Читать онлайн Иллюзии, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 19 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Иллюзии - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Иллюзии - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Иллюзии - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Иллюзии

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 19

День выдался на удивление тихим. Найджел убрал разлитую кашу и сварил новую. На этот раз она не подгорела. Он поддразнивал Фрэнсис, и она отвечала ему шутками. Они беседовали о музыке и книгах, вспоминали детство, рассказывали об экзотических странах, в которых им довелось побывать, – России и Индии. Никогда раньше они не разговаривали так друг с другом. Тем не менее его влечение к ней все усиливалось. Каждый раз, когда он встречался с ней глазами или ловил взглядом грациозное колыхание ее одежд, страсть вскипала в его крови.
Но он был осторожен, разговаривая с ней весело и дружелюбно и опасаясь заходить слишком далеко. Как странно, что они раньше не проводили так время вдвоем. Ведь завтра он, если допустит ошибку, возможно, будет уже мертв, как Мартин. Он гнал от себя мысли об оставшихся звеньях головоломки. Какое это теперь имеет значение? Фрэнсис – вот единственная загадка, которая его интересовала. Более захватывающая, чем все политические интриги мира.
– Может показаться, – заключила она наконец, когда они рассказали друг другу о несчастьях, приключившихся с ними в дальних краях: в Калькутте, Москве, Лондоне, – что вся наша цивилизация – сплошной хаос.
Найджел рассмеялся:
– Вероятно, поэтому мне нравится математика. Она единственная предполагает некоторую определенность. Уравнения прекрасно освежают после общения с людьми. Человеческие отношения по большей части представляют собой хаос и неразбериху.
– Включая личные, – сухо добавила она.
– Особенно личные, – усмехнулся Найджел.
День клонился к вечеру. Красноватые лучи заходящего солнца легли полосами на потолок, сделав его похожим на грудку дятла. Найджел лежал на подушках, медленно разминая еще болевшие мышцы. Мальчишкой он точно так же лежал под открытым небом и смотрел на парящих в вышине птиц. Теперь такая безмятежность и покой казались ему недостижимыми. Фрэнсис в смятении бродила по кухне, бесцельно переставляя блестящие медные кастрюли и доставая ложки только для того, чтобы тут же положить их на место. Он остро ощущал ее присутствие, как чувствовал свое ноющее тело.
– А что было до Катрин?
Он взглянул на нее из-под опущенных ресниц и улыбнулся.
– Ты имеешь в виду мои отношения с женщинами? Масса удовольствий. Распутником в Лондоне быть очень приятно.
– А ты был распутником?
Ее нежное ухо напоминало сердцевину ириса.
– О да. Но я надеюсь, ты поверишь, что я никогда не был легкомысленным или порочным. Я принципиально имел дело только с замужними женщинами.
– Так же себя ведут женщины-куртизанки по отношению к мужчинам.
Он обрадовался отсутствию у нее притворной стыдливости и ответил ей в тон:
– Правда, мне не платили.
Она поправляла что-то в своем костюме, разглаживая вышитый конец пояса.
– И кроме того, ты содержал любовницу?
– Конечно. А иногда и не одну.
Фрэнсис подняла на него глаза, в которых читалась боль.
– Две дамы в одной постели?
Он озорно улыбнулся ей.
– Почему только две? Правда, это было несколько… скажем, сложновато. К сожалению, независимо от количества женщин самая главная часть меня принадлежала одной.
Она прикрыла рот чадрой, но глаза ее сверкнули.
– Ты имеешь в виду, конечно, сердце.
– Нет. Язык, – ответил он, стараясь сохранить невозмутимый вид. – Я всегда старался, насколько это было возможно, не впутывать в это дело сердце.
Фрэнсис расхохоталась и опустила чадру.
– Это единственное, чему нас не учили во дворце.
Ее смех жаркой волной отозвался во всем его теле.
– А как насчет языка?
– О нет! – весело воскликнула она. – О языке мы знаем все. Мне казалось, ты должен был это заметить.
– Я заметил, – кивнул он и не удержался от следующего вопроса. Ему действительно было любопытно. – А чему еще ты научилась?
На этот раз пришла ее очередь усмехнуться.
– Кроме умения дрессировать птиц и украшать колесницы цветами? Ладно, сейчас расскажу: мужчина может быть похож на зайца, быка или жеребца…
– А я на кого похож?
Она покраснела и присела на край стола.
– На жеребца, конечно!
Найджел мучительно хотел ее.
– А еще что?
– Что разновидностей любовных объятий больше, чем звезд на небе. Нам рассказывали о вздохах, стонах…
– И о частях тела, чувствительных к царапинам?
Ее веки опустились, но уголки рта были слегка приподняты, как у ребенка, которому дали конфету.
– А еще там были картины.
– Картины?
– Да, рисунки и картины. Сначала я ужаснулась, но это была лишь первая реакция. Потом, придя в себя, я поняла, что они прекрасны. Мы, англичане, стесняемся своего тела, не правда ли? Ребенком я не видела ни одного мужчины, которого одежда не покрывала бы с головы до пят, да и женщины тоже. Я даже купалась в рубашке, чтобы не видеть себя. – Она изящным, как взмах крыла, движением откинула волосы со лба и хихикнула. – Если бы однажды в Индии я не увидела, как отец закатывает рукава рубашки, то не знала бы, что у мужчин растут волосы на руках!
– Или в других, более интересных местах!
Она откликнулась на его шутливый тон. Поставив локти на стол, Фрэнсис сплела пальцы и кокетливо взглянула на него сквозь них.
– А разве есть более интересные места?
Он перевернулся на бок и подпер щеку ладонью. Как страстно он желал ее!
– Думаю, да. А ты? Хотя я люблю твои руки.
Фрэнсис протянула их ему. Тонкие запястья просвечивали сквозь нежную кожу.
– Мои руки?
Он рискнул, зная, что она может отказать ему, что все только усложнится, но у него больше не было сил сдерживать себя.
– И твою талию, бедра, маленькие ямочки на ягодицах. Позволь мне любить тебя, Фрэнсис.


Если бы она не знала, что утром он может умереть, то отказала бы ему. Несмотря на собственное желание, она понимала, что это ошибка, что он попытается поработить ее при помощи чувств, заключить в плен страсти, чтобы она не смогла уйти, освободиться от него, и тогда он сделает ее своей наложницей.
Взгляд его черных, горящих желанием глаз был прикован к ней. Несмотря на опасения и дурные предчувствия, ее тело ответило на его призыв. Простая честность заставила ее встать и подойти к нему. Он лежал совершенно неподвижно, как каменная статуя, только ноздри его трепетали, а глаза блестели, подобно лунному свету на поверхности воды. Охваченная смущением, Фрэнсис опустила чадру и сняла комнатные туфли. С какой-то странной стыдливостью она развязала узел расшитого пояса, и он, как змея, скользнул на пол к ее ногам.
Найджел задержал дыхание, а затем шумно выдохнул.
Ее шелковые одежды одна за другой падали на пол, скользя по пылающим бедрам и грудой ложась у ее ног. Пальцы ее ног скрылись под легкой тканью. Вереница маленьких лошадей скакала по шелковым холмам, вышитые звезды светили с муслинового Млечного Пути. Фрэнсис стояла перед ним совершенно обнаженная, не прикрывшись даже волосами: она не расплела свою косу.
Ее сердце учащенно билось, дыхание прерывалось. Тепло от плиты касалось ее грудей, лизало живот, но душа ее уже давно растаяла.
Одним быстрым и гибким движением Найджел вскочил на ноги. Дыхание его участилось, щеки покрылись легким румянцем. Фрэнсис встретила его горящий взгляд, чувствуя, как он проникает глубоко внутрь, наполняя ее какой-то сверкающей тяжестью. Не отрывая от нее своих темных глаз, Найджел стянул с себя куртку. Вслед за ней на пол упали шейный платок, жилет и рубашка. Он нагнулся, чтобы снять сапоги и чулки. Мышцы на его спине перекатывались под гладкой кожей, их грация и сила вызывали у нее ассоциации с диким животным – прыгающий заяц, бьющий копытом бык, гарцующий жеребец – и будили страстное желание.
Вновь встретившись с ней глазами, он расстегнул брюки и отбросил их в сторону. Его возбужденная плоть натягивала тонкую ткань нижнего белья. Рванув ленточки на пояснице, Найджел сбросил с себя нижнее белье из тончайшего муслина. Оно упало на пол. В своей ослепительной наготе он был похож на выходящего из воды бога. Опустив руки вдоль туловища, он шагнул вперед и нагнул голову.
Слегка коснувшись губами губ Фрэнсис, он прошептал:
– Ты уверена?
Она обняла его, ощущая под ладонями нежную силу его тела, и притянула к себе.
– Я уверена, Найджел. – Если это и была ложь, то следующие слова были продиктованы охватившим ее пламенем страсти: – Я хочу тебя.
– Любовь моя, твое искусство слишком драгоценно, чтобы я мог обладать им…
Он обхватил ее лицо ладонями и принялся страстно целовать ее, как бы избавляясь от остатков скрытности и жестокости. Его напряженная плоть пульсировала между ними. Фрэнсис прильнула к нему, позволяя ему рассеять все ее сомнения. Да, да, она хотела его! Она отчаянно цеплялась за его силу, чувствуя, что ее колени дрожат, как камыш на ветру.
Найджел чувствовал ее дрожь, видел, что она открылась ему. Его волнение усиливалось, желание становилось все более настойчивым. Он хотел овладеть ею прямо здесь, сейчас. Но он не мальчик. Еще придет его время. У них впереди вся ночь.
Не отрываясь от губ Фрэнсис, он подхватил ее на руки. Она одной ногой обвила его талию, прижалась к нему грудью и прервала поцелуй. Ее губы коснулись его уха.
– Врикшадхирудрака, карабкающийся на дерево, – засмеявшись, сказала она.
Он прильнул к ее рту, заставив умолкнуть, а затем наклонился и опустил ее на гору подушек. На мгновение он застыл перед ней на коленях, не отрывая взгляда от ее лица. Фрэнсис смотрела на него сияющими глазами. Она была для него воплощением красоты. Красоты, которую он страстно желал. Он прижал ладонь к ее пылающей коже. Он будет медленно наслаждаться ею – от пальцев ног до кончиков волос.
Нежные округлости прекрасного женского тела скользили под его ладонью: бедро, талия, плечо. Снова и снова он проводил рукой по ее животу, по чувствительным ямочкам на шее. Он ласкал пятки ее маленьких ног, пока она не начала всхлипывать от наслаждения. Он проводил рукой по своду ее грудей, задерживаясь во впадинах под ними. Он гладил золотисто-медовые волосы на ее макушке и убирал их с ее чистого лба. Разве она могла теперь убежать, закрыться от него? Каждой клеточкой своего существа он жаждал окончательно и безвозвратно покорить ее, почувствовать, что она овладевает им так же, как он стремился овладеть ею.
Он тоже прошел хорошую школу чувственности. Всю свою юность он учился доставлять наслаждение женщине. Он знал все тайные места, прикосновение к которым заставляет ее таять и раскрываться ему навстречу, вскрикивать, как от боли. Он, играя, проводил пальцами по ее груди, доводя ее до исступления, а затем принялся теребить ее соски. Она вскрикивала, как котенок, беспомощная и открытая его ласкам. Под кожей ее бушевало пламя, согревая его ладонь. Ее соски стали темными и твердыми, как ягоды малины. Он гладил и сосал их, слегка сжимая зубами и пальцами, а его возбужденная плоть пульсировала от желания.
Боже, как она прекрасна! Мучительное желание овладеть ею переполняло его. Но он намеренно сдерживал себя, балансируя между непреодолимой страстью и томительной неизвестностью, пытаясь при помощи ладоней и губ выразить свои чувства.
Господи, как он любил ее! Он любил ее больше жизни. Он любил ее сильнее, чем собственную душу. Он с радостью отдал бы душу дьяволу в обмен на счастье Фрэнсис.
Она застонала. Веки ее затрепетали. Кожа покрылась тончайшей пленкой влаги. Его пальцы скользнули по ее бедрам и коснулись жаркого и влажного лона. Она сжала в ладони его член и принялась ласкать его. Необыкновенной остроты ощущения пронзили его. Найджел услышал чей-то стон, но лишь через мгновение понял, что он сорвался с его губ. Он наклонился и страстно поцеловал ее, сдерживать себя больше не было сил.
– Скажи, что хочешь меня, Фрэнсис.
– Я хочу тебя, – прошептала она; глаза ее были глубокими, как ночь.
– Как? Скажи мне?
Она притянула его к себе, коснувшись чувствительной головкой его члена своего увлажнившегося лона.
– Безумно. Безрассудно.
Он медленно провел пульсирующей плотью по шелковистым складкам.
– Вот так?
– Да, да. – Она сжала его плечи и, судорожно вздохнув, раздвинула бедра. – Глубже.
Она приподнималась ему навстречу, лаская, приглашая его в себя. Это было похоже на поцелуй.
Ощущения были такими острыми, что ему хотелось кричать. Найджел застонал, обезумев от желания, и вошел в нее. Его плоть охватило жаркое пламя. Огненный влажный шелк. Он двигался внутри ее, слепо повинуясь непреодолимой потребности своего тела, беспомощный, как волны, ласкающие пески вечности. Вечность. Экстаз.
Она двигалась вместе с ним, приподнимая бедра ему навстречу, поглощая его, как песок поглощает морские волны. Ногти Фрэнсис царапали его кожу, ее соски терлись о его грудь. Бесконечная сладкая пытка, высшая ступень наслаждения. Наконец безумие Найджела достигло наивысшей точки, подводя его к разрядке.
Экстаз.
Он закрыл глаза и, откинув голову назад, еще глубже погрузился в нее. Она была вместе с ним. Она хотела его. Они вместе окунутся в это высшее блаженство.
– Нет, нет, нет! – Ее крик был подобен свинцовой пуле, разрывающей плоть. – Я не могу! Не могу!
Она отпрянула.
Но было поздно. Найджел уже не мог обуздать себя. На грани исступленного безумия он не заметил, когда потерял ее. Он не должен был потерять ее! Горячая волна экстаза затопила его. Фрэнсис застыла, вцепившись пальцами в напрягшиеся мышцы его рук, вздрагивая от мощных конвульсий, сотрясавших его тело.
Все то наслаждение, которое он давал ей, все напряжение, которое должно было взорваться оргазмом, нашло выход в слезах. Она разразилась горькими рыданиями.
– Прости меня, Найджел. Прости. Прости.
Не размыкая объятий, Найджел коснулся губами ее век, пытаясь поцелуями высушить слезы.
– Фрэнсис, милая, не плачь! Пожалуйста, прошу тебя, не плачь!
Рыдания сотрясали ее тело. Она выглядела такой опустошенной и беззащитной.
Сердце его готово было разорваться.
Он отстранился, не зная, как успокоить ее. Но Фрэнсис повернулась к нему и уткнулась головой в его плечо. Он нерешительно обнял ее и стал гладить ее волосы.
– Что случилось? – спросил он.
– Я не знаю. – В ее потемневших глазах читалась мука. – Не знаю. Когда ты двигался внутри меня, мне хотелось отдать тебе свою душу – таким сильным было наслаждение. Оно все усиливалось и усиливалось, и мне стало казаться, что я сейчас умру. А потом – о Боже! – я как будто онемела. Я больше не чувствовала тебя. Наслаждение исчезло, остался только страх смерти и пустота.
– Фрэнсис, – он силился найти нужные слова, – оргазм еще называют маленькой смертью. Но ты не умрешь, любовь моя. Тут нечего бояться. И в том, что случилось, моя вина.
– Нет, ты ни в чем не виноват, – возразила она. – Я не могу быть твоей любовницей, Найджел. Я не вынесу этого. Я не хочу…
Она отвернулась от него и прижала к груди разбросанные шелковые одежды.
– Прости меня! Прости! Что подумали бы обо мне теперь в гареме?
Нежные линии ее плеча и спины были невыразимо прекрасны: хрупкое женское тело и белоснежная кожа. Он сел, чувствуя, как желание вновь просыпается в нем, и ненавидя себя за эту автоматическую реакцию своего тела. Он не знал, как утешить ее, но понимал, что она ищет любую возможность выбраться из пучины страданий.
– Такое иногда случается, Фрэнсис. Бог мой, один или два раза это происходило и со мной, хотя у мужчин в этом случае все несколько по-другому – они вообще ничего не могут.
Она вытерла глаза и храбро улыбнулась.
– А разве мужчины не всегда могут? Ты уже…
Он проследил за ее взглядом и усмехнулся:
– Если мы не будем обращать на него внимания, все пройдет.
Она улыбнулась ему в ответ:
– В Индии ему поклоняются. Люди приносят в храм цветы и молоко, чтобы украсить священный фаллос, воплощение Шивы.
– Поклоняются? – едва не рассмеялся он. – Это всего лишь мое тело.
Она игриво провела пальцем по его возбужденной плоти. В ответ по его телу пробежала волна наслаждения.
– Кожа такая бархатистая, как нос у лошади.
Он приглушенно рассмеялся:
– Фрэнсис! Если ты не прекратишь, я не отвечаю за последствия.
Она убрала руку. Голос ее звучал с обманчивой непринужденностью.
– Это же воплощение силы, не так ли? Силы Шивы. Силы созидания. Как будто у него собственный разум, направленный на завоевание. И что-то внутри меня должно было откликнуться на эту силу.
Их разделяло так много, что он не знал, с чего начать. И над всем витал призрак завтрашнего дня. Мужчина, занимаясь любовью, может забыть о том, что рушатся небеса. Но теперь эта мысль не давала ему покоя: завтра он может умереть. Он не имеет права давать ей никаких обещаний. Он даже не уверен, что будет способен защитить ее. Он не знал, как исправить то, что произошло. Как он мог быть настолько самонадеянным и думать, что она в безумии страсти забудет о прошлом и будущем.
Найджел лихорадочно искал нужные слова.
– Любовь – это искусство, которому нужно учиться, Фрэнсис, и познавать его не из книг и картин. Здесь главное – чувство. А ты что думала? Что, будучи девственницей, в первый же раз достигнешь оргазма? Или даже во второй или в третий раз? Некоторым женщинам требуется много времени, чтобы научиться этому. Почему ты думаешь, что у тебя все получится сразу?
Фрэнсис встала. Ее ноги белели в сумерках.
– Увы, вероятно, я рождена под другой звездой. Я была уверена, что тех картинок в гареме будет достаточно для любого. Но, несмотря на усвоенные уроки, я оказалась неспособной ученицей.
– Ну, не знаю, – сказал он. – А что это была за ерунда насчет деревьев?
– Это разновидности объятий. – Фрэнсис завернулась в накидку. Он видел, что девушка все еще пытается спрятаться от него. – Когда женщина ставит ногу на ногу мужчины, а другой ногой обнимает его, при этом вздыхая и воркуя, это называется карабкаться на дерево. – Она завязала пояс. – А если женщина обвивается вокруг мужчины, как лиана, и издает звуки: «сат, сат», – это называется джатавештитака, объятие лианы.
Их глаза встретились. Внезапно до нее дошло, как нелепо все это звучит по-английски.
– Правда? – сухо переспросил он. – Сат, сат?
Она расхохоталась. Согнувшись пополам и придерживая пальцами свою накидку, она задыхалась от смеха.
– Каждому движению должен соответствовать определенный звук, – выдохнула она. – Восемь разновидностей крика. Но я забыла! Я вздыхала, но забыла, что нужно ворковать!
Он специально смешил ее, разыгрывая удивление.
– Ты должна думать о подходящих звуках?
Хватая ртом воздух, она в промежутках между фразами сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять неожиданную вспышку веселья.
– Но еще говорят… что страсть ломает все правила… это стихия… непредсказуемая, как сны. Ее сравнивают… с лошадью.
– О Боже! – в отчаянии воскликнул он. – Кто же, черт побери, из нас лошадь? А кто наездник?
– Нет, нет. Само действие – оно как лошадь, несущаяся вскачь, не разбирая препятствий. У тебя ведь примерно такие ощущения, правда?
Бог мой, он никогда об этом даже не задумывался, не говоря уже о том, чтобы попытаться выразить свои ощущения словами. Что он чувствовал в момент оргазма? Одной мысли об этом хватило, чтобы он вновь возбудился. Найджел протянул руку и поймал ее пальцы. Она опустилась на подушки возле него, и ее смех, граничащий с истерикой, утих.
– Я не знаю… возможно, это похоже на медитацию, которой ты меня научила. Устраняешься и позволяешь всему идти своим чередом. Ты должна перестать сопротивляться и довериться своим чувствам.
– Но я не могу, – ответила Фрэнсис. – Я не могу довериться чувствам.
Он набросил на нее простыню и обнял.
– Ты можешь все, чего жаждет твое сердце, но сейчас мы должны спать. Если нам повезет, то завтра будет длинный день.
– Повезет?
– Удача, – тихо сказал он, – нужна во всем.
Она легла рядом и позволила поцеловать себя в губы. Когда она наконец заснула, Найджел взглянул на темный потолок и с горькой иронией подумал, что если он завтра умрет, то унесет воспоминания обо всем этом с собой в могилу. А если ему суждено жить? Тогда он будет драться за нее. Каких бы усилий это ни стоило, каких бы ни потребовало жертв, он отыщет для Фрэнсис путь к покою или погибнет сам.


Фрэнсис проснулась от яркого света и вкусного запаха овсяных лепешек. Найджел уже встал. Еще не открывая глаз, она услышала, как он ходит по кухне. Значит, он пощадил ее. После поражения, случившегося ночью, он не делал новых попыток. Она села, обхватив себя руками. Наверное, она не такая, как другие женщины. Наверное, с ней что-то не так. «Камасутра» учит, что в любви наслаждение взаимно и что оно представляет ценность само по себе. Страсть возвышает любовников над их опытом и знаниями и возносит к священному экстазу. Она опозорила себя. И это не вина Найджела. Почти до самого конца он заставлял ее испытывать такое острое наслаждение, что она едва не теряла сознание. Почему же она вдруг сделалась холодна, как будто кровь в ее жилах превратилась в лед?
Она обвиняла его в двуличии, а сама была насквозь искусственной, лишенной души, похожей на раскрашенную куклу. Желание измениться, стать другой жгло ее огнем. Что она могла предложить этому великолепному мужчине, кроме холодности и лжи? Она не знала, как смотреть ему в глаза. Но он помог ей, начав утро с шутки, чтобы она смогла выбраться из их импровизированной кровати и присоединиться к нему за завтраком. Потом он снова пошутил, и она смогла принять предложенный дружеский тон и отвлечься на время от мучивших ее мыслей.
Едва они успели отставить чашки, как сквозь железную решетку под потолком до них донесся стук копыт.
– Ага, – сказал Найджел. – Казнь будет не на рассвете, но и не слишком поздно. Как ты думаешь, Фрэнсис, мне следует спасти свою жалкую шкуру и перейти на службу к Наполеону или благородно пожертвовать ею во имя Англии?
– Боюсь, Катрин сначала сдерет с тебя шкуру, а потом предоставит право выбора, – ответила Фрэнсис. – Хотя я бы предпочла сохранить тебя в целости, просто чтобы позлить ее.
– А я не уверен, что у меня будет выбор! – рассмеялся он.
– В таком случае что я буду делать с твоей шкурой? – усмехнулась она.
– Разумеется, следует выдубить ее, если только Катрин не задумала сделать то же самое.
Из коридора донеслись звуки шагов. Засовы с грохотом откинулись, скрипнул дверной замок. Фрэнсис боролась с подступавшим отчаянием.
– И сделать из нее кошельки для мелочи?
– Не бойся, Фрэнсис, – сказал Найджел и быстро поцеловал ее. – Садись за стол и не двигайся с места, что бы ни случилось. Обещай мне!
Ей хотелось закричать, встряхнуть его! Но она видела страх в его глазах. Не за себя – за нее. Если она не послушается, то отвлечет его и, может быть, даже подвергнет опасности. Фрэнсис сделала глубокий вдох и села.
– Обещаю, – твердо сказала она. – Я не буду вмешиваться.
Она едва сдерживала рыдания.


Найджел знал, что может верить ей. Слава Богу! Дверь со стуком открылась, впустив Катрин и ее подручных. Все были вооружены. Лэнс не появлялся. Проклятие! Что бы ни задумала Катрин, Лэнс сдерживал бы ее необузданные порывы. В конце концов, ей еще не полностью удалось поработить его. Если бы она зашла слишком далеко, то могла бы даже настроить Лэнса против себя. Но в его отсутствие эту женщину ничто не сдерживало.
– Что я вижу? – воскликнул он. – Где же дыба и кнут, Катрин? Ах нет, вот твой милый маленький пистолетик и нож.
– Ты специально дразнишь меня? – Она взмахнула пистолетом.
Было трудно определить ее настроение, хотя когда-то он считал себя преуспевшим в этом занятии.
– Я просто даю тебе понять, что не принимаю твоего предложения.
Брови ее сошлись на переносице.
– Я могу переубедить тебя.
– Неужели? Надеюсь, без помощи ножа? Я могу прошептать наши тайны в ямку в земле, как Мидас, и камыш разнесет их по всей земле.
– Значит, у тебя ослиные уши? Шептать ты не будешь! – Катрин бросила взгляд на своих людей. – Свяжите его.
Увы, он неосторожно оставил на виду кусок крепкой веревки, испачканный сажей! Сопротивляться было совершенно бесполезно, и поэтому Найджел с готовностью подчинился. Они швырнули его на стул, крепко связали руки за спиной и привязали лодыжки к ножкам стула.
Затянув последние узлы, охранники посмотрели на Катрин. Найджелу показалось, что они разочарованы его покладистостью. Кивком головы Катрин отпустила их. Один из них на мгновение замешкался, но Найджел был абсолютно беспомощен, и охранник вышел из комнаты вслед за остальными и закрыл за собой дверь.
– Они фанатики или работают за деньги? – Найджел остро ощущал присутствие Фрэнсис, которая сидела неподвижно, как статуя, и не спускала с него глаз. – А может, они рискуют своими бессмертными душами ради одного твоего взгляда?
– Я ведь проявила доброту, правда? – Катрин была мила, как Деянира, предлагающая Геркулесу отравленную рубашку. – В конце концов я оставила тебе твою шлюху.
– Интересно знать зачем.
Ее глаза сверкнули.
– Разумеется, чтобы ты вспомнил о прелестях жизни и не захотел бы умирать. Я слышала, что долгое время ты жил как монах. Мне это было приятно. Неужели, когда ты разбил мне сердце, я лишила тебя мужественности?
– Я не знал, Катрин, что тут замешаны сердца.
Блеск в ее глазах усилился.
– Тем не менее мне приятно думать, что были. Как тебе удавалось последние два года поддерживать свою дурную репутацию, оставаясь абсолютно чистым? Лэнс рассказал мне, что ты был мишенью всех бульварных листков Лондона, распутником, погрязшим во всех мыслимых пороках. Какое испытание для человека твоих талантов – быть затравленным дворнягами.
– У каждой собаки есть хозяин. Но в данном случае, мне представляется, дворняги тявкали в унисон с хозяйкой. Ты сама сочинила клевету? Не ошибусь, если скажу, что во всем этом чувствуется твоя рука.
Катрин рассмеялась:
– Значит, тебя задевало, что все тебя считают погрязшим в пороках? Больно было читать, как меня истязали ножом?
Он пошевелил крепко стянутыми запястьями.
– Так, как ты и рассчитывала. Возможно, даже больнее.
– Почему? – спросила она. – Если бы я прочла то же самое о тебе, то обрадовалась бы.
– Именно в этом и заключается разница между нами.
Найджел так никогда и не узнал, где и когда Катрин пристрастилась к жестокости и стала получать удовольствие от страданий других. Когда-то он был слишком наивен и в стремлении помочь ей попытался выяснить, какая глубокая травма испортила душу этой красивой женщины. Однако он ничего не обнаружил, кроме безмерного эгоизма, который вместе с язвой садизма пожирал ее душу. Возможно, после России он считал, что не заслужил лучшего. Хотя с каким-то нелепым идеализмом всегда пытался защищать Лэнса.
Она сделала едва заметное движение большим пальцем руки, сжимавшей пистолет, и рядом со стволом выскочил острый нож.
– Ты же у нас сентиментальный ублюдок, правда? За всей этой бравадой скрывается нежное сердце.
– Вполне вероятно, – согласился он. – Я действительно ненавижу пытки. Полагаю, в этом еще одно различие между нами.
Ее ноздри затрепетали.
– А что ты предпочтешь? Когда мой нож займется тобой или этой прелестной малышкой из Индии?
Он рассмеялся:
– Спроси саму себя. Мой ответ будет совпадать с твоим.
– Ха! – торжествующе воскликнула Катрин, встречаясь с ним взглядом. – Ты не любишь никого и ничего, за исключением собственной шкуры! Поэтому позволишь мне разрезать эту шлюху на кусочки, а потом без всяких угрызений совести найдешь себе новую!
Лучшая стратегия – это по возможности говорить правду. Найджел посмотрел ей в глаза и усмехнулся.
– Только ты была незаменима. Твои таланты уникальны, Катрин.
– Вот и прекрасно, – улыбаясь, ответила Катрин. – Тогда возвращайся ко мне. Что ты решил? Выберешь жизнь или тебе придется просить пощады перед смертью?


Лэнс разглядывал донского жеребца. Из-под серебристой челки на лбу на него смотрели умные черные глаза. Он забрал его вместе с остальными лошадьми с улицы Арбр и привел сюда, к Катрин. Иначе животные умерли бы от голода в своих стойлах.
– Любишь его? – спросил Лэнс.
Конь раздул ноздри и негромко фыркнул. Лэнс провел рукой по золотистой морде. Донской жеребец опустил голову и уткнулся в мешок с овсом.
– Будь он проклят! Он, конечно, презирает меня.
Произнеся эти слова, Лэнс почувствовал острую боль. О Боже! Боже! Он никогда не был прирожденным шпионом. Он умел драться. Был прекрасным наездником. Мог выведывать секреты. Но он никогда не видел подоплеку событий, как Найджел. С момента их первой встречи Найджел поразил его своей логикой и проницательностью. Его блестящий ум с одинаковой легкостью разбирался в шифрах и запутанных политических интригах. Найджел всегда прикрывал его, берег его репутацию, сглаживал промахи. Так почему же он не мог вести жизнь, соответствующую его талантам, и быть достойным его, Лэнса, восхищения? Он был пэром. Обладал богатством и положением в обществе. Имел незаурядные способности. Зачем же намеренно утопил свои таланты в бездне порока?
Хотя теперь благодаря Катрин Лэнс кое-что узнал о роковом влечении к женщинам. Что он будет делать, если Катрин добьется своего и приведет с собой Найджела? Хуже того – что он будет делать, если она потерпит неудачу?
В конюшню вбежал мальчишка:
– Месье!
– Что? – раздраженно откликнулся Лэнс.
– Новости, сэр! – Мальчишка сунул ему в руки пакет.
Лэнс вскрыл его.
– О Боже! – громко воскликнул он.
Сорвав уздечку с гвоздя и не тратя времени на то, чтобы оседлать коня, Лэнс вскочил на спину донского жеребца и вихрем понесся по улицам Парижа.


Ты выберешь жизнь или тебе придется просить пощады перед смертью?
Фрэнсис не ощущала ничего, кроме ужаса. Найджел был привязан к стулу и абсолютно беспомощен. Она молилась, чтобы небеса разверзлись и поглотили этот мир. Боже милосердный, почему Найджел шутил? Неужели предвидел это? Неужели хотел таким образом подготовить ее? Она в растерянности оглянулась в поисках оружия. На стенах рядами висели медные кастрюли, у плиты стояла кочерга. Она казалась такой же далекой, как луна, – ведь у Катрин был пистолет, и она умела обращаться с ним.
Если Фрэнсис совершит какую-нибудь глупость, то умрет, не принеся никакой пользы, и сделает Найджела свидетелем ее смерти. Именно поэтому Фрэнсис дала Найджелу обещание. Своим спокойствием она должна придать ему сил. Ей мучительно хотелось что-то предпринять, но иногда пассивность требует не меньшего мужества. Действия теперь – всего лишь трусливая гарантия того, что она умрет первой. Но разве она может спокойно сидеть за этим столом, где он кормил ее овсяными лепешками, очаровывал своей галантностью и одаривал поцелуями? Фрэнсис закрыла глаза и попыталась дышать ровнее, но она не могла заставить себя не слышать их голосов.
– Смерть или Наполеон, Найджел? – Слова Катрин падали в тишину, словно камни. – Это не так трудно, правда?
– Давай посмотрим, – спокойно сказал он. – Умереть, конечно, легко.
– Ты жаждешь смерти?
– Ты намерена оказать мне эту услугу, Катрин?
Она разочарованно фыркнула.
– А что, если между жизнью и смертью лежит боль? Это тебя не трогает? А что ты думаешь об этом?
Фрэнсис открыла глаза. Дыхание ее участилось, к горлу подступал ком. Катрин стояла над Найджелом. Она приставила тонкое лезвие, выскочившее из ствола пистолета, к его горлу, а затем провела им вниз по куртке. Пуговицы упали на пол и покатились, как бусинки. Нож вонзился глубже, разрезав рубашку. Катрин свободной рукой коснулась обнаженной груди Найджела.
– Ты красивый мужчина, – хрипло сказала она. – Почему бы тебе не выбрать жизнь?
Он покачал головой. В уголках его губ, изогнувшихся в улыбке, были отчетливо видны тоненькие морщинки.
Катрин вдавила кончик ножа в его кожу. На ней проступили капельки крови, похожие на ниточку красных бусин.
Фрэнсис вдруг подхватил вихрь ярости. Со стулом в руках девушка бросилась на Катрин. Она услышала свой крик, пронзительный и дикий, как у безумной. Раздался оглушительный грохот. Она задыхалась. Все вокруг стало белым. У Фрэнсис подкосились ноги, кровь шумела в ушах. Неужели это ее голос выкрикивает проклятия? Все смешалось. Она падала, и твердый пол царапал ее колени и ладони. Все было затянуто чем-то белым, похожим на облака. Она смутно видела, как дверь распахнулась, а стул Найджела отлетел в сторону. Белая пелена накрыла ее, и у нее не осталось сил даже пошевелиться.
Фрэнсис не успела понять, что произошло, но Найджел каким-то образом оказался рядом. Он поднимал ее. Фрэнсис открыла глаза. Его лицо казалось далеким и смутным. Вероятно, он смотрел на нее сквозь чадру. Найджел улыбнулся ей сквозь прозрачный шелк, а затем оглянулся через плечо. Фрэнсис с удивлением проследила за его взглядом.
Белокурый ангел боролся с темноволосой женщиной.
– Все кончено, Катрин! Кончено, черт побери. Пришли последние новости из Бельгии. Веллингтон не был убит. Ради всего святого, Катрин, уходим!
Темноволосая женщина не сдавалась, вскрикивая и размахивая кулаками.
– Нет! Нет! Я не верю!
– Это правда! – Белая пыль опускалась на их головы, окрашивая золотистые и черные волосы в унылый серый цвет. – В воскресенье состоялось еще одно сражение. Веллингтон удачно перегруппировал свои войска. Англичане стояли насмерть под дождем около деревни Ватерлоо, и французы были разбиты в пух и прах. Великая армия уничтожена. Даже императорская гвардия была рассеяна и бежала. Наполеон полностью разбит. Все кончено.
– Я не верю тебе! – крикнула женщина. – Император восстанет из пепла!
– Наполеон оставил свою армию, как в Египте, России или Лейпциге. Он покинул поле боя. Новости дойдут до Парижа через два часа.
– Тогда я погибла. – Темноволосая женщина опустилась на пол, цепляясь за его куртку. – Я погибла.
– Пойдем, – сказал ангел. – Нас ждут лошади. Мы можем бежать в Россию. Не сдавайся, Катрин!
– Зачем теперь это все? – спросила она. – И что тебе за дело?
Он схватил женщину за плечи и поднял ее.
– Я пожертвовал ради тебя всем. Я уничтожен. Ты превратила меня в предателя. Так что дай мне отвезти тебя в безопасное место. Идем.
Найджел подхватил Фрэнсис на руки и опустил на пуховые подушки, которые мягко подались под ее телом. Она подняла на него глаза. Он был прекрасен, как архангел. Он улыбнулся ей в облаке белой пыли и отвернулся. Второй ангел – белокурый – стоял чуть позади, к его руке прильнула темноволосая женщина. Найджел подошел к ним, и Фрэнсис попыталась сосредоточить на них взгляд.
– Ты победил, – сказал белокурый ангел и отпустил женщину. Она прислонилась к двери, похожая на выброшенную тряпичную куклу, и тихо всхлипывала. Теперь в его руке был пистолет Катрин. Он направил его прямо в окровавленную грудь Найджела.
– Фрэнсис ранена, – сказал Найджел.
– А разве ты не привык причинять боль женщинам? Я беру твоего донского жеребца. – Голос Лэнса звучал глухо, но рука с пистолетом не дрожала. – Я должен увезти Катрин, пока войска союзников не перекрыли путь. Мне безразлично, что она была на стороне противника, что Наполеон развратил ее. Ей нужна моя помощь.
Найджел остановился и повернул к нему раскрытые ладони, показывая, что он безоружен.
– Как всегда, рыцарские порывы, Лэнс? Спасти даму, и к черту все остальное? Куда же девается твое рыцарство, когда дело касается Фрэнсис?
Белокурый ангел взвел курок.
– А твое? – В его голосе смешались отчаяние и насмешка. – Как бы там ни было, Фрэнсис куртизанка. Это другое дело. Ты попытаешься помешать нам уйти?
Он опустил дуло пистолета и впился глазами в лицо Найджела.
– Одно движение, и ты сможешь разоружить меня. Тогда мы будем зависеть от твоей милости.
Найджел стоял совершенно неподвижно, не обращая внимания на пистолет.
– Ты никогда не понимал. Я не жажду мести.
– Тогда я отвезу Катрин в Россию.
Найджел улыбнулся. Фрэнсис смотрела на него во все глаза. Улыбка его была открытой.
– Иди куда хочешь, Лэнс. Говорят, жизнь – это устрица, и ее надо разбить. Найди жемчужины, если сможешь.
Белокурый ангел коснулся плеча Найджела. Его глаза блестели, как капельки воды на голубой черепице. Он поднял голову и крепко поцеловал Найджела в губы.
Фрэнсис закрыла глаза. Где-то хлопнула дверь, и она осталась одна под слоями тончайшего шелка, достойного индийской принцессы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Иллюзии - Стоун Кэтрин



больше 2-х страниц прочесть не смогла
Иллюзии - Стоун КэтринМарина
13.01.2014, 12.41





целый месяц читала 5 глав. прямо заставляла себя. но так и не смогла. Даже оценивать не буду. rnПожалуйста посоветуйте нормального автора ЛР, без детектива. Кроме Макнота и Филлипса. спасибо.
Иллюзии - Стоун Кэтринmila
27.11.2014, 19.01





Роман потрясающий! С одной стороны нуар-яд, стилет, коварство, предательство, большая, многоходовая игра, с другой- "Песнь песней" и цепи из маргариток. Восхищает, как автор снимает с главных героев слой за слоем броню из предрассудков и лишних логических построений, оставив их наедине друг с другом. И да, конь донской породы придаёт истории достоверность,законченность и хорошее послевкусие Немного похоже на "Женщину Габриэля", что радует.10\10
Иллюзии - Стоун КэтринТатьяна
28.01.2015, 0.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100