Читать онлайн Красотки из Бель-Эйр, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Красотки из Бель-Эйр

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Дональд Александр Фуллертон умер от лейкемии седьмого сентября. Марк наблюдал, как он умирает. Смерть Дональда стала концом мужественной битвы, которую вели с помощью всего, что могла предложить медицинская наука, и доблестного духа умирающего молодого человека.
Дональду было двадцать девять, столько же, сколько и Марку. Жене Дональда, Мэри Энн, было двадцать семь, и она ждала ребенка. Марк семь дней находился в стационаре гематолого-онкологического отделения больницы Калифорнийского университета. И очень близко познакомился с Дональдом и Мэри Энн.
И вот теперь все было кончено. Жизнь, оборвавшаяся в двадцать девять лет. Почему?
Марк позаботился о документах – бюрократические формальности, связанные со смертью, обошел других своих пациентов, сдал дежурство и вышел из больницы под ослепительно сиявшее осеннее солнце. Был конец дня, почти вечер, но солнце все еще светило слишком ярко, слишком пригревало, было слишком радостным для такого полного печали дня.
Марк пешком дошел до своей квартиры на Мэннинг-авеню и быстро переоделся в спортивный костюм.
Надо было пойти на пляж и бегать там до тех пор, пока физическая боль не вытеснит душевную, пока не высохнут соленые слезы, пока не иссякнет мощный порыв закричать от бессильной ярости.
Тогда Марк сможет пойти к Уинтер.
Это был одинокий путь медицины, который невозможно объяснить, невозможно разделить.
С июля Марк и Уинтер фактически жили вместе в ее квартире, но он оставил за собой это жилье, чтобы при необходимости было где отоспаться и уединиться.
Перед уходом из больницы Марк, бывало, звонил Уинтер.
– Я иду к себе, постою подольше под горячим душем и рухну в кровать, – говорил он.
– Хорошо.
– Позвоню завтра.
– Хорошо.
Уинтер никогда не настаивала, не капризничала, не дулась. Марк мог на этом попрощаться, но ему не хотелось, потому что он думал о ней, скучая по обещанию нежности в ее голосе и ощущению тепла, которые приходили к нему, когда он вспоминал о ней.
– Как прошел день, Уинтер? – говорил он, оттягивая момент прощания.
И они разговаривали. Через полчаса, все еще находясь в больнице, Марк нерешительно шептал, что ему пора идти. И Уинтер мягко предлагала: «Ты можешь принять душ у меня, Марк, а потом лечь спать».
При необходимости отоспаться Марк никогда не пользовался своей квартирой. Он всегда спал у Уинтер.
За последние два с половиной месяца не случилось ни одной трагедии, похожей на случай Дональда и Мэри Энн. До сегодняшнего дня Марк не испытывал потребности в уединении, пока не улягутся эмоции.
И теперь… Было бы нечестно нести в ее дом печаль или напряженное молчание. Нечестно?


Марк ехал к Уинтер по бульвару Вествуд. Ему следовало бы свернуть направо, на бульвар Уилшир, к океану. Но Марк продолжал ехать по Вествуду и через несколько кварталов повернул налево, на Холман-авеню.
Марк своим ключом открыл наружную дверь с кодовым замком, но, поднявшись на третий этаж, постучал в дверь квартиры Уинтер. У него, естественно, был ключ, но она его не ждала.
– Привет. Не надо было стучать. – Уинтер улыбнулась и пытливо взглянула в тревожные голубые глаза.
– Пойдем побегаем со мной, Уинтер.
– Побегать? Я?
Уинтер никогда не занималась спортом, но ее тело было стройным и гибким, обладающим, казалось, беспредельной энергией. Она поднималась по лестницам не задыхаясь, а ее движения были грациозными, как у газели, и бодрыми. Представляя мышцы Уинтер под ее великолепной кожей, Марк сравнивал их с тугими мышцами пантеры, от природы сильными и здоровыми.
«Однажды я паду жертвой изъянов конструкции, как все остальные женщины на земле», – говорила на это Уинтер. «Изъянов конструкции?» – «Груди, которые не смогут бесконечно сопротивляться законам земного притяжения. Целлюлит – последний символ заложенного старения! – появляется из ниоткуда».
– Чему ты улыбаешься? – Уинтер обрадовалась, что голубые глаза чуть-чуть улыбнулись, но они все еще были такими тревожными.
– Тебе.
– Мне не кажется, что бег трусцой чему-то помогает, а я основываю свои выводы, глядя на тех, кто трусит по беговой дорожке на Сан-Висенте. Тем не менее я побегаю, чтобы побыть с тобой.
Марк сидел на кровати, дожидаясь исчезнувшую в стенном шкафу Уинтер. Когда она появилась, на ней были облегающий золотистый топ, нейлоновые шорты переливчато-синего цвета – и то и другое с эмблемой университета – и теннисные туфли.
Уинтер повернулась на манер манекенщицы и спросила:
– Как я выгляжу?
– Не вижу никаких изъянов.
– Наверное, мне лучше заплести косу.
Уинтер встала перед зеркалом спиной к Марку. Заплетая в косу свои длинные черные волосы, она видела в зеркале задумчивое лицо Марка.
Марк смотрел на безупречное тело Уинтер и мысленно уплывал в отдаленное будущее… Уинтер с седыми прядями в угольно-черных волосах, Уинтер с морщинками вокруг глаз после многих лет смеха, Уинтер с бело-розовыми полосками на животе, оставшимися после рождения детей, Уинтер с грудью, опавшей от жизни и кормления детей.
Эти образы были прекрасны, потому что там рядом был он, Марк, сидящий на их кровати и наблюдающий, как она заплетает волосы. Марк был там, в отдаленном будущем, и это значило, что они выживут. Они будут вместе, и у их волшебной любви будут история, возраст и чудесные уютные морщинки.
Марк улыбнулся, но улыбка вышла неуверенной. Его счастливые мечты были омрачены воспоминанием о Дональде и Мэри Энн, чья любовь закончилась.
– Могу я назначить цену за эту мысль? – повернувшись, негромко спросила Уинтер.
– Нет. Она не для продажи. Вложение слишком ненадежное. – Марк увидел искорку боли в глазах Уинтер и мягко добавил: – Ладно, скажу тебе бесплатно, что думал о том, как мило ты будешь выглядеть с целлюлитом.
– Хорошо, принимается. Я буду неторопливо ходить по песку, возможно, по воде, а ты можешь бегать вокруг меня кругами или до горизонта и обратно, если захочешь. – Уинтер достала из шкафа широкополую соломенную шляпу. – Идем?
Она пошла к двери, но прежде чем открыть ее, повернулась к Марку.
– Сегодня в больнице случилось что-то очень грустное, да, Марк?
– Да.
– Расскажешь?
Марк обнял ее, прижал к себе и тихо прошептал:
– Да, милая, расскажу.


Эллисон говорила по телефону, когда незадолго до полудня двенадцатого сентября в «Элегансе» появилась Уинтер. Эллисон улыбнулась и сделала подруге знак войти в ее тесную кабинку.
– Вы гарантируете доставку к пятнадцатому ноября? Будьте добры подтвердить это письменно. Да, я серьезно. Хорошо. Прекрасно. Спасибо.
– Ты делаешься похожей на юриста, – сделала вывод Уинтер, когда разговор закончился.
– Приходится. Не знаю, может, и не стоит так суетиться? Мебель, люстры, шторы и ковры прибудут, когда прибудут.
– Как поживает Белмид?
– Пока я иду по расписанию. Надеюсь, и все остальные тоже. А как ты? Я вижу, ездила за покупками.
– Просто захотела взглянуть, что предлагает на осень «Родео коллекшн».
– Кое-что у них есть. – Эллисон улыбнулась при виде набитых до отказа фирменных пакетов, которые Уинтер пристроила на стопку каталогов образцов.
– Ты сможешь поехать сегодня на ленч?
– Лучше бы не надо.
– Ну и хорошо. По правде говоря, я заехала сказать, что мы с Марком приглашаем тебя на ужин в пятницу.
– В этом нет необходимости, Уинтер!
– Мы думаем в пятницу пойти в «Спаго», а с тобой вдвоем мы сможем поужинать в клубе в субботу – Марк будет на дежурстве.
– Уинтер! – Эллисон улыбнулась. – Мои родители тоже предложили мне поужинать вместе в эти же дни, хотя и не ради репетиции ужина и свадьбы.
– По-моему, то был неплохой вариант, – ответила Уинтер.
– Уинтер, я сама решила не выходить за Дэна, и это было правильное решение. И не хочу провести эти выходные, сожалея, что это не я выхожу замуж.
– Все это понятно, но тем не менее мы с Марком хотели бы поужинать с тобой в пятницу.
– А может, вам с Марком поужинать вместе со мной и моими родителями?
– С удовольствием.
– А я на этой неделе выбираю фарфор, серебро, хрусталь и белье, – помолчав, сказала Эллисон.
– Для чего?
– Для Белмида. С фарфором просто – это минтоновский «Белмид», а насчет остального я еще не решила. Субботнее утро придется провести в «Прейтези», у Гира и Неймана-Маркуса. Хочешь помочь?
– Конечно. Ну а как насчет торжественного ужина в клубе в субботу вечером?
– Я ужинаю с Эмили.
Уинтер подождала, пытаясь понять сомнения Эллисон. Наконец, засмеявшись, спросила:
– И что? Я могу присоединиться?
– Конечно, Уинтер. – Эллисон слегка нахмурилась.
– Но?
– Но мы с Эмили собирались поесть в Вествуде – в «Алисе», «Старом Свете», может, в «Акапулько». Мне кажется, что у Эмили нет подходящей одежды для ужина в клубе. Она может почувствовать себя неудобно.
– Пусть будут Вествуд и джинсы, – легко согласилась Уинтер, но ее слова не рассеяли тревогу в глазах Эллисон. – А теперь что?
– С понедельника Эмили начинает работать в «Портрете». А во вторник она улетает в свою первую командировку – в Гонконг.
– И вы с Эмили хотите посмотреть «Гонконг», последний шедевр Лоренса Карлайла.
– На самом деле, мне кажется, Эмили все равно.
– Нет, Эллисон, я бы хотела посмотреть «Гонконг». Вероятно, мне все равно потребуется посмотреть какое-то количество фильмов великого Лоренса Карлайла из-за семинара по современному кино. Так что все нормально.
– Точно? – Эллисон не знала, почему Уинтер возненавидела своего отца, которого даже не знала.
– Точно. – Уинтер поднялась, собираясь уходить. – Джинсы в субботу вечером, Эллисон, но на ужине в пятницу я собираюсь быть ослепительной.
После ухода Уинтер Эллисон задумалась о своей лучшей подруге. Она ругала себя за колебание, пусть даже минутное, прежде чем сказать Уинтер, что ее заботит возможная неловкость Эмили за ужином в Охотничьем клубе Бель-Эйр. Как будто Эллисон не знала, что единственной реакцией Уинтер будет только сочувствие и сострадание! Эллисон нежно улыбнулась, думая, какой подругой была Уинтер, когда она нуждалась в ней больше всего…


Уинтер разговаривала с Эллисон – целыми днями, каждый день, – пока ее подруга лежала в коме. Эллисон не могла отвечать, но слышала слова Уинтер, и ее мозг и дух отвечали ей, борясь все упорнее.
Иногда Уинтер ругала ее, и тогда Эллисон узнавала о невыносимых страхах Уинтер: «Эллисон Фитцджеральд, только попробуй умереть! Только попробуй, я тебе никогда этого не прощу».
А иногда Уинтер тихо, ласково шептала, и Эллисон слышала слезы в ее голосе: «Я люблю тебя, Эллисон. Ты моя лучшая подруга, моя сестра. Пожалуйста, не оставляй меня».
Когда Эллисон наконец вышла из комы, это оказалось началом нового кошмара. Теперь Эллисон могла видеть страх в глазах своих любимых родителей. Глаза Шона и Патриции наполнялись слезами, когда они терпеливо называли своей драгоценной дочери слова, которые она должна была запомнить, а она не могла. Сначала Эллисон не понимала этой игры и бесконечного горя родителей, когда у нее не получалось в нее играть. Но по мере улучшения, когда Эллисон поняла, что не может запоминать, ее сердце тоже наполнилось недоумением и ужасом.
Когда Шон и Патриция вынуждены были уходить из палаты, потому что не могли сдержать слез, Уинтер оставалась, любящая и сердитая.
– Эллисон, Рождество на носу. Ты знаешь, какой самый лучший подарок ты можешь сделать своим родителям? Подарить им свою память. А теперь будь внимательна. – Уинтер погрозила подруге изящным пальцем цвета слоновой кости, как много лет назад грозила маленьким пальчиком прожорливым золотым рыбкам. – Будь внимательна и запомни эти три вещи, хорошо? Конфеты… мишура… индейка.
В сочельник, три дня спустя, Эллисон прошептала:
– Уинтер?
– Да?
– Я правильно запомнила? Конфеты… мишура… индейка…
Уинтер постоянно была рядом, сначала помогая Эллисон выйти из комы, затем помогая восстановить память. Уинтер была рядом и на протяжении долгих болезненных месяцев выздоровления. Уинтер помогала Эллисон заново учиться читать, писать, говорить и ходить.
– Не ходи, если больно, Эллисон.
«Мне все время больно, Уинтер. И всегда будет больно. Если я сделаю боль препятствием, я никогда не смогу ходить. Я хочу преодолеть боль».
Именно тогда Эллисон рассказала Уинтер, как наездники подгоняют своих лошадей, заставляя их прыгать через препятствия, которые кажутся слишком высокими, или слишком широкими, или слишком опасными.
– Если ты сосредоточишь внимание на препятствии, которое прямо перед тобой, Уинтер, ты никогда его не преодолеешь. Поэтому ты думаешь о том, что за препятствием, на той стороне, и делаешь это место своей целью. И когда ты прыгаешь, то летишь оттуда, где ты находишься, туда, где хочешь оказаться.
С помощью слов, которые использовали между собой Эллисон и ее друзья по верховой езде, когда говорили на эту тему, Эллисон объяснила Уинтер, как победители берут, казалось бы, непреодолимо высокие препятствия. Но Эллисон не назвала Уинтер свою личную формулу: «Сначала посылаешь через препятствие свои мечты, а затем просто следуешь за ними».
Эллисон не знала – и никогда не узнает, – почему в тот роковой сентябрьский день, когда она, ликуя, отправила свои мечты через бело-зеленый барьер, она так и не смогла последовать за ними.


Теперь Эллисон невольно поставила внушительное препятствие – «Гонконг» – перед своей любимой подругой. Сможет ли Уинтер найти способ совершить этот опасный прыжок? Существует ли место за препятствием, место, где Уинтер хочет оказаться? Эллисон не знала, и это ее беспокоило.
– Ты точно решила, Уинтер? – спросила ее Эллисон, когда в субботу днем они все втроем подходили к кинотеатру «Одеон» на Линдбрук-авеню в Вествуде.
– Все нормально, – пробормотала Уинтер.
Она храбро улыбнулась сначала Эллисон, затем Эмили. Но Эмили выглядела смущенной. Судя по всему, Эллисон не сказала ей о связи Уинтер с «Гонконгом».
Чтобы объяснить, Уинтер молча подвела их к одному из застекленных рекламных плакатов. Это был яркий коллаж, составленный из кадров фильма: панорама Гонконга, причудливые джонки в гавани, мерцающие статуэтки из нефрита, известные актер и актриса в страстном объятии. Имена звезд были напечатаны крупными синими буквами, но одно имя было напечатано еще крупнее: Лоренс Карлайл.
Уинтер постучала пальцем по стеклу над этим именем и тихо прошептала: «Папа». Тут же повернулась к Эмили и пояснила, хотя в этом не было необходимости:
– Мы не очень близки.
– Можно не ходить на «Гонконг», – быстро произнесла Эмили. – Давайте посмотрим, что идет в «Брюне», в «Нэшнл» или в «Вествуд-виллидж».
– Да нет же, Эмили, я хочу посмотреть «Гонконг». Просто ты должна быть готова, если я отколю какой-нибудь номер.
– Например? – спросила Эллисон.
– Не знаю. – Уинтер через силу улыбнулась. – Швырну коробкой шоколадных конфет в экран или еще что-нибудь столь же шокирующее. Эллисон, не волнуйся! В кинотеатре же не будет великого Лоренса Карлайла.
Зрительный зал «Одеона» почти целиком оказался в распоряжении Эллисон, Эмили и Уинтер. Они выбрали дневной сеанс, чтобы наверняка попасть в кино, но это была суббота перед началом первого семестра в университете. Студенты приезжали, занимали комнаты, знакомились, делились рассказами о жизни, флиртовали. И даже самый лучший фильм 1984 года не в силах был отвлечь их от столь волнующего времяпрепровождения.
Когда они выбрали места, Эмили, не говоря ни слова, исчезла. Через пять минут она вернулась, неся три очень больших, очень дорогих коробки шоколадных конфет.
Вручая Уинтер одну из коробок, Эмили вопросительно улыбнулась девушке.
– Я только хочу, чтобы ты знала, Уинтер: если захочешь швыряться конфетами, я буду на твоей стороне.
– Я тоже, – сказала Эллисон. – Где мои боеприпасы?
– Спасибо тебе, Эмили, – тихо прошептала Уинтер, глубоко тронутая застенчивой поддержкой Эмили. – Спасибо.
Через десять минут после начала фильма Уинтер негромко объявила:
– Можете спокойно есть свои конфеты, дамы. Со мной все в порядке.
С Уинтер не все было в порядке. Она так крепко сжала нераспечатанную коробку, что раздавила конфеты.
Уинтер ошиблась, когда сказала, что в зале не будет великого Лоренса Карлайла! Лоренс Карлайл был здесь, удивительный, талантливый художник, создавший волшебные кинокартины.
Уинтер, захваченная эмоциями и воспоминаниями, скорее чувствовала фильм, чем смотрела его, усмиряя наконец бурю с помощью фантазии.
Однажды – спустя много-много времени – она повстречается с Лоренсом Карлайлом. Это может произойти в Каннах, на белоснежном песке пляжа, утыканном розовыми зонтами, или в павильоне Дороти Чэндлер во время вручения призов Академии киноискусства, или позже, на торжественном вечере в «Спаго» в честь победителей.
Там будут Марк, и Эллисон, и даже Эмили. Уинтер улыбнулась, представив себе роль Эмили в своей фантазии. В руках у Эмили, разумеется, будет фотокамера, с помощью которой она запечатлит сладостно-горькое выражение лица Лоренса, выражение, отражающее любовь к дочери, которую он бросил, и глубокое сожаление о потерянных годах. В руках у Эмили будет камера, но в задний карман ее просторных джинсов на всякий случай будет засунута коробка шоколадных конфет.
Во время сеанса Эллисон украдкой бросала взгляды на Уинтер. Несмотря на храброе заявление, что с ней все в порядке, Эллисон чувствовала напряжение подруги, отражающееся и на ее красивом лице. Эллисон уж было хотела предложить – настоять – уйти, но когда взглянула на Уинтер снова, увидела, что напряжение исчезло. Губы Уинтер сложились в мягкую улыбку, а фиалковые глаза мечтательно вглядывались в какой-то приятный образ.
И Эллисон с облегчением поняла, что Уинтер удалось найти способ преодолеть это препятствие.
После кино девушки прошлись за угол, в ресторан «Акапулько».
– Какие вам коктейли? – спросила официантка.
– Мне, пожалуйста, диет-пепси, – сказала Уинтер. Шампанское она теперь пила, но понемногу и только с Марком.
– И мне тоже, – поддержала Эллисон. Сложные тесты, пройденные в университете, показали, что способность Эллисон оценивать расстояние все еще была измененной вследствие несчастного случая. Врачи сказали, что ей слишком опасно снова заниматься конкуром, и поэтому Эллисон никогда не пила, когда была за рулем.
– И для меня тоже диет-пепси, – сказала Эмили. Она не выпила ни капли алкоголя и не принимала никаких наркотиков с четвертого июля, дня отъезда Мика, и чувствовала себя лучше. Мик вернулся, и это тоже было хорошо, потому что он нашел себе кого-то другого и Эмили ему больше не нужна.
Когда принесли диет-пепси, Уинтер подняла свой стакан и улыбнулась:
– Каждая из нас находится на пороге новой карьеры, это и возбуждает, и пугает, верно? – Фиалковые глаза Уинтер сверкнули. Скорее возбуждает, чем пугает!
– Да.
– Совершенно верно.
– Поэтому мы должны поднять бокалы за нас и за наши грандиозные успехи, правильно? – Уинтер улыбнулась и повернулась к Эмили. – За Эмили и ее большой успех в «Портрете».
– Спасибо, – прошептала Эмили, и три стакана звякнули, соприкоснувшись.
– За Эллисон, – продолжала Уинтер, – и ее большой успех с Белмидом.
Когда стаканы звякнули еще раз, Уинтер мягко улыбнулась и посмотрела на Эллисон. Та должна была сказать тост за свою лучшую подругу, но Уинтер не было нужды ей подсказывать. Это единственное точное слово существовало, слово, которое означало, чем с появлением Марка стала жизнь Уинтер, и было названием великолепного фильма, в котором она сыграет главную роль.
Эллисон знала, что сказать:
– За Уинтер и ее большой успех в «Любви».




ЧАСТЬ ВТОРАЯ



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин



супер книга читаеш не отарваться
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтринмалиш
12.08.2011, 17.28





Первые две части романа притомили,как всегда у автора много героев,пока всех запомнишь,имена еще похожи,только сосредоточишься,уже надо настраиваться на другую пару,но дочитала и 3-я часть понравилась.В романах этого автора мне не хватает эмоций героев,мало того что они всегда красивые,талантливые,богатые,да еще они как то любят идеально,что не реально.7/10.
Красотки из Бель-Эйр - Стоун КэтринОсоба
29.06.2014, 22.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100