Читать онлайн Исцеление любовью, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Исцеление любовью - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.59 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Исцеление любовью - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Исцеление любовью - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Исцеление любовью

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Теплоход «Королева Елизавета-2»
Танцевальный зал
Вторник, 23 апреля 1999 года
Они плавно скользили по полированному полу, как на коньках по льду замерзшего пруда. Мужчины во фраках и женщины в вечерних туалетах беззаветно отдавались танцу под звуки расположившегося на невысоком помосте оркестра. На всех музыкантах также были фраки.
Прием капитана стал роскошнейшим праздником бального танца в одном из самых замечательных танцевальных залов, когда-либо встречавшихся на море.
Шампанское лилось рекой. Кое-кто предпочитал мартини. Но каждый непременно отдавал должное экзотическим фруктам на серебряных подносах и клубнике в дорогих кубках, которые разносили шнырявшие по всему залу стюарды.
Кэтлин появилась в зале, когда прием был уже в самом разгаре. Ее волосы на этот раз были собраны в пучок на затылке, как у Аманды. Атласное платье изумрудного цвета украшали розы. Шею обнимала нитка хотя и искусственного, но очень красивого жемчуга. Его ей в свое время подарила Маргарет, а потому Кэтлин дорожила этой изящной подделкой больше, нежели настоящим жемчугом, огромными гроздьями оттягивавшим мочки ее миниатюрных ушей.
В этом великолепном зале Кэтлин Тейлор сразу же привлекла к себе восхищенные взгляды мужчин и завистливые — женщин. Но сама она чувствовала себя крайне неловко. А потому решила посвятить весь вечер наблюдению за происходящим, чтобы потом подробно отчитаться перед Патриком.
В качестве наблюдательного пункта Кэтлин облюбовала высокое, украшенное затейливой резьбой по позолоченному дереву кресло, одиноко стоявшее в углу зала.
Однако в полном уединении Кэтлин пребывала недолго. Уже через несколько минут ее разыскал стюард и преподнес бокал шампанского. Она не успела сделать и пары глотков, как юноша появился вновь с тарелочкой, на которой лежало миндальное пирожное. Кэтлин, подавив досаду, признала, что обязанности ее личного стюарда молодой человек выполнял весьма старательно.
Кэтлин обвела взглядом зал. Ей показалось, что все вокруг покрыто туманом, в котором каждая из ярко одетых вальсирующих пар казалась пляшущей радугой. Или же вся эта дымка была плодом воображения Кэтлин, в котором так же, как в тумане, всплывали знакомые образы. Она видела свою мать танцующей с любимым человеком. Это была самая яркая и красочная радуга. Мэгги и ее Майкл… Стройный и сильный, смуглый и стремительный. Прекрасный, полный гордого достоинства. Мужчина, полюбивший глубоко и навсегда, а никакой не вампир, снившийся Кэтлин по ночам.
Он никогда больше не будет являться ей в том страшном обличье… Кэтлин поклялась себе в этом. И надеялась, что так оно и будет. Майкл навсегда останется для нее сказочным принцем Маргарет. Навсегда!
Понемногу мысли Кэтлин приняли другое направление. Она вспомнила вечер в День святого Валентина, наполненный романтикой и шампанским, когда она узнала о существовании у Патрика брата-близнеца…
В тот год февраль в Бостоне выдался снежным. Кэтлин только-только сдала зимнюю сессию на втором курсе хирургического факультета колледжа и половину своей практики в клинике. Последнее считалось делом очень почетным, и однокурсники Кэтлин ей по-доброму завидовали.
Наставником Кэтлин был назначен студент четвертого курса. Ну конечно, Патрик Фалконер! Он был великолепен. Выглядел очень здоровым и сильным. Хотя для Кэтлин это не имело никакого значения. Главным было его искусство хирурга и компетентность в своем деле. То и другое было на самом высоком уровне. А еще — чувство величайшей ответственности перед доверившимся ему пациентом.
В последние полтора года они часто работали вместе. Подобные совпадения в графиках дежурств всегда волновали Кэтлин, которой Патрик казался верхом совершенства. И если он поначалу с неохотой воспринял свое назначение наставником младшей студентки, то ни разу не показал этого. Никогда не исчезал в паузах между операциями, небрежно бросив: «Кэтлин, вызови меня, если что…», — дабы скоротать вынужденный простой в чьем-либо более приятном обществе. Он всегда был где-нибудь поблизости. Ходил вместе с Кэтлин в библиотеку, где оба они засиживались за книгами, сопровождал в кафетерий. В конце концов, он мог и просто интересоваться ею. Ведь Кэтлин была очень недурна собой.
А скорее всего Патрик просто чувствовал себя уютно рядом с ней. Кэтлин никогда не досаждала ему ненужными вопросами, не пыталась проникнуть в его личную жизнь. Да она и сама была не менее скрытной, чем он.
Она ни о чем лишнем не спрашивала и в душу не лезла. Но про себя отмечала буквально все. От нее никогда не ускользало беспокойство, порой появлявшееся в его обычно невозмутимых синих глазах. Кэтлин всегда догадывалась о неприятных ночных звонках, дергавших Патрика и готовых вывести его из душевного равновесия. Наконец, она сразу же заметила, что с его пальца исчезло золотое обручальное кольцо.
Патрик же после этого стал немного спокойнее.
Но в ту февральскую пятницу доктор Фалконер был сам не свой. Он казался чем-то раздосадованным.
— У меня к тебе просьба, Кэтлин. Я хочу, чтобы мы вместе осмотрели одного пациента.
— Конечно, Патрик!
За все время их работы, наоборот, Кэтлин всегда обращалась к Патрику с подобными просьбами. «Ты не мог бы посмотреть живот у этого больного, Патрик? Мне кажется, у него что-то не в порядке с селезенкой. Но может быть, я ошибаюсь».
В подобных случаях Патрик всегда внимательно выслушивал и ее мнение, что особенно поражало Кэтлин. При этом Патрик всегда улыбался, довольный своей ученицей.
Но в тот день ему было не до смеха. Глаза потемнели, а голос звучал напряженно.
— Что-то сложное? — спросила Кэтлин.
— Очень. Главных жалоб две: распухшая грудная железа и боли в тазобедренных суставах. Но ты мне нужна не как консультант, а для поддержки. Скорее — моральной.
Не пускаясь в дальнейшие объяснения, Патрик взял Кэтлин за руку и провел в смотровой кабинет.
У окна стояла женщина.
— Габриела, позволь тебе представить доктора Кэтлин Тейлор. Кэтлин, познакомься, пожалуйста, с Габриелей Сент-Джон.
Необычайно красивая и почти раздетая Габриела Сент-Джон была явно чем-то сильно раздосадована. Увидев входившую в кабинет незнакомую женщину, она поспешила прикрыть наготу полами распахнутого больничного халата. Вместе с тем ничто, даже раздражение, если не ярость, не могло затмить ее красоту. А потому Габриела не считала нужным сдерживаться.
— Что эта особа здесь делает? — грубо спросила она.
— Доктор Тейлор будет ассистировать мне при осмотре.
— Ассистировать? С каких это пор тебе требуются ассистенты, чтобы осмотреть меня?!
Кэтлин знала, что эта негодующая красотка не бывшая жена Патрика Фалконера. Но не из-за нее ли он перестал носить на руке обручальное кольцо? Если это так и Габриела Сент-Джон расстроила семейную жизнь Патрика, то их отношения тоже, видимо, не сложились.
— Я не желаю ее видеть! — взвизгнула Габриела.
— Она здесь останется, или же не будет никакого осмотра.
— Это преступно! Врач не имеет права вести себя подобным образом! Я страшно беспокоюсь, что опасно больна. А ты мне отказываешь в помощи! Интересно, что скажет главный хирург, узнав о твоем поведении!
— Он найдет его ужасным, Габриела. Но послушай меня. Если я найду хоть какие-то отклонения, то доктор Тейлор проведет повторный осмотр. Тогда ты услышишь два мнения. Неужели тебе этого недостаточно?
— Какие-то отклонения? Патрик, умоляю, ты ведь не думаешь, что найдешь их у меня? Эти признаки какой-то страшной болезни?
— Я не говорил ничего подобного, Габриеля.
— Ошибаешься, Патрик! Может быть, ты думаешь, что я в тебе заинтересована? Что хочу тебя? Но это же глупо! — Габриела повернулась к Кэтлин и высокомерно заявила: — Я обручена, доктор Тейлор, и собираюсь выйти замуж.
Изящным жестом она протянула Кэтлин левую руку с наманикюренными ногтями и перстнем с бриллиантом в золотой оправе на пальце. Это можно было расценить как своеобразное извинение за грубость.
— Имя моего жениха — Кайл Ферфакс. Вы, конечно, слышали о нем. Впрочем, кто не знает этого блестящего окружного прокурора! Осенью Кайл будет баллотироваться в сенат. Я хочу быть рядом с ним. Помогать, а не стонать по поводу своего здоровья. Я слишком люблю Кайла. Кроме того, поймите, доктор Тейлор: он нужен нашему штату и всей стране! Если же окажется, что я больна, то…
Это был смелый монолог. Полный самоотверженности, жертвенности и добра. Будущая миссис Ферфакс готовилась стать образцовой женой будущему сенатору. Уж не говоря о грандиозном успехе, который несомненно ждал ее в высшем свете. Правда, Кэтлин была совершенно уверена, что Габриела Сент-Джон ничем не больна. Да и будущая супруга будущего сенатора, несомненно, это знала…
— Я пришла сюда лишний раз убедиться, что здорова, доктор Тейлор, — призналась она. — Или же узнать горькую правду от компетентного врача, которому доверяю.
Габриела вновь повернулась к Патрику и заговорила уже иным тоном:
— Ты обязан сделать это для меня, Патрик! Ты вообще мой должник! Но ведь ты не лучше его, не так ли? Ты так же жесток, как…
— Довольно, Габриела! Почему бы тебе теперь не рассказать доктору Тейлор то, о чем говорила час назад мне?
— Что ты имеешь в виду?
— Опухоль, которую ты якобы у себя обнаружила.
— Убирайся отсюда, мерзавец! И вы тоже, доктор Тейлор! Я сейчас слишком раздражена, чтобы обследоваться. Отложим все это! Воображаю себе реакцию Кайла, когда он узнает о том, что здесь сейчас произошло! Эта больница существует на деньги налогоплательщиков. Поэтому столь оскорбительное отношение здесь ко мне нельзя назвать иначе как бессовестным издевательством над обществом!..
Раньше, когда Кэтлин требовалась поддержка, Патрик всегда оказывался рядом. Тогда ей было достаточно одного его присутствия, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Сейчас он ждал такой же помощи от нее.
Может ли она помочь ему? Достаточно ли будет одного ее присутствия для усмирения бури эмоций, несомненно, бушевавшей в душе доктора Фалконера после всего, что произошло? Вряд ли.
Но Кэтлин уже знала, чего Габриела так добивалась от Патрика. Ей нужно было почувствовать прикосновение его рук к своему обнаженному телу. Симулируя уплотнение молочных желез и болей в тазобедренном суставе, Габриела провоцировала его. Волей или неволей, но он, как врач, должен был прощупать грудь пациентки и ее бедра.
Кэтлин стала свидетельницей поразительной женской наглости. То, что делала Габриела, конечно, выглядело аморально, грязно, неприлично, но за всем этим сквозила твердая уверенность: Патрику непременно захочется до нее дотронуться! Захочется, несмотря на ее помолвку и скорое замужество.
Мечтала ли Габриела только почувствовать его прикосновение или же ей нужно было заставить Патрика страдать? Последнего она, несомненно, добилась. Хотя, возможно, желала, чтобы эти страдания были более мучительными.
Кто же она, эта женщина?
Кэтлин сомневалась, что когда-нибудь сможет это узнать…
По пути из смотрового кабинета они с Патриком не сказали друг другу ни слова. Он выглядел мрачным, напряженным и каким-то озлобленным.
Кэтлин ненавидела Патрика, когда тот начинал злиться. Как врач, она видела все последствия подобного состояния души. Знала, какую огромную нагрузку оно дает на сердце, артерии, сосуды головного мозга, работу желудка.
— Вы готовы выслушать мое мнение, уважаемый доктор Фалконер? — спросила Кэтлин официальным тоном, сама удивившись своей смелости. — Я согласна с вашим диагнозом: случай и впрямь неординарный.
Патрик остановился и повернулся к ней. Она ожидала увидеть его улыбку, но на этот раз выражение лица доктора Фалконера оставалось серьезным и очень сосредоточенным, даже суровым…
— Какие у тебя планы на сегодняшний вечер, Кэтлин? — неожиданно спросил Патрик.
Какие планы? Сегодня четырнадцатое февраля! День святого Валентина… При полной луне, которая будет выглядеть еще более таинственной и прекрасной, пробираясь сквозь плывущие по небу ватные облака. Чего ждать от полнолуния в ночь любви? Никто не знает. Но уж непременно Купидон вместе с круглой луной сыграют с землянами какую-нибудь шутку!
Кэтлин намеревалась провести праздничную ночь в отделении «Скорой помощи». Нет, она не хотела отобрать себе самые легкие случаи. Пусть они достанутся другим практикантам. Им ведь тоже нужно многому учиться! Ей же лучше заняться зашиванием швов после операций.
— Почему ты молчишь? — вернул ее к реальности голос Патрика.
— Ах, извини! Нет, на сегодняшний вечер я ничего не планировала.
— Прекрасно! Тогда поедем со мной пить.
— Пить?!
— Да. Насколько мне известно, ты не поклонница обильных возлияний. Должен признаться, что и я тоже, но сегодня решил хорошенько напиться. Для этого мне нужен компаньон, и я хочу, чтобы ты поехала со мной.
— Понимаю, чтобы после я села за руль и привезла тебя домой. Так?
— Я хочу, чтобы ты пила вместе со мной. За руль же никто из нас сегодня не сядет.
Взяв Кэтлин под руку, Патрик повел ее вдоль набережной к одной из самых модных портовых таверн. Но, не дойдя полсотни шагов, неожиданно остановился у витрины небольшой книжной лавки с выставленными под стеклом последними бестселлерами. Патрик пробежал взглядом названия книг, постоял у витрины еще несколько мгновений, после чего двинулся дальше.
Шел снег. Ночь выдалась холодной. И чтобы поскорее согреться, Патрик тут же попросил официантку принести горячего рома. Та послушно приняла заказ, но почему-то удивленно выгнула бровь, а затем нахмурилась. Кэтлин заметила это и спросила Патрика:
— Насколько я понимаю, ты решил сегодня что-то отметить?
— Конечно. Почему бы и нет?
— Я имею в виду не День святого Валентина. Послушай, ты ведь сам как-то сказал, что смотришь на меня как на свою младшую сестру. Если так, то мы должны быть откровенны друг с другом. Разве нет?
Кэтлин и Патрика действительно очень часто принимали за брата и сестру. Наверное, из-за некоторого внешнего сходства. Так, по крайней мере, считала Кэтлин. Оба были темноволосыми, голубоглазыми, очень серьезными и собранными. Но если внимательно посмотреть на них со стороны, то…
— Конечно. Почему бы и нет? — повторил Патрик как-то холодно и безучастно.
Он с досадой посмотрел на продолжавшую хмуриться официантку и с раздражением добавил к прежнему заказу еще и бутылку дорогого шампанского. На лице девушки появилась понимающая улыбка. И Патрик уже не сомневался, что это довольно милое создание в синем форменном фартуке отлично понимает: он и Кэтлин — никакие не родственники, несмотря на внешнее сходство.
Официантка исчезла, но очень скоро вернулась с ромом и шампанским. Патрик разлил игристый напиток в бокалы.
— Мне всегда хотелось иметь младшую сестренку, — сказал он с легким вздохом. — А лучше тебя я не найду никого и нигде.
Он сказал это задумчиво и очень серьезно. Кэтлин почувствовала в душе радость и какое-то непонятное ликование, как будто этот удивительный человек сделал ей предложение иного рода…
— Кэтлин, не в моих правилах навязываться. Может быть, у тебя уже есть… Ну, старший брат. Назовем его так.
— Нет.
«Где я найду кого-нибудь лучше тебя?» — мысленно добавила она.
— Итак?
Патрик поднял свой бокал и осторожно чокнулся с ней.
— Будем отныне братом и сестрой?
— Да, — прошептала Кэтлин. — С этой минуты — мы брат и сестра.
Патрик выпил шампанское до дна, после чего заявил, что немедленно хочет узнать абсолютно все о своей неожиданно обретенной младшей сестренке.
Они сидели за столом в полупустом зале, пили шампанское и ром, изредка поглядывая в окно, за которым продолжал падать мокрый снег. Кэтлин рассказывала Патрику о себе. И о… Мэгги. Ей казалось крайне важным, чтобы он знал все об этой замечательной женщине. О ее горячо любимой матери. А еще в глубине души Кэтлин возникло совершенно неосуществимое, но до боли жгучее желание, чтобы и Мэгги узнала о Патрике Фалконере.
— Как она отнеслась к твоему желанию стать доктором?
— Мэгги хотела видеть меня доктором философии, а не медицины.
— Ученым?
Кэтлин утвердительно кивнула и, отвернувшись, уставилась в окно. Она не хотела видеть реакцию Патрика на свое признание.
Кэтлин Тейлор, и вдруг ученый? Сухой исследователь, проводящая дни в лабораториях и библиотеках? Как знать, возможно, это был бы для тебя самый лучший выбор. Вместо скальпелей, пробирок, колбочек и микроскопов, не оставляющих ни сил, ни времени для интересных разговоров или горячих, захватывающих споров…
Может быть, такие мысли действительно роились сейчас в голове Патрика, очень серьезно смотревшего на Кэтлин. Но даже если это и действительно было так, она все равно ничего не могла прочесть в его потемневших глазах. Патрик был слишком гордым и сдержанным, чтобы выдать себя.
Кэтлин вдруг осенило: чистому, благородному Патрику просто в голову не придет осуждать молоденькую практикантку за то, что она, вроде бы, занимается не своим делом! Язвить, насмехаться, подтрунивать над кем-либо скорее пристало ей, а не ему. Ибо за всем этим обычно скрывается неуверенность в себе, в чем никак нельзя было заподозрить Патрика Фалконера. К тому же он предложил ей стать его младшей сестрой. И сделал это совершенно серьезно.
— Он мой родной брат-близнец, — тихо проговорил Патрик, опустив взгляд.
— Кто?
— Подумай.
— Грейдон Слейк?
— Да, он самый. Как ты быстро догадалась! Неужели мы с ним так похожи?
— Нет. И все же…
Час назад, когда Патрик остановился у витрины книжной лавки, Кэтлин заметила, как его взгляд задержался на романе Грейдона Слейка «Зыбучий песок».
— И все же? Продолжай, если уж начала.
— И все же при первой встрече с тобой я даже испугалась: уж не Слейк ли это?!
— Надеюсь, ты не подумала, что я в свободное от операций время кропаю популярные романы? Боже, да ты меня просто окрылила!
— А почему бы твоей младшей сестренке и не восхищаться своим старшим братом? Верить, что он способен на что-то очень значительное и прекрасное? Ты ведь с успехом мог бы этим заниматься!
— Нет, Кэтлин, не мог бы. Вот Джесс — тот может.
Джесс… Как давно Патрик не произносил имени своего родного брата! Наверное, долгие годы. Но вот он заговорил о нем, заговорил с ней, с Кэтлин. Заговорил сам.
— Да, мы с ним близнецы. Джесс старше меня на пятнадцать минут. Но мы не общались друг с другом с тех пор, как обоим стукнуло девятнадцать лет.
— Из-за Габриель!?
— Габриела стала завершающим, смертельным ударом по нашим отношениям. Мы отдалились друг от друга за четыре года до ее появления. А может быть, и всегда были такими.
— Но сам-то ты так не считал!
— Не считал. Наоборот, я думал, что мы с ним самые близкие друзья. Но как оказалось, ошибался.
— Ты в этом уверен?
— Да.
— Но ведь сейчас, когда вы оба повзрослели…
— Возврата к прошлому быть не может!
— Ты говоришь так, будто Джесс умер. Но ведь он жив! Как и ты.
— Но друг для друга мы умерли, Кэтлин! Это наша величайшая семейная тайна. И я хочу, чтобы она таковой и осталась.
— Не беспокойся, Патрик. Я никогда и никому ничего не скажу. Но…
— Без всяких «но», доктор Тейлор! Повторяю, возврата к прошлому нет и быть не может.
…Все кончено. Кончены отношения между братьями Фалконерами. Закончен разговор на неприятную тему между ней и Патриком.
Они действительно никогда больше не обсуждали это ни в тот вечер, ни позже. Но Кэтлин продолжала думать о Джессе, задавая себе один и тот же вопрос: что же послужило главной причиной столь трагического разрыва между родными братьями, после которого не осталось даже надежды на примирение?
Патрик сказал, что Габриела стала завершающим, смертельным ударом. Но он же признался, что отчуждение между ним и братом началось за четыре года до этого. Значит, обоим Фалконерам было тогда по пятнадцать лет. Тот самый возраст, когда юноши становятся мужчинами. Может быть, именно в те годы их начали сравнивать друг с другом? Причем предпочтение, несомненно, оказывалось подававшему блестящие надежды Патрику.
Суть дела заключалась не в том, что Патрика считали умнее. Они оба были на редкость способными. Но Джесс всегда выглядел бесшабашным шалуном, задирой и повесой. А в его годы, чтобы преуспеть на жизненном поприще, надо было уже уметь приспосабливаться. Или же идти напролом, демонстрируя в прямом и переносном смысле атлетическую силу, дабы заставить себя бояться.
Ни тем, ни другим искусством Джесс Фалконер не владел. Не было у него и известности выдающегося специалиста в какой-либо области, чего по праву сумел добиться его брат. Так что соперничать с Патриком ему было очень трудно.
А может быть, все обстояло совсем по-другому? Может быть, Джесс никогда и не стремился состязаться с братом? Возможно, он просто зарылся в книгах, в великом множестве стоявших у него на полках, и пребывал в их нереальном мире вплоть до своего девятнадцатилетия?
И вот тогда-то Джесса Фалконера, словно магнитом, притянула к себе ошеломляющая красота Габриелы Сент-Джон. Габриела же отдала предпочтение его великолепному братцу.
«Ты вообще мой должник!» — заявила Габриела в смотровом кабинете.
В чем же дело? Или Патрик расстался с Габриелей в надежде, что теперь она уйдет к Джессу? Было ли это его попыткой пожертвовать своей любовью и таким образом помириться с братом?
Нелюбовь никогда не была разменной монетой. И Патрик не мог этого не понимать. И все же в своих отчаянных попытках помириться с Джессом он хотел испробовать все пути.
Смеялась ли Габриела над безрассудной страстью Джесса? Несомненно, так оно и было! Ее бурное негодование по отношению к Патрику имело целью подвергнуть наказанию обоих братьев.
А как смиренный, сраженный безответной любовью и неловкий Джесс ответил на подобное презрение со стороны обожаемой женщины? Его ответом стала безумная, слепая ярость доброго животного, получившего тяжелую рану.
«Ты не лучше его! — кричала Габриела на Патрика тогда в больнице. — Ты так же жесток, как…»
…Как Джесс…
— Желаете еще шампанского, мисс?
— Ой! — вздрогнула от неожиданности Кэтлин.
Из глубокой задумчивости ее вывел голос стюарда, державшего в руках поднос с шипящим и отливавшим золотом бокалом. Кэтлин подняла голову и посмотрела по сторонам. Все те же расплывчатые очертания танцующих радуг. Ее собственные столь же туманные мысли. Чуть слышный рокот машин «Королевы Елизаветы-2»…
— Нет, спасибо. Честно говоря, мне уже пора идти.
Опекающий ее стюард многозначительно улыбнулся. Полученное им задание сделать пребывание Кэтлин на теплоходе максимально комфортным включало и возможную организацию романтических встреч на верхней палубе при лунном свете.
Кэтлин же нужны были встречи не с кем-то при лунном свете, а с самой луной. А точнее, с близнецом ночного светила, с Джессом Фалконером…
Джесс оказался именно луной, отражавшей свет солнца. Солнцем же был его брат Патрик. К такому заключению Кэтлин пришла уже давно. Каким бы блестящим ни выглядел Джесс, это сияние было лишь отражением ослепительных лучей, исходивших от его замечательного брата.
Наступающую ночь Кэтлин хотела провести наедине со «Снежным львом», надеясь, что роман поможет ей найти путь к Джессу, вынужденному вечно оставаться в тени Патрика. Кэтлин же хотела вывести его из этой тени. Для этого ему нужно лишь отдать брату маленькую толику самого себя — чуточку собственного спинного мозга. Наградой же Джессу фалконеру станет самоутверждение в собственных глазах и жизнь его сразу же изменится.
Ухватится ли Джесс за эту возможность освободиться от тени брата? Или же его сердце так же холодно и темно, как обратная сторона луны?..




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Исцеление любовью - Стоун Кэтрин



Прочитала на одном дыхании.Очень сильно.Но очень много горя ,больше чем любви.Горе описывается более подробно ,чем любовь.Можент так и в жизни.
Исцеление любовью - Стоун Кэтриннаташа
9.08.2011, 15.52





только 10, но как много страданий... хотя в жизни так и должно быть, тем не менее хеппи енд гарантирован. прочитайте и не разочаруетесь.
Исцеление любовью - Стоун Кэтринnemochka
17.04.2012, 23.47





Ели дочитала! Вроди как книга должна быть интересной, но... ни капли незатронула!!
Исцеление любовью - Стоун Кэтринлена
24.12.2014, 1.15








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100