Читать онлайн Иллюзии, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 10 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Иллюзии - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.38 (Голосов: 8)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Иллюзии - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Иллюзии - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Иллюзии

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 10

Найджел наткнулся на имя Катрин пять дней спустя. Листки, казавшиеся отрывком из плохого романа, невинно лежали среди бумаг Доннингтона, заваленные счетами и свидетельствами предательства. В отличие от записок Доннингтона они были изощренно зашифрованы, так что Найджел чуть было не потерпел неудачу. Ему понадобилось пять дней, чтобы разгадать шифр – пять дней после того, как он едва не поцеловал Фрэнсис в музыкальной гостиной. «Милая Бетти, разве ты не веришь, что я сам обладаю ловкостью настоящей гончей?» Он отбросил посторонние мысли и сосредоточился на шифре.
Поначалу результат казался не стоящим затраченных усилий. Бумаги представляли собой обычные донесения из Франции, датированные 1813 годом, когда Россия вновь вступила в войну против Наполеона, когда произошли сражения под Дрезденом и Лейпцигом и Веллингтон вступил во Францию. Криво улыбнувшись, Найджел принялся расшифровывать записки. Они охватывали период времени после страшного отступления из Москвы, когда они с Лэнсом и Катрин жили в Париже, собирая сведения и отсылая их в Лондон. Этот оказавшийся не таким уж невинным роман еще раз доказывал, что французы были гораздо лучше осведомлены о намерениях англичан, чем можно было догадываться. Но теперь, два года спустя, это не имело значения.
А затем, подобно свернувшимся в клубок змеям, которые дожидались своего часа, со страницы на него глянули три предложения. «…Мы захватили британского агента, француженку, которая вращалась в высших кругах. Она вернулась с императором Наполеоном из России и была известна в Париже под именем княгини Катрин, вдовы князя Минского. Ее настоящее имя Катрин де Марбр».
Перо выпало из его руки.
Есть несколько видов мужества. Найджелу казалось, что он уже прошел все испытания. Но никакой опыт не мог подсказать ему, каких сил будет стоить продолжить расшифровку, обмакнув перо в чернила, один за другим перенести на бумагу содержание этих писем, открывавших невыносимую для него правду.
Когда он впервые увидел Катрин, ее голова была осыпана сверкающим инеем. Кристаллики льда искрились, подобно бриллиантам, в ее необычных темно-рыжих волосах, переливавшихся всеми оттенками красного дерева. Эта женщина была закутана в меха – необыкновенно дорогие и пушистые русские серебристые соболя. Запряженные в сани лошади встряхивали гривами, звон колокольчиков на сбруе разносился в прозрачном воздухе ночи. Катрин сняла руку с локтя Уиндхема, протянула Найджелу свои тонкие, унизанные тяжелыми перстнями пальчики и на своем превосходном хрипловатом французском – языке русской аристократии, который был для нее родным, – поздоровалась с ним.
Затем она повернулась к своему любовнику, подняла руку к его светловолосой голове и притянула его лицо к себе. На глазах Найджела и Лэнса она крепко поцеловала майора Уиндхема в губы. Катрин прямо-таки излучала чувственность. К тому же она была изысканна и красива, с гибким, как ветка ивы, телом. Они с Найджелом оказались в объятиях друг друга через час после того, как Уиндхем уехал в Лондон, и три дня не вылезали из постели.
Найджел заставил себя не останавливаться и продолжать писать. Каждая страница усиливала его страдания. Когда он вынужден был остановиться, чтобы очинить новое перо, то на мгновение засомневался, хватит ли у него сил продолжать. Тем не менее он заставил себя снова сесть за стол, хотя все его тело молило об отдыхе. Ровные строчки одна за другой ложились на страницы, и ужас постепенно заполнял его душу. Он даже не заметил, как кончился день и ночь опустилась на его лондонский дом. Очнулся, когда в кабинет вошел слуга, чтобы зажечь свечи. Найджел махнул ему рукой.
– Милорд?
Найджел быстро написал несколько строк на чистом листе бумаги, сложил его и запечатал, приложив перстень к горячему воску.
– Доставьте это лорду Тренту. Немедленно.
– Слушаюсь, милорд.
Слуга поклонился и вышел.
У Найджела было такое чувство, будто он несколько дней и ночей подряд принимал участие в изнурительном сражении. Будто опять целую неделю без сна и отдыха скакал вместе с казаками, и свирепый холод русских снегов пронизывал его до костей. Пытаясь унять дрожь во всем теле, Найджел достал из-за голенища сапога нож и устремил взгляд на его острое и опасное лезвие.


Найджел дал ей книги. Фрэнсис сидела по-турецки в бывшей детской с решетками на окнах и пыталась сосредоточиться на том, что читает. «Пособие для юных леди по изготовлению вин. Вина Франции». Последние пять вечеров они обедали вместе. Он просил дворецкого открыть несколько различных бутылок и учил ее смаковать вино и ощущать тончайшие различия букета. Все это странным образом напоминало уроки в гареме, хотя его легкие шутки создавали совсем иную атмосферу. После столкновения в музыкальной гостиной он обращался с ней со сдержанной любезностью.
Эти обеды продемонстрировали такое внимание к ее чувствам со стороны Найджела, какого она не могла себе представить. Если Найджел и ел мясо, то не у нее на глазах. Повара проявляли чудеса изобретательности в приготовлении блюд из злаков и овощей, вероятно, после соответствующих наставлений. Наверное, маркизу Риво было непросто давать объяснения своему надменному лондонскому шеф-повару, но он сделал это без всяких просьб с ее стороны. Фрэнсис приводило в смущение подобное великодушие Найджела.
Еще в Индии, чтобы защититься от людей, она научилась ограждать себя от всего личного. Так было гораздо безопаснее. Она потягивала вино, стараясь не смотреть на его руки. Она запоминала ароматы, не встречаясь с ним взглядом. Когда Найджел придет к выводу, что опасность миновала, он найдет ей герцога, и они больше никогда не увидятся. Почему-то эта мысль причиняла ей боль.
Все пять дней она не заходила в музыкальную гостиную, и он, вероятно, тоже. В своих непринужденных беседах за обеденным столом они ни разу не вспоминали о том, что произошло там. Он больше не открывал перед ней, как перед побежденным врагом, свое незащищенное горло. Эта картина преследовала ее. Она вновь взглянула на рисунки с изображением винограда и сделала попытку выбросить мысли о Найджеле из своей головы.
Внезапно дверь с треском распахнулась. Фрэнсис вскочила, и книги соскользнули на кровать. В дверях стоял Ланселот Спенсер, и в его широко раскрытых голубых глазах застыло что-то похожее на панику.
– Мисс Вудард? Могу я попросить вас спуститься вниз?
– В чем дело?
Плечи его были опущены, он как-то сгорбился, будто опасался удара.
– Риво послал сообщение лорду Тренту. Я приехал с ответом. – Лэнс провел ладонями по волосам. – Случилось что-то ужасное. Найджел у себя в кабинете, но он отказывается открывать дверь. Иногда только любовница способна достучаться до человека…
– Разумеется, – сказала Фрэнсис без лишних слов. – Иду.
Лэнс побежал вперед. У подножия лестницы он свернул в коридор, ведущий в комнату Найджела, и остановился как вкопанный. В дверях своего кабинета стоял Найджел и спокойно ждал. На нем были высокие сапоги для верховой езды с блестящими шпорами. Но вид был такой, будто что-то гложет его изнутри.
– Я ждал тебя. – Найджел прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди. Его глаза, не отрывавшиеся от Лэнса, были темны, как бездонные колодцы. – Но какого черта ты привел мисс Вудард? На большее у тебя не хватило воображения?
Спина Лэнса напряглась.
– Но ты не открывал эту проклятую дверь!
– С каких это пор, – сухо ответил Найджел, – лорд обязан впускать всякого глупца, стучащего в дверь его кабинета? Это вас не касается, Фрэнсис, – добавил он более мягко.
Фрэнсис растерялась.
– Нет, – сказала она. – Разумеется, нет.
Она повернулась и пошла прочь, но у лестницы была вынуждена остановиться. Она так сильно дрожала, что была не в состоянии подняться наверх.
Лэнс, казалось, тоже был не в силах пошевелиться.
– Лорд Трент сказал, что вы обнаружили нечто такое, что может повлиять на мою предполагаемую поездку в Париж.
– Мне бы хотелось надеяться, черт возьми, что не повлияет, но, боюсь, это не так.
Ангельское лицо Лэнса стало белым, как его воротник.
– Ты обнаружил какие-то сведения о Катрин?
Фрэнсис прислонила голову к стойке перил и прильнула к отполированному дереву. Найджел по-прежнему стоял в дверях кабинета, а Лэнс застыл на ковре, устилающем пол коридора. Оба, казалось, не замечали ее.
Найджел отвел взгляд, словно призывал на помощь все свое терпение.
– Мне очень жаль, Лэнс. Я хотел бы избежать этого, но жизнь имеет обыкновение подшучивать над нами. – Фрэнсис пугала его ироничная маска. Когда он снова посмотрел на Лэнса, его взгляд напоминал взгляд слепого. – Что может быть занятнее: последний любовник Катрин вынужден расшифровывать сообщения об обстоятельствах ее смерти?
Лэнс, казалось, прирос к полу.
– Что с ней случилось, Риво? Я настаиваю, чтобы ты рассказал мне.
– Не хочу… – Найджел взял со столика в прихожей хлыст и принялся рассматривать его: медный набалдашник и обтянутая кожей рукоятка.
– Ты обязан, – настаивал Лэнс. – Если я вечером еду в Париж, мне нужно это знать.
Найджел бросил на него быстрый взгляд.
– Ее пытали. Три дня. Ножом. Но она ничего им не сказала. Больше тебе ничего не нужно знать, а я не обязан повторять все подробности. Я подготовил записку для тебя и Доминика Уиндхема, в которой содержатся все необходимые сведения. Возьмешь на моем столе. Кто-то в Париже предал ее. Тот, кому было известно обо всех наших планах и действиях. Этот человек должен быть еще там. В противном случае я бы тебе ничего не сказал, и мне чертовски жаль, что возникла такая необходимость. А теперь, если ты не возражаешь, я ухожу.
Лэнс раскинул руки, загораживая проход:
– Только через мой труп!
– Боже милосердный, – Найджел натянул перчатки, – я стараюсь изо всех сил, чтобы избежать театральных сцен. Несмотря на твои явные опасения за мой разум, я не намерен совершать никаких безрассудных поступков. Я собираюсь на верховую прогулку – только и всего.
Лэнс пристально смотрел на него.
– Найджел…
– Если ты не посторонишься и не дашь мне пройти, я буду вынужден ударить тебя.
Это было сказано тоном, которого не могли бы ослушаться даже всадники Апокалипсиса. Лэнс опустил руки и напряженной походкой прошел мимо Найджела в кабинет.
Фрэнсис осталась стоять у подножия лестницы. Найджел подошел к ней. Ей было страшно, но она коснулась ладонью его руки.
– Мне очень жаль, Найджел.
Он отреагировал так, будто перед ним возник призрак. Некоторое время он молча смотрел на нее, а затем протянул руку и едва коснулся ее щеки. В его движении чувствовалась бесконечная нежность, а голос, в котором неожиданно проступило сострадание, звучал мягко.
– Не надо, Фрэнсис. – Он взял руку девушки и поцеловал ее в ладонь. Холод его губ проник ей в самое сердце. – Жалей, если хочешь, бедняжку Катрин. Ее кожа была нежной, как шелк.


Примерно через час Фрэнсис услышала, как ушел Лэнс. Ни секунды не колеблясь, она прошла в кабинет Найджела. Его бумаги были аккуратно сложены стопкой. Не осталось никаких свидетельств того, что ему пришлось пережить. Она закрыла глаза и сделала глубокий успокаивающий вдох. Три дня. Ножом. На каминной решетке лежала зола. С бесстрастностью машины Найджел сжег свидетельства гибели Катрин. Еще Фрэнсис заметила торчащий в каминной полке нож – как будто его бросили через всю комнату. Он вонзился в дерево по самую рукоятку.
Фрэнсис тотчас позвонила, вызывая слуг. Она разожжет здесь большой огонь. Она сделает эту комнату жаркой, как лето в Индии, и, когда Найджел вернется домой – если вернется, – она призовет на помощь все свое искусство, чтобы отогреть его. Теперь ей казалось не важным, что она не верила ему, что спорила с ним, что не могла понять его странное великодушие, проявляемое в последние пять дней. Даже врагу следует оказывать помощь во время катастрофы.
Ожидание было долгим. Часы равномерно стучали в темноте. Звуки в остальной части дома стихли. Фрэнсис сидела на диване у стены и ждала. Воздух в комнате нагрелся. Лишь изредка на каминную решетку падал уголек, разбрасывая вокруг себя сноп крошечных искр. Может быть, Найджел вообще не вернется домой? А если и вернется, то какое она имеет право вмешиваться в его жизнь? Фрэнсис закрыла глаза, пытаясь обрести уверенность.
Послышался слабый щелчок, и она подняла голову. Два часа ночи. Шаги в коридоре. Не стук тяжелых сапог мужчины, а быстрое стаккато женских каблучков.
Дверь кабинета открылась.
– Слава Богу, вы здесь! Лэнс рассказал мне, что произошло.
– Он не пришел к вам?
Темные глаза заблестели от слез.
– Нет, моя дорогая, такое Найджел не может разделить ни с кем, даже со мной. Он думает, что должен справиться с этим сам.
Фрэнсис махнула рукой, указывая на стул.
– Подождете его здесь? Я не уверена, что…
Продолжая крепко сжимать ручку двери, Бетти покачала головой.
– Мне нет дела до ваших сомнений, моя дорогая. В данном случае я беспокоюсь только о Найджеле. Вы можете это понять? Но я не буду ждать. Я должна была уехать в Кент несколько часов назад. Это не… хотя если бы я думала, что смогу… проклятие! – Ее волосы цвета воронова крыла и черный плащ растворялись в темноте коридора, лицо казалось неестественно белым. – Мне хотелось бы знать только одно: почему вы считаете свое тело единственным своим достоянием? У вас есть мозги и достаточное количество мужества. Я знаю, что он будет делать, Фрэнсис. И жизненно важно… Боже милосердный! Вы не можете покинуть его в эту минуту!


– Фрэнсис? – спросил показавшийся в дверях Найджел. Он стянул перчатки и бросил на стул хлыст и шляпу.
Часы за ее спиной пробили четыре – самый темный час ночи. Ее чувства мгновенно пробудились. Лицо Найджела сияло какой-то пугающей красотой, отстраненной и хрупкой красотой ангела. В то же время на нем лежала печать усталости и смятения.
Когда буря чувств, вызванных его появлением, утихла, она негромко и осторожно сказала:
– Я здесь не для того, чтобы удовлетворить свое любопытство или говорить с вами. Просто я подумала, что вам будет трудно уснуть.
Он подошел к ней и коснулся ладонью ее щеки.
– Фрэнсис, скажите, как вам это удается?
Она подняла голову, вглядываясь в его лицо.
– Что удается?
– Обрести такой покой! – Он поднес руку к глазам. – Я не могу… о Боже! Я не могу избавиться от этого.
Прежде чем она успела ответить ему, он отвернулся, подошел к камину и одним яростным движением выдернул нож.
– Я не могу вам объяснить, какие чувства я испытывал к Катрин.
– А хотите?
Его рука стиснула рукоятку ножа.
– Боже милосердный! Что здесь рассказывать? Я встретил ее в 1812 году, за год до того, как все началось. Она была француженкой, вдовой знатного русского дворянина, и страстно любила Францию, где прошло ее детство. Она даже устроила в своем доме салон во французском стиле. Вся Россия была влюблена в нее.
– Она была красива?
Найджел не отрывал взгляда от ножа, как будто хотел разглядеть на сверкающем лезвии свое собственное искаженное отражение.
– О да! Она была прелестна! Хотя страстная натура делала ее скорее похожей на русскую, чем на француженку. Катрин жила в России с шестнадцати лет. Она ненавидела Наполеона и оказывала неоценимую помощь Англии. Когда царь в конце концов решил выступить против Наполеона, она переехала из Санкт-Петербурга в Москву. Офицеры британской разведки были посланы туда в качестве наблюдателей. Среди них был Ланселот Спенсер. Именно тогда Доминик Уиндхем стал ее любовником.
– Майор, которого я встретила здесь?
– Да. Он был с ней только три недели, но никогда не сможет ее забыть. Я прибыл в Москву за несколько дней до его отъезда.
– И вы заняли его место. Майор обиделся?
Найджел бросил нож на каминную полку.
– Нет. Хотя Катрин не та женщина, с которой можно завести легкую интрижку.
Несколько секунд они молчали. Затем Фрэнсис тихо спросила:
– Значит, вы тоже влюбились в нее?
Она не могла понять, какие чувства таились за его пристальным взглядом.
– Влюбился? Без памяти. Мы были вместе, пока мне не приказали ехать в Вену с царем Александром на два месяца. Впервые в жизни я испытывал желание послать к черту свои обязанности. Но Катрин настояла, чтобы я ехал, и, таким образом, моя честь была спасена. – Казалось, Найджел откровенно смеется над собой. Он отошел в сторону, захватив с собой стоявший на каминной доске подсвечник. Пламя свечей мерцало, отбрасывая золотистые блики на его лицо и волосы. – Когда пришло известие о том, что Наполеон переправился через Неман и ступил на русскую землю, Александр стал отходить к Москве. Его казаки оборонялись. Следующие полгода я провел вместе с ними, отражая наступление французов. Это было началом моего прозрения.
Найджел умолк, и в комнате на несколько секунд повисла тишина. Что он хотел этим сказать?
– Я не понимаю.
Найджел поставил свечи и повернулся к ней. Свет падал из-за его спины.
– Вы были в Индии. Разумеется, вы не можете знать, что произошло в России.
Фрэнсис чувствовала на себе его напряженный, пристальный взгляд и понимала, что он специально стал спиной к свету, чтобы она не могла видеть его лица. Голос его тем не менее звучал спокойно и размеренно, как будто Найджел рассказывал о том, что произошло давным-давно и с кем-то другим.
– У царя Александра было всего сто тысяч человек против четырехсот двадцати тысяч наполеоновских солдат. У него осталось единственное оружие – сама матушка-Россия. Русская армия отступала на восток, а казаки сжигали за собой все: поля с созревшим урожаем, запасы продовольствия, деревни – то, что могло прокормить французскую армию. Все было уничтожено на тридцать миль вокруг, и наступавшего врага впереди не ждало ничего, кроме голода.
– А как же жители этих деревень?
– А вы как думаете? Они спасались бегством, голодали. Но стратегия русских была превосходной. К тому времени, когда Наполеон подошел к Москве, Великая армия была основательно потрепана. Наконец русские дали сражение у Бородино. Это была настоящая бойня для обеих сторон. После кровопролитного сражения русские отступили, оставив врагу незащищенную Москву. Пока Наполеон ожидал формальной капитуляции, я уже побывал в городе. Большинство жителей ушли, забрав с собой все имущество, но Катрин ждала меня.
– Должно быть, она была очень смелой.
– Смелой? Катрин ничего не боялась. – Найджел взглянул на Фрэнсис и с непонятной для нее яростью продолжил рассказ. – Это была вспышка ни с чем не сравнимой страсти после долгих месяцев разлуки. Но Катрин решила присоединиться к французам. Она считала, что сможет принести больше пользы союзникам, находясь в Париже. Не вызывало сомнений, что Франция терпит поражение в России. Не на поле битвы, а при столкновении с русской самоотверженностью. Наполеон рассчитывал найти продовольствие и поддержку в Москве. Вместо этого русские подожгли свой священный город. Пожар длился пять дней.
Фрэнсис закрыла глаза. Она представляла город, с предсмертным ревом обрушивающийся на незваных гостей, и понимала весь ужас происходившего тогда.
– Вы были там.
– Целый месяц. На пепелище. Я помог Катрин снарядить тройку лошадей. Мы нагрузили ее экипаж провиантом и спрятали в укромных местах драгоценные камни и золото. Сено нам заменяло подушки, в наволочках хранилось зерно. Я знал, с чем ей предстоит столкнуться, поскольку сам участвовал в опустошении страны. Невозможно было принимать участие в рейдах казаков, оставаясь при этом сторонним наблюдателем.
Он сделал несколько шагов в сторону и провел рукой по кожаным переплетам книг. Пламя свечей мерцало и колебалось из стороны в сторону, отчего по комнате плясали уродливые тени.
– В октябре Наполеон начал свое отступление в Париж. Катрин, закутанная в меха, последовала за ним. Десять дней спустя повалил снег. Вместе с казаками я преследовал наполеоновскую армию до самой границы. Невозможно описать эти месяцы. Величайшая армия мира умирала от голода и холода. Хаос и бездна страданий. Даже казаки, мстящие за поруганную честь матушки-России, страдали от голода и холода.
Фрэнсис хотелось протянуть руку, прикоснуться к нему и сказать, что и она знает, что есть в жизни вещи, которые нельзя изменить. Она понимает, что в мире столько боли и страданий, что одному человеку не под силу справиться с ними.
С легким треском на каминную решетку упали угли.
Найджел опустился на колени и подбросил дров в огонь.
– Катрин открыто поселилась в Париже. Лэнс и я вскоре тайно присоединились к ней. Весь 1813 год мы собирали сведения о планах французов и создавали сеть связных и осведомителей, ее возглавил человек по имени Мартин. Удача оставила Наполеона, и к октябрю он понял, что проиграл. Именно тогда исчезла Катрин. Она отправилась на встречу со связным. Встречу организовал я.
– И ее схватили?
– В тот же день до меня дошло известие о смерти отца. – Голос его был полон иронии. – Вероятно, это сделало меня слишком важной персоной. Мною решили не рисковать и приказали возвращаться домой.
– И вы покинули Францию, зная об исчезновении Катрин?
Он поднял голову, и на этот раз на его лице явственно проступило презрение к себе.
– Так уж случилось, что не по своей воле. Лэнс нанес мне удар по голове и в бессознательном состоянии отправил домой. Несмотря на полученный приказ, я собирался проследить путь Катрин и выяснить, что с ней случилось. Но страшная весть меня опередила: пришло сообщение о том, что она была арестована и казнена. Лэнс не хотел, чтобы я зря рисковал жизнью, и остановил меня. Только сегодня я узнал правду: Катрин умирала три дня, и она была еще жива, когда я покинул Париж.
Душу Фрэнсис переполнил страх – за него.
– Вы не можете себя в этом винить, Найджел.
– Я и не виню. Но она страдала, чтобы защитить нас, и нам удалось уйти. Она не могла им много рассказать. Последние несколько месяцев я не делился с ней собранной информацией, и поэтому ее мучения были напрасными. О Боже! Меня преследуют ужасные картины…
– Это только ваше воображение. Отбросьте эти мысли.
В его руке оказалась кочерга. Он с силой опустил ее на маленький столик, расщепив хрупкое дерево.
– Ради всего святого! Я только что загнал до полусмерти свою лучшую лошадь. Что, черт побери, остается у человека, когда кончается мужество? Я должен утопить себя в вине?
– Идите сюда. – Фрэнсис заставила себя держаться спокойно и уверенно. – Сядьте.
Найджел отбросил кочергу и подошел к кушетке. Некоторое время он смотрел на нее сверху вниз.
– Идите спать, Фрэнсис. Я жил с мыслью о ней все эти годы. Какое значение, черт возьми, имеет еще одна ночь?
Она протянула руки и взяла его ладонь в свои.
– В нашей душе есть центр, лежащий глубже, чем мысли и представления. Только там мы можем найти покой.
Он опустился на кушетку рядом с ней и устремил взгляд на ее пальцы.
– Куда вы уходите? Где вы были, когда я нашел вас на крыше? Моей душе нет покоя. – Он высвободил руку и прижал ладонь ко рту. – Мне уже ничего не поможет.
– Это место – небытие.
– Забвение? – На его губах заиграла странная полуулыбка.
– Забвение – это отрицание чего-то, оно предполагает боль и утрату. Место, о котором я говорю, пусто и наполнено одновременно, в нем вы познаете реальность и поймете, что все остальное – иллюзия. Христиане называют это благодатью Божьей и достигают ее посредством молитвы. У Индии свой язык и свой путь. Но суть одна. Это легко.
– Думаю, что это только слова для невежд – пародия на философию! Ради всего святого, Фрэнсис, возьмите меня туда, если можете.
– Тогда успокойтесь. Расслабьтесь. Закройте глаза.
К ее удивлению, Найджел подчинился. Фрэнсис изучала его лицо. Мягкий свет подчеркивал его красоту, но кожа вокруг рта и у уголков глаз казалась слишком натянутой. Только самообладание удерживало его, не давало поддаться вспышке разрушительной ярости или искать забвения в вине. Удастся ли ей помочь ему и направить его самообладание на то, чтобы расслабиться хотя бы на час?
– Прислушайтесь к тишине.
Он закрыл лицо руками.
– Тишины нет, Фрэнсис.
– Ш-ш. Сосредоточьтесь. Начните с тишины комнаты. Слушайте ее, как вы слушаете музыку. Если вам в голову приходят какие-то мысли, гоните их и возвращайтесь к безмолвию. Слушайте тишину…
В глубокой тишине раздавалось лишь медленное тиканье часов. Найджел опустил руки. Побелевшие складки вокруг губ слегка расслабились.
Фрэнсис понизила голос до шепота:
– А теперь прочувствуйте свое дыхание. Каждый вдох делается глубже… глубже… Откройте свое тело для дыхания. Растворитесь в нем. – Она расслаблялась вместе с ним, наблюдая, как вздымается и опадает его грудь, и ожидая, пока эти движения не станут медленными, размеренными. – Каждый раз во время выдоха повторяйте про себя что-нибудь, например: ш-ш. Прогоняйте случайную мысль или образ. Осторожно возвращайте свое сознание к одному: ш-ш… ш-ш… Это очень легко.
Она видела, что он медленно погружается в покой. Напряжение постепенно уходило из его тела, рук. Пальцы расслабились, и грифон на перстне, казалось, улыбнулся ей. Она отдавала себе отчет, какой силы образы атакуют его сознание, потому что сама ощущала нечто подобное. Но Фрэнсис не позволяла себе отвлекаться, все ее внимание сосредоточилось только на нем. Когда по телу Найджела пробежала дрожь, Фрэнсис насторожилась. В такт его дыханию она тихо повторяла мантру, возвращающую его разум назад, в пустоту.
– Ш-ш… ш-ш… – слетало с ее приоткрытых губ.
Наконец ее собственные усилия как бы слились с его, ритм их дыхания смешался. Медленное тиканье часов исчезло, и комната погрузилась в небытие.


Из окна лился тусклый свет. Утро началось с дождя. Найджел стоял у окна, положив ладони на решетку. Он поместил Фрэнсис в комнату с решетками, как в тюрьме. Должно быть, после четырех лет заточения в Индии это было мучительно для нее, но она не жаловалась и не просила сменить комнату. Он оглянулся на девушку. Фрэнсис крепко спала на своей кровати, золотисто-медовые волосы в беспорядке рассыпались по подушке.
Найджел принес ее сюда из своего кабинета. Он не мог точно сказать, что произошло прошлой ночью, но где-то в глубине души он нашел то, что она обещала ему: неиссякаемый источник силы и спокойствия. От этого ничего не изменилось и ничего не исчезло, его боль и его сомнения остались с ним. Но произошедшее ночью перенесло его, подобно волне, через эпицентр шторма и выбросило на новый берег. Открыв глаза, он с удивлением обнаружил, что пребывал в этом удивительном состоянии более получаса и что измученная Фрэнсис заснула, положив голову ему на колени.
Повинуясь внезапному порыву, он убрал волосы с ее лба, на котором лежала печать непостижимой для него печали. Она не пошевелилась, и Найджел пронес ее на руках через весь погруженный в тишину дом, положил на кровать в ее спальне и укрыл одеялом. Потом он стоял у окна, смотрел, как над Лондоном занимается заря, и обдумывал все, что произошло за последнее время. Найджел не знал, что будет дальше. У него не было никаких предположений относительно того, почему умер Доннингтон, кто убил его, кто подсыпал ему самому яд на собственной вечеринке. Однако именно он должен был найти свидетельства того, что случилось с Катрин, и расшифровать записи.
Тем не менее против Фрэнсис не предпринималось никаких действий. Его люди не смогли обнаружить даже намека на то, что ей грозит опасность. Значит, и эта комната, и эти решетки были не нужны. Необоснованные страхи заставили его привезти девушку сюда и взять на себя ответственность за ее будущее. Было ли это непростительной самонадеянностью? Разве он не должен дать ей право самой решать свою судьбу? Он обещал ей, и, учитывая принятое решение, у него не было выбора.
Он отошел от окна и приблизился к кровати. Желание обладать ею жило в нем, как неутихающая боль. Как просто было бы наклониться и поцеловать эти красиво очерченные губы. Но после минувшей ночи это выглядело бы насмешкой! Он не рассказал ей всей правды о России и о Катрин. Вместо этого преподал ей урок истории, тщательно избегая всего личного. В один из моментов он чуть не забылся и не открыл ей, чем занимался на самом деле. Но у него не хватило смелости вызвать ее отвращение.
Найджел вернулся к окну и прижался лбом к железным прутьям. Если он погибнет во время своей очередной авантюры, то они больше никогда не увидятся. Если вернется – то в пустой дом. Так или иначе, он получит то, что хочет. Но ему невыносимо было сознавать это.
– Найджел?
Он резко повернулся. Фрэнсис сидела на кровати, устремив на него взгляд своих небесно-голубых глаз.
– Вы спали, – беспечно произнес он, – как принцесса среди роз. Уже утро.
– Я кое-что вспомнила. Думаю, это может оказаться важным.
Она соскользнула с кровати, ее шелковые одеяния были измяты, коса расплелась. Движения девушки были такими грациозными, что у него перехватило дыхание.
– А я кое-что решил, – улыбнулся он. – Кто первый?
Фрэнсис наклонилась над умывальником и плеснула холодной водой себе в лицо.
– Сначала вы. И какое же решение вы приняли?
– Я еду в Париж.
Фрэнсис, похоже, не удивилась, но в движении ее плеч он уловил что-то похожее на испуг. Она повернулась к нему и протянула руку за полотенцем; капельки воды, подобно росе, блестели на ее ресницах.
– Значит, вы должны знать вот что: лорд Доннингтон сказал мне, что вы предали Катрин.
Это было так неожиданно, что Найджел покачнулся.
– Какого дьявола? Доннингтон? Когда?
– В тот день, когда мы встретились с вами в Фарнхерсте. Он сказал мне, что вы обрекли на смерть свою последнюю любовницу ради спасения собственной шкуры.
– Но о том, что произошло, знали только я, Уиндхем, Лэнс… и, разумеется, Бетти с лордом Трентом.
– Лорд Трент? Расскажите мне о нем.
Найджел был слишком потрясен, чтобы удивиться ее вопросу.
– Зачем? Он распоряжается кое-какими правительственными расходами, вот и все. Он вне подозрений. Боже милосердный! Связь между Катрин и Доннингтоном. Откуда, черт побери, мог Доннингтон знать, что именно я организовал встречу, которая привела к аресту Катрин?
Фрэнсис вытащила из косы ленту и принялась расчесывать волосы. Длинные пряди скользили, переливаясь, у нее между пальцами, подобно колосьям спелой пшеницы, завораживая своим золотистым блеском.
– Это означает, что тот, кому вы доверяете, предатель, не правда ли? Вы по-прежнему собираетесь в Париж?
– Разумеется. Уиндхем уже там. Лэнс выехал этой ночью. Я должен немедленно присоединиться к ним.
Она отложила гребень и принялась заплетать косу.
– Там будет опасно?
Он пожал плечами.
– Опасность может исходить от тайной полиции или неизвестного врага, который, вне всякого сомнения, поджидает меня. Но это не важно. Кто-то выдал Катрин. Кто-то на протяжении нескольких лет предавал Англию. Доннингтон доказал, что это связано между собой. Все пути ведут в Париж. Я предложу себя в качестве приманки. Возможно, мне удастся вывести предателя на чистую воду. – Найджел улыбнулся ей, тщетно пытаясь продемонстрировать уверенность, которой у него не было. – Мы будем скрывать свое истинное лицо, подобно Авессалому и Ахитофелу, и, возможно, мне посчастливится первым сорвать с него маску.
Она завязала ленточку, стягивающую волосы.
– А может, и нет.
– Я все равно поеду. Но я принял еще одно решение. Оно касается вас.
– Я ничуть не удивлена, – сухо заметила Фрэнсис. – У вас вошло в привычку все решать за меня.
Ленточка петлей обвилась вокруг ее указательного пальца. Найджел был не в силах оторвать от нее взгляд.
– Мне больше не кажется, что вам грозит опасность со стороны убийцы Доннингтона. Думаю, ее и не существовало. Надеюсь, вы простите меня за то, что я заточил вас здесь. Если хотите, я еще до отъезда в Париж устрою званый обед, где вы сможете найти себе покровителя. А если пожелаете, оставайтесь здесь, пока я буду отсутствовать, и встречайтесь, с кем захотите. Я оставлю вам денег. Дом будет полностью в вашем распоряжении. Что вы предпочтете?
Он умолк и посмотрел на девушку, стараясь угадать ее реакцию. Она молча теребила ленточку, простроченную с обеих сторон крошечными стежками. В ожидании ответа Найджел невольно затаил дыхание, как будто от него зависела вся жизнь.
Фрэнсис вернулась к кровати и села. Найджел стоял и смотрел на нее, будто прикованный к окну. Это было чертовски трусливое прощание. Оба молчали. Она смотрела на картину: белая лошадь, которая была его любимицей в детстве, свободная и бросающая вызов буре.
Наконец девушка повернулась и встретилась с ним взглядом. Найджел со страхом заметил блестевшие на ее ресницах слезы. Чтобы пощадить ее, он отвел взгляд, прислонился спиной к окну и закрыл глаза. Ее голос прозвучал холодно и сдержанно:
– Есть еще одна возможность, Найджел. Вот она: я еду в Париж с вами.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Иллюзии - Стоун Кэтрин



больше 2-х страниц прочесть не смогла
Иллюзии - Стоун КэтринМарина
13.01.2014, 12.41





целый месяц читала 5 глав. прямо заставляла себя. но так и не смогла. Даже оценивать не буду. rnПожалуйста посоветуйте нормального автора ЛР, без детектива. Кроме Макнота и Филлипса. спасибо.
Иллюзии - Стоун Кэтринmila
27.11.2014, 19.01





Роман потрясающий! С одной стороны нуар-яд, стилет, коварство, предательство, большая, многоходовая игра, с другой- "Песнь песней" и цепи из маргариток. Восхищает, как автор снимает с главных героев слой за слоем броню из предрассудков и лишних логических построений, оставив их наедине друг с другом. И да, конь донской породы придаёт истории достоверность,законченность и хорошее послевкусие Немного похоже на "Женщину Габриэля", что радует.10\10
Иллюзии - Стоун КэтринТатьяна
28.01.2015, 0.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100