Читать онлайн Красотки из Бель-Эйр, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Красотки из Бель-Эйр

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

К Валентинову дню съемки «Любви» опережали самый смелый график, на который рассчитывали Стив и Питер. Стив почти каждый день проводил на съемочной площадке и наблюдал, не вмешиваясь и не переставая изумляться таланту Питера Дэлтона.
Питер был спокоен, серьезен, никогда не выходил из себя, не проявлял ни малейшего нетерпения. Съемочная группа была спокойной и серьезной, артисты были спокойны и серьезны, они все были серьезными, тонкими профессионалами и в согласии работали над созданием фильма десятилетия.
Даже Брюс Хантер не выбивался из общей картины. Он был известен своими романами с актрисами, с которыми снимался, и являл собой золотой стандарт голливудского эгоцентризма. У Брюса были причины вести себя подобным образом – его участие обеспечивало громадные кассовые сборы. Огромный успех Брюса покоился на его внешности греческого бога, потрясающей сексуальности и на том замечательном факте, что вдобавок ко всему он еще мог играть. Брюса Хантера утвердили на роль Сэма, главную мужскую роль в «Любви», потому что на экране они с Уинтер смотрелись просто поразительно.
Как режиссер, Питер давал актерам большую свободу в проработке и трактовке ролей. Он руководил и давал режиссерские указания там, где это было необходимо. Стиль Питера предполагал, что актер серьезно интересовался характером, который воплощал. Актеры и актрисы, с которым обычно работал Питер, а это были лучшие актеры Лондона и Нью-Йорка, такой способностью обладали.
Но не Брюс Хантер. Он не тратил времени на продумывание мотивов поступков своего героя, он просто ждал указаний режиссера. И, как одаренный от природы спортсмен – «Что мне сделать теперь, тренер? Метнуть снаряд как можно дальше? О’кей, нет проблем», – выполнял задачу.
– Произнеси последнюю строчку с чуть большей искренностью, Брюс, – говорил Питер.
– С большей? Хорошо. Вот так?
Брюс произносил великолепные строки Питера так, как велел режиссер, каждая сцена получалась совершенной, и с каждой сценой он все больше приближался к награде киноакадемии.
– Ты должен выглядеть более любящим, Брюс.
– Более любящим? Что это значит, Пит?
– Это значит, – мягко ответил Питер, – что тебе надо посмотреть на нее так, будто ты готов отдать за нее жизнь.
– Господи!
– Сделай так.
– О’кей, будет сделано.
Рабочие отношения Питера с Брюсом были легкими, но без вдохновения. А вот с Уинтер его рабочие отношения были именно такими, какие он предпочитал, – серьезным, вдумчивым, художественным сотрудничеством. Уинтер была очень высокого мнения о роли Джулии и удивительном сценарии Питера. Уинтер хотелось как можно лучше произнести каждую строчку, точно выразить все чувства. Вначале Уинтер была явно не уверена в своих силах, но при спокойной поддержке Питера ее уверенность окрепла и чудесный природный талант стал расцветать.
– Тебе понравилась эта сцена? – спрашивал Питер, подходя к Уинтер во время перерыва и терпеливо дожидаясь честного ответа.
– Не совсем, – правдиво признавалась Уинтер.
– А что тебе не понравилось?
– Не знаю, Питер. Просто чувствую, что-то не так. А что ты скажешь?
Питер и Уинтер спокойно обсуждали сцену – талантливая актриса и талантливый режиссер, – и когда снимали ее в следующий раз, она уже была лучше, а когда в конце концов и Питер, и Уинтер оба были удовлетворены, сцена получалась совершенной.


– Стоп, – произнес Питер как раз перед полуднем в День святого Валентина. – Давайте прервемся на ленч.
Съемочная группа разошлась. Брюс Хантер, как обычно, выглядел немного потерянным. Во время большинства съемок перерывы были временем флирта, даже секса в трейлере актрисы-партнерши, но только не в этот раз. Брюс представлял себе, предполагал, что у него будет роман с красавицей Уинтер Карлайл. Но Уинтер вела себя сдержанно, интересовалась только работой. Постояв в смущении несколько мгновений, Брюс пожал плечами и отправился на ленч вместе со съемочной группой.
Не прошло и двух минут, как Питер объявил перерыв, а на съемочной площадке уже не осталось никого, кроме Уинтер, которая не двинулась с дивана, где сидела во время сцены, и Питера, который сел рядом с ней.
– Ты зеленого цвета.
– Что? – Уинтер медленно повернула голову к Питеру. Быстрые движения вызывали головокружение и тошноту.
– Зеленого цвета, – повторил Питер с ласковой улыбкой. – Даже сквозь фильтры в камере ты смотришься зеленой.
– Простудилась.
Питер кивнул:
– Я отвезу тебя домой.
– Питер, мы же еще не закончили.
– Закончили.
Питер и Уинтер могли бы каждый день приезжать на съемки вместе – Белмид и Холман-авеню были совсем рядом, но это изменило бы их отношения. В эти рассветные и закатные часы Питер и Уинтер могли с легкостью перейти от обсуждения фильма к более личным темам.
Во время таких ранних или поздних разговоров Питер мог расспросить Уинтер о ее лучшей подруге Эллисон.
«Расскажи мне об Эллисон, Уинтер, – мог сказать Питер. Потом он мог спросить: – У Эллисон есть кто-нибудь? Она любит кого-нибудь?»
Уинтер могла бы совершенно спокойно ответить на эти вопросы, но не нашла бы ответа на самый сложный вопрос, касающийся Эллисон Фитцджеральд, который крутился в голове у Питера: «Почему я все время о ней думаю?»
В День святого Валентина Питер и Уинтер не разговаривали по пути из Бербанка в Вествуд. Питер видел, что все силы Уинтер сосредоточены на ее борьбе с тошнотой. Он сочувственно ей улыбался, но разговорами не отвлекал.
Когда они приехали на Холман-авеню, Питер проводил Уинтер до двери ее квартиры на третьем этаже.
– В нескольких кварталах отсюда я заметил симпатичное кафе. Я куплю куриный суп с лапшой, имбирный эль и быстро вернусь.
Уинтер улыбнулась слабой признательной улыбкой.
– Я поем здесь, Питер. Я чувствую себя нормально. Спасибо.
– Точно?
– Да.
– Ну ладно. Мы со Стивом решили, что этот уик-энд продлится три дня. Позвони мне в воскресенье, скажешь, сможешь ли работать в понедельник.
– Я собираюсь работать в понедельник.
– И все же позвони.
– Хорошо.
Питер приехал в Белмид и, рассеянно бросая теннисный мячик игривой Оладье, думал об Эллисон Фитцджеральд.
«Найди ответ на свой вопрос. Навести ее».


– Эллисон?
Эллисон оторвалась от фотографий, которые только что аккуратно разложила на своем столе. Два часа назад она сняла и положила на пол последние каталоги Хенредона, Кларенс-Хауса, Бейкера и Браншвига и Филза, чтобы освободить место для двенадцати длинных красных роз, доставленных от Роджера. Час спустя, когда появилась Эмили с фотографиями, которые она сделала во Франции, Эллисон поспешно убрала все остальное со своего обычно заваленного стола.
– Питер, – едва проговорила Эллисон. Что он тут делает? – Привет. Сегодня не снимаете?
«Постарайся говорить полными предложениями, – сказала себе Эллисон. – Питер талантливый писатель, ты не забыла?» Но глядя в эти темно-карие глаза, вообще было трудно что-либо сказать.
– Уинтер больна. Операторы перепробовали все фильтры, но она все равно выглядела бледно-зеленой.
– Ох! – Эллисон встала. Вот почему Питер здесь. Его прислала Уинтер. – Уинтер хочет, чтобы я…
– Нет, она чувствует себя нормально. Это простуда или съела что-то не то, а может, она просто переутомилась. Я только что отвез ее домой и добился обещания, что она поест супу и поспит. – Голосом, звучавшим совсем не так уверенно, как можно было ожидать от такого выдающегося человека, Питер продолжал: – Я решил заехать посмотреть, чем вы занимаетесь.
– Да? – «Хорошо. Но почему?»
– И чем же вы занимаетесь?
– Я разглядывала эти фотографии, пытаясь решить, какие самые лучшие.
Питер встал рядом с Эллисон и посмотрел на фотографии.
– Они все лучшие, – сказал он через минуту. – Все – шедевры.
– Я тоже так думаю.
– Это, должно быть, Э. Руссо, фотограф, чьи работы висят в Белмиде.
– Эмили Руссо. Да. Возможно, вы видели и ее снимки в «Портрете». Начиная с декабрьского номера Эмили делает большинство портретных фотографий. – Эллисон взглянула на Питера, ожидая сопровождаемого улыбкой подтверждения: «Ах да, конечно», но его приятное лицо было мрачно. – Вы не читаете «Портрет»?
– Нет, – тихо ответил Питер. Он перевел взгляд с фотографии версальского Малого Трианона на Эллисон, она смотрела немного озадаченно, но зеленые глаза улыбались. Ее улыбка подбодрила его. Сегодня Питер приехал сюда, чтобы проверить свои смутные ощущения, что это возможно, и Эллисон спокойно выдержала экзамен. – Я подумал, не хотите ли поужинать со мной сегодня вечером?
– О! – «Да». – Я… у меня другие планы.
– Красные розы?
– Да, он… – Просто клиент? Эллисон уже не могла так говорить о Роджере. Это было неправдой. – Да.
Питер получил ответы на свои вопросы.
«Но почему же я все время о ней думаю? Потому что она такая милая, особенная. У нее есть кто-то? Да».
– Я, пожалуй, пойду. Был очень рад повидаться с вами, Эллисон. Удачи в выборе фотографий. – «Прощай».
– Спасибо, – прошептала Эллисон. – До свидания.
Эллисон смотрела, как Питер идет по комнате и выходит на улицу, в полуденное солнце и шум бульвара Уилшир… ушел. Но не забыт. Теперь у Эллисон есть воспоминание, которое она будет снова и снова проигрывать в голове, как делает это с тремя другими воспоминаниями о встречах с Питером Дэлтоном. Эллисон проигрывала эти сцены, изменяя конец. До Питера она хотела изменить конец только в одной сцене из своей жизни – в той сцене прыжка через бело-зеленую изгородь, когда все ее мечты разлетелись вдребезги.
Но теперь, из-за Питера, появились новые сцены, которые она захотела изменить. Почему она не вернулась вместе с ним в конюшню в то декабрьское утро? Почему она не пригласила его на семейный ужин в канун Рождества? Что, если Питер был один на Рождество и страдал от одиночества?
Эллисон казнилась, придумывая, как она могла – как ей следовало – изменить сцены с Питером. И придумывала новые сцены. Как раз вчера вечером в специализированном магазине в Санта-Монике она видела перевязанную красной ленточкой игрушку для собаки – на Валентинов день – и подумала, не купить ли ее для знаменитой Оладьи.
Конечно, нет! Порыв быстро разбился о реальность. «Какая глупость! Ты совсем не знаешь Питера Дэлтона, несмотря на то что все время думаешь о нем».
Эллисон посмотрела на вазу с красными розами, присланными Роджером. Вот другая реальность, чудесная реальность. В тот снежный уик-энд в Аспене ее отношения с Роджером стали более чем теплыми. Были и продолжительные чудные поцелуи перед камином, и мягкий смех, и нежные взгляды. И после Аспена, в длительных ночных разговорах по телефону, Роджер и Эллисон говорили о двух днях, которые они проведут вместе. Два дня и две ночи, которые начнутся ужином в День святого Валентина у «Адриано» вместе с Робом и Элейн. Завтрашний день они проведут, разбирая фотографии Эмили, принимая решения относительно «Шато Бель-Эйр», а потом до отлета Роджера в Чикаго вечером в субботу они будут вместе.
Через месяц съемки «Любви» закончатся. Питер Дэлтон вернется в Нью-Йорк. И Эллисон больше никогда его не увидит. Но станет ли она снова и снова проигрывать эту сцену – появление Питера Дэлтона в «Элегансе» в День святого Валентина? И захочет ли она изменить ее конец?
«Да! Так измени его сейчас!» Настойчивая команда пришла откуда-то изнутри, но ее подал не разум. Что-то другое подало эту нелогичную команду. Возможно, ее сердце.
Эллисон не знала и не стала задумываться. Она просто повиновалась мощному толчку.
К тому моменту, когда Эллисон вышла из «Элеганса» под февральское солнце, Питер уже почти дошел до угла. Вот сейчас он повернет и исчезнет.
– Питер!
Каким-то чудом Питер услышал этот слабый призыв сквозь шум, стоявший на бульваре Уилшир. Он обернулся как раз в тот миг, когда у Эллисон подвернулся каблук. Эллисон молча втянула воздух, пережидая острую боль, пронзившую бедро. Она быстро обрела равновесие и двинулась навстречу шедшему к ней с улыбкой Питеру.
– Вы не пострадали? – спросил он, поспешив подойти к ней. – Вы хромаете.
– Ничего страшного. – Эллисон нахмурилась. «Питер знает меня так мало, что даже не видел меня в движении и не знает, что я хромаю!» «Ты не знаешь Питера Дэлтона, а он не знает тебя, – напомнил ей разум, – поостерегись». – «Я всегда хромаю».
– О! – Питер ободряюще улыбнулся. Он был счастлив видеть ее! За те минуты, что прошли со времени его ухода, он успел почувствовать себя таким потерянным. И хотел было вернуться в «Элеганс». – Я что-то забыл?
– Да. – «Мужайся», – сказала себе Эллисон. Когда в то снежное утро в Аспене Роб назвал ее мужественной, Эллисон честно ответила: «Я просто делала это, чтобы выжить». Возможно, это тоже нужно для выживания, то, что она должна была сделать, то, что подсказывало ей сердце, а не разум. Поэтому Эллисон негромко и храбро сказала Питеру: – Вы забыли спросить, не хочу ли я поехать с вами в воскресенье на верховую прогулку.
– Неужели забыл? – мягко спросил Питер. – А вы хотите?
– Да.


Эмили приехала за полчаса до назначенной встречи с Робом и ждала в холле, пока не наступит нужное время. Она сидела тихо, почти неподвижно, но сердце ее билось беспокойно, тревожно, а в голове крутились ужасные мысли.
Вдруг Роб сохранил о Париже жуткие воспоминания? А вдруг его представление о ней связано только с ее затуманенными наркотиком глазами и страшными вещами, которые она о себе рассказала? Что, если Роб больше не захочет с ней работать? Вдруг он не сможет даже взглянуть на нее? Пусть, пусть, пусть все будет по-прежнему, молило сердце Эмили. Большего она и желать не смела.
Без двух минут три Эмили вошла в лифт и нажала кнопку шестого этажа. Когда дверь открылась, Роб ждал ее там, у лифта.
– Привет. – Он улыбнулся. «Здравствуй, милая Эмили». Роб взял у нее из рук кипу пакетов. – Давай-ка все это сюда.
– Привет. Спасибо. Здесь портреты модельеров и работа, которую я на этой неделе сделала в Нью-Йорке.
– Отлично.
Первые полчаса их встречи прошли как обычно. Роб восхищался великолепными фотографиями, Эмили смущенно улыбалась, и они вместе отобрали те портреты, которые появятся в журнале.
– Я хотел поговорить с тобой о номере, посвященном наградам Академии киноискусств, – сказал Роб, когда они закончили с парижскими и нью-йоркскими работами. Он ступал на незнакомую, опасную, но очень важную территорию – жизнь Эмили, счастье Эмили – с помощью знакомой рутины делового разговора.
– Я слушаю.
– Мне бы хотелось, чтобы ты сделала портреты тех, кто находится в городе. Насколько мне известно, здесь соберутся все номинанты, за исключением Лоренса Карлайла, который уже в Африке. Если бы не было никого из номинантов, тогда мы бы подстроились, но…
– Хорошо.
– Договорились? – Роб был готов произнести заранее заготовленные фразы, попытаться убедить ее, но Эмили согласилась. Она будет в Лос-Анджелесе. Хорошо. Это значит, что она сможет начать посещать доктора Кэмден не откладывая.
– Да, договорились. – «Если я буду здесь и ты будешь здесь, работая над выпуском, посвященным наградам академии, мы сможем видеться каждую неделю. Все будет по-прежнему».
– Прекрасно. – Роб улыбнулся. Это было легко. Теперь наступал трудный момент, деликатный и очень важный.
Роб прошел к своему столу, достал из запертого ящика две книги и вернулся к Эмили.
– У меня есть для тебя книги, Эмили.
Эмили посмотрела на книги в руках Роба – «Потерявшаяся девочка», история о разрушении молодых и невинных жизней, и «Нашедшаяся девочка», история о надежде, открывающейся для таких людей. Она прочла аннотации на книгах. Когда значение слов дошло до ее сознания, реакция Эмили была мгновенной – оборона, злость, обида, реакция человека, который в своей жизни знал только боль и предательство.
– Эмили, я прочитал обе книги и встретился с доктором Кэмден, которая их написала.
– Ты рассказал ей обо мне? – «Ты же обещал! Ты рассказал Элейн? А Эллисон?»
– Я сказал доктору Кэмден, что у меня есть подруга…
– Подруга?
– Очень хорошая подруга. Я не сказал ей ничего, что как-то могло указать на тебя. Эмили, она хочет с тобой увидеться. Она сама пострадала от этого. Она понимает. Она может тебе помочь.
– Помочь мне? Или тебе? Ты же стыдишься того, что я работаю в твоем драгоценном журнале! Ты считаешь, что со мной что-то не так, что мне нужно что-то исправить!
– С тобой все в порядке, Эмили. Боже мой, да как ты могла подумать, что я тебя стыжусь?
– Я знаю, что стыдишься. – Эмили поднялась, вся дрожа и сжав кулаки.
– Нет. Я переживаю за тебя, Эмили. Очень. С тобой все в порядке. Тебя обидели, но тебе можно помочь. Ты можешь быть счастливой.
– Счастливой? Счастье – это для таких людей, как ты, Роб, а не для меня. – Эмили замолчала, а когда заговорила снова, ее голос прозвучал тихим шипением, ледяным, пустым и мертвым: – Я хотела доверять тебе, Роб. Очень хотела.
– Ты можешь доверять мне, Эмили.
– Нет. Не могу. Но не переживай. Вам с Элейн больше не придется терпеть унижение. Я больше на тебя не работаю. Прощай, Роб.
Эмили была уже у самой двери, когда ее остановил возглас Роба, напугавший их обоих, потому что в нем внезапно прозвучала ярость.
Эмили обернулась к Робу. В ее серых глазах мелькнули страх и покорность. Она знала, что он собирается обидеть ее, и была готова принять это. Выражение ее глаз только сильнее распалило ярость Роба.
– Возьми их! – Роб сунул книги в руки Эмили. Она взяла, но инстинктивно вздрогнула, словно это был акт насилия и предательства. Роб на секунду закрыл глаза, чтобы взять себя в руки. – Прошу тебя, Эмили. Возьми их и прочти. Пожалуйста, подумай над тем, чтобы пойти к врачу.
– Я больше здесь не работаю. Это не имеет значения.
– Имеет, Эмили, – прошептал Роб, глядя, как она спасается от него. – Имеет.


В течение двух часов после ухода Питера Уинтер сидела в гостиной у себя в квартире, борясь с приступами тошноты и с догадкой о ее причинах. Проиграв обе битвы, Уинтер в конце концов настолько подавила тошноту, что смогла пройти два квартала – миллион кружившихся под ногами миль – до аптеки на Вествуд-авеню.
Уинтер купила три разных комплекта, хотя подтверждения ей в общем-то не требовалось. Она смотрела на темно-малиновый цвет. «Определенно положительный результат, – гласила инструкция. – Поздравляем, вы беременны!»
Уинтер смотрела и думала, какие у ее ребенка… их ребенка будут глаза – фиалковые, как у нее, или сапфировые, как у Марка.


Еще пять часов спустя к дому, где жила Уинтер, подъехал Марк. Он нахмурился, не увидев автомобиля Уинтер. Сегодня она должна была вернуться рано. Самое позднее в шесть, сказала она.
Вероятно, отправилась покупать шоколад в форме сердечек, с умилением подумал Марк, вынимая из машины коробку с розами.
Мысль о Уинтер, покупающей угощение к Дню святого Валентина, наполнила Марка радостью. Мысль о Уинтер всегда наполняла его радостью. В больнице Марк видел столько горя, трагедий, столько печали, что у него разрывалось сердце, заставляя проливать слезы, но эта боль всегда смягчалась светлыми мыслями о Уинтер. Марк так любил ее. И чувствовал себя таким счастливчиком.
Окна в квартире Уинтер были темными, как черное февральское небо. Марка охватила тревога. Где же она?
Снимается в кино, быстро ответил своей тревоге Марк, внезапно осознав, что должна чувствовать Уинтер, когда он звонит и говорит, что будет дома через час, который растягивается на два и на три.
Уинтер говорила Марку, как быстро летит время на съемочной площадке. Ей кажется, что они всего час работали над сценой, а уже время перерыва на ленч. Создание фильма похоже на работу в больнице: время измеряется не минутами и часами, а выполненными задачами. Пункция, два анализа крови, сцена в автомобиле, сцена на пляже, еще один крупный план…
Марк включил свет на кухне, поставил вазу от Лалика – подарок Эллисон к дню рождения Уинтер – рядом с раковиной и открыл завернутую в золотистую фольгу коробку с розами. Когда его взгляд упал на кастрюлю супа на плите и коробку соленых крекеров на столе, Марк нахмурился. Уинтер была дома и оставила суп на плите, не закрыв его крышкой. Уинтер, которая вроде бы шутя, но на самом деле со всей серьезностью убирала в холодильник всю еду, после того как он рассказал ей о сальмонелле!
Марк щелкнул выключателем в гостиной и увидел брошенные в кресло сумочку и пальто. Разволновавшись еще больше, он пошел к спальне. Дверь в нее была открыта. Свет из гостиной мягко падал на кровать, создавая золотистый нимб вокруг блестящего бархата черных волос на подушке. Марк встал на колени рядом с кроватью и нежно поцеловал Уинтер в висок.
– Марк…
Фиалковые глаза Уинтер распахнулись, и она попыталась сообразить, где находится. В комнате – во внешнем мире – темно, Марк дома. Она хотела только немного вздремнуть. Уинтер почувствовала такое головокружение, сходив в цокольный этаж здания, чтобы выбросить в мусорный ящик остатки от тестов на определение беременности, что решила прилечь, потом поесть супу, а уж потом подумать, что делать.
– Ты хорошо себя чувствуешь? Где твоя машина?
– На студии. Меня привез Питер.
– Ты заболела? – Марк осторожно обхватил пальцами ее запястье, считая пульс, другой рукой дотронулся до лба.
– Я похожа на больную?
– Пульс немного частит, но жара нет.
Сердцебиение было вызвано присутствием Марка, его прикосновением, а не лихорадкой, и никаким прибором это нельзя было измерить, только чувствами. Но поделиться с Марком своей проблемой Уинтер не могла. «Видите ли, доктор, я залетела. Это было всего лишь раз! Одна волшебная ночь страсти с любимым мужчиной».
– Что тебя беспокоит? – ласково спросил Марк.
– Я просто немного устала. Все пройдет. – Уинтер сделала движение, чтобы сесть, скривилась и слабо улыбнулась.
– Я принесу тебе супу. – Он поцеловал ее в кончик носа. – Я включу конфорку и сразу же вернусь.
Уинтер ждала, прислушиваясь к отдаленному шуму льющейся на кухне воды, и внезапно смятение в ее голове улеглось, как будто во сне, которого она не помнила, она получила ответы на все свои вопросы.
«Через месяц Марк будет знать о своей практике, и ему… нам нужно будет все распланировать. Если я вхожу в планы Марка, если он захочет взять меня с собой в Бостон, тогда я скажу ему о ребенке. Если нет, он никогда не узнает. Я перестану с ним видеться до того, как станут заметны изменения в моей фигуре».
Уинтер чувствовала внутри себя новую жизнь, крохотный вертящийся ураган, твердо и решительно заявляющий о своем присутствии, и думала о том, что подобная маленькая буря сделала с Лоренсом Карлайлом и Жаклин Уинтер.
Может, Уинтер уже повторила одну из ошибок Жаклин – безрассудную ночь любви, – но других не сделает. И не повторит самой большой ошибки Жаклин: что бы ни случилось, Уинтер вырастит эту новую маленькую жизнь в любви, ласке и заботе. Ее малыш никогда не будет чувствовать себя одиноким, покинутым, не испытает страха. У ребенка Уинтер может не быть отца, как не было отца у нее, но у него будет – уже есть – мать, которая будет очень сильно любить его или ее.
На глазах у Уинтер выступили горячие слезы, когда Марк вернулся в спальню с вазой, полной роз.
– С Днем святого Валентина.
– Марк…
– Почему ты плачешь?
Марк поставил вазу на комод, сел на кровать рядом с Уинтер и заключил ее в свои крепкие объятия.
– Я просто хочу, чтобы это никогда не кончалось.
Марк крепче обнял Уинтер, но ничего не ответил. Он тоже не хотел, чтобы их сказочная история любви когда-нибудь закончилась. Марк никогда не разлюбит Уинтер, но он не может обещать, что это блаженство, это счастье, эта греза продлится вечно.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин



супер книга читаеш не отарваться
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтринмалиш
12.08.2011, 17.28





Первые две части романа притомили,как всегда у автора много героев,пока всех запомнишь,имена еще похожи,только сосредоточишься,уже надо настраиваться на другую пару,но дочитала и 3-я часть понравилась.В романах этого автора мне не хватает эмоций героев,мало того что они всегда красивые,талантливые,богатые,да еще они как то любят идеально,что не реально.7/10.
Красотки из Бель-Эйр - Стоун КэтринОсоба
29.06.2014, 22.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100