго дремавшего вулкана – горячая, стремительная, все сметающая на своем пути. Это он был в отчаянии и в то же время так уверен в своих чувствах, а она была очаровательной и почему-то невинной и беззащитной.
Прежде чем уйти со студии, Питер позвонил Уинтер и Брюсу. Эллисон он позвонит из Белмида, когда быстренько погуляет по этой сырости с Оладьей.
– Я не слишком поздно?
– Нет. – «Никогда не поздно».
– Уинтер все еще больна, ей лучше, но она по-прежнему слаба, так что завтра съемок не будет. Не хотите ли?..
– Да. – «Согласна на что угодно».
– Да? – Питер негромко рассмеялся. – Вы свободны весь день?
– Нет, – призналась Эллисон. – Но освобожусь к полудню.
– Позвоните мне в любой момент, и я за вами приеду. Я буду здесь, буду готовить для нас обед, договорились?
– Я могу приехать сама.
– Хорошо. Можете даже не звонить. Я буду здесь.
* * *
Было одиннадцать утра вторника. Доктор Кэмден смотрела в испуганные, обведенные темными кругами серые глаза, которые отвечали ей гордым вызовом. Как ей знаком этот взгляд! Эта бледная молодая женщина пришла сюда, потому что инстинкт, более глубокий, чем боль, велел ей попробовать, но на самом деле она не верила, что это может помочь. Она верила, что попробует, но это только принесет новую боль, и тогда все будет кончено.
– Вы Эмили Руссо?
– Да. Думаю, вы знаете обо мне. Роб Адамсон…
– Роб не назвал мне ни вашего имени, никаких других примет, чтобы я могла вас узнать.
– М-м-м… я прочитала ваши книги. Роб подумал… я подумала… что, может быть, вы сможете мне помочь.
– Я могу помочь вам, Эмили. Я могу помочь вам найти девочку, которая была веселой и счастливой, была способна на доверие и любовь. Я могу найти ее с вашей помощью. Это трудно, очень трудно, но это того стоит.
Доктор Кэмден посмотрела в измученные серые глаза и поняла, что это был не страх перед трудной работой. Эмили боялась, что ничего не выйдет, даже если у других, таких же, как она, все получалось; это был страх, что она действительно не стоит этих попыток, что каким-то образом вина за все, что случилось, лежит на ней.
Доктор Кэмден улыбнулась и с искренней уверенностью сказала:
– У тебя получится, Эмили. Я знаю, что получится.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин



супер книга читаеш не отарваться
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтринмалиш
12.08.2011, 17.28





Первые две части романа притомили,как всегда у автора много героев,пока всех запомнишь,имена еще похожи,только сосредоточишься,уже надо настраиваться на другую пару,но дочитала и 3-я часть понравилась.В романах этого автора мне не хватает эмоций героев,мало того что они всегда красивые,талантливые,богатые,да еще они как то любят идеально,что не реально.7/10.
Красотки из Бель-Эйр - Стоун КэтринОсоба
29.06.2014, 22.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100