Читать онлайн Иллюзии, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Иллюзии - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Иллюзии - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Иллюзии - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Иллюзии

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Что-то холодное и влажное коснулось ее лица. Она попыталась смахнуть это рукой, но прохладная влага не исчезала, стекая на шею и попадая в уши. Фрэнсис открыла глаза.
Рядом сидел Найджел и протирал ее лицо. На губке была кровь.
– Я ранена? – спросила она.
Он погладил ее по щеке, стерев рукой влагу.
– Ты получила удар по голове, моя милая ганика. Пуля Катрин попала в потолок и отколола штукатурку. Мы засыпаны пылью. В тебя попал довольно большой кусок.
Дымка рассеивалась, как паутина, уносимая ветром.
– Катрин пыталась застрелить меня?
– Я не дал ей прицелиться, – кивнул он.
Фрэнсис попыталась сесть. В голове ее звенело.
– Но ты же был привязан к стулу.
– Катрин была столь любезна, что сделала то, что я хотел. – В его тоне слышался сдержанный юмор.
– Ты хотел быть связанным?
Он обнял Фрэнсис, ее голова склонилась на его плечо. Гром барабанов и литавр в ее голове постепенно утихал.
– Это позволило Катрин избавиться от помощников. В их присутствии у меня не было шансов.
Фрэнсис наслаждалась гулкими ударами его сердца. Она попыталась унять шум в голове, прислушиваясь к этому ровному ритму.
– Где они теперь?
– Они сбежали сразу же после того, как Лэнс принес вести о Ватерлоо. Вне всякого сомнения, они растворились в трущобах Парижа.
Фрэнсис смутно вспомнила блеск лезвия между пальцев Найджела перед тем, как прогремел выстрел и его пустой стул покатился в сторону.
– Значит, ты все это сам спланировал: подвернувшуюся веревку, издевательства. Ты приготовил нож.
– У Катрин был заряженный пистолет. Мне просто нужно было заставить ее подойти поближе, а потом освободиться с помощью ножа и разоружить ее, вот и все.
Фрэнсис увидела горькие складки вокруг его рта.
– Боже мой, какая я дура!
Длинные пальцы погладили ее по голове, убирая пряди волос со лба.
– Нет, Фрэнсис, это не так. Появление Лэнса было, конечно, интересным поворотом. И, как выяснилось, довольно своевременным. Но ты вела себя очень смело. Ты даже не представляешь себе, какая ты храбрая.
Она ощущала себя сонной и отупевшей.
– А почему ты позволил Лэнсу уйти? Ты мог бы справиться с ним. Мог бы убить их обоих.
– Да.
– А вместо этого позволил ему взять донского жеребца. Почему?
– Хватит убийств.
– Ты дал ему поцеловать себя.
– Это потребовало определенного самообладания, – с иронией в голосе проговорил он, – но почему бы и нет? Он не причинил мне вреда, и я должен был ему чем-то отплатить за службу.
Фрэнсис закрыла глаза и с наслаждением провалилась во тьму.


Буря раскачивала корабль. С каждой новой волной его подбрасывало все выше. Белая лошадь неслась по бескрайним вересковым равнинам навстречу заснеженным горам. На фоне разорванных багровых туч по небу плыли белые журавли, но от дождя несло жаром. Белые облака состояли из пыли, но почему-то пахли дымом. Она была высохшим белым лепестком, сорванным горячим ветром пустыни.
– Ради всего святого, Фрэнсис, очнись!
Она открыла глаза. Найджел тряс ее за плечи.
– Что?
– Дым! – Он поставил ее на ноги. – Наверное, Катрин послала своих людей поджечь дом. Похоже, в коридоре сложены охапки хвороста. К тому времени как дверь прогорит, здесь будет ад.
Она мгновенно пришла в себя, хотя боль в голове еще чувствовалась. Явно пахло дымом. Из коридора доносился рев, похожий на шум падающей воды. В щели по периметру двери просачивался дым. Они оказались в западне, отрезанные огнем.
– Нам нужно выбираться. – Он поцеловал ее в лоб. – Не бойся. Сиди тут.
Он подвел ее к столу, а затем подтащил их постель к двери, вылил несколько ведер воды на подушки и разложил их вдоль щелей. Потом взял веревку и чистую скатерть и тоже смочил их водой.
– Обвяжи вокруг головы, – сказал он, протягивая ей скатерть.
Рев за дверью усиливался.
– Как же мы выберемся?
Найджел обмотал веревку вокруг ее талии и плеч, соорудив нечто вроде упряжки. Его глаза горели решимостью.
– Так же, как попала сюда галка.
Дымоход! От подушек у двери шел пар. Они высыхали и обугливались. Краска на массивной деревянной двери начала вспучиваться. Если все это загорится, то пламя может подняться по дымоходу и поджарить их живьем.
Найджел подвел ее к решетке и вскарабкался наверх.
– Подойди сюда и жди. – Он торопливо поцеловал ее. – Я втащу тебя, когда поднимусь сам.
Узкий черный туннель уходил в бесконечность. Сердце ее бешено колотилось, и она не могла справиться со своим дыханием. В голове пульсировала боль.
– Найджел, я не могу! Я не смогу этого сделать!
Он схватил ее за плечи.
– Фрэнсис! Ты должна! Там есть поручни для трубочистов. Я помогу тебе.
Она покачала головой, съежившись и поддаваясь боли.
– Я не могу, Найджел! Я боюсь!
Он взял ее за подбородок.
– Посмотри на меня, Фрэнсис! – Его глаза излучали уверенность. – Что может изменить страх? Ничего. Это всего лишь эмоции. Залезай на решетку и жди. А потом, ради Бога, можешь бояться!
Через мгновение он исчез, зажав в руке конец длинной веревки. Фрэнсис ждала. Она прислушивалась к доносящимся сверху звукам: царапанью сапог Найджела о кирпичи и шороху сажи, падающей рядом с ней. Она умрет. Дымоход пугал ее больше, чем смерть. Самообладание и мужество покинули ее. Она больше не могла быть храброй. Она развяжет веревочную упряжь и спрячется в кладовой.
Сверху послышался его голос:
– Давай, Фрэнсис! Доверься мне! Не думай. Расслабься. Верь мне. Я подниму тебя наверх.
Верь мне. Интриган. Шпион. Может ли она верить ему? Тем не менее она подняла руки и ухватилась за натянувшуюся веревку. Скатерть липла к ее лицу. Горячий дым обжигал горло. Что-то трещало. Она медленно стала подниматься вверх, стараясь найти опоры на черных стенах. Она задыхалась. Слезы текли из ее глаз. Шершавые черные стены хватали ее, словно чьи-то огромные ладони. Неумолимая сила тянула Фрэнсис вверх, пока ее руки не ударились о твердый край трубы. Найджел вытащил ее на крышу.
Он отбросил скатерть. Найджел был весь перепачкан сажей, как трубочист.
– Ну вот. – Влажной тканью он осторожно вытер ее лицо и руки. – Это было легко.
– А ты не боялся? – спросила она, вся дрожа. – Там было так узко!
Найджел занялся веревкой.
– Я был в ужасе. Ненавижу замкнутые пространства. – Он посмотрел на нее и улыбнулся. – Но если бы ты заметила мой страх, мы оба были бы мертвы. Пойдем, пока под нами не обрушилась крыша.
Он привязал веревку к трубе и спустил Фрэнсис на балкон. Она не смотрела вниз. Оттуда Найджел перепрыгнул на соседний дом и помог ей перебраться вслед за ним. Фрэнсис не отрывала взгляда от его лица, пока он не опустил ее на землю, а затем сам стал рядом с ней. Они оказались на улице Арбр перед горящим домом.
Через двери и окна валил дым. Лопались стекла, рушились деревянные балки. Дом ревел, освещаемый вспышками яркого оранжевого пламени.
Схватив Фрэнсис за руку, Найджел оттащил ее от этого ада.
– Пусть сгорит это проклятое место.


Новости о битве при Ватерлоо, подобно буре, обрушились на Париж, вызывая ужас, панику и ликование роялистов. Война, длившаяся более десяти лет, закончилась. Руины дома на улице Арбр погребальным костром возносились к небесам. Итак, место, где он жил с Катрин, было уничтожено. Найджел искренне радовался этому.
Фрэнсис сидела на выступе тротуара на углу улицы, там, куда он отвел ее. Мимо с ведрами бежала шумная толпа горожан. Девушка, казалось, не замечала их. Под полосами сажи ее лицо было неестественно бледным. Рана на лбу резко выделялась на гладкой коже. Ему хотелось прикоснуться к ее золотистым волосам, но он не осмелился.
– В моем поместье есть вересковые поля, – сказал он. – И небо, глубину которого не смогут постичь даже боги. Там ничто не потревожит тебя.
Она повернулась к нему, прикрыв рукой лицо от солнца.
– Не проси меня! – Она в отчаянии прижала ладони к глазам. – Не надо! Я никогда не смогу жить с тобой, Найджел. Не смогу!
– Почему?
– Тебе нужно это знать? Ты хочешь заставить меня признаться? Хорошо: я боюсь тебя.
– Боишься меня? – вырвалось у него. Он не мог скрыть свою боль.
Она знает. Она была свидетелем того, как он дрался с Лэнсом, видела, как он сражался с Фуше, Жене и Катрин. Перед ним разверзлась черная, как Гадес, бездна. Она презирает его, испытывает отвращение к его коварству и умению плести интриги, ненавидит насилие, которым он запятнал себя. Он лишил ее свободы, принуждал и обманывал ее. Даже ради того, чтобы спасти ей жизнь. Она боялась его.
– Не стоит думать, что ты можешь предложить мне будущее. – Она опустила руку. Ярко-красная рана выделялась на алебастровой коже лба. Ее глаза блестели. – Это моя вина, а не твоя. Я никогда не освобожусь от этого страха.
«Это всего лишь эмоции».
– Почему, Фрэнсис? Ты должна рассказать мне!
Она покачала головой:
– Какое это теперь имеет значение?
Найджел схватил ее за плечи и повернул к себе.
– Расскажи мне, Фрэнсис! В чем дело, черт побери?
Она закрыла глаза.
– Когда махараджа умер, все понимали, что предстоит борьба за трон. У него были сыновья, но племянники считали себя более достойными управлять княжеством. В гарем ворвались солдаты. Они убивали всех жен и детей махараджи, а также наложниц – на случай, если кто-нибудь носит его ребенка. Это была настоящая резня. Сталь кромсала шелк, кричали женщины, в саду распускались жуткие кровавые цветы.
Найджел похолодел. Женщины, которые не могли сопротивляться.
– Разве такое можно забыть? – сказал он, не отрывая взгляда от своих рук. – Неудивительно, что ты боишься. Как тебе удалось спастись?
– Я спряталась в подземном туннеле, где обычно катали шар, имитирующий раскаты грома. Мне казалось, что я умру там. Но я осталась жива. Я вскочила на оставленную у ворот лошадь. Вероятно, солдатам и в голову не приходило, что наложницы умеют ездить верхом.
– Фрэнсис…
Она резко повернулась к нему.
– Как ты не можешь понять? Это всегда незримо присутствовало там: под красотой и роскошью ощущался отнимающий силы дух жестокости и насилия. Это навсегда останется со мной. Я не верю себе подобным. Я боюсь грома, который не приносит с собой дождя. Я боюсь двери, которая захлопнется и больше никогда не откроется. Я боюсь мира, в котором кто-то может поджечь дом вместе с находящимися там людьми.
– Я смогу защитить тебя, – сказал он.
– Нет, нет! Не сможешь! Мое мужество иссякло. Ничего не осталось. Мне нечего тебе предложить. Я всего лишь пустая оболочка. Ты думаешь, что сможешь вылечить меня любовью, но ты ошибаешься. Я никогда не смогу избавиться от прошлого. Я не могу смотреть в лицо будущему. Я должна быть свободна!
Он сделал над собой усилие, чтобы не принуждать ее, позволить ей сохранить независимость. Он мог снова воспользоваться сложившейся ситуацией. Благодаря ему она преодолела свой страх перед дымоходом. Она обязана ему жизнью. Нет, нет, черт побери! Она отдала ему свою девственность. Она ему ничем не обязана.
– Какое будущее ты себе выберешь?
– У меня будут деньги, которые обещал заплатить лорд Трент. Я научилась вести дела. – Она взглянула на руины дома: крыша рухнула в комнату, где она развешивала зеркала, стены нависли над столами, где она продавала шелка и пряности. – Я разбираюсь в растениях. Если мне удастся поселиться в деревне, то, возможно, я открою торговлю травами.
Найджел почувствовал полную беспомощность. Во рту у него появился горький привкус. Он понимал, что это вкус скорби.
– Я нашел тебе дом.
Она повернулась к нему, ее широко распахнутые глаза были голубыми, как небо.
– Что?
– Перед нашим отъездом в Париж я поручил своим людям позаботиться об этом – на случай, если я не вернусь. – Он с усилием вздохнул. Совсем не так он представлял себе, как преподнесет ей свой подарок. – Дом твоих родителей, где ты выросла. Я его купил. Он твой.
– Но мой отец продал дом, чтобы оплатить путешествие в Индию.
– Новый хозяин был не прочь продать его мне.
По крайней мере он не возражал против предложенной цены – вот она, сила богатства и положения в обществе, преимущество, которое дает титул маркиза. Как бесполезно все это теперь!
– Я не знаю, что сказать. – Ее голос звучал официально и сдержанно. – Со временем я верну тебе долг.
Что-то оборвалось у него внутри.
– Ради всего святого, я должен тебе дать хотя бы это. Это подарок. Возьми этот проклятый дом!
Она опустила голову и умолкла. Найджел разжал кулаки, понимая, что сам приближает катастрофу, но был уже не в силах остановиться.
– Я люблю тебя, Фрэнсис! И хочу, чтобы мы были вместе. Я прошу тебя стать моей женой.
– Женой? Ты сошел с ума? Никогда! Я не могу! – Она закрыла лицо руками, и голос ее звучал глухо.
– Разве есть на свете грехи, которые нельзя искупить? – с горечью спросил он. – Какие из них мои? Пороки, толкнувшие меня к Катрин? Высокомерие? Жестокость?
– Ты не жесток!
Он почувствовал, как его кулак врезается в стену дома. Боль пронзила его пальцы. Он заметался, как сорвавшееся с якоря судно, не в силах сдержать рвущийся наружу поток слов.
– До России я тоже так думал. Там я научился жестокости. Все, что там происходило, совсем не было похоже на развлечение или изящные парады. На войне нет места честности, вежливости и благородству. Казаки не могут позволить себе такой роскоши. Нельзя было оставаться с ними и драться иначе, чем они. У первого человека, которого я убил собственными руками, были зеленые глаза. Ему было около семнадцати. Моя жизнь – против его. Бог мой, как это жестоко! – Он умолк на мгновение, но пути назад уже не было. Он вспоминал, и голос его стал хриплым от ненависти. – Армия Наполеона отступала из Москвы, оставляя раненых и ослабевших. Среди них было много женщин. Вокруг – ни еды, ни укрытия – только снег. У дороги я нашел девушку из Прованса. Она была беременна и ранена в ногу. Она умоляла меня пристрелить ее. Я попытался ей помочь. Я поклялся, что мы возьмем ее с собой. Это было, конечно, невозможно. Мы сами голодали, а девушка не могла даже удержаться на лошади. Моя тщетная попытка проявить сострадание поставила бы под угрозу жизни двадцати человек, а Наполеон бросал тысячи своих солдат умирать в снегу. Казаки убили ее той же ночью, пока я спал. Они убивали всех отставших французских солдат, на которых мы натыкались. Я говорил себе, что это – милосердие. Это и было милосердием. Но в декабре в Вильно раненого француза зарезали, как овцу. Я ничего не мог сделать, чтобы помешать этому. В то время я даже считал, что так и нужно. Не знаю.
Она слушала его молча. Плечи ее были напряжены. Теперь уже ничего не изменишь. Он признался ей. Она сама пережила подобное. Он никогда не избавится от этого: убийство беззащитных – непростительный грех.
– И это толкнуло тебя к Катрин? – Тягостное молчание было нарушено.
– Думаешь, я заслуживал чего-то другого? Неужели она могла испортить меня еще больше? Или Фуше, который убивал беззащитных людей в Лионе? Или Мартин, работавший только ради денег? Разве все они могли что-нибудь сделать со мной? Я служил своей стране, не жалея себя. И пытался спасти Лэнса. Бог мой, ты видела, что из этого вышло! Катрин подобна вампиру. Ее поцелуй разлагает. Ты должна бояться меня, Фрэнсис. Я сам себе внушаю страх.
Послышался стук копыт. Найджел оглянулся. С лошади спрыгнул высокий мужчина. Найджел долго не мог прийти в себя от удивления и не сразу сообразил, что произошло. Все вернулось на круги своя, и долг вновь призывал его, не оставляя времени на слабость и эмоции, на объяснения и прощение. Хотя могла ли она, как человек, знающий, что это такое, простить его?
– Не грусти, малышка. – Майор с трудом владел своим голосом. – Если одиночество той жизни, которую ты себе выбрала, испугает тебя, Доминик Уиндхем даст тебе приют.
Его суровое лицо было все в синяках, над глазом алела незажившая рана. С кривой улыбкой на распухших губах он подошел к Найджелу и схватил его за плечи.
– Слава Богу! – воскликнул Уиндхем. – Когда я увидел этот чертов пожар, сразу же решил, что она убила вас.
– Ты всего лишь подумал? – Истерзанный страданиями Найджел только сейчас почувствовал прилив радости. Уиндхем жив! Он с усилием улыбнулся. – Ну негодяй! Катрин сказала нам, что убила тебя!


Очевидно, следствием удара по голове явилась постоянная сонливость, которую она не могла превозмочь. Фрэнсис хотела бы проснуться, подумать обо всем, но она проспала большую часть пути от Парижа до Кале. Лодка перевезла ее через спокойное летнее море, затянутое дымкой. Уиндхем доставил ее в Англию. Она не видела Найджела с того последнего дня на улице Арбр, когда он рассказывал ей о том, что делал в России. Фрэнсис вспомнилось, как при виде Уиндхема лицо Найджела просияло от радости.
«Ну негодяй! Катрин сказала нам, что убила тебя!»
– Чуть не убила, – поправил Уиндхем. – Но потом только сделала меня своим пленником.
Мужчины смотрели друг на друга. Найджел дерзко улыбался, как человек, добровольно всходящий на эшафот.
– Чертовски неосторожно с твоей стороны!
– Я не ожидал встретить Катрин, – сухо ответил Уиндхем. – Она подкупила слуг в доме на площади Пале-Рояль и, похоже, прислала мне отравленное вино. Когда в одежде горничной она вошла в мою комнату, я был почти парализован. Следующее, что мне вспоминается, я сижу связанный, а она говорит мне, что вы поселились на улице Арбр. Пьер-Мартин несколько раз избивал меня. Затем меня бросили в подвал.
– А как, черт возьми, тебе удалось освободиться?
Уиндхем усмехнулся, на покрытом синяками лице улыбка выглядела странно.
– Кто-то послал людей выпустить меня. Думаю, это Фуше. Она поддерживала постоянную связь с ним, как, впрочем, и Мартин. Должно быть, Мартин рассказал Фуше обо мне. Лэнс ничего не знал.
Найджел рассмеялся:
– Теперь Фуше будет требовать благодарности от Британии, но, если бы Наполеон победил, мы все были бы мертвы, как Мартин, который слишком много знал. Глупец. Бедняга думал, что можно служить многим хозяевам. Катрин убила его.
– Вряд ли я могу испытывать сожаление по этому поводу. В последнее время я сильно невзлюбил его. Негодяи обожали хвастаться своими успехами. Ты знаешь, что это он убил Доннингтона?
Найджел не особенно удивился.
– Значит, Мартин был в Фарнхерсте?
– Замаскировался под одного из французских поваров. Чертов ублюдок. Он отравил кролика и подсунул тебе, чтобы ты съел его.
Найджел расхохотался. Ему никак не удавалось справиться с припадком душившего его смеха.
– Кролик – вот, значит, как это было сделано! Я мог бы и догадаться, что эта изящная идея принадлежала Катрин!
– Но поскольку я знаю об этом, то можно подумать, – продолжал Уиндхем, – что я лгу. Я ведь тоже был в Фарнхерсте. А если злодей – это я, а Мартин лишь козел отпущения? Ты можешь быть в этом уверен?
Найджел прикоснулся к его плечу.
– Я уверен, мошенник ты эдакий. У Катрин могла быть только одна причина убить Мартина: чтобы он не болтал. Очевидно, поэтому же был убит и Доннингтон. Она подбросила ему фальшивые бумаги – хотя он и сам был предателем – и рассчитывала, что я начну подозревать тебя. Катрин хотела убедить меня в том, что все мои друзья способны на предательство. Она ошибалась. Я никогда не сомневался в тебе. Я просто считал, что ты мертв.
На лице Уиндхема затаилась боль.
– Она часто избивала меня. Не потому, что я молчал, а потому, что не любил ее.
Найджел на мгновение отвел взгляд.
– Любопытная концепция любви!
– И вот еще что. – Уиндхем нерешительно взглянул на Фрэнсис. – Ей было известно о вашей репутации, мисс Вудард. Катрин послала Доннингтона, чтобы он разыскал вас в Дувре. Понимаете, вы были приманкой для Риво.
– Неужели? – произнес Найджел, стараясь не встречаться с ней взглядом. – Теперь это уже не важно. Надеюсь, вы извините меня. Я должен идти и попытаться спасти Европу от Фуше.
Отдав Уиндхему последние распоряжения, Найджел взял его лошадь и умчался прочь. Больше Фрэнсис его не видела.


«Если одиночество той жизни, которую ты себе выбрала, испугает тебя, Доминик Уиндхем даст тебе приют».
Он заботился о ней, вежливо и неуклонно. Уиндхем купил ей целый шкаф английских платьев и нанял горничную, которая делала ей прическу. Если Фрэнсис собиралась вернуться в Эссекс и организовать собственное дело, то ей нельзя появляться там в образе куртизанки из Индии. Несомненно, это была идея Найджела. Корсеты не давали ей дышать, рукава казались слишком узкими. Собранный на макушке узел из волос был тяжелым и неудобным. Фрэнсис без жалоб подчинилась. Она хотела бы подарить Найджелу любовь, которая исцелила бы его, но обнаружила, что не может сделать этого. Найджел пытался предложить ей свою любовь, но она оказалась неспособной принять ее. Что ей еще оставалось делать? Только дать ему свободу. Но она навсегда запомнит, как он с изумленной улыбкой и разбитыми в кровь пальцами приветствовал старого друга. Все остальное не важно. Она страдала оттого, что оставила Найджела с черной безысходностью в сердце. Она сама, подобно клеветавшим на него скандальным листкам, была частью дьявольского плана Катрин. Катрин добилась своего.


В Дувре, на постоялом дворе «Зеленый человек», где она впервые встретила Доннингтона, Фрэнсис заболела. Измученная лихорадкой, девушка лежала в постели. Уиндхем нанял опытную сиделку и раз в день наносил своей подопечной официальный визит. Майор не пытался флиртовать или ухаживать за ней. Он ни разу не упомянул о Найджеле, который готовил заключение мира, отречение Наполеона и вступление войск союзников в Париж. Но до нее доходили слухи. Горничные только и говорили о великой битве при Ватерлоо и о том, какое смятение царит в Париже.
– Маркиз Риво? – хихикнула как-то одна из горничных. – Я один раз видела его – красив, как дьявол, – и он положил на меня глаз, клянусь. – Она тряхнула головой. – Говорят, шлюха, с которой он жил в Париже, научила его разным восточным штукам.
– Тогда его не удовлетворит простая английская девушка вроде тебя! – ответила другая горничная и ткнула подругу локтем в бок. – Держу пари, он уже завел себе другую.
Завел ли он себе другую? Неужели он сошелся с ней так же цинично и холодно, как с Катрин, думая, что не заслуживает лучшего? Фрэнсис уткнулась лицом в подушку, ненавидя себя.
Только через две недели она смогла продолжить путешествие. Доминик Уиндхем не жаловался. С такой же холодной вежливостью он вез ее на север, сопровождая нанятую для нее карету. Его синяки прошли. Он выглядел суровым, красивым и несчастным.
Вокруг лоскутным одеялом раскинулись аккуратные поля графства Кент и бескрайние плантации хмеля: желтовато-зеленые и лимонные, изумрудные и салатные, – во всем пышном великолепии середины лета.
– Мейдстон, – сказал Уиндхем, когда они остановились, чтобы сменить лошадей. – Тут недалеко дом Бетти Палмер.
– Дом Бетти? – очнулась от задумчивости Фрэнсис.
– Она родом из соседней деревни. Теперь там живет ее дочь, которая недавно стала матерью. Хотите взглянуть на младенца?
Когда лошади были заменены свежими, Фрэнсис обнаружила, что ее везут по узкой дороге из Мейдстона в противоположную от Лондона сторону. Деревня была маленькой и опрятной. Все домики сгрудились вокруг старинной церкви. Когда карета подъехала ближе, Фрэнсис выглянула из окна. Площадь перед церковью кишела народом и была похожа на пчелиный улей. Людской поток выливался из церковных ворот. Вокруг бегали дети и собаки. Смех и шутки прервали пронзительные крики, когда из церкви вышла молодая женщина со свертком в руках. Затем сверток снова завопил. Младенец только что принял крещение.
Шедшая позади молодой матери красивая женщина повернула смеющееся лицо к темноволосому мужчине. Он был высок и строен, солнечные лучи играли в его волосах. Он наклонился и поцеловал женщину. Бетти Палмер и Найджел!
Фрэнсис показалось, что ее сердце остановилось. Ей хотелось убежать. Найджел не мог видеть ее. Но Доминик Уиндхем открыл дверцу кареты. Она замешкалась, и он проследил за ее взглядом. Увидев Найджела, майор заметно напрягся, но все же улыбнулся Фрэнсис и подал ей руку.
Фрэнсис покачала головой. Найджел смешался с толпой. Неподалеку были расставлены столы со сладостями и свежим хлебом. На вертеле жарился целый баран. Из трактира прикатили бочонок эля, и стаканы стали наполняться крепким напитком. Она не сомневалась, что это дело рук Найджела, что это он устроил праздник для всей деревни, чтобы отметить крещение первого внука Бетти. Значит, все дела в Париже были закончены. Он вернулся домой.
Толпа расступилась, давая дорогу маленькому оркестру, состоящему, по всей видимости, из местных жителей, которые в свободное время увлекались игрой на скрипке или свирели. Музыканты с шутками взобрались на ступеньки небольшого памятника, возвышавшегося в центре площади еще со времен средневековья. Кружки с элем из их рук без всяких церемоний перекочевали на каменные перекладины креста. Музыканты принялись настраивать инструменты, и под эти нестройные звуки свободное пространство площади стало заполняться парочками.
На ступеньки вскочила собака и набросилась на одного из скрипачей. Под дружный хохот зрителей она вцепилась зубами в его рукав. Изрядно выпивший музыкант попытался стряхнуть ее. Собака повисла на его руке, скрипач качнулся и под добродушный смех покатился по ступеням вниз. Через несколько секунд он поднялся, но уже без собаки, которая мчалась сквозь толпу, преследуемая громкими криками. Музыкант улыбался, как будто только что исполнил цирковой трюк, но в то же время поддерживал левую руку правой.
– Сломал этот чертов палец! Простите, ребята! Музыки не будет!
По площади прокатился дружный вздох.
Фрэнсис с изумлением увидела, как из толпы вышел Найджел.
– Займись своей рукой, Том Смит. Танцы будут. Ты позволишь?
– Боже милосердный, – пробормотал Уиндхем. – Я знал, что он не в своем уме.
Это действительно безумие – чтобы маркиз играл для крестьян! Найджел взял скрипку Тома и без видимых колебаний прижал ее подбородком. Через мгновение площадь заполнилась звуками веселых деревенских танцев, напоминавших песню жаворонка. Фрэнсис, застыв на месте, не отрывала от него глаз. Уиндхем отошел в сторону и прислонился к дереву, сложив руки на груди.
Площадь наполнилась смехом. Скрипки пели на все лады, излучая радость и веселье, пока танцоры не устали. И тогда огромный улыбающийся мужчина начал разделывать зажарившуюся овцу. Фрэнсис больше не могла на это смотреть. Зачем Уиндхем привез ее сюда? Она хотела как можно быстрее оказаться в Лондоне, увидеться с лордом Трентом и уехать в Эссекс. Она забилась в угол кареты и закрыла глаза.


Найджел видел карету и узнал ее мрачного сопровождающего. Фрэнсис к этому времени должна была уже поселиться в своем доме в Эссексе. Что она здесь делает с Уиндхемом? Ответ был очевиден, и это причиняло ему боль. Фрэнсис заслуживала большего, чем банальная ревность. Признает ли она это? Или просто посмеется над ним, если он расскажет, что она подарила ему? Кроме всех тех разновидностей мужества, которыми он, по его мнению, обладал, эта девушка показала ему, что существует еще одно. То самое, что позволило ему взять скрипку Тома Смита и играть веселую музыку.
Когда танцы закончились, Найджел нырнул в толпу. Деревенские жители предлагали ему эль и нехитрое угощение, так не похожее на то, что он привез во время своей последней пирушки в Фарнхерст. Наконец ему удалось освободиться. Уиндхем перехватил его в нескольких шагах от кареты, где их не могла услышать Фрэнсис.
– Она была больна, – сказал он, – поэтому мы задержались. Это не то, что ты думаешь.
– Это было бы совсем неплохо, – ответил Найджел, – если бы только произошло по ее воле. Болезнь была серьезной?
Уиндхем покачал головой.
– После Парижа, – продолжил он, – у нас с тобой не было случая поговорить. Нам есть что обсудить. Я думал, что знаю Катрин. Но за время своего заключения мне открылось в ней такое, о чем бы я предпочел не знать. Один Господь ведает, как повлияла на тебя долгая жизнь с ней, но последствия должны быть ужасны.
– Катрин была вампиром. Она укусила меня.
– Значит, она научила тебя пожирать души? Наверное, этим можно объяснить то, что ты сделал с Фрэнсис Вудард?
– Ты сказал, что она болела. Как?
В голосе Уиндхема звучали нотки гнева.
– Думаю, это была болезнь души, а не тела. Фрэнсис подхватила лихорадку и временами бредила. Иногда она разговаривала в беспамятстве. После того как я в целости и сохранности доставлю ее в Эссекс, я хотел бы встретиться с тобой и защитить ее честь. Шпаги или пистолеты – все равно.
Изумлению Найджела не было предела.
– Боже мой, почему все хотят драться со мной из-за женщины, которую я, по их мнению, погубил? Ты считаешь, что я бросил ее?
– Я считаю, что ты бессовестно использовал ее. Проклятие! Когда я увидел ее в Фарнхерсте, то подумал, что она… – Он умолк и перевел дух. – Теперь я знаю, что это не так. Черт бы побрал, Найджел! И мне плевать, какие у тебя были побуждения. Мне плевать, если это спасло Европу, но то, что случилось в Фарнхерсте, что произошло потом… будь я проклят, если это сойдет тебе с рук. – Уиндхем отвел взгляд и стиснул зубы. – Тем не менее, прежде чем убить тебя, я хотел бы убедиться, что это правда.
Вокруг них сновали веселые деревенские жители с кружками и тарелками в руках.
– В Фарнхерсте я использовал ее, но не так, как ты думаешь. Любовниками мы стали в Париже. Я предлагал ей выйти за меня замуж. Она отказалась.
– Я тебе не верю, – фыркнул Уиндхем.
Найджел пожал плечами:
– Ты же сам сказал, что она не похожа на других женщин. Она увидела, что я собой представляю, и стала презирать меня.
– Проклятие! Она отказалась выйти замуж за маркиза? Я поверю в это только тогда, когда ты повторишь свое предложение. Прямо сейчас!
– В противном случае ты вызовешь меня на дуэль?
Лицо Уиндхема застыло.
– Я прекрасно понимаю, что ты можешь убить меня. Тем не менее, если ты немедленно не сделаешь ей предложение, я не откажусь от своего намерения.
Найджел осознавал нелепость происходящего. Именно этого он хотел больше всего на свете. Но не так. Как бы то ни было, он обошел Уиндхема и распахнул дверцу кареты. Фрэнсис свернулась калачиком на сиденье, уронив голову на руки. С огромной нежностью он коснулся ее волос, убрал шелковую вуаль с ее лица и, не отдавая себе отчета, принялся цитировать «Песнь песней» царя Соломона:
– «Рассадники твои – сад с гранатовыми яблоками, с превосходными плодами, киперы с нардами. Нард и шафран, аир и корица со всякими благовонными древами…»
Ее глаза открылись.
– Найджел?
– Уиндхем сказал, что ты болела. Тебе лучше?
Золотисто-медовые пряди, выбившиеся из-под шпилек, спадали на тонкий розовый шрамик на лбу, совершенной формы скулы и изящные уши. Ему хотелось поцеловать ее.
– Я была… Наверное, просто накопилось нервное напряжение. Это не настоящая болезнь. Мне всего лишь требовался отдых. Майор Уиндхем был очень добр ко мне.
– Да, он добр. Ты по-прежнему собираешься выращивать травы в Эссексе?
По ее лицу пробежала тень беспокойства.
– Ты сказал, что дом…
– Он твой. Ты довольна?
– Да, конечно. Я должна быть свободной, разве ты не понимаешь? – Фрэнсис смахнула внезапно набежавшие на глаза слезы. – Должна, Найджел!
– Значит, ты по-прежнему отказываешься выйти за меня?
– Не надо! Ты думаешь, что это моя гордость? Или что в тебе есть что-то такое, что отталкивает меня? Боже, если бы все было так просто! Если бы я могла разделить жизнь с мужчиной, то им был бы только ты, Найджел. Но я не могу.
Он забыл об Уиндхеме. Он не видел ничего, кроме страданий, исказивших ее лицо.
– Боже мой, Фрэнсис. Я люблю тебя всем сердцем и душой. Стать перед тобой на колени?
Она подняла руки. Движения ее были легки, как шуршавший в траве ветерок.
– Взгляни на меня! Я не такая, как все. У меня в носу золотое кольцо. Несмотря на все эти платья, корсет и прическу, похожую на птичье гнездо, я не могу быть другой. Какая маркиза может получиться из публичной женщины?
– Думаешь, это меня волнует? Я люблю тебя. – Он сжал ее пальцы, страстно желая передать ей свои чувства. – Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
Слезы хлынули у нее из глаз, нос покраснел. Она была такой желанной.
– Я не могу, Найджел. Не могу. – Он видел по ее глазам, что это правда, а не причуда или каприз, и что никакие слова тут не помогут. – И не потому, что не люблю тебя. Наоборот – потому что люблю.
Найджел некоторое время молчал. Ее слова упали, как камни в глубокий колодец. Что он мог ответить? Тем не менее ему оставалось сделать еще одно.
– Очень хорошо. Я больше не буду мучить тебя. Но прежде, чем я уеду, Фрэнсис… у меня есть известие о Лэнсе. – Она с тревогой посмотрела на него, словно угадав его чувства. – Мне очень жаль. Он мертв.
В английском платье она выглядела еще моложе. Элегантная одежда делала изящную фигуру еще соблазнительнее.
– Как жаль!
– Катрин тоже умерла. Он прислал мне письмо со своими беспомощными и дурацкими объяснениями. Они выпили яд. Он не мог жить с ней. Он презирал себя. После поражения Наполеона Катрин нечего было делать в России. Так что после многих миль горечи и взаимных обвинений они решили покончить с этим. Я нанес визит мисс Марш и сообщил ей о смерти Лэнса, но не сказал правды. Она немного поплакала, хотя на самом деле плохо знала его.
– Ты сказал ей, что он умер как герой?
– Думаешь, я должен был поступить по-другому?
Фрэнсис покачала головой.
– Нет, нет. Так лучше. – Она опустила глаза. – Мы не всегда должны говорить правду, так? Если это не вызвано милосердием или необходимостью. Спасибо, что рассказал мне. Вот все и заканчивается.
Сказать больше было нечего. Никакие слова не могли выразить его чувств. В английском голубом платье она была не менее прекрасна, чем в индийских одеждах.
– «Друг мой похож на серну или молодого оленя». Возьми свою свободу, Фрэнсис.
Он выскочил из кареты прежде, чем она могла передумать, прежде, чем он начал льстить, умолять или запугивать ее.
Доминик Уиндхем смотрел на него невидящим взглядом. Найджел сжал его локоть и оттащил подальше от кареты.
– Ты слышал? Увези ее. Доставь ее в Эссекс. А если ты все еще настаиваешь на дуэли, то можешь начинать. Это будет убийство, потому что я не намерен драться с тобой.
– Прости, – сказал Уиндхем. – Она любит тебя. Я не знал. Как ты можешь отпустить ее?
– Потому что я люблю ее, чертов дурак, – ответил Найджел. – А теперь, ради всего святого, увези ее.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Иллюзии - Стоун Кэтрин



больше 2-х страниц прочесть не смогла
Иллюзии - Стоун КэтринМарина
13.01.2014, 12.41





целый месяц читала 5 глав. прямо заставляла себя. но так и не смогла. Даже оценивать не буду. rnПожалуйста посоветуйте нормального автора ЛР, без детектива. Кроме Макнота и Филлипса. спасибо.
Иллюзии - Стоун Кэтринmila
27.11.2014, 19.01





Роман потрясающий! С одной стороны нуар-яд, стилет, коварство, предательство, большая, многоходовая игра, с другой- "Песнь песней" и цепи из маргариток. Восхищает, как автор снимает с главных героев слой за слоем броню из предрассудков и лишних логических построений, оставив их наедине друг с другом. И да, конь донской породы придаёт истории достоверность,законченность и хорошее послевкусие Немного похоже на "Женщину Габриэля", что радует.10\10
Иллюзии - Стоун КэтринТатьяна
28.01.2015, 0.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100