Читать онлайн Исцеление любовью, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Исцеление любовью - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Исцеление любовью - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Исцеление любовью - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Исцеление любовью

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

Уэствудская больница
Седьмой западный корпус
Суббота, 27 апреля 1999 года
У нее болел каждый мускул, как будто не пациент, а она сама была крепко связана по рукам и ногам.
Болело не только тело, но и душа. Аманда ненавидела эти путы, хотя все было сделано для пользы пациента. Ибо пока тело оставалось во власти разбушевавшихся от наркотиков нервов, ему нельзя было предоставлять свободу.
Были в жизни Аманды трагические минуты, когда она сама лежала, крепко связанная по рукам и ногам. И ей тогда было далеко не сладко. Этот момент резко изменил всю дальнейшую жизнь будущего доктора Прентис — Аманда стала психиатром. И не в последнюю очередь именно потому, что сама испытала боль и горькое чувство бессилия неспособного вырваться на свободу человека.
Аманда смотрела на лежавшего перед ней пациента и вместе с ним переживала боль, обиду и беспомощное унижение. Нет, она была против подобного метода лечения! Поэтому так старательно изучала психологию, разбиралась чуть ли не во всех существующих лекарствах. Но сейчас волей-неволей пришлось прибегнуть к этой крайней мере. Другого выхода не было…
Пациент заснул. Аманда с облегчением посмотрела на него, повернулась и пошла к двери. Но у самого порога ее задержала референт Седьмого корпуса:
— Ой, доктор Прентис, можно вас на минутку?
— Да?
— У меня к вам записка от доктора Тейлор. Несколько часов назад она заезжала в клинику и спрашивала о вас. Я сказала, что вы заняты с пациентом. Тогда она написала записку, попросила ее вам передать, а сама поехала домой.
— Спасибо! — кивнула Аманда и, взяв записку, вышла в коридор.
Итак, Кэтлин вернулась. Патрик больше не будет чувствовать себя одиноким. Теперь она станет каждый день приходить к нему, разговаривать, помогать.
Патрик… Он оставался в мыслях Аманды днем и ночью. Было время, когда он после захода солнца навещал Аманду в ее вынужденном добровольном заточении. Эти наложенные на себя путы были прозрачными и неощутимыми. Ибо представляли собой ее собственную волю. Аманда крепко держала себя в руках, поскольку понимала существующую опасность. Ведь, расслабившись, она могла признаться Патрику, что солгала. И что тогда?
Я никогда не чувствовала себя так ужасно, как в то время, Патрик! И даже не могла себе раньше вообразить ничего подобного! Эту невозможную правду! И невысказанную ложь… Но ты выживешь, Патрик! Тогда ты и я…
Патрик будет жить! Он должен жить! Но не будет ни тогда, ни ты и я. Потому что это было ложью…
Патрик должен выжить, обязательно выживет! Записка Кэтлин вселила в Аманду надежду.
Доносившиеся из палаты шаги Патрика по мере его приближения к двери становились все медленнее. Аманда стояла в предбаннике с другой стороны и напряженно вслушивалась. Она знала, что Патрик в палате. А он решил, что Аманда ни за что не войдет, предварительно не постучавшись.
Что она здесь делала? Зачем пришла?
Пришла, чтобы… дотронуться до него. Аманде казалось, что и сам Патрик, умирая на ее глазах, захочет почувствовать это прикосновение.
Но Патрик умирал очень медленно, и рука Аманды, готовая постучать в дверь, повисла в воздухе, как будто встретив какое-то невидимое препятствие.
Я не умираю, Аманда! И этот день станет для меня памятным…
Патрик чувствовал себя так, будто клетки мозга донора уже проникли и укрепились в его костях. Хотя После операции прошло всего лишь два часа, он ощущал себя воскресшим и почти здоровым. А потому не оделся в больничный халат, как подобало бы пациенту клиники.
Все его мысли занимал неизвестный донор. Где этот великодушный человек? Кто он? Его, наверное, надо искать где-нибудь неподалеку! Скорее всего он спит в одной из палат клиники, набираясь сил после чувствительной потери, понесенной его костями. Или же бодрствует, не в силах заснуть от испытываемой боли. Но в любом случае Патрик считал своим долгом навестить его.
Сейчас Патрик не чувствовал ничего, кроме беспредельной благодарности к этому благородному человеку. А потому бесцельно бродил по коридорам клиники, попутно открывая в ней для себя много нового. За этим занятием он мог бы провести всю долгую ненастную ночь, пока крупные капли дождя стучали в стекла окон.
Но неожиданно какое-то новое, беспокойное чувство заставило его вернуться в палату.
Теперь он знал, что это было.
…Аманда подошла к двери палаты, чтобы дотронуться до висевшего на ней ярлычка с его именем. Дотронуться и сразу же уйти, сесть в машину и вернуться в свой домик в «Базальтовых столбах», к дымчатому котенку…
Но она все же открыла дверь и переступила порог.
Ты не можешь просто так уехать! Только не сейчас!
— Привет!
— Ой, Патрик!
— Здравствуй, Аманда!
— Кэтлин оставила мне записку.
— Сообщив, что я выгляжу как скелет?
— Нет…
— Но это действительно так, Аманда! От меня остался один скелет, и уже без бороды. Но очень скоро, надеюсь, все это вообще станет лишь кошмарным воспоминанием.
— Трансплантация прошла успешно?
— Очень. Я почти ничего не почувствовал. Но какое благородство со стороны совершенно незнакомого человека, согласившегося стать моим донором!
— Я уверена, что он с радостью это сделал!
— Ты-то рада, Аманда? Может, побудешь немного со мной?
— О, я…
И Аманда неуверенно посмотрела на закрытую дверь палаты. Патрик взял ее за руку.
— Пойдем. Я нашел отличное место, откуда можно любоваться проливным дождем. А ты расскажешь, как собираешься провести день.
«Отличным местом» оказалась маленькая гостиная, рядом с палатой Патрика. Расположенная на восьмом этаже клиники, гостиная выглядела своеобразным оазисом тишины и спокойствия на фоне царившей в больнице нервной, а подчас и трагической обстановки.
В клинике было много холлов, где больные могли встречаться с навещавшими их родственниками. Но эта гостиная предназначалась исключительно для лечащего персонала. Патрику же, как главному травматологу клиники, была предоставлена палата с прямым выходом туда.
Они сели у окна, откуда открывался вид на вечерний Лос-Анджелес.
— Как красиво, — пробормотала Аманда.
— Очень.
Патрик помолчал несколько мгновений, потом спросил:
— Кэтлин оставила тебе записку несколько часов назад?
— Да, но я получила ее не сразу. Была занята с очень трудным пациентом.
— Мужчиной или женщиной?
— Мужчиной.
— Надеюсь, сейчас ему лучше?
— Да. Он заснул, и я надеюсь, что теперь пойдет на поправку.
— Ты не уверена?
— Нет. Я уверена, что с ним все будет в порядке.
А с ней?
Аманда помедлила несколько мгновений и решилась.
— Кроме того, была еще и женщина, вызвавшая у меня куда большее беспокойство. Она сама — врач. Не знаю, правда, по какой специальности. Внешне выглядит вполне нормальной. Но это только кажется. На самом же деле она постоянно балансирует на грани нервного срыва. Когда держит себя в руках, то все вроде бы хорошо. Ей нужно психологически зафиксировать это состояние. Поверить в себя.
— А она не уверена?
— Была уверена. Но все же порой не знает, каким станет ее следующий шаг.
— Расскажи мне о ней поподробнее.
Патрик знал, что пациентка, о которой сейчас заговорила Аманда, не кто иная, как она сама.
— Расскажи.
Аманда кивнула.
— Ее звали Шерри. Сейчас, правда, она носит другое имя. Родилась в Лас-Вегасе. Имя ее матери было Бренди. Улавливаешь? Шерри-Бренди.
— Да.
— Бренди пела и танцевала по разным клубам. В двадцать четыре года родила дочь Шерри. От кого — сама не знала. Естественно, что и для дочери имя отца тоже навсегда осталось тайной. Но Бренди считала Шерри частью себя. И при этом не была готова к материнству. Она смотрела на дочь как на живую игрушку. Куклу, которую можно упрятать под подушку, когда нет настроения играть. Фактически Шерри в очень юном возрасте осталась совсем одна…
— Но любовь, Аманда, материнская любовь! Или ее совсем не было у Бренди?
— Не совсем так. По-своему она любила дочь, но совсем не понимала Шерри. В первую очередь ее страхов.
— Страхов?
— Да, страхов и тревог. А их у Шерри было предостаточно. Первое, что она запомнила в своей жизни, так это боязнь высоты. Их маленькая квартирка находилась на восьмом этаже. Шерри без труда влезала на подоконник. А окна очень часто оставались открытыми. Ты ведь знаешь, чего больше всего боятся люди, страдающие акрофобией? Они боятся не столько самой высоты, сколько собственного желания спрыгнуть. Такое нередко случается даже у совершенно здоровых людей, когда те смотрят вниз. И не потому, что ищут смерти. Просто из подсознательного желания испытать чувство полета. С детьми же подобное случается особенно часто. «А могу ли я летать?» «Неужели я на самом деле могу умереть?» «Что будет, если?..»
Такого рода странные позывы подчас бывают очень сильными, зовущими и одновременно пугающими, особенно для трехлетнего малыша.
— Шерри было только три года? И она так хорошо все помнит?
— Очень хорошо. Тогда же они переехали в другую квартиру. На сей раз она располагалась на десятом этаже и была с балконом. Шерри никогда не говорила матери о своей боязни высоты и о появляющемся порой желании спрыгнуть вниз. Потому что в этом возрасте просто не могла выразить словами свои ощущения. И сказала Бренди, что просто боится упасть.
— А что же мать?
— Хотя Бренди сама высоты не боялась, но все же восприняла слова дочери вполне серьезно. Она сделала на окне замок и тщательно запирала его, когда оставляла Шерри одну. После чего боязнь высоты у девочки прошла. Но появилось другое чувство: страх быть запертой или заключенной в темницу. Особенно это проявлялось по ночам.
— Шерри оставалась ночью одна?
— Танцовщицы из клубов и ресторанов Лас-Вегаса не могли сами выбирать время для выступлений. Денег тоже зарабатывали немного. И вот, вернувшись однажды поздно ночью домой, Бренди увидела, что дочь спит при включенном электрическом свете. Подобного разбазаривания и без того скудных средств Бренди просто не могла позволить. Нет, она не рассердилась на дочь. Бренди вообще никогда не сердилась. А утром объяснила Шерри их материальное положение и запретила вообще зажигать свет. Та, естественно, послушно согласилась. И стала проводить долгие часы в абсолютно темной комнате, окруженная, как ей представлялось, ужасными чудовищами.
— Таким чудовищем была сама Бренди!
— Нет.
— Нет?
— Бренди была невнимательной, небрежной, но не жестокой. И все же не понимала страхов дочери.
Патрик не мог согласиться с подобным всепрощением Шерри по отношению к матери, но в данном случае речь шла не о Бренди, а о Шерри. То есть о самой Аманде.
— И что же Шерри делала в этой темноте? Наверное, ей было холодно? Возможно, она голодала? О чем тогда думала?
— Шерри вообще ни о чем не думала. Она считала овечек. По-своему, по-детски. И не живых, а воображаемых. Веселых, симпатичных, добрых… Причем каждая из них была уникального, присущего только ей цвета. Собранные вместе, эти овечки составляли, видимо, красочную картину в воображении девочки.
Шерри начинала свой подсчет сразу же, как ложилась спать. И на какой-то цифре засыпала. До настоящего времени она вспоминает самых красивых из тех воображаемых существ. Взрослея, Шерри стала не просто считать, но составлять из овечек математические комбинации и даже выдумывать задачи. Это был какой-то странный талант. Бесполезный. Даже разрушающий…
— Разрушающий? — откликнулся Патрик, предвидевший новые грустные откровения.
— У Бренди были молодые люди. Они приходили и уходили. И гораздо больше интересовались Бренди, чем она ими. Пока не появился Ройс. Этот просто-таки свел ее с ума. Даже в трезвом состоянии он был подлым и мерзким. Себя же называл «профессиональным» игроком. Хотя на самом деле был законченным наркоманом.
Как и большинство завсегдатаев карточных столов, он мечтал создать систему беспроигрышной игры. Когда Ройс не был в казино, то сидел у Бренди и играл сам с собой. А при первой же возможности усаживал за стол и хозяйку дома.
Игрой, в которой Ройс надеялся сорвать весь банк в казино, был «Черный Джек». Как-то раз он усадил за стол Шерри. После раздачи карт оказалось, что все козыри — у Ройса. Но, к своему неописуемому изумлению, он проиграл. Следующий кон также окончился его поражением. И третий… И четвертый…
— Как же так? — ошарашенно спросил Ройс. — Или ты плутовала?
— Она не плутовала, — убежденно заметил Патрик. — Просто Шерри все правильно просчитывала.
— Совершенно верно! Причем не сомневаюсь, что она сделала это машинально. Сработал своего рода рефлекс, видимо, заложенный в девочке с рождения.
В то время ей было уже тринадцать лет. Однажды Ройс как-то особенно внимательно осмотрел Шерри с ног до головы и отпустил несколько сальных комплиментов, чем привел ее в ярость. И будь на месте Ройса еще какой-нибудь мужчина, Бренди туг же выставила бы его за дверь. Но она совершенно потеряла голову от любви к этому мерзавцу. Ройс же предложил ей некий план, с которым она, недолго раздумывая, согласилась. План состоял в том, чтобы одеть Шерри в самый что ни на есть сексапильный наряд, размалевать гримом ее чистое, юное личико и пойти вместе с ней в казино. Ройс почему-то был уверен, что в этом случае выигрыш ему будет обеспечен.
Но Шерри категорически воспротивилась. Она заявила, что все это грязно, нечестно, а помимо всего прочего, и преступно. Ибо по законам штата девушки имели право посещать казино только после достижения двадцати одного года. Шерри добавила еще, что Бренди тут же лишится работы, если ее дочь поймают за подобным занятием.
Уговорить Шерри так и не удалось. Тогда Ройс заявил, что она должна обучить его всем секретам беспроигрышной игры.
— Чего она сделать не могла, — снова подал реплику Патрик.
— Не могла, — подтвердила Аманда. — Ибо сама не знала никаких секретов. А тем более трюков и плутовских уловок. Она просто машинально запоминала все карты, ложившиеся на стол во время игры и порядок их выхода при раздаче. Это тоже не было проявлением какого-то необычного таланта или же редких способностей, а следствием все того же страха, подсознательно обострявшего внимание.
Ройс был взбешен. Он переложил в один карман все свои деньги, очистил секретер, где хранились скудные сбережения Бренди, и поехал в казино.
Там он пробыл недолго, вернулся без гроша в кармане и вдребезги пьяным.
Шерри проснулась от страшного крика, доносившегося из комнаты матери. Она бросилась туда. Но Бренди не пустила ее дальше двери и, прижав к себе, сказала, что ничего страшного не произошло. Шерри вернулась в свою спальню, но уснуть так и не смогла. А потому стала молиться о ниспослании ей и матери мира и благополучия. Молитва, видимо, была услышана: очень скоро шум и крики в соседней комнате прекратились и в доме стало совсем тихо.
Тихо было тогда. Тишина воцарилась и сейчас. Ее нарушали лишь шелест пламени в горевшем камине и стук крупных капель дождя в оконное стекло. Был и еще один звук, который слышал только Патрик: учащенный стук сердца в груди Аманды.
— Но мир все-таки не наступил? — спросил Патрик. — Во всяком случае, для Шерри?
— Нет. Для Шерри мир не наступил. Более того, примерно через час Ройс вошел в комнату Шерри и зажег свет. Впервые за долгие годы, проведенные в абсолютной темноте, она увидела свою спальню. Когда же посмотрела на Ройса, то с ужасом обнаружила, что он стоит перед ней почти голым. Шерри поняла, что имеет дело с сумасшедшим.
Ройс начал обвинять Шерри в том, что это она его довела до такого состояния, что ему пришлось сильно избить Бренди. И предупредил: вина за возможную смерть матери тоже ляжет на нее!
Он сказал, что будет вынужден убить Бренди, если Шерри не откроет ему секрет беспроигрышной карточной игры. Или же не удовлетворит его плотские желания. Если она не знает, как это делается, то Ройс готов преподать ей практический урок.
Шерри поняла, что этот негодяй уже успел искалечить ее мать. Но впереди Бренди, несомненно, ожидает нечто худшее, а концом ее страданий неминуемо станет ужасная смерть. И если бы Бренди могла противостоять своему мучителю, то давно бы это сделала. Теперь спасти ее могла только несовершеннолетняя дочь, уступив домогательствам Ройса.
В такой ситуации Шерри уже не могла сопротивляться неизбежному изнасилованию, а потому безропотно сдалась. Но Ройс все же зачем-то опутал ее веревками и привязал к кровати.
…После изнасилования Ройс и не подумал развязать свою жертву. Он встал, оделся и направился к двери, оставив Шерри совершенно голой, опутанной по рукам и ногам, накрепко привязанной к кровати. Но на пороге обернулся, закурил сигарету и, насмешливо хмыкнув, пообещал вскоре вернуться вместе с Бренди.
— Но так и не вернулся? — спросил Патрик дрожащим. от волнения голосом.
— Почему же? Вернулся. С бездыханной и окровавленной Бренди на руках.
— Бренди была мертва?
— Да. Он убил ее еще до того, как изнасиловал Шерри.
Довольно! Не могу больше слушать! Я должен убить этого Ройса! И убью! Непременно убью!..
Но Аманда не слышала этой молчаливой мольбы Патрика, а потому продолжала:
— Он положил тело Бренди рядом с Шерри, прикрыл обнаженную грудь девушки холодной рукой матери и как бы еще крепче привязав этим Шерри к постели. После чего потушил свет, вышел в коридор и, заперев дверь на ключ, поджег квартиру.
— Неужели?
— Да, он это сделал.
— И как же Шерри?
— Как ни странно, но Шерри, поняв, что сделал Ройс, почувствовала облегчение. Ибо впервые у нее исчезло чувство страха, хотя впереди и предстояла нечеловеческая боль. Но ощущение умиротворения на несколько мгновений заслонило все остальное. Однако тут же ее охватило непреодолимое желание освободиться от пут. Что именно послужило тому главной причиной, Шерри не может до конца объяснить себе и поныне.
Может быть, она хотела в последний раз обнять отошедшую в мир иной мать? Или же вынести ее тело на балкон и спрыгнуть вместе с ним вниз в надежде взлететь подобно птице?
— А может быть, Шерри просто хотела жить…
Патрик не был уверен в том, что Аманда услышала его слова, сказанные шепотом. Он понимал, что мысленно она сейчас была вновь в той охваченной огнем комнате, крепко привязанной к кровати рядом с мертвой матерью. Возможно, она уже в который раз спрашивала себя, что именно дало ей тогда силы вырваться из стягивавших все тело пут? Но она вырвалась, оставив на веревках клочки окровавленной кожи. Шрамы от тех ран скорее всего сохранились и поныне.
Их никто и никогда не видел. Ведь ты всегда носила плотно застегнутую блузку с длинными рукавами. Но остались и другие шрамы, которых не может скрыть никакая одежда…
— Шерри спаслась сама или же ей все-таки помогли?
— Ее выручили. Сама она не смогла бы спастись. На то, чтобы освободиться от веревок, Шерри потратила все оставшиеся силы. После чего продолжала лежать в кровати, будучи не в состоянии даже пошевелиться. И непременно сгорела бы. Тем более что в квартире не было пожарной сигнализации.
— И как же?
— Выручил сосед, живший на том же этаже. Он сначала почувствовал, а потом увидел дым, пробивавшийся из-под двери квартиры Бренди и Шерри. И тут же позвонил в пожарную охрану. Те приехали буквально через несколько минут.
— А Ройс? Что стало с ним?
— Ройс погиб через час после начала пожара. Опасаясь возможного преследования полиции, он ехал с сумасшедшей скоростью на своей машине и на одном из поворотов не справился с управлением. Врезался в столб и разбился насмерть. Слава Богу, в ту ночь больше никто не пострадал.
Кроме тебя, дорогая моя Аманда, кроме тебя!
— Шерри три месяца лежала в больнице. О том, что Ройс ее изнасиловал, никто не знал. Хотя было известно, что он убил Бренди, а ее дочь оставил погибать в огне пожара.
— Что было дальше?
— В больнице Шерри, помимо обычного лечения, наблюдалась у психиатра. Наверное, поэтому она стала чувствовать себя в клинике надежно защищенной от любых опасностей. Такое с ней было впервые в жизни.
— Видимо, это чувство и подтолкнуло Шерри стать врачом. Так?
— Да.
— Психиатром?
— В конечном счете психиатром.
Аманда замолчала, не решаясь рассказывать дальше. Но ведь это была как бы история жизни ее пациентки, а не ее собственная. А впрочем, Патрик, конечно же, все понял. И коль скоро она уже начала эту повесть, то лучше рассказать ее до конца.
— Поскольку родственников у Шерри не было, она попала под опеку властей штата. После выписки из больницы ей нашли приемного отца и поселили в его доме. Приемный отец очень скоро заметил в Шерри то, что до него привлекло к ней Ройса. И даже более того: догадался, что его приемная дочь уже стала жертвой чьих-то сексуальных домогательств. Поэтому решил, что заставить ее уступить ему также не составит труда. Ибо прошедшая через насилие девица обычно начинает считать, что ее любят только за тело. Поскольку чувство самоуважения и женского достоинства в ней, как правило, навсегда подорвано, она становится неразборчивой в случайных связях и очень легко к ним относится.
Так или почти так думал приемный отец Шерри.
Между тем сама Шерри просто не выносила, когда до нее вообще кто-то дотрагивался. А назойливость мужчин вызывала в ней отвращение и негодование, граничившее с бешенством. Поэтому она не только сразу же отвергла гнусные приставания приемного отца, но и принялась его шантажировать. Шерри потребовала от него двести долларов за молчание. В противном случае пригрозила донести в полицию.
— Я не знаю, чего было больше в реакции приемного отца Шерри, — заметила Аманда. — Возможно, он действительно испугался. А может быть, у него в голове зашевелилась гаденькая мысль: не попытаться ли просто-напросто покупать тело приемной дочери за деньги? Скорее всего как раз последнее. Недаром же после их объяснения он стал называть Шерри своей «маленькой потаскушкой»…
Полученными от приемного отца деньгами Шерри распорядилась именно так, как предлагал ей в свое время Ройс: она купила вызывающе экстравагантное платье, намазала лицо жирным слоем яркого грима, сделав его донельзя вульгарным, и поехала в казино.
— Где выиграла?
— Не только выиграла, но стала выигрывать раз за разом. Наверное, именно потому, что ненавидела карточную игру. Говорят, что таким всегда везет. Если бы она раньше согласилась с планом Ройса, то… Но и сейчас за какие-то несколько часов она выиграла достаточно, чтобы уехать из Лас-Вегаса и прожить на эти деньги довольно долго.
Перед отъездом Шерри все-таки заявила на приемного отца в полицию. При этом дала начальнику двести долларов для передачи тому после освобождения из-под ареста и согласилась выступить против него в суде.
Шерри переехала в Лос-Анджелес и сняла квартиру на первом этаже большого дома недалеко от университета. Хозяину квартиры она сказала, что учится в университете. В какой-то степени это было правдой: она действительно училась, но не в университете, а в местном медицинском техникуме.
К этому времени Шерри не только переменила фамилию и имя, но и сильно изменилась внешне. Она стала стремительно набирать вес. Объяснялось это просто: сексуальное насилие всегда влечет за собой неразборчивость в еде, нарушение режима питания.
Вначале Шерри не замечала, что быстро поправляется. Просто у нее вдруг появился волчий аппетит.
— Любопытно! — ввернул Патрик.
— Мне это представляется естественным, хотя и не до конца осознанным стремлением женщины себя обезопасить.
Поправившись, она перестает привлекать к себе сексуально озабоченных мужчин. Порой это просто необходимо!
— Понимаю, Шерри спасала себя.
Но я-то не отношусь к подобному роду мужчин. Как бы ты ни выглядела, я всегда останусь нежным и внимательным…
— Ты считаешь, что она спасала себя? Знаешь, я тоже так думаю! И видимо, сделала правильно. Во всяком случае, на протяжении целых тринадцати лет, когда ее вес превышал обычный чуть ли не на тридцать килограммов, Шерри жила спокойно и ни разу не стала объектом чьих-либо гнусных домогательств. Она была намного выше ростом всех своих одноклассников и одноклассниц, а затем и однокурсников по медицинскому техникуму. Это тоже служило надежной защитой. Правда, молодые люди и сверстницы ходили за ней толпой, но только как за старшей и имеющей больший жизненный опыт подругой, которая может дать ценный совет. Никто ни разу к ней не прикоснулся. А этого она и добивалась!
— Но затем Шерри стала врачом. И что, она по-прежнему не выносит мужского прикосновения?
— Она смотрит на мужчин только как на пациентов.
— Ты сказала, что Шерри стала психиатром.
— Да, она и сейчас работает по этой специальности. Но перед этим какое-то время занималась акушерством. Почему так произошло, Шерри и сама не может сейчас объяснить.
— Может, это было неосознанное желание самой иметь детей?
— Что ж, такое объяснение звучит вполне логично, но ее случай был не ординарным.
— Ты уверена?
— Уверена. Дело в том, что у нее аналитический склад ума. Шерри хочет понять, кто она, зачем и почему? И когда начинает себя анализировать, то делает это без боязни найти в себе нечто ужасное. Но до сих пор она так и не может решить, почему и зачем работала акушеркой. Это кажется ей какой-то мистической загадкой. Причем в чем-то даже опасной.
— Опасной?
— Шерри с первых дней работы сознавала всю рискованность этого дела. Она хотела, очень хотела принимать здоровых и жизнеспособных детей. Это было какое-то просто отчаянное желание, которое принесло ей немалый вред. Шерри стала просто одержимой в своем старании максимально исключить возможность родовых травм для малыша.
— Разве это плохо?
— Хорошо. Особенно, когда дело касается чужого ребенка. Если Щерри видела, что мать ребенка не проявляет к младенцу необходимого внимания, то сама начинала о нем заботиться.
— Но ведь она могла бы стать прекрасной матерью!
— Нет. Шерри не хотела быть матерью, да и не могла бы ею стать. Ибо ее материнская забота о брошенном новорожденном продолжалась только до тех пор, пока ей не удавалось найти ему хороший дом и любящих родителей. Кстати, как-то раз она призналась себе, что если бы Бренди была ее пациенткой, она постаралась бы отобрать у нее дочь.
— Возможно, это было бы к лучшему.
— Трудно сказать. Шерри ни разу не пожелала себе другой матери. Но конечно, не могла не видеть все отрицательные черты Бренди, а потому не считала себя вправе осуждать других матерей.
— Из-за чего и оставила акушерскую практику?
— Да, скорее всего так оно и было.
— А сейчас, сделавшись психиатром, она счастлива?
Ты счастлива, Аманда?
— Шерри целиком отдает себя психиатрии. Наверное, потому, что помогает пациентам избавляться от страха. В общем, она счастлива!
— Любит ли она себя?
— Я бы сказала иначе: Шерри гордится тем, что делает.
— Ты сказала, Аманда, что она хочет предпринять еще какой-то важный шаг в своей жизни. Какой?
— Не знаю, удастся ли ей сейчас это сделать.
— Почему?
— Видишь ли, Шерри все еще не избавилась от страхов и видений. По ночам ей подчас не дают спать те самые чудовища, которые терроризировали ее еще в детстве. Она часто лежит в полной темноте и…
— И считает?
— Нет, она больше не считает. Шерри старается по возможности не поддаваться этим видениям и не давать им появляться.
— Может быть, ей следует прекратить заниматься самоанализом? Мне кажется, Шерри слишком многого от себя требует. Хочет достичь совершенства.
— До совершенства ей еще очень далеко, Патрик. Я сказала тебе, что ее мучают видения. Но кроме всякого рода чудовищ, в ее памяти еще не изгладились воспоминания о том страшном пожаре. А это уже не просто видения.
— Боже мой, Аманда!
Патрику показалось, что в глазах Аманды действительно затрепетали языки пламени.
— Кроме того, — продолжала она, — Шерри за последние годы сбросила тот вес, что набрала раньше. Конечно, какая-то часть защитной брони от всякого рода посягательств исчезла вместе с этими килограммами. С другой стороны, ведь хорошо известно, что худые живут значительно дольше полных. А Шерри сейчас стройна, как в свои лучшие времена. И очень похожа на свою мать.
«Какая сильная и упорная женщина! — думал Патрик. — Сколько в ней решимости! Нет, такая не даст над собой восторжествовать какому-нибудь Ройсу!»
— Боже мой, — вдруг воскликнула Аманда. — Мне уже давно пора идти! Дождь перестал, и Смоуки ждет, когда я возьму его с собой на прогулку!
— А что делает Смоуки, когда он предоставлен самому себе?
— Спит. Но все же мне надо спешить. Он может проснуться и, не увидев меня рядом, испугаться. Я не могу этого допустить!
И ты еще говоришь, что не сможешь стать хорошей матерью, милая Аманда? Моя бесценная Шерри…
— Я провожу тебя до машины, Аманда.
— О, Патрик, зачем?
— Мне так хочется!
Они вышли из больницы и направились к месту стоянки автомобилей врачей. Красивая женщина с уставшим лицом, а рядом с ней — бесплотное привидение. Умирающий ангел…
Дождь прекратился. Небо очистилось от туч и стало кристально прозрачным. Казалось, будто бы его только что старательно отмыли.
Патрику хотелось взять Аманду под руку. Но ведь она сказала, что не выносит мужского прикосновения.
Вместо этого он несколько мгновений придерживал открытой дверь автомобиля, пока Аманда усаживалась за руль. И перед тем как она включила зажигание, тихо сказал:
— Ты не согласилась бы отужинать со мной?
Она подняла голову и смущенно посмотрела на Патрика. Ее смущение можно было понять. Предложение поужинать вместе исходило от человека, который несколько часов назад перенес трансплантацию костного мозга. И тем не менее говорил о своем будущем с такой уверенностью, как будто не сомневался, что оно у него есть…
Но в душе Патрик во многом сомневался…
— У нас будет праздничный ужин, Аманда, — со слабой улыбкой добавил он. — Конечно, не завтра и не послезавтра. Когда-нибудь, когда пересаженный от донора мозг приживется. А если не приживется, то… Ну что ж делать, тогда обойдемся без ужина.
— Он приживется, Патрик! Обязательно приживется! Я это точно знаю.
— Я слышал каждое твое слово, Аманда. Каждое! А потому повторяю вопрос: ты согласна отужинать со мной?
Ты, возможно, и слышал каждое мое слово, Патрик. Но не понял, что не могу. Не могу, потому что для нас никогда не наступит время «ты и я». Потому что в этом мире больше не существует меня. Осталось лишь жалкое существо, старающееся убежать от поминутно охватывающих его страхов.
— Ну так как же, Аманда?
— Да, мы отпразднуем вместе твое выздоровление.
Аманде показалось, что эти слова произнесла не она, а ее внутренний голос. Уверенный. Почти радостный.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Исцеление любовью - Стоун Кэтрин



Прочитала на одном дыхании.Очень сильно.Но очень много горя ,больше чем любви.Горе описывается более подробно ,чем любовь.Можент так и в жизни.
Исцеление любовью - Стоун Кэтриннаташа
9.08.2011, 15.52





только 10, но как много страданий... хотя в жизни так и должно быть, тем не менее хеппи енд гарантирован. прочитайте и не разочаруетесь.
Исцеление любовью - Стоун Кэтринnemochka
17.04.2012, 23.47





Ели дочитала! Вроди как книга должна быть интересной, но... ни капли незатронула!!
Исцеление любовью - Стоун Кэтринлена
24.12.2014, 1.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100