Читать онлайн Красотки из Бель-Эйр, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.78 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Красотки из Бель-Эйр

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

– Кормят в «Династи-рум» хорошо, – сказал Питеру Стив, остановив свой автомобиль на Хилгард-авеню перед «Вествуд маркизом». – Еду можешь заказать прямо в номер. Тебе точно не нужна компания?
– Нет, спасибо, Стив.
– Ну ладно. Завтра я заеду за тобой в семь утра.
– Отлично. Доброй ночи.
Направляясь от «Вествуд маркиза» к своему дому на Маунтин-драйв в Беверли-Хиллз, Стив снова и снова размышлял, не допустил ли он ошибку, решив стать продюсером «Любви».
В этом проекте все было не так, начиная со значительных уступок, которые он уже сделал очень серьезному, очень спокойному Питеру Дэлтону.
Ох уж этот очень серьезный, очень спокойный, очень решительный Питер Дэлтон! Питер точно знал, чего хочет, требовал этого, и Стив соглашался. Питер хотел сам отобрать актеров на главные роли, особенно на роль Джулии, Питер хотел письменного договора о том, что не станет давать интервью или устраивать предварительные рекламные выступления, Питер хотел, чтобы право оценки конечной продукции принадлежало только ему, причем подкрепленное правом отмены выпуска фильма, если он ему не понравится.
Стив пошел на эти небывалые уступки Питеру Дэлтону, потому что «Любовь» была лучшим из когда-либо читанных им сценариев. Перед тем как согласиться на эти уступки, Стив устроил Питеру небольшую проверку, заглянув за впечатляющий фасад из трех наград «Тони», Пулитцеровской премии и постоянного успеха на Бродвее. Стив побеседовал с актерами и актрисами, с которыми Питер работал, – известными и не очень, – и с продюсерами. И остался более чем удовлетворен.
Питер Дэлтон был лучшим. Актеры и продюсеры называли его так не задумываясь и с большим уважением. Питер энергичен и не знает усталости, говорили они Стиву. Разумеется, во всем хочет совершенства, но есть у него одна замечательная черта – выявить в каждом самое лучшее, что в нем есть. Он всегда спокоен, говорили они, всегда серьезен, никогда не срывается.
Мужчины и женщины, с которыми Питер работал на Бродвее, улыбались, говоря о нем, – теплыми, задумчивыми улыбками, но не так, как улыбаются, когда говорят о близком друге. Казалось, о личной жизни Питера никто ничего не знал, за исключением того, что когда он не находился в театре, то должен был обретаться где-то, занимаясь писательством, потому что замечательные пьесы продолжали появляться, несмотря на его режиссерские обязанности, которые занимали все его время.
Скрытный человек, скрытный гений, который точно знает, чего хочет. Даже для этой поездки, чтобы подобрать актеров, Питер потребовал гостиницу рядом с университетским кампусом, а не номер в отеле «Беверли-Хиллз», как обычно.
«Все не так с этой «Любовью», – думал Стив, сворачивая на дорожку к своему дому в Беверли-Хиллз. – Надеюсь, это того стоит».


Питер налил себе бурбона из полного графина, стоявшего в его номере в «Вествуд маркизе», и сделал глоток. Очень скоро он почувствовал действие алкоголя на свой измученный мозг, отдаваясь мыслям и выпуская на волю воспоминания.
Питер был измучен. Прошлой ночью он не спал, как всегда доведенный до бессонницы кошмарами. Обычно в эти темные часы бодрствования Питер писал, но минувшей ночью он читал слова, которые четыре года назад написал для Сары и больше не перечитывал. А потом, когда рассвет высветлил летнее небо, Питер бродил по университетскому кампусу, не находя покоя и удивляясь, какого черта он здесь делает.
«Держишь обещание, данное Саре», – напомнил он себе.
Питер вздохнул, сделал еще глоток бурбона и без удовольствия подумал об изматывающем дне, который последовал за бессонной ночью.
Стив был так вежлив, так обходителен, но Питеру были ни к чему все эти королевские почести! Он не нуждался в привилегиях гостя Охотничьего клуба Бель-Эйр. И уж конечно, ему не требовался такой роскошный дом, как Белмид.
Питер упрекал себя в том, что не сделал вид, будто находится под большим впечатлением и ценит внимание, не вел себя полюбезнее. Его усталый мозг был поглощен своими воспоминаниями.
Если Стив и нашел недостаток энтузиазма в Питере невежливым, то, вероятно, списал это на артистический темперамент, а может, просто на разницу во времени. У Стива была только одна забота – чтобы Питер сделал фильм десятилетия. Это была генеральная линия. Все остальное – удобства создателя, изысканные любезности – лишь подкрепляло ее.
Стиву было все равно, понравился ли Питеру клуб, Лос-Анджелес или Белмид, но кое-кому это было не все равно. Питер прищурил темные глаза, нахмурившись при воспоминании и думая о том, что это было единственное событие за день, с которым он примирился бы, если б смог.
Это было посещение «Элеганса». Дизайнер Эллисон показалась такой милой, такой воодушевленной, страстно желающей сделать Белмид таким, чтобы он ему понравился. Эллисон, чья внешность напомнила Питеру о богатых красках осени, – лучистый зеленый, залитый солнцем красный, сияющий золотой – и чьи ласковые глаза и полные губы сулили чудесный, обильный урожай. Питер остудил этот восхитительный пыл, вызвав искорки неуверенности в необыкновенных глазах.
Ему следовало отнестись к Белмиду с большей заинтересованностью, одобрением, вежливостью, но он не нашел слов.
Питер сожалел, но все это было не важно. Ничто не важно: ни то, где он живет, ни то, заставил ли он на минуту разочароваться милые зеленые глаза, ни то, что они могли счесть его высокомерным и грубым.
Питер находился в Лос-Анджелесе по одной причине… чтобы сдержать обещание, данное Саре. Питер дал Саре три обещания. Одно – это – он выполнил. Второе он снова попытается выполнить. А третье он никогда не выполнит.
«…Обещаниям верна душа». Это была строчка из любимого Сариного стихотворения Роберта Фроста. «Лес дивен: мрак и глубина. Но обещаниям верна душа. И много миль до сна».
Любимое стихотворение Сары и то, чем стала после ее смерти жизнь Питера. Отчаянным желанием уснуть – найти дивные мрачные и глубокие леса и уснуть навсегда.
Сара, Сара…


В жизни Питера всегда были девушки. С того самого момента, как его молодое, здоровое тело захотело женщину, они были рядом. В школе, в Данбери, это были девушки такие же, как он. У них было мало денег, и их родители работали на богатых обитателей Гринвича. Секс был бесплатным удовольствием, чудесным удовольствием, отчаянным, неистовым удовольствием в жизни, в которой было мало радостей. В Йеле тоже были девушки, умные девушки, которые собирались стать врачами и юристами, судьями и президентами.
Питер переехал в Нью-Йорк, и здесь тоже были девушки, невероятно уверенные, посылавшие взглядом куда подальше. Они никогда не встречали таких, как Питер. Им полюбилась его дикость, темная, беспокойная сторона его натуры, которую нельзя было укротить. Им нравилась страсть – страсть терзаемого муками поэта, – которую они читали в его выразительных темных глазах.
В жизни Питера всегда были девушки, но никогда не было любви.
Потом заболел Джозеф, и Питер вернулся в Коннектикут, потому что отец пообещал Шейле Адамсон розовый сад. Питер встретил Сару и, сам изумившись, глубоко полюбил ее. Ни Питер, ни Сара не ожидали в своей жизни любви, но они полюбили друг друга спокойно, уверенно, с радостью.
– У меня диабет, – сказала Питеру Сара спустя месяц после их встречи и через две недели после того, как они в первый раз прошептали друг другу: «Я тебя люблю».
– Какое это имеет значение? – мягко спросил Питер. Его глаза сказали Саре, что на самом деле он спросил: «Это имеет какое-то значение?»
Сара объяснила Питеру, что это значит, что это значило для нее: жизнь в стеклянной клетке, под пристальным наблюдением, жизнь редкого экспоната в ожидании смерти. И что это означало для них: она может прожить недолго, она не может иметь детей.
Питер слушал, борясь со слезами и давая про себя клятвы, что никогда не позволит Саре почувствовать себя в ловушке, испытать презрение или гнев по отношению к семье, которая сделала ее узницей, семье, которую он уже невзлюбил из-за ее богатства и привилегий.
Но еще до женитьбы Питер понял, как трудно ему будет сдержать эти клятвы. Он хотел оберегать Сару – Питер даже чувствовал невольную близость к семье, которая только этого и хотела, но он пообещал сделать ее свободной.
– Я не хочу, чтобы ты делал вазэктомию, Питер.
– Сара, этого хочу я.
– Но, Питер, что будет, если изобретут лекарство? – Синие глаза Сары светились надеждой и любовью.
– Хорошо, – нежно прошептал он, обняв ее. Питер сморгнул слезы и подумал, имеют ли эти слова отношение к ней самой или Сара просто хочет, чтобы он мог когда-нибудь иметь детей, после…
Сара отстранилась и серьезно посмотрела на него.
– Питер, я никогда не отвечала за свою жизнь. Позволь мне нести ответственность за это, пожалуйста.
– За планирование рождаемости в нашей семье?
– Да.
– Идет. Но я хочу вместе с тобой ходить к доктору Вильямсу.
– Нет, Питер. Диабет – моя болезнь. Это часть меня – дружественный противник, – но я не хочу, чтобы она становилась частью нас. Я хорошо о себе позабочусь, Питер, обещаю. Но…
– Но?
– Иногда, наверное, нужно будет принимать решения. Тебе придется доверить это мне, Питер.
– А тебе придется доверить мне помощь тебе.
– Доверю. Если помощь будет мне нужна.
Питер с любовью дотронулся до бледных щек, и Сара, взяв его сильные руки в свои маленькие ладони, прошептала:
– Займись со мной любовью, Питер. Я не такая уж хрупкая.
Питер и Сара жили в личном мире любви. Питер стал яркой звездой в сверкающей галактике звезд, которые жили на Манхэттене. Одни звезды стремились быть на виду, жаждали ослепительных приемов, моря шампанского, внимания обожающей, заинтересованной прессы и поклонников, другие, как Питер, предпочитали тихое одиночество. На Манхэттене допускались оба образа жизни, к обоим относились с уважением.
– Ты счастлив? – спросила у Питера Сара, когда они отмечали вторую годовщину свадьбы в своей квартире в Гринич-Виллидж.
– Бог мой, Сара, неужели ты не знаешь, как я счастлив?
– Знаю. – Сара действительно знала, и знала, что жизнь Питера до их встречи не была счастливой и что именно поэтому он писал то, что писал. – Просто твои пьесы такие…
– Мрачные? Трагические? Настоящие?
– …Мучительные, темные, сжимающие сердце, – с ласковой улыбкой закончила Сара.
– Ван Гог писал цветы, а он не был счастливым человеком.
– Ван Гог писал измученные цветы.
– А…
– Возьми Шекспира. Трагедии, комедии…
– Ты сравниваешь меня с Шекспиром? Ты так добра ко мне! – Питер засмеялся и с любовью заглянул в ее глаза. – Ладно, Сара Дэлтон, когда-нибудь я напишу счастливую пьесу специально для тебя, про сердца, которые не разбиваются, и про цветы, которые никто не мучает. Но пока еще не могу. Это разрушит мой имидж певца мрака. Договорились?
– Договорились. Я люблю тебя, Питер.
– Ах, Сара, я тоже тебя люблю!
Питер слишком сильно любил Сару и вел молчаливую внутреннюю войну с самим собой. Он отчаянно хотел защитить ее, но он обещал, что сделает ее свободной. Сара хотела кататься на коньках, и Питер брал ее в Рокфеллеровский центр, и там, рука об руку, они катались по кругу. Потом Сара рассказала ему о девушке, с которой была знакома в Гринвичской академии, всаднице-чемпионке, о том, как та прыгала через препятствия, такая счастливая, такая свободная. И Питер, затаив дыхание и молясь, чтобы с Сарой ничего не случилось, катался вместе с ней верхом в Центральном парке. С Сарой ничего не случилось, ее бледные щеки горели румянцем, а в глазах светилось счастье.
Они собирались жить и любить друг друга вечно. Питер начал верить, что придумают лекарство… а может, их любовь и была этим лекарством…


А потом Сара заболела. Питер сразу же заметил перемену – слабость, утомляемость, напряжение в любимых глазах.
– Дорогая, как ты себя чувствуешь?
– Хорошо. – Сара выдавила бодрую улыбку, но ее синие глаза на мгновение затуманились.
Питер понял, что Сара умирает и боится прибегнуть к процедурам, которые могут продлить ей жизнь, но причинят ужасную боль.
– Я люблю тебя, Сара.
– Я люблю тебя, Питер. Мне нужно…
– Что тебе нужно? – мягко спросил он. «Все, что угодно, милая. Моя жизнь, если бы я мог ее тебе отдать».
– …Мне нужно знать, что ты доверяешь мне принятие правильного решения.
– Я доверяю тебе, но разве я не могу тебе помочь?
– Ты помогаешь мне, Питер.
Сара снова чувствовала себя хорошо, но это продолжалось всего несколько недель. В их жизни появилось нечто новое – хорошие времена и плохие времена, слабые изменения, и Питер делал вид, что не замечает их, потому что знал, с каким трудом Сара борется за жизнь. Но они оба об этом знали и поэтому крепче обнимали друг друга, чаще друг к другу прикасались – почти все время.
Потом, за четыре месяца до смерти Сары, все опять изменилось. Сара выглядела чудесно. Ее энергия била через край, а глаза сияли радостью и надеждой. Она заговорила о поездке в Рим в одиночестве, и у Питера перехватило дыхание. Но Сара собиралась встретиться там с братом, и хотя Питер чувствовал, что Роб относится к нему настороженно, он ощущал родственную связь с этим человеком, который любил Сару и тоже испытывал противоречивые желания – защитить ее и дать ей свободу.
Сара вернулась из Рима невредимой и счастливой, затем провела уик-энд в Гринвиче, чтобы помириться с родителями, а потом вернулась домой, чтобы остаток своей жизни провести с ним.
– У нас будет ребенок, Питер.
– Сара?
– Уже три месяца.
– Милая… – Нет. Надо было сделать вазэктомию! Но Сара хотела отвечать за эту интимную сторону их жизни, и Питер позволил ей, но что-то пошло не так. Питер посмотрел в сияющие синие глаза Сары, увидел ее гордую улыбку и понял, что это не было ошибкой. – Ты сделала это нарочно?
– Да.
– Но, Сара. – Три года назад врач сказал им, что это огромный риск, и вот теперь… Нет.
– Я хочу, чтобы у нас был ребенок, Питер. – «Я хочу, чтобы у тебя остался наш ребенок».
– Мне нужна только ты, Сара. Это слишком большой риск.
– Питер! – Глаза Сары наполнились слезами. «Я уже недолго останусь с тобой, милый».
– Сара… – Питер крепко обнял жену и стал целовать ее волосы, чтобы скрыть бежавшие из глаз слезы.
Через несколько мгновений Сара высвободилась и нежными поцелуями вытерла эти слезы.
– Питер! Со мной все будет хорошо, и с ребенком тоже. Единственная проблема – нам вчетвером тут не поместиться! – Сара бросила ласковый взгляд на Оладью, которая следила за ними печальным понимающим взглядом, а теперь замахала хвостом, услышав знакомые веселые нотки в голосе Сары.
«Питер, притворись вместе со мной, пожалуйста».
– Не желаешь ли перебраться в пентхаус на Парк-авеню? – «Я притворюсь, дорогая. Это будут самые счастливые дни нашей жизни, нашей любви».
– Пожалуй, можно. – Сара улыбнулась и прижалась к нему, свернувшись в клубочек.
На следующий день Питер приехал из театра с новостью:
– Я решил взять несколько месяцев отпуска.
– Премьера «Как вам это понравится» через две недели, – спокойно возразила Сара, но протест был слабым и сказал Питеру о том, чего он так боялся.
– Это не так важно по сравнению с тем, что я собираюсь сделать. – «Я собираюсь все время быть рядом с тобой, моя любимая». – Я решил, по требованию публики, написать роман о любви.
– Питер! Счастливый конец и все такое?
– И все такое.
Свои последние два месяца Питер и Сара провели вместе в особнячке в Гринич-Виллидж, любя друг друга ласково и нежно. Оба они знали, что прощаются, и оба притворялись, что с Сарой и с ребенком все будет хорошо, и оба верили в это, потому что их любовь была так сильна, так волшебна, так радостна.
Питер закончил «Любовь» за полтора месяца. Он дал прочесть пьесу Саре, но она вернула ее и попросила почитать ей вслух. «Любовь» стала песней любви Питера, посвященной Саре.
– Я не Джулия, – тихо произнесла Сара.
– Ты – Джулия, моя милая.
– Нет, но спасибо тебе.
– Нет, ты Джулия, и не за что. – Питер нежно поцеловал ее.
– Что ты собираешься делать с этой пьесой, Питер? – спустя несколько секунд, наполненных нежностью и любовью, спросила Сара.
– Буду снова и снова читать ее тебе и нашему ребенку… нашим детям… и нашим внукам. К тому времени мы сможем читать ее по ролям наизусть.
– По-моему, эти слова должен услышать весь мир.
– Ты так считаешь?
Питер знал, что Сара захочет, чтобы он поставил «Любовь». История ничем не напоминала их собственную, но Джулия была Сарой, она была наделена очарованием, невинностью и мужеством Сары, однако только те, кто любил Сару – Питер и Адамсоны, – могли узнать ее в Джулии.
– Да. Питер, ты заставляешь людей мерзнуть на улице в надежде в последний момент ухватить билет на твои пьесы об истерзанных душах. Разве не чудесно будет поделиться с ними этим?
– Может быть…
Через два дня, ночью, Сара разбудила Питера.
– Питер, придется ехать в больницу.
– Сара? – Ее голос был так спокоен, что это ужаснуло его. Сара примирилась с тем, что должно случиться. Питер не смог. Только не это. – Что случилось?
– По-моему, у меня схватки. И кровотечение. Я уже вызвала «скорую помощь».
Питер взял Сару за руку и уже не отпускал ее до самой смерти жены. Вокруг суетились врачи и сестры, стремясь во что бы то ни стало спасти Сару и ее ребенка. Питер и Сара находились посреди бушующего урагана, с любовью глядя друг на друга, шепча друг другу нежности, не обращая внимания на хаос, в последний раз погрузившись в свой личный мир.
– Питер, пообещай, что вы с Робом будете друзьями. Поезжай к нему, подружись с ним, пожалуйста.
– Хорошо, любимая. Мы все трое будем лучшими друзьями. Роб тоже будет жить в Нью-Йорке, ты не забыла?
– Вы с Робом, прошу…
– Обещаю.
– Питер?
– Милая?
– Обещай снять по «Любви» фильм.
– Фильм? Ты хочешь поехать в Голливуд?
– Фильм, такой, как ты написал. Со счастливым концом, хорошо?
– Хорошо, – сквозь слезы улыбнулся Питер в ответ на слабую искорку в ее синих глазах.
– И еще, Питер…
– Да?
– Найди другую, которую полюбишь. Найди другую, милую, с которой сможешь разделить свою жизнь.
– Сара…
– Спасибо за то, что дал мне свободу. – «Спасибо, что позволил мне сделать этот выбор. Это то, чего я хотела».
– Сара…
– Питер, спасибо за твою любовь.
– Сара, я так тебя люблю! – «Не покидай меня, прошу тебя. Я не могу без тебя жить».
* * *
И Питер почти не жил без Сары. Он чувствовал, что соскальзывает в молчаливое безумие, как его отец после смерти матери.
Молчаливое безумие.
Давящая тишина была нарушена телефонным звонком через две недели после смерти Сары. Адвокаты Сары хотели поговорить с Питером по поводу его огромного наследства. Питер даже слышать об этом не хотел. Он попросил адвокатов передать все деньги в Фонд для несовершеннолетних больных диабетом. Питеру не нужны были деньги Сары, ему нужна была Сара. И хотя Питер ненавидел болезнь, которая отняла у него жену, он знал, что Сара не испытывала этого чувства. Сара спокойно, а не с горечью относилась к своей судьбе – своему длиной в жизнь сражению с дружественным противником. Горечь и гнев стали уделом Питера.
Спасла Питера, вероятно, Оладья. В привычном молчании он заботился о ней, кормил ее, гулял с ней, но ничего сверх этого. Питер заботился о собаке так же рассеянно и молчаливо, как Джозеф Дэлтон заботился о своем шестилетнем сыне после смерти Энн.
Но в один прекрасный день Питер посмотрел на Оладью. На Оладью, которую любила Сара. На Оладью, которая была ребенком, которого никогда уже не будет у Питера и Сары. На Оладью, которая не виляла хвостом и жила в мрачной тишине, забившись в угол и тихо недоумевая по поводу произошедших в ее мире перемен.
Печальные глаза Питера встретились с недоумевающими глазами собаки. Неожиданное внимание – взгляд Питера – заставило Оладью с надеждой, неуверенно поднять светлую голову.
– Оладья, – прошептал Питер.
Маленький светлый хвостик Оладьи чуть двинулся, застенчиво вильнул.
– Иди сюда, Оладья.
Она с радостью и благодарностью бросилась через всю комнату на колени к Питеру.
– Ох, Оладья, ты тоже по ней скучаешь? – Голос Питера дрогнул, и он разрыдался, уткнувшись лицом в мягкую шерсть Оладьи.
С того вечера, когда Оладья устроилась у него на коленях, Питер снова начал писать, извлекая из своей души слова тоски и муки. Первой пьесой, которую он написал после смерти Сары, стала «Скажи “прощай”», принесшая ему Пулитцеровскую премию. Средоточием всей жизни Питера стала работа – писать, ставить и снова писать. Днем Питер находился в театре, а долгими одинокими ночами, когда кошмары, его постоянные спутники, не давали ему спать, он писал.
Через два года после смерти Сары Питер с Оладьей перебрался из светлой, радостной квартиры в Гринич-Виллидж, где было так много любви, в маленькую квартирку в Челси. Квартира была темная и голая, но Питер ничего не сделал, чтобы как-то оживить ее.
Питер писал, Питер ставил, и Питер выжил.
Он дал обещания, которые надо было выполнять.


«Я сниму фильм, Сара.
Я найду Роба и постараюсь с ним подружиться – снова».
Питер уже пытался два года назад, когда его шурин еще жил в Нью-Йорке, но Роб отказался отвечать на его звонки.
«Но третье обещание – найти другую любовь – невыполнимо».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтрин



супер книга читаеш не отарваться
Красотки из Бель-Эйр - Стоун Кэтринмалиш
12.08.2011, 17.28





Первые две части романа притомили,как всегда у автора много героев,пока всех запомнишь,имена еще похожи,только сосредоточишься,уже надо настраиваться на другую пару,но дочитала и 3-я часть понравилась.В романах этого автора мне не хватает эмоций героев,мало того что они всегда красивые,талантливые,богатые,да еще они как то любят идеально,что не реально.7/10.
Красотки из Бель-Эйр - Стоун КэтринОсоба
29.06.2014, 22.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100