Читать онлайн Иллюзии, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Иллюзии - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Иллюзии - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Иллюзии - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Иллюзии

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Фрэнсис не стала занимать спальню Катрин. Найджел поселил ее в комнате с окнами на улицу, а сам устроился в соседней приемной.
– Нас должны считать любовниками, – сухо объяснил он, когда наутро она спросила его об этом. – Мы в Париже чужие, и Фуше мог подослать к нам шпионов. Слугам покажется странным, если я буду спать в другом конце дома.
Фрэнсис подумала о тонкой двери, разделявшей их комнаты.
– Каким слугам?
Невозможно было найти кого-нибудь, кто почистил бы дымоходы. Галки считались зловещим предзнаменованием. Днем ушли почти все горничные. На следующий день их примеру последовали помогавшие на кухне девушки, которые слышали ночью какие-то звуки. В буфетной обитали злые духи. Кухарка с побелевшим лицом сообщила об этом и добавила, что тоже уходит.
Найджел спокойно воспринял эту новость. Он заполнял бухгалтерские книги и объяснял Фрэнсис, как следует вести торговлю шелком.
– Неприятно, – сказал он, когда кухарка покинула комнату, – но ничего неожиданного.
Он продолжал молча работать, со скрипом водя пером по бумаге. Фрэнсис смотрела на его склоненную голову, на вьющиеся у воротника темные волосы, на чернильные пятна на его пальцах, которые теперь долго не смоются. Эти пятна появились во время расшифровки тайных сообщений. Культурный человек, как выразился бы ее отец, начитанный и умеющий глубоко мыслить. Со страхом она поняла, что ее отцу понравился бы этот странный маркиз. Что-то шевельнулось в ее душе, грозное и повергающее в смятение.
– Нам нужно что-то делать с прислугой в этом доме, – сказала она.
– Зачем? – Он продолжал работать.
– Женщины говорят, что слышали ночью какое-то звяканье и стук и видели странный свет. Они боятся привидений.
Он взглянул на нее и улыбнулся. Теплый день обещал скорый приход лета. Высокий воротник рубашки Найджела был расстегнут, открывая гладкую кожу и ямочку у основания шеи.
– А вы, Фрэнсис?
– А что, если за всеми этими призраками стоит обычный смертный? Разве из того дома на Пале-Рояль не ушли слуги?
Он вновь уткнулся в бухгалтерскую книгу, и ответ его прозвучал сухо:
– Только после того, как дом сгорел.
– Значит, вам не кажется, что какой-то тайный враг пытается лишить нас прислуги?
Найджел писал, и кончик пера плавно двигался вслед за его рукой.
– Вы никогда не жили без прислуги, Фрэнсис? Я вырос в замке, где было сто восемьдесят слуг, но я тем не менее все могу делать сам. А вы…
– Я была дочерью уважаемого джентльмена, который держал шесть слуг, и у меня всегда была горничная. Даже во время нашего последнего путешествия в горы проводники относились ко мне как к принцессе. А в гареме меня, разумеется, учили совсем другим вещам. Вы рассчитываете, что я буду стряпать и чистить дымоходы?
Он поднял голову от бумаг.
– Бог мой, конечно, нет! Я рассчитываю, что вы будете абсолютно бесполезным украшением.
Это было обидно, хотя и непонятно почему.
– А зачем вы тогда показываете, как вести бухгалтерские книги?
– Чтобы помучить себя, разумеется.
Она понятия не имела, что он хотел этим сказать. Найджел вновь опустил голову и погрузился в работу, но при этом накрыв ладонью ее руку. Их пальцы сплелись. Она ощущала ровное биение его пульса и тепло его ладони. На мгновение Фрэнсис застыла, не в силах пошевелиться, и не отрывала взгляда от его темных волос и линии плеча, любуясь его умением сосредоточиться и скрытой силой. И вдруг отдернула руку.
В комнату проскользнул Лэнс.
– Черт побери, Антуан, теперь ушли эти проклятые конюхи.
Найджел взглянул на него, чуть приподняв бровь.
– Они сказали, что прошлой ночью привидения завязали узлами гривы лошадей, – пояснил Лэнс, – и убежали, опасаясь за собственные души.
– Тогда нам придется самим кормить и чистить животных, – невозмутимо сказал Найджел. – Я уже договорился о доставке корма.


На следующее утро, когда последний оставшийся лакей принес им несъедобный завтрак, из дымохода в комнату посыпалась сажа.
– С посыпанными пеплом головами мы несем наказание за наши прошлые грехи, – проговорил Найджел, стряхнув черные крупинки со своего рукава. – По крайней мере это относится ко мне. Лэнс у нас безгрешен, хотя и несет наказание вместе со всеми, как Иов. Кто будет покупать пряности у торговцев, покрытых сажей? Боже милосердный! Что за ужасное место. Я променял бы свою бессмертную душу на горячую воду по утрам.
– Как ты можешь говорить такое! – Лэнс бросил на него укоряющий взгляд.
Найджел вскинул брови, и глаза его загорелись неподдельным весельем.
– А разве ты не видишь, что дьявол уже завладел мной?
Лакей перекрестился и тут же заявил, что уходит со службы.
* * *
Что-то гремело и позвякивало, как железная цепь. Уже два дня у них не было слуг, но по ночам по-прежнему раздавались какие-то негромкие звуки. Лэнс отсутствовал, и в доме больше никого не могло быть. Фрэнсис села на постели, вглядываясь в темноту и напряженно прислушалась. Волосы зашевелились у нее на затылке. Глухой стук, потом поскрипывание и шорохи старого дома, затем тишина. Она выскользнула из-под одеяла и прошла в пустую комнату Найджела. Каждую ночь он уходил из дома. Возвращался утром, усталый и замкнутый. Искал ли он Уиндхема? Спал ли он вообще? Фрэнсис не знала. Он ничем с ней не делился. Ее оставили со списком привезенных товаров, поручив закончить заполнение бухгалтерских книг, начатых его твердым почерком. Это было бы легко, но рулоны шелка передвигались сами по себе каждую ночь.
Дом был погружен в глубокий сон и окутан безмолвной тьмой. И вдруг вновь раздался звон цепей. Все тело Фрэнсис покрылось мурашками. Индия была полна призраков. Духи наблюдали за жизнью проводников ее отца. Деревья и скалы тоже могли чувствовать. Фрэнсис видела, как факиры взбирались по веревкам в никуда или ходили босиком по раскаленным углям. Повседневная жизнь шла рука об руку со сверхъестественным. Ее отец был ученым, и он раскрыл ей обман и суеверия, которые стояли за подобными верованиями. Фрэнсис не верила в призраков. Но в темноте и безмолвии трудно было слушаться разума.
Стряхнув с себя оцепенение, она достала из платяного шкафа Найджела черный плащ. В коридор через окна проникало достаточно лунного света, чтобы она могла найти дорогу вниз. Мягкой, неслышной походкой, которой она научилась во дворце махараджи, Фрэнсис пробралась в комнату, где лежали образцы товара. Там стояла абсолютная тишина. Серый свет лишил ткани всех красок, только узкая белая полоса света перерезала комнату надвое. Дверь во двор была приоткрыта.
Фрэнсис подошла, чтобы закрыть ее. Найджел должен быть где-то в Париже на одной из своих таинственных полуночных прогулок, но, возможно, это вернулся Лэнс. Во дворе было темно и тихо. Она взглянула на темные силуэты крыш, выделяющиеся на фоне бегущих высоко в небе облаков. Послышался негромкий звук, напоминавший тяжелое дыхание. Краем глаза она заметила движение в конюшне. Мелькнуло что-то белое. От страха у нее перехватило дыхание. Фрэнсис всмотрелась в темноту. Там колыхалось какое-то серебристое пятно. Девушка с шумом вздохнула. С тихим шелестящим звуком покачивался белый конский хвост. Лошадь. Великолепная лошадь Найджела. Он вернулся.
Испытывая огромное облегчение, Фрэнсис завернулась в плащ и быстро пошла к конюшне. Сейчас Найджел зажжет фонарь и уведет лошадь. Но ему следует знать, что он легкомысленно не запер дверь дома, и она не преминет сообщить ему об этом.
– С вашим опытом, – сказала она, открывая дверь конюшни, – так пренебрегать простейшими вещами.
Чьи-то руки схватили ее сзади, сбив с ног, а грубые пальцы зажали рот, не давая дышать, расплющивая губы и прижимая их к зубам. Фрэнсис увидела блеснувшие в темноте глаза, облако редких волос, глубокий шрам на щеке. Чужой. О Боже! Смерть, поджидающая в саду под олеандром. «Я уже представлял себе, что вас тащат из дома, как сабинянку». Будет ли он вообще волноваться?
– Отпусти ее, безмозглый дурак!
Голос Найджела. Настоящий. Рука исчезла, и Фрэнсис, спотыкаясь, качнулась вперед. Ярко вспыхнул фонарь. В золотистом свете она увидела небрежно развалившегося на куче соломы Найджела. Он пристально смотрел на нее. Фрэнсис не могла понять, что выражало его лицо.
Позади нее мужчина с редкими волосами смущенно кашлянул, прикрыв рот рукой.
– Прошу прощения, мадам.
– Это месье Мартин, – глухим голосом пояснил Найджел. – Он решит наши проблемы со слугами и наймет новых конюхов.
– К вашим услугам, мадам, – поклонился мужчина. – Приношу глубочайшие извинения, если напугал вас.
Фрэнсис пристально взглянула на него, обхватив рукой горло и пытаясь понять, что здесь происходит. Он смотрел на нее с абсолютным безразличием. Она стряхнула с себя оцепенение. Мартин. В ее мозгу эхом зазвучал голос Найджела: «…Сеть связных и осведомителей, которой руководил человек по имени Мартин». Это был один из парижских связных Найджела. Фрэнсис заставила свой голос звучать непринужденно.
– Я тоже прошу прощения, если потревожила вас. Видите ли, месье, мы не можем нанять слуг. Они считают, что дом населен духами.
Губы Мартина чуть тронула холодная улыбка. Неяркий свет сглаживал неприятное впечатление от его редких каштановых волос и морщинистого лба.
– Тогда мы привезем из деревни новых слуг, которые еще не наслушались всей этой чепухи. Я все организую, – ответил он и взглянул на Найджела.
Найджел кивнул. Месье Мартин поклонился Фрэнсис и вышел из конюшни.
В руке у Найджела была зажата соломинка. Он смял ее и отбросил в сторону.
– Вы испугались? Весьма сожалею.
Сердце Фрэнсис учащенно билось, и от этого ее ответ прозвучал резче, чем ей хотелось бы:
– У месье Мартина странные манеры.
– Он наемник. Работает только за деньги. – Найджел встал и пригасил фонарь. – Вам не кажется, что это место пахнет опасностью? Дом прямо дышит ею. Так всегда было. Какого дьявола вы бродите во дворе после наступления темноты?
– Вы правы, – согласилась Фрэнсис. – Это было глупо. Но мне показалось, что вас следовало поставить в известность о незапертой двери дома. Это сделали духи?
Он напрягся, правда, не от гнева или страха. Это было удивление, перешедшее в тут же подавленный смешок.
– Проклятие! Нет, конечно, нет. Но это не имеет значения, ворота во двор все равно закрыты.
– Значит, к нам никто не может проникнуть?
Он повернулся, и на его лице заиграли причудливые тени.
– Только через дымоход. Но месье Мартин обезопасит нас от галок.
– Он не очень-то приветлив, – передернула плечами Фрэнсис.
– Не очень, – кивнул Найджел и умолк, как будто задумавшись. – Ваши пути больше не пересекутся.
– Тогда скажите ему, – заявила Фрэнсис, направляясь к двери, – что, если он обнаружит еще галок, пусть несет их ко мне. Вам известно, что я могу научить птиц разговаривать? Это сорок третье искусство.
– Даже галок? – широко улыбнулся он.
– А почему бы и нет?
– У кардинала Реймского была ручная галка, очень воспитанная и преданная птица. – Найджел обладал несомненным даром рассказчика. Фрэнсис слушала его, затаив дыхание, и у нее создавалось впечатление, что они перенеслись в одну из сказок «Тысячи и одной ночи», на базарную площадь в Индии или России. – Когда однажды кто-то украл кольцо архиепископа, кардинал проклял вора. Увы, обнаружилось, что виновата была бедная галка, не устоявшая перед манящим блеском золота. Она указала кардиналу путь к кольцу, проклятие было снято, и птица прожила жизнь в благочестии. Но галки не умеют разговаривать. В этой истории нет и намека на то, что птица была способна попросить прощение.
– Если я буду обучать птицу, то она устоит перед искушением, и отпадет надобность в отпущении грехов.
– Устоит ли? – спросил Найджел. – Нас всех привлекают блестящие предметы. За исключением вас.
– Вы полагаете, мне неведомо, что такое искушение?
«Вы и есть мое искушение, – хотелось сказать ей. – Я чувствовала это в библиотеке, в музыкальной гостиной, чувствую это каждый день. У меня такое ощущение, как будто жаркий поток проникает из вашего взгляда ко мне в кровь. Я сгораю от желания. Разве вам не известно о собственном ослепительном блеске? Все мы очарованы вами: Лэнс, Бетти, я и, возможно, даже Уиндхем».
Она отвела взгляд.
– Я почувствовала его один раз во дворце по отношению к розам: прилив чистого желания. Они раскрыли лепестки прямо мне в ладонь во время одного из моих упражнений в осязании. Я должна была сосредоточиться на восхитительной непохожести различных материалов и проникнуть в их сущность: изгибы камней и сандалового дерева, бриллиант или перо. Чтобы приблизиться к трем жизненным целям: Артхе, Каме и Дхарме – богатству, чувственным наслаждениям и добродетели, – сначала необходимо пробудить чувства.
– Вот почему вы можете жестом заставить цветок раскрыться? – не отрывая глаз от ее лица и сложив пальцы в виде бутона, насмешливо спросил он.
– А что вы можете вызывать? – поинтересовалась она.
– В вашем саду? Ничего, кроме безмолвия. Уверяю вас, я прекрасно помню о проклятии кардинала.
На мгновение между ними повисла напряженная тишина. Колеблющийся свет фонаря гладил его худую щеку. Он шагнул к Фрэнсис и коснулся указательным пальцем ее губ, золотой перстень ярко сверкнул. На его губах играла насмешливая и многозначительная улыбка, а веселые искорки в глазах скрывали более глубокие чувства.
– Ни одна из ваших трех жизненных целей мне не подходит, Фрэнсис. Больше вас никто не будет беспокоить ночью. Вы в безопасности.
Она повернулась и убежала в пустую спальню, где Найджел никогда не ночевал, губы ее пылали. Почему это Бетти пришло в голову, что Фрэнсис Вудард сможет сделать что-нибудь для спасения Найджела? Она обманщица. И здесь совсем небезопасно. Этот дом полон тайн. Тайн Найджела. Он не открыл их ей. Но почему она должна на это обижаться?
Только потом Фрэнсис поняла, что он не мог только что вернуться, потому что слышала стук копыт во дворе, когда закрывала за собой дверь. Он взял своего золотистого коня и уехал.
На следующий день воцарился мир. Месье Мартин взял на себя управление домашним хозяйством, и в доме, как по мановению волшебной палочки, установился порядок: камины горели ровно, исправно готовились обеды, лошади были ухожены. Мужчины выходили к завтраку свежевыбритыми. Ни крупинки сажи не появлялось на натертых до блеска полах. На улицу Арбр стали прибывать любопытные покупатели, чтобы познакомиться с образцами шелков.


– Нас пригласили на охоту, – сообщил Найджел несколько дней спустя. Он быстрым шагом вошел в зал для демонстрации товаров и бросил перчатки на стул. – Вы охотитесь, Фрэнсис?
Она подняла голову от бухгалтерских книг:
– Что?
В его глазах сверкнул озорной огонек.
– Герцог предлагает нам величественное зрелище, великолепное наследие прошлого с золотыми кружевами и париками, хотя там, разумеется, будет присутствовать и национальный флаг. Мы будем гнаться за самцом белого оленя по лесам мечты, но поймаем лишь удовольствие. Поедете?
Фрэнсис заставила себя улыбнуться и отвечать ему в тон, стараясь не смотреть на его руки и горящие глаза. Он наблюдал за ней, полагая, что она не замечает этого.
– Тот самый герцог, который, как вы обещали, предложит мне свое покровительство?
– Если пожелаете. Правда, вы увидитесь лишь с джентльменами определенного возраста. Вся молодежь в армии. Это герцог де Френвиль, осколок прежней эпохи, более или менее достойно доживающий свой век.
– Френвиль? Он вчера был здесь, расточая восхищение и комплименты. Кстати, он купил огромное количество шелка, по его словам, на жилеты.
Найджел облокотился на стол, небрежно отодвинув синие и бледно-лиловые рулоны шелка.
– Скорее, для своей любовницы. Но она уже наскучила ему.
– Я думала, что роялисты сбежали из Парижа. Разве герцог сочувствует Бонапарту?
– В Париже полно аристократов, поддерживающих Наполеона, и наемных рабочих, которые являются тайными роялистами. В этом и заключается очаровательная суть смутных времен. А почему бы и нет? Чем один монарх лучше другого? Френвиль поддерживает того, кто позволяет ему развлекаться, как прежде. Если вы не примете приглашения, Френвиль надуется. Потом он откажет мне в дружбе, и я не узнаю то, что должен узнать.
– Наполеон доверяет Френвилю свои секреты?
Найджел смотрел в окно, и солнечные лучи освещали его мужественный профиль.
– Разумеется, нет. Наполеон никому не верит. Но этот герцог – близкий друг начальника тайной полиции. Если в Париже и есть человек, которому известно, кто предал Катрин, то это Фуше.
Ледяная игла вонзилась в ее сердце.
Внезапно раздался оглушительный взрыв, и с потолка посыпалась штукатурка. Фрэнсис испуганно посмотрела вверх.
– Император Наполеон проверяет свою артиллерию и обучает новобранцев. Он решил сделать это в самом сердце Парижа, у Дома инвалидов. Не тревожьтесь. Это означает только одно – у нас осталось очень мало времени, чтобы выяснить его намерения.
За первым взрывом последовал второй. Фрэнсис глубоко вдохнула воздух, пытаясь успокоиться. Ее волновала и пугала не стрельба из пушек и не то, что они находятся в Париже и шпионят за Наполеоном. Она волновалась даже не потому, что Найджел собирается бросить вызов тайной полиции в попытке найти предателя, обрекшего Катрин на смерть. Все дело было в том, что Найджел не дорожил собственной жизнью и что ни одна живая женщина не могла соперничать с призраком.
Фрэнсис взглянула на него, отмечая его очевидное безразличие к ней и легкую атмосферу товарищества, и улыбнулась:
– Тогда есть все основания уехать на денек из города. Что бы там ни случилось, поедем на охоту.


Стоял яркий весенний день. Верхом на своем жеребце Фрэнсис следовала за Найджелом и Лэнсом по узким парижским улочкам. На шее и запястьях Найджела сверкали золотые кружева, ноги обоих мужчин были обтянуты высокими сапогами и шелковыми панталонами. Их волосы не были напудрены, но костюмы поражали буйством красок и роскошными тканями – восхитительное эхо добрых старых времен. Утонченная элегантность Лэнса почти потерялась в этом наряде, но Найджел выглядел просто изумительно. Смуглый пират, чья красота подчеркивалась великолепием золотистой лошади. Фрэнсис следовала за ним, словно тень, укрыв плащом свои индийские одежды.
И вдруг она вспомнила о майоре Уиндхеме, человеке слишком крупном и грубом для подобного костюма. Он больше не появлялся. Она молча слушала разговоры Найджела и Лэнса на эту тему. Теперь уже не вызывало сомнений, что Доминик Уиндхем был предателем и что он намеренно устроил пожар, дабы скрыть свой побег. Лэнс по-прежнему отказывался в это верить, полагая, что Уиндхем скорее всего погиб в огне. Фрэнсис не могла понять, что думал об этом Найджел и как он воспринял предательство друга. Он отвечал Лэнсу притчей о трех людях, которых ангел спас из горящей печи. «Не опалился ни один волос с их голов, не повредились их одежды, и даже запах дыма не пропитал их».
Проезжая по улицам, они вынуждены были посторониться и пропустить шумную процессию, неистово размахивавшую трехцветными флагами.
– Да здравствует император! Да здравствует свобода!
Лошади нервно вздрагивали, а Найджел и Лэнс приподняли украшенные трехцветными кокардами шляпы и присоединились к крикам толпы. Не сделай они этого, толпа могла бы стащить их с коней и разорвать на части.
Замок герцога де Френвиля находился в часе езды от Парижа. Здесь собрались сливки парижского общества, за исключением разве что самых ярых роялистов. Фрэнсис услышала лай собак задолго до того, как вдали показалось строение. При виде его у нее перехватило дыхание. Замок располагался на невысоком холме – причудливое сооружение из стекла и камня, с арочными окнами. Он сиял готическим великолепием, как дворец из волшебной сказки.
– Боже милосердный, – выдохнул Лэнс, – как ему удалось избежать гнева толпы во времена террора?
– Вероятно, потому, что глазам патриотов было трудно определить, с какой стороны его следует поджечь, – усмехнувшись, ответил Найджел. – Похоже, для нас это будет памятное утро.
На лужайке перед замком разыгрывалась сцена из прошлого века. Всюду были всадники и разодетые женщины – по меньшей мере половина из них была в пудреных париках, кружевах и с мушками на лице, – как будто не было никакой революции и Наполеон в это самое время не муштровал своих кирасиров в центре Парижа.
– Настало время, – обратился Найджел к Фрэнсис, – сбросить плащ и засиять во всей красе.
Фрэнсис послушалась: она согласилась играть эту роль, и лорд Трент платит ей. Солнечные лучи сверкали на ее чадре, на которой тонкой золотой нитью был вышит журавлиный клин, а также караван крошечных слонов и лошадей. Маленькие серебряные колокольчики позванивали при каждом ее движении. Фрэнсис вскинула голову и, улыбнувшись, поскакала вперед – диковинка из Индии, в шароварах и короткой курточке, с колокольчиками в ушах, с обтянутыми сверкающим на солнце шелком плечами, по-мужски сидящая на своем гнедом жеребце. Толпа расступалась перед ней подобно водам Красного моря перед Моисеем. Мужчины снимали шляпы, а потом волной хлынули к ней.
Она бросила взгляд на Найджела. Он подмигнул ей, а затем скрылся, прихватив с собой Лэнса, и оставил ее самостоятельно отбивать атаки мужчин. Его самого тотчас окружила любопытная толпа, и он принялся весело болтать, располагая к себе мужчин и флиртуя с женщинами.
Фрэнсис забросали комплиментами и вопросами на быстром французском. На белых от пудры лицах с яркими карминными губами и мушками на щеках было написано восхищение. На мгновение Фрэнсис стало не по себе. Какая мучительная разница между теоретическим знанием и опытом! Интересно, что чувствуют при первом выходе в свет воспитанные в монастырях девушки? Фрэнсис была растеряна, подобно всякому новичку. Какая насмешка! Ей нужно притворяться. Она должна казаться искушенной, разыгрывать из себя опытную куртизанку. Все, что происходит в Париже, докладывается Фуше, и если она потерпит неудачу, то вместе с собой погубит Найджела и Лэнса. В конце концов, ее обучали совсем не для таких случаев. «Устраиваются развлечения: по утрам нарядно одетые мужчины верхом выезжают в сад, их сопровождают публичные женщины…» У Фрэнсис отлегло от сердца.
– Я в восторге, месье, – ответила она, растянув губы в улыбке; в ее носу сверкнуло золотое колечко. – Но я недостаточно хорошо владею французским. Не могли бы вы говорить помедленнее?
Найджел оказался прав. Они нашли ее акцент очаровательным. Все мужчины, обращаясь к ней, старались говорить как можно медленнее.
Вывели собак, и толпа рассеялась.
– Это всего лишь фарс, – прозвучал у нее над ухом чей-то голос.
Фрэнсис обернулась и увидела улыбающегося ей Найджела. Он, казалось, весь светился весельем.
– Смертельный для оленя, – ответила она.
– Нет, все мы тут фигурки, вытканные на средневековом гобелене. Сегодня утром егеря продемонстрировали Френвилю свежий олений помет как свидетельство того, что великолепное животное находится где-то поблизости, в то время как намеченная жертва еще вчера была поймана и посажена в клетку. В нужный момент олень будет выпущен, и вышитые нитками охотники бросятся в погоню.
– Значит, опасности никакой?
Он успокоил своего норовистого золотистого коня и улыбнулся ей.
– Только для меня, и все благодаря Бетти. Но эту опасность я привез с собой из Англии. Не так-то легко быть красивой, правда? Именно этого мы все хотели: чтобы при нашем появлении все головы поворачивались к нам, чтобы с нами хотели познакомиться, чтобы мы вызывали бурное восхищение своей физической красотой, но за все приходится платить. Вы выдержите?
– Я не красивая, – ответила Фрэнсис. – Это всего лишь иллюзия, а также результат обучения и тренировки. Они думают, что видят нечто очаровательное и экзотичное. Если бы не Индия, то все считали бы меня совершенно обычной.
– О, нет, Фрэнсис, это не так! – Он повернул лошадь и рассмеялся, оглянувшись через плечо. – Я тут должен поговорить кое с кем. А вот и герцог. Он ищет вашего общества. Обещаете мне очаровать его?
Найджел пришпорил коня, и девушка услышала его последнюю, произнесенную как бы про себя фразу:
– Следуй своим путем, о прекраснейшая из женщин!
Послышались звуки охотничьих рожков. Окруженная новоявленными поклонниками Фрэнсис тронула коня и двинулась вслед за герцогом. Вскоре они уже рысью пронеслись под изогнутыми ветвями буков и перешли на легкий галоп. Впереди бежали собаки. Рожок протрубил три раза подряд. Из леса выскочил олень и бросился наутек. Лошади галопом понеслись вслед за ним. Низко пригнувшись к шее своего гнедого жеребца, Фрэнсис мчалась вместе со всеми через ручей, вверх по длинному склону – прочь из леса. В фонтане брызг она увидела белозубую улыбку Найджела, который на своем сверкающем коне перемахнул через ручей и поскакал полем.
На берегу озера случилась непредвиденная задержка. Олень прыгнул на мелководье и стал продираться через заросли рогоза. Собаки бросились за ним и храбро пустились вплавь. Фрэнсис была вынуждена придержать своего жеребца и остановилась позади толпы.
– Как говорил давным-давно герцог Йоркский, доблесть живет дольше любого зверя. Не волнуйтесь, вы не увидите, как умрет этот храбрый олень.
Повернувшись, Фрэнсис увидела рядом с собой Найджела, тяжело дышавшего после бешеной скачки. Он опустил голову, пряча веселый блеск глаз, и провел рукой по влажной шее коня. Его тонкие пальцы чудесно контрастировали с золотистой пеной кружев на запястье. Фрэнсис почувствовала, что сердце ее перевернулось.
– Он убежит?
Найджел все с той же обезоруживающей улыбкой взглянул на нее.
– Думаю, да. Егеря отзовут собак, и наш олень исчезнет среди золотых нитей в глубине гобелена, чтобы его можно было преследовать в другой раз. Но никто из присутствующих здесь мужчин не хочет вашего бегства. Вы имеете успех, Фрэнсис! Сколько предложений вы уже получили?
Фрэнсис улыбнулась ему в ответ, и ее сердце вдруг наполнилось радостью, как отпущенная на свободу птица. Невозможно было сопротивляться исходившему от него веселью, которое казалось дороже всякого золота.
– Давайте посмотрим. Пять, нет, шесть! Включая заявления графа Лекре.
– Заявления?
Фрэнсис кивнула в сторону пожилого мужчины в ярко-голубом парчовом костюме и белоснежном парике. Он поймал ее взгляд и низко поклонился, прижав руку к сердцу.
– Он приглашает нас присутствовать на грандиозном военном параде, который устраивает Наполеон первого июня. Граф предложил мне свою руку. Он имел в виду замужество – не больше не меньше.
Найджел разразился громким смехом.
– Полагаете, Лекре не женится на мне? – притворно нахмурилась Фрэнсис.
– Увы, он уже женат. Кажется, в пятый раз. Пять графинь – это слишком для одного человека, не говоря уже о двух одновременно.
– Но это не помешает мне стать его любовницей, – озорно заметила Фрэнсис. – И погрузиться с головой в эти летние забавы. Как еще я могу пополнить свое образование?
– Я думал, что вас обучали для спальни, – не моргнув глазом ответил Найджел.
Фрэнсис отвела взгляд и кокетливо, как ее учили, повела подбородком, удивляясь, почему запылали ее щеки.
– О Боже! Неужели вы действительно так думали? Публичная женщина умеет очень многое. Позвольте мне процитировать: «По утрам нарядно одетые мужчины верхом выезжают в сад, их сопровождают публичные женщины. Там они выполняют свои дневные обязанности и проводят время в различных достойных развлечениях, таких, как бои перепелов, петухов и баранов. В полдень они возвращаются в дом, принося с собой букеты цветов». Там ничего не сказано о флирте, но я думаю, это подразумевается.
Она взглянула на него из-под опущенных ресниц, не в силах определить его настроение. Он по-прежнему казался всего лишь веселым.
– Мы действительно присутствуем при схватках перепелов, петухов и баранов. – Найджел показал на толпу суетящихся всадников, старающихся занять лучшую для наблюдения за оленем позицию.
Как и предсказывал Найджел, собак отозвали. Мокрые и скользкие гончие отряхивались, разбрасывая фонтаны брызг, и в беспорядке разбрелись по траве.
– Теперь, когда мы оказались у озера, можно и поплавать. – Фрэнсис кивнула в сторону оленя и продолжила цитату: – «То же самое относится к летнему купанию в воде, из которой предварительно удалили злых и опасных животных».
– О нет, – тихо ответил Найджел, глядя куда-то мимо нее. Его веселость исчезла, осталась лишь одна ирония. – Злые и опасные животные только что прибыли.
Она проследила за его взглядом. Пока нарядно одетые охотники кружились на месте, веселясь и флиртуя, к ним из леса спускалась колонна всадников. Сверкая золотом и пурпуром мундиров и ощетинившись ружьями, они быстро развернулись боевым порядком вокруг толпы.
– Кто это? – спросила Фрэнсис.
Глаза Найджела слегка сощурились.
– Польские уланы. Император послал за нами своих солдат.
– Тогда вы лгали, – сказала она. – Опасность существует.
Она очень хотела сохранить спокойствие, но тело ее непроизвольно задрожало. Когда уланы в сверкающих на солнце мундирах приблизились, вперед выехал офицер и приказал своим людям остановиться. Солдаты образовали кольцо, угрожающе окружив «стадо перепелов, петухов и баранов». Среди участников охоты было много таких, чьи родственники закончили жизнь на гильотине во время террора, а еще больше тех, чья лояльность колебалась между Бурбонами и Бонапартом. В апреле такие же аристократы стали добычей толпы, а их дома сгорели. Неужели Наполеон собирался предать смерти это пестрое сборище безобидных стариков?
– В чем дело, месье? – крикнул герцог, направляя своего коня вперед. – Императору понадобились его верные слуги?
В толпе раздались пронзительные крики.
– Да здравствует император! – скандировали обе стороны. – Да здравствует император! Да здравствует император!
– У меня приказ его императорского величества, – ответил офицер, протягивая бумагу. – Вам будет предложена компенсация.
Он подал сигнал своим людям:
– Забирайте их!
Группа уланов выдвинулась вперед. Граф де Лекре выхватил из ножен декоративный клинок с золоченой рукояткой.
– За родину! – крикнул он.
Дама в розовом атласе взвизгнула.
Фрэнсис в ужасе отпрянула. Жуткие образы теснились в ее мозгу. Затоптанные виноградники и разбитые фонтаны. Разрывающие шелк стальные клинки. Яркие пятна крови в саду.
– Дайте мне руку. – Это был голос Найджела, но она была не в силах пошевелиться. Он протянул руку и сжал ее пальцы. – Фрэнсис! Я здесь. Все в порядке.
Она призвала на помощь все свое умение, способность управлять дыханием, с таким трудом обретенное искусство подавлять эмоции, но страх оказался сильнее.
– Найджел…
– Ш-ш, дорогая. Они реквизируют лошадей, только и всего.
Фрэнсис вцепилась в его руку, чувствуя, как его уверенность и сила передаются ей с каждым биением пульса, и пыталась сосредоточиться на разворачивавшемся перед ее глазами действии. Это было правдой. Гости один за другим спешивались. Сверкая великолепными одеждами, они стояли на траве и смотрели, как солдаты отбирают лошадей. Граф де Лекре вложил в ножны свой клинок и неловко спрыгнул с коня. Лэнс, низко поклонившись, передал своего гнедого улану. В его руку вложили листок бумаги.
– Расписка для получения компенсации. – Золотистая лошадь приблизилась, и колено Найджела коснулось ноги Фрэнсис. – Хотя, боюсь, Лэнс никогда не получит ее. Казна Наполеона пуста, а его надежды на победу призрачны. Вам уже лучше?
В его непринужденном и веселом голосе сквозила глубокая уверенность, и Фрэнсис была благодарна ему даже за такую малость. Твердое пожатие его руки казалось единственным спасением от безумия. Она не хотела отпускать его. Облизнув губы, Фрэнсис попыталась ответить Найджелу в таком же тоне:
– Императору нужны наши лошади, чтобы вести войну?
– Во Франции недостаточно лошадей и людей, чтобы удовлетворить его аппетиты. Но не думаю, что он получит моего коня. Вместо этого здесь разыграется небольшое сражение.
Взгляд его темных глаз остановился на чем-то за ее спиной. Фрэнсис оглянулась и выпустила его руку. К ним приближался офицер.
– Вашу лошадь, месье! – Он подъехал прямо к Найджелу и стал пристально вглядываться в его лицо. – Кажется, мы уже встречались раньше. Кто вы такой?
– Меня зовут Антуан, капитан, – улыбнулся Найджел.
– Вы служили в Великой армии?
– Увы, нет.
– Тогда, месье Антуан, ответьте мне на один вопрос: почему, черт возьми, я абсолютно уверен, что мы встречались в России?
Фрэнсис стиснула поводья, сжавшись от страха. Россия! Там Найджел сражался против наполеоновских войск. Он видел, что к ним приближается этот человек, и мог ускользнуть. Тем не менее он остался, чтобы успокоить ее!
Офицер рассматривал Найджела с явной враждебностью.
– Вы верноподданный француз, сэр? Или нет? Это же донской скакун, не так ли?
Найджел усмехнулся с дерзкой надменностью:
– Совершенно верно. Он достался мне в наследство от казачьего есаула.
– А что делал верноподданный француз, – спросил офицер, подавшись вперед, как почуявшая добычу собака, – среди грязных казаков?
– Если мы отъедем немного в сторону, капитан, то я вам все расскажу.
На них были устремлены любопытные взгляды. Группа уланов отрезала путь возможного отступления.
– Вы не француз или вы не лояльны к императору? – Офицер явно пытался что-то вспомнить. – Отвечайте немедленно.
На лице Найджела было написано сожаление.
– Увы, капитан Жене, я не могу этого сделать! Месье Фуше не очень обрадуется, когда услышит о вашей нескромности.
Услышав свое имя, офицер перестал улыбаться, а при упоминании Фуше лицо капитана побледнело. Найджел небрежно кивнул и они отъехали в сторону. Фрэнсис заставила своего гнедого приблизиться к ним, чтобы слышать их разговор.
– Вы помните, капитан, амбар на берегу реки? Русские крестьяне обычно использовали его для того, чтобы резать свиней. У нас были веревка, ножи и пленный казак. Этот донской скакун принадлежал ему.
По лицу офицера текли струйки пота. Он был смертельно бледен.
– Настоящий дьявол!
– Совершенно верно, – тихо сказал Найджел. – В то время меня звали не Антуан. Вы знали меня как Рауля Паргу. Мне бы не хотелось, чтобы здесь кому-нибудь стало известно об этом.
– Примите мои извинения, сэр. Если бы я знал…
– Надеюсь, вы оставите мне моего донского скакуна? А даме ее гнедого?
Бледный офицер попятился и подал знак уланам, чтобы они уступили дорогу. Найджел кивнул Фрэнсис. Несколько минут спустя они уже скакали прочь. Когда солдаты скрылись из виду, Найджел пустил своего золотистого коня галопом. Фрэнсис не отставала, и вскоре их и замок Френвиль разделяло уже несколько миль леса. Наконец Найджел остановился. Он спрыгнул с коня и направился к ручью. Не обращая внимания на кружева, он опустился на колени и плеснул водой себе в лицо. Фрэнсис спрыгнула со своего гнедого и привязала животное к дереву.
– Это русская лошадь? А как капитан Жене догадался?
Голос Найджела звучал отстраненно, как будто мысли его были где-то далеко.
– Донцы – особая порода: мощные плечи, длинные ноги. Такие встречаются только в России. Поразительно, правда? У них шкура сверкает на солнце. Казаки скрестили одичавших в степях туркменских и карабахских жеребцов с простыми кобылами. Это не самая сильная лошадь в мире, но вряд ли какая-нибудь другая может поспорить с ней в выносливости.
У девушки перехватило дыхание.
– Вы с ума сошли? Вы специально взяли русскую лошадь с собой во Францию? Где вы на самом деле сталкивались с этим офицером?
– В амбаре, – ответил он, не поднимая взгляда. – Только казаком был я, а Рауль Паргу – человеком с ножом. К счастью, капитан Жене не очень хорошо помнит, кто из нас был пленником, а кто вел допрос.
Слезы выступили у нее на глазах. И почему ей казалось, что этот солнечный, веселый день будет длиться вечно?
– Боже мой! А если капитан Жене все вспомнит?
Найджел неподвижно стоял у ручья. Пятна света и тени легли на его спину и сильное бедро. Он держал одну руку над водой, наблюдая, как сверкающие капли стекают с его пальцев.
– Может, конечно. Но у нас с Паргу одинаковая комплекция и цвет волос. Кроме того, тогда я носил бороду, которая была более темной. Так случилось, что у Жене не было времени внимательно рассмотреть нас. Он вышел, когда начался допрос.
Фрэнсис опустилась на землю и обхватила руками колени.
– Почему?
– Боюсь, у него не хватило духу присутствовать при этом. – Найджел встряхнул рукой, поднял на нее глаза и улыбнулся. Золотистые кружева на запястьях потемнели от грязной воды. Он достал носовой платок и вытер лицо. – После изощренного избиения, когда месье Паргу продемонстрировал склонность к садизму, он стал угрожать, что превратит своего пленника в каплуна. Это был довольно неприятный момент, о котором я не люблю вспоминать.
Твердая ветка дерева врезалась в спину Фрэнсис, ее шелковые одежды стали влажными от соприкосновения с мокрой землей. Она вся напряглась, как натянутая струна арфы.
– И вы выдержали все это?
Губы Найджела чуть скривились.
– Только не думайте, что это было благородно и мужественно. – Он засунул носовой платок поглубже в карман и встал, отвернувшись от нее и устремив взгляд на перекатывающийся через камни и образующий небольшие водовороты ручей. – Любопытная вещь – боль. Нет никакой связи между мужеством и реакцией тела на физические мучения. Мужество – продукт разума, и оно требует сознательных усилий воли. После продолжительного избиения человек теряет разум, и тогда его мужество – всего лишь животное упрямство.
– Вы были упрямы? – Фрэнсис внимательно разглядывала его красивые руки, утонченное лицо, сильное тело, которого с таким наслаждением касались ее пальцы. Месье Паргу стал угрожать, что превратит своего пленника в каплуна.
– В тот момент я делал это почти бессознательно, – сухо сказал он. – Я бы рассказал Паргу все, что он хотел узнать, даже если бы он не угрожал мне кастрацией, но я не мог заставить себя пошевелить языком. Какая-то животная ненависть к нему вынуждала меня упрямо качать головой. Вот и все. А потом я услышал звуки орудий.
– Рядом шел бой?
Он посмотрел на нее и открыто улыбнулся.
– Мне так казалось, потому что разум мой помутился. Пытка ножом казалась такой незначительной по сравнению с тем, чем грозили многим людям эти пушки. Подобная мысль странным образом помогала мне переносить боль. Но звуки эти оказались стуком копыт. Мои друзья-казаки ворвались в амбар. Французы убежали, спасая свои жизни. Месье Паргу в суматохе вместо моего мужского достоинства забрал моего коня. Это было ошибкой.
Фрэнсис взглянула на лошадь, которая спокойно стояла у дерева и изредка помахивала белым хвостом, отгоняя мух.
– Почему?
Найджел рассмеялся.
– Казаки обучают своих лошадей. – Он стянул с себя камзол и закатал поблескивающие в рассеянном свете рукава рубашки. – Смотрите.
Найджел взял под уздцы привезенного из России донского жеребца. У ручья находилась небольшая поляна. Найджел вывел коня на открытое, поросшее травой место, снял с него седло и уздечку и отпустил. Затаив дыхание, Фрэнсис смотрела на уносящееся прочь животное. Найджел свистнул. Конь резко остановился и повернулся к хозяину, его черные умные глаза не отрывались от лица Найджела. Риво свистнул еще раз. Конь галопом поскакал прямо на него. Найджел, улыбаясь, стоял прямо на его пути. В самое последнее мгновение жеребец отклонился в сторону, и Найджел оседлал великолепного скакуна.
Фрэнсис застыла на месте. Благородное животное, казалось, читает мысли Найджела, пускаясь то рысью, то внезапно срываясь в галоп без всякой видимой команды всадника. Движения гибкого и сильного тела Найджела сливались с движениями жеребца, как будто конь и всадник представляли собой единое целое. Фрэнсис с восхищением следила за ними. Расшитый жилет, золотые кружева, белоснежные рукава рубашки, сверкающая на солнце золотистая шкура коня – все это было невыразимо прекрасно. Найджел и его лошадь настолько слились воедино, что, казалось, отдают друг другу свою красоту и силу.
Наконец Найджел приблизился к девушке и остановил коня, который согнул передние ноги и склонился, чтобы всадник мог соскользнуть с его спины.
– Как вы это делаете? – Глаза Фрэнсис пощипывало от слез. – Лошадь слушается, потому что любит вас?
– Нет, – сухо ответил он, а жеребец уже снова помчался прочь. – Он слушается, потому что знает, что я люблю его.
Найджел вновь свистнул, но уже по-другому. Животное резко остановилось и взбрыкнуло задними ногами.
– А вот так Паргу вылетел из седла.
– А потом вы убили его? – со страхом спросила Фрэнсис.
Найджел сделал несколько шагов вперед и протянул руку. Конь подбежал к нему и ткнулся бархатистым носом в его ладонь. Найджел провел рукой по пятнистой шкуре жеребца.
– Оказалось, что храброе животное сделало это за меня. Паргу сломал себе шею.
Фрэнсис опустилась на землю и закрыла лицо руками.
– Вы научили свою лошадь убивать?
– Это боевой конь. Его научили делать то, что нужно. Если бы Паргу не сломал себе шею при падении, его застрелили бы казаки. Полагаете, он этого не заслужил?
Она подняла на него глаза. Найджел уткнулся лбом в роскошную гриву животного, обнял одной рукой пятнистую шею коня, а другой гладил его морду.
– Как вы могли так использовать подобную красоту?
Найджел повернулся и взглянул на нее, его темные волосы резко выделялись на фоне золотистых пятен.
– Разве любовь не содержит в себе зерно разрушения? Боже мой, Фрэнсис, неужели Индия вас этому не научила?
Он поднял седло, уздечку и отвел коня к дереву.
– Я не знаю! – воскликнула Фрэнсис. – Не думайте, что я виню вас в смерти Паргу. Но вы только что назвались его именем. А что, если бы капитану Жене было известно, что Паргу мертв?
– Я надеялся, что он не знает. К счастью, оказался прав, – ответил Найджел, затягивая подпругу.
– Но это же было ужасно рискованно!
– Так что же, мне нужно было позволить ему узнать, кто я такой на самом деле – офицер британской разведки, которого он некогда помогал пытать? Не беспокойтесь, Фрэнсис. Он не станет вести расследование. Уланы стараются держаться подальше от секретной полиции.
– А кем был Паргу? Одним из людей Фуше?
– Понятия не имею, – рассмеялся он.
До нее не сразу дошла чудовищность произошедшего. Она подняла на него глаза, пристально вглядываясь в его утонченное лицо и темные глаза. Откуда-то из глубин ее души поднимался страх.
– Боже милосердный! Ваше неслыханное по дерзости заявление легко опровергнуть, и к тому же вы упомянули имя самого опасного человека в Париже. Зачем? Зачем вы ходите по лезвию ножа?
Солнце играло в его темных волосах, отражалось от золотых кружев рубашки. Он был прекрасен, как мрачный ангел мести.
– Приманка, – ответил он одним словом.
– Это безумие! Разве это поможет выиграть войну с Наполеоном? Чем это поможет Катрин? Я вас не понимаю!
Найджел, сжав губы, смотрел куда-то в глубь леса.
– Не понимаете меня? Боже мой! Тут нечего понимать. На самом деле тайна – это вы. Кто вы такая, Фрэнсис? Я знаю, кем вы хотите казаться, кем вы кажетесь, но будь я проклят, если понимаю, какая вы на самом деле!
Она встала и подошла к своему гнедому жеребцу.
– Не знаю, о чем вы.
– Неужели? Вы ведете себя так, как будто жизнь – это ритуал и вы в любой момент готовы раствориться в вечности. Тогда в моем кабинете вы поделились этим со мной, преподнеся мне необыкновенный подарок, не сомневайтесь. Но то, что вы продемонстрировали той ночью в Лондоне, это ведь не ваше личное, правда? Это не более чем молитва Богу или жертвоприношение в храме. Ваши знания, ваше сострадание – все это внешнее, свою душу вы держите на замке. Вы показали мне какую-то общую для всех людей сердцевину, но я не знаю, что представляет собой Фрэнсис Вудард. А вы сами? Вы не принадлежите к чужой культуре. Я не верю, что вы знаете об Индии – настоящей Индии – больше меня. Вы такая же англичанка, как я, но вы потеряли себя и не знаете, как найти дорогу назад.
Фрэнсис вдыхала терпкий запах лошадиного пота. Гладкая шкура гнедого под ее ладонью была теплой и упругой. Найджел подошел к Фрэнсис сзади. Она ощущала его силу.
– Значит, я подделка, – сказала она, зарывшись лицом в рыжую конскую гриву. – А почему это вас волнует?
Голос Найджела звучал ласково, но казался холодным, как будто воздвиг, чтобы иметь возможность сказать правду, между ними стену, и этой стене никогда не суждено быть разрушенной.
– Потому что у нас с вами много общего.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Иллюзии - Стоун Кэтрин



больше 2-х страниц прочесть не смогла
Иллюзии - Стоун КэтринМарина
13.01.2014, 12.41





целый месяц читала 5 глав. прямо заставляла себя. но так и не смогла. Даже оценивать не буду. rnПожалуйста посоветуйте нормального автора ЛР, без детектива. Кроме Макнота и Филлипса. спасибо.
Иллюзии - Стоун Кэтринmila
27.11.2014, 19.01





Роман потрясающий! С одной стороны нуар-яд, стилет, коварство, предательство, большая, многоходовая игра, с другой- "Песнь песней" и цепи из маргариток. Восхищает, как автор снимает с главных героев слой за слоем броню из предрассудков и лишних логических построений, оставив их наедине друг с другом. И да, конь донской породы придаёт истории достоверность,законченность и хорошее послевкусие Немного похоже на "Женщину Габриэля", что радует.10\10
Иллюзии - Стоун КэтринТатьяна
28.01.2015, 0.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100