Читать онлайн Хэппи-энд, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хэппи-энд - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.58 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хэппи-энд - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хэппи-энд - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Хэппи-энд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Кадьяк, штат Аляска
Пятница, 10 марта
Мир за окнами дома был непроницаемо черен и мрачен. В Торжественной тишине валил густой снег. В такое время Холли обычно писала, сбегая от мучительных воспоминаний в созданный ею самой мир любви, романтики и счастливых концов всех любовных историй.
Но в этот вечер Холли не могла позволить себе забыться в своем счастливом мире. Ее терзали не только далекие болезненные воспоминания, но и обещание, данное Рейвен Уинтер совсем недавно. Холли поторопилась пообещать ей, что прилетит в Лос-Анджелес на личную встречу с Джейсоном Коулом.
В течение довольно долгого времени после этого знаменательного разговора Холли не могла даже отойти от телефона. Вот и сейчас она стояла у окна небольшой гостиной своего сельского домика и, погруженная в глубокие раздумья, смотрела на снегопад. И только далеко за полночь она направилась в спальню, открыла большой стенной шкаф и бледной дрожащей рукой коснулась единственного висевшего там платья.
По всему пространству муслина слоновой кости были вышиты узоры из полевых и лесных цветов. Искусная вышивка была выполнена в нежных розовых, сиреневых, золотистых и лиловых тонах. Длинные рукава были украшены гофрированными манжетами, высокий стоячий воротник тоже был гофрированным. Если не считать двух вытачек на лифе, платье было бесформенным, очень скромным и целомудренным, словно ночная рубашка маленькой девочки. Это платье было всего на десять месяцев старше самой Холли; оно принадлежало ее матери, которая надела его в день свадьбы, состоявшейся в День святого Валентина тридцать один год тому назад. В тот день семнадцатилетняя Клер Джонсон вышла замуж за семнадцатилетнего Лоренса Элиота..
В детстве Холли много раз примеряла мамин о свадебное платье, и всякий раз ее родители любовались и восхищались ею.
– В этом платье ты такая Взрослая, Холли Элизабет Элиот! – хором говорили они. – И такая красивая!
Прошло уже более двадцати лет с тех пор, когда она в последний раз примеряла это чудесное платье, и больше семнадцати лет с тех пор, как она исчезла навсегда, прихватив с собой это платье и несколько фотографий, на которых были запечатлены бесценные мгновения веселой семейной жизни...
– Папочка! У лошадки такие мягкие губы! – восхищенно пролепетала трехлетняя Холли, сидевшая на руках у отца и трогавшая своими ручками морду пегой лошадки с белой гривой. Впервые в жизни она ощутила бархатистую мягкость лошадиного носа и губ. – Такие мягкие!.
Молодой отец, Лоренс Элиот подрабатывал на конюшне, чтобы содержать семью, и для Холли каждая поездка с отцом превращалась в сказочный праздник. Маленькая девочка была постоянно окружена любовью и неустанной заботой родителей, души не чаявших друг в друге и строивших прекрасные совместные планы на будущее.
Отец Холли, сильный красивый мужчина, чьи темно-зеленые глаза загорались любовью всякий раз при виде маленькой дочки, собирался стать ветеринаром. Из-за того, что он должен был обеспечивать семью, Лоренсу пришлось учиться на вечернем отделении колледжа, что несколько удлиняло годы обучения. В конце концов он надеялся открыть собственную ветеринарную клинику, где сможет лечить всех животных больших и маленьких, ручных и диких. Молодая мать, Клер Элиот, в девичестве Джонсон, станет администратором в клинике мужа, а Холли, став постарше, будет с удовольствием помогать родителям.
И у Клер, и у Лоренса было безрадостное детство, не позволявшее им верить в мечту, и лишь горячая любовь друг к другу и собственной маленькой златокудрой дочке возродила в них эту веру и способность мечтать.
Даже когда Лоренса призвали на военную службу, даже когда он узнал, что его посылают во Вьетнам, их мечты не умерли. Лоренс и Клер твердо верили в то, что он вернется домой целым и невредимым. Он закончит обучение в колледже, теперь уже за счет государства, обещавшего финансовую поддержку каждому отслужившему во Вьетнаме, и станет ветеринаром как раз к тринадцатилетию любимой дочери.
Увы, этой красивой мечте не суждено было сбыться. За два дня до демобилизации Лоренса отряд вернулся из джунглей без него. Его друг, рядовой Дерек Берк, сообщил командованию о гибели Элиота. Пуля пронзила грудь Лоренса, и он умер на руках у Дерека, слышавшего его предсмертные слова о любви к жене и дочери. Дерек вернулся лишь с солдатским медальоном Лоренса: отряд уходил от вражеской погони, и в тех условиях вынести убитых было невозможно. Спустя несколько дней армейское командование сообщило Клеро гибели мужа и о том, что его тело, оставшееся в джунглях, вряд ли будет найдено и переправлено на родину для захоронения.
Через семь месяцев после похоронного извещения в Доме Клер появился Дерек Берк. Он рассказал ей, что они с Лоренсом были лучшими друзьями, что Лоренс, умирая на его руках, взял с него клятву: оставшись в живых, Дерек вернется в Штаты и непременно навестит Клер, передаст ей последний привет от мужа и скажет, чтобы она продолжала жить, снова вышла замуж и была счастлива с новой семьей.
Дерек был очень добр, по-мужски обаятелен и очень внимателен к маленькой Холли. Клер сильно тосковала по погибшему мужу, но когда рядом с ней был Дерек, лучший друг Лоренса во Вьетнаме, ее тоска и боль как-то притуплялись и не казались уже столь невыносимыми.
Через полтора года после гибели Лоренса Клер стала женой Дерека. Они переехали из маленькой квартирки, где Клер и Холли жили вместе с Лоренсом, в просторный дом с большим садом. Переезд оказался более далеким, чем ожидала Клер, – они переселились из Монтаны в Вашингтон. Было в этом переезде что-то мистическое, потому что до войны Клер и Лоренс как раз мечтали переехать в штат Вашингтон, где Лоренс мог бы учиться в лучшем ветеринарном колледже.
Дерек перевез свою новую семью в штат Вашингтон совсем не для того, чтобы поступить в колледж. Этот переезд был нужен ему для занятия неким бизнесом, суть которого так и осталась неясной для Клер.
Она знала только, что он был связан с оказанием консультационных услуг на основе опыта, полученного во Вьетнаме, и что для успешного ведения дел Дереку нужно было часто уезжать в командировки.
Долгое время Клер пыталась не обращать внимания на настойчивый голос интуиции, предупреждавшей ее о том, что с человеком, за которого она вышла замуж, далеко не все в порядке.
Дерек оказался крайне непредсказуемым человеком. Сегодня он был внимательным и ласковым, завтра холодным и отчужденным. Но всякий раз, когда возмущение Клер доходило до той точки, когда она была готова на самые решительные действия, он превращался в идеального мужа и заботливого отчима, и тревога Клер понемногу стихала.
Так длилось долго, слишком долго... Клер хотела верить в то, что все ее тревоги относительно странностей второго мужа были безосновательными и глупыми. Ей хотелось верить в то, ЧТО она сделала правильный выбор не только для себя, но и для Холли и... для близнецов – девочки и мальчика, – которых она poдила от Дерека.
Если бы хоть раз Дерек поднял руку на нее или детей, Клер немедленно ушла бы от него. Но как раз этого он никогда не делал. Должно быть, он понимал, что в этом случае Клер будет безвозвратно потеряна для него. Несмотря на всевозрастающую напряженность, Дерек продолжал желать ее. Он хотел полностью контролировать ее, сделать совершенно зависимой. Клер без всякого сопротивления уступила его требованию не заводить друзей на новом месте. В конце концов, у нее было трое замечательных детей, с которыми ей не хотелось расставаться ни на минуту.
Однако именно ради детей Клер вняла все-таки голосу разума и решилась на отчаянный шаг.
«Я уйду от него, Лоренс! – пообещала Клер тому единственному мужчине, которого она любила и, увы, навсегда потеряла. – Я знаю, дорогой мой, что он был твоим верным другом, но, должно быть, он сильно изменился с тех пор. Он кажется мне крайне опасным человеком, а иногда я почти уверена в том, что он принимает наркотики».
Побег из-под власти Дерека требовал тщательного планирования. Клер понимала, что ей и детям нельзя возвращаться в Монтану, потому что там Дереку будет легко найти их. В конце концов она и Лоренс мечтали обосноваться в Сиэтле...
И вот Клер стала понемногу копить деньги из тех небольших сумм, которые Дерек выдавал ей на хозяйственные расходы. Конечно, потребуется немало времени, чтобы скопить нужную сумму. Но как только денег хватит на четыре междугородных автобусных билета до Сиэтла и еще останется немного на первое время, пока Клер не найдет работу, она вместе с тремя детьми отправится в путь. Однажды Клер поделилась со своей старшей дочерью Холли этими смелыми планами. Златокудрой девочке Лоренса было уже тринадцать лет. Ее сине-зеленые глаза, в которых когда-то постоянно светилась радостная надежда, были теперь печальными и задумчивыми. Однако когда Клер рассказала ей о своем плане сбежать от Дерека в Сиэтл, в глазах девочки снова вспыхнула искорка надежды. Ее очень обрадовала перспектива начать новую жизнь в Сиэтле.
– Если ничего не случится, необходимая сумма скопится к началу апреля, – радостно подсчитала Холли. – И тогда, пока Дерек будет в одной из своих бесконечных командировок, мы все вчетвером тронемся в путь!
Но и этой мечте не суждено было сбыться. По крайней мере не для всех...
Однажды зимним снежным днем, как раз в День святого Валентина, когда исполнилось ровно четырнадцать лет со дня свадьбы Клер и Лоренса, Дерек окончательно сошел с ума.
Когда он явился домой, Клер поняла, что он накачался наркотиками: взгляд его темных глаз был совершенно безумным. Однако вместо пьяного отупения в них сверкала дикая агрессия. Дерек заговорил, и это не был голос пьяного или одурманенного наркотиками человека. Напротив, он говорил слишком ясно и отчетливо.
– Ты любишь меня, Клер? – зловеще уставился он на нее своими черными безумными глазами и, сунув ей в руки большой букет кроваво-красных роз, добавил: – Или твое сердце по-прежнему принадлежит бесценному Лоренсу?
Заставив себя беспечно улыбнуться, Клер сказала, что любит его, Дерека, и тут же с ужасом поняла, что его уже не интересует ответ. В его безумных глазах читалось страшное намерение. В руке он сжимал одно из своих охотничьих ружей. Слова Клер не имели для него ровно никакого значения, потому что весь сценарий этого фильма ужасов был уже написан им самим.
– Ты хочешь быть с ним? Да, Клер? Я знаю, ты хочешь быть с Лоренсом!
Этот разговор происходил на кухне. Дети были в гостиной и не слышали, как Дерек вернулся домой. Не слышали они и приглушенных слов которыми обменивались Клер и Дерек: одна – с отчаянной мольбой в голосе, другой – с жестокой непреклонностью безумца. В гостиной был включен телевизор, дети с увлечением смотрели мультфильмы. Холли делала уроки, но время от времени присоединялась к хохотавшим близнецам.
Ни Холли, ни близнецы не услышали, как открылась дверь кухни и в гостиной появились Клер и Дерек. Холли сразу заметила смертельный ужас матери, который та храбро скрывала под маской спокойствия, чтобы не напугать детей. Холли была еще слишком мала, чтобы распознать в отчиме свихнувшегося маньяка, но сразу поняла его страшные намерения.
– Привет, дети! – зловеще улыбнулся Дерек. Не хотите ли отправиться в путешествие?
Дерек имел в виду путешествие в страну мертвых. Туда он собирался отправить всех, за исключением Холли. Для нее предназначалось мучительное подобие жизни после смерти.
В памяти Холли и в ее нескончаемых ночных кошмарах навечно поселился ужас кровавого зрелища.
В реальности вся страшная сцена убийства длилась всего несколько минут. Маленькие близнецы даже не поняли, что с ними сделал их отец. Они умерли почти мгновенно, не испытав ни боли, ни ужаса.
В отличие от них Клер и Холли осознавали весь ужас происходящего. Клер отчаянно пыталась спасти своих детей, умоляя Дерека пощадить их и предлагая взамен свою жизнь. Она встала между ним и детьми, тщетно пытаясь закрыть их своим хрупким телом. Когда Дереку надоели ее мольбы, он спустил курок. Неожиданно рванувшись вперед, Холли схватила дуло ружья обеими руками, пытаясь спасти сестру и брата. Отчаяние и любовь удвоили ее детские силы.
Первые годы своей жизни Холли провела с любящими родителями и была тогда счастлива, хотя и не понимала этого. Теперь, когда ей исполнилось всего тринадцать, счастливое детство казалось ей бесконечно далеким и почти неправдоподобным. Как бы ни была велика ее любовь к матери и малышам-близнецам, она все же не могла противостоять всесокрушающему безумию отчима.
Страшные глаза Дерека остановились на падчерице. В них на миг мелькнуло насмешливое удивление, сменившееся холодной ненавистью.
– Достойная дочь своего отца! – процедил он сквозь зубы и, бормоча под нос грязные ругательства, сгреб Холли в охапку, заставив ее быть свидетельницей безжалостного убийства ни в чем не повинных близнецов. Огромные глаза малышей с удивлением смотрели на целившегося в них отца. Очевидно, страшный смысл разворачивавшейся драмы казался им продолжением невероятных приключений героев мультфильмов.
Через несколько мгновений, показавшихся Холли целой вечностью, ее самые близкие и любимые люди неподвижно лежали на полу.
«Убей и меня! Убей! – молча взмолилась Холли. Прошу тебя! Убей и меня! Я хочу быть вместе с ними! Я хочу быть вместе с моим папочкой!»
Она не боялась смерти. Наоборот, смерть теперь была для нее желанной. Когда Дерек ослабил хватку и выпустил ее их своих цепких объятий, она даже не попыталась убежать от него. Гордо выпрямившись, девочка стояла перед убийцей, с достоинством ожидая неизбежной смерти и мысленно моля отчима поторопиться. Ее единственным желанием было присоединиться к матери, отцу, маленьким сестре и брату...
Однако Дерек не спешил исполнить ее молчаливую просьбу. Он наслаждался ее мучениями и ужасом. Потом он медленно, словно в замедленной киносъемке, поднял ружье и приставил дуло к ее сердцу. Мучительны мгновения текли одно за другим, но он не торопился нажать на курок. Возможно, он уже понял, что ее сердце и так разбито. Тогда он медленно, очень медленно перевел ружье вверх, к самому лицу девочки, к ее сине-зеленым глазам, удивительный цвет которых она унаследовала от своих родителей.
Может быть, Дерек хотел услышать ее мольбы о пощаде? Если так, это было совершенно напрасно. Холли не собиралась просить оставить ей жизнь. Собственно говоря, ее жизнь кончилась вместе с гибелью матери и младших сестры и брата. Может быть, он хотел увидеть в ее глазах страх за свою жизнь? Если так, ему пришлось бы прождать вечность. Холли теперь нечего было бояться. Она уже потеряла все, что только можно потерять...
Наконец губы Дерека тронула зловещая улыбка.
– Прощай, Холли! – прохрипел он. – Наслаждайся жизнью!
После такого издевательского пожелания Дерек Берк приставил дуло ружья к собственному виску и нажал курок.
Грохнул выстрел, и Холли внезапно осталась одна, в полной тишине, если не считать включенного телевизора. Голоса героев мультфильма показались ей оглушительно громкими, и Холли поспешно выключила телевизор, оставив на кнопке кровавый след. Потом она наклонилась к безжизненным маленьким телам сестры и брата.
– Холли... – едва слышно раздалось за ее спиной.
– Мама! Мамочка!!!
В следующее мгновение Холли бережно обнимала голову матери.
– Подожди, мамочка, – бормотала она, – сейчас я вызову «скорую помощь»...
– Нет, дорогая моя, не надо... Мертвенно-бледные пальцы Клер ласково коснулись щеки дочери.
– Милая моя, послушай, что я тебе скажу, – с трудом прошептала она. – Ты должна продолжать жить... Ты сможешь, ты сильная... мы с папой очень любили тебя... Холли, обещай мне, что будешь счастлива... Обещаешь?
– Да, мамочка, обещаю, – сквозь слезы прошептала Холли. – Ты только не умирай! Не умирай, мамочка... Я люблю тебя!
– Я тоже люблю тебя, Холли... и всегда буду любить, – выдохнула Клер, и в следующее мгновение сердце ее остановилось.
Полицию вызвали соседи, встревоженные звуками ружейной стрельбы. Холли нашли в залитой кровью гостиной. Она сидела на полу возле мертвой матери, баюкая ее голову и шепча какие-то непонятные слова. Полицейским с трудом удалось оторвать ее от трупа матери. Кофточка, надетая на Холли, насквозь пропиталась кровью Клер, золотистые волосы тоже были испачканы, на мертвенно-бледных щеках остались кровавые следы материнских пальцев, в последний раз ласково коснувшихся ее лица за несколько мгновений до смерти...
Холли была в шоке и не могла ответить ни на один вопрос полицейских. Впрочем, ее свидетельские показания были не нужны. Однако сцена преступления все же не давала ответа на вопрос о том, почему человек убил свою жену, своих детей, а потом и самого себя.
Жители городка решили, что все это случилось из за Вьетнама. Безнравственная война сделала безнравственными своих солдат, навсегда заразив их жаждой крови и безумной легкостью убийства. Ветераны вьетнамской войны возвращались домой убийцами, и никто не видел в этом ничего удивительного. Да и как не стать убийцей, участвуя в военных действиях?
Так рассуждали очень многие, но не все. Оставался необъяснимым тот факт, чтo Берк пощадил свою тринадцатилетнюю падчерицу. После долгих обсуждений жители городка решили, что в этом случае может быть лишь одно объяснение: сама Холли, сыгравшая фатальную роль Лолиты. Она разбудила в отчиме непозволительные желания и необузданную страсть, а потом, досыта наигравшись мучениями взрослого мужчины, безжалостно отвергла его.
Холли и ее отчим совершили преступление, вступив в интимную близость. Но даже обезумев, Дерек не смог убить юную совратительницу.
В таком предположении была своя логика, объяснявшая мотивы преступления ветерана вьетнамской войны, и спустя два дня после убийства весь город верил именно в такую версию, в том числе и соседи, приютившие на время осиротевшую Холли.
На небе сияла бледно-желтая зимняя луна. Весь дом был опутан желтыми полицейскими лентами, запрещавшими доступ к месту преступления.
Было уже далеко за полночь, когда Холли, пробравшись за ограждение, в последний раз вошла в свой дом.
Три дня, прошедшие с того памятного вечера, Холли провела у соседей, чувствуя себя там нежеланным гостем. На нее смотрели теперь не столько с жалостью, сколько с презрением. Местные жители испытывали определенную неловкость оттого, что в их городе могло произойти такое. Холли чувствовала всеобщую враждебность и решила скрыться от нее... и от целой армии репортеров, жаждавших услышать от нее откровенный рассказ о сожительстве с отчимом.
Но больше всего Холли нуждалась в уединении, потому что боль невосполнимой утраты была невыносимой.
Она осторожно вошла в гостиную. На полу уже не было матери и близнецов, но пятна их крови, высохшие и побуревшие за три дня, казались девочке все такими же яркими и блестящими.
– Мамочка, я хочу взять те деньги, которые ты копила для нашего отъезда в Сиэтл, – тихо сказала Холли, и собственный голос показался ей чужим. – Мамочка, я поеду в Сиэтл, как мы с тобой хотели... Может, ты уже ждешь меня там?
У нее сдавило горло. Сейчас она отчаянно нуждалась в чьем-то теплом участии, в утешении, но рядом с ней никого не было.
Через несколько минут Холли все же удалось взять себя в руки. Конечно, она твердо знала, что мама не будет ждать ее в Сиэтле. Ни мама, ни кто-то другой. Ни в Сиэтле, ни в любом другом городе. Отныне она могла рассчитывать только на свои силы . Она была совсем одна в этом огромном жестоком мире.
– Я знаю, мамочка, тебя в Сиэтле не будет... Но ты все равно будешь рядом со мной. Ты и папа всегда будете со мной!
Волна непоправимого горя захлестнула девочку, и она почувствовала себя на грани безумия. Ее неудержимо тянуло в кабинет Дерека, чтобы взять там еще одно ружье и... застрелиться, тем самым оказавшись вместе со всеми дорогими ее сердцу людьми.
Тщетно пытаясь стряхнуть с себя страшное наваждение, Холли медленно повернулась и сделала шаг к выходу, намереваясь подняться по лестнице на второй этаж. Там был кабинет Дерека, где он хранил свою коллекцию оружия.
– Обещай мне, что будешь продолжать жить, Холли. Обещай, что будешь счастлива!
– Мамочка! – радостно воскликнула девочка. Голос Клер был настолько явственным, что Холли обернулась, почти уверенная в том, что сейчас увидит свою ожившую мать. – Мамочка, где ты?!
Но за ее спиной никого не было. Лишь бурые пятна крови на полу свидетельствовали о разыгравшейся в гостиной страшной трагедии...
Холли мгновенно вспомнила о своем обещании умиравшей на .ее руках. матери. Она пообещала ей жить и быть счастливой.
Ноги девочки сильно дрожали, когда она стала подниматься на второй этаж. Холли шла не в кабинет Дерека, а в комнату матери, где та хранила тайком сэкономленные деньги. Сумма была рассчитана на четыре билета до Сиэтла плюс еще столько же на первое время, пока Клер не нашла бы работу для совершенно одинокой девочки-подростка этих денег должно было хватить надолго.
Затем, зайдя в свою комнату, Холли сложила в дорожный рюкзак свои немногочисленные личные вещи, а сверху бережно положила свадебное платье матери. Потом она нашла семейный фотоальбом, в котором хранились свидетельства давней счастливой жизни, когда Клер и Лоренс были еще живы...
Сначала Холли хотела забрать с собой весь фотоальбом. В ее рюкзаке было достаточно свободного места, да и кому еще он мог понадобиться, кроме как ей самой? Родители погибли, других родственников у нее не было.
Но Холли так и не сделала этого, словно ее остановила чья-то невидимая сильная рука. Вместо того чтобы забрать, с собой весь альбом, она вынула из него всего пять любимых снимков: свадебную фотографию родителей; фотографию, где они держали на руках новорожденную дочь; портрет Лоренса и Клер, счастливо улыбавшихся Холли, которая их снимала; фотографию, на которой Клер вместе с дочерью старательно украшали праздничный торт, испеченный ими ко дню рождения любимого отца и мужа; и, наконец, фотографию Лоренса, державшего на руках маленькую Холли, чтобы та могла дотянуться до бархатного носа пегой лошадки с белой гривой.
Потом Холли взяла из другого альбома две фотографии погибших близнецов и, спрятав все, что осталось от ее прежней жизни, в карман рюкзака, навсегда покинула свой дом и город, в котором провела последние годы безоблачного детства.
Объясняя своей дочери, каким образом им всем удастся скрыться от ставшего опасным Дерека, Клер говорила, что им придется изменить свои имена и, возможно, даты рождения. Наилучшим способом Клер считала использование имен и некоторых биографических данных людей, умерших в раннем детстве.
Бродя в задумчивости по кладбищу в окрестностях Сиэтла, Холли вспоминала слова матери и убеждала себя в необходимости такого шага. Весь мир считал тринадцатилетнюю невинную девочку по имени Холли Элиот испорченной Лолитой, поэтому она должна была раз и навсегда исчезнуть с лица земли. Вместо нее должна была появиться восемнадцатилетняя девушка с другим именем. Почему восемнадцатилетняя? Потому что она должна быть совершеннолетней, чтобы иметь право жить самостоятельно и работать, не привлекая внимания органов социальной опеки.
Холли медленно бродила по кладбищу, внимательно читая надписи на надгробиях. Наконец она набрела на могилу некой Мэри Линн Пире. Судя по цифрам на гранитном надгробии, Мэри родилась примерно за пять лет до рождения Холли и прожила немногим более месяца.
Послав запрос в окружное бюро регистрации актов гражданского состояния, Холли получила фотокопию свидетельства о рождении Мэри Линн Пирс и успешно воспользовалась ею для получения карточки социального страхования, без которой нельзя было устроиться на работу.
В центре коррекции зрения она заказала очки в тонкой золотой оправе с обычными стеклами.
– У меня отличное зрение, – объяснила она удивленному окулисту. – Дело в том, что я актриса и очки нужны мне для кинопробы.
На самом деле Холли решила изменить лицо, скрыв глаза за очками. С этой целью она распустила свои длинные волосы, которые наполовину скрыли лицо, словно золотистая вуаль. Кроме того, Холли надеялась, что очки и распущенные волосы сделают ее старше.
И действительно, все люди, с которыми так или иначе встречалась Холли, принимали ее за восемнадцатилетнюю хрупкую девушку. Возможно, этому немало способствовала совсем взрослая печаль в ее взгляде за стеклами строгих очков. Никто из старых знакомых теперь ни за что не узнал бы в ней прежнюю смешливую девчушку с двумя косичками за спиной.
Ужасная история о том, как ветеран вьетнамской войны застрелил свою жену и двух малолетних детей, долгое время не сходила с экранов телевизоров и то и дело обсуждалась в прессе. Фотографии падчерицы, чудесным и подозрительным образом избежавшей участи матери, брата и сестры, часто появлялись в журналах, газетах и на телеэкране. И все же Холли не была узнана никем из своих многочисленных новых знакомых. Никто их тех, кому приходилось сталкиваться с Мэри Линн Пирс, молодой застенчивой и очень серьезной девушкой, не догадывался, что когда-то она была веселой, беспечной и счастливой девочкой по имени Холли Элиот.
Вскоре Холли удалось найти работу в большом книжном магазине. Она была исполнительным работником, не знала устали и готова была работать чуть ли не круглые сутки, стараясь заглушить боль воспоминаний. Приходя домой, она читала книги, выбирая только те, в которых был счастливый конец.
По ночам ее мучили кошмары, поэтому она изо всех сил сопротивлялась усталости, от которой закрывались глаза. Холли знала, что если заснет, снова окажется на месте жуткого преступления, снова на ее глазах будут застрелены малыши и мать, снова ее сердце будет разрываться от горя...
Со временем она нашла способ бороться с кошмарными воспоминаниями: Холли стала сочинять собственные истории любви, которые непременно счастливо завершались. Сотворенный ею мир стал необходимым противоядием от жестокой несправедливости мира реального.
Спустя два года после убийства матери и близнецов Холли буквально проглотила роман, действие которого происходило на Аляске, и была совершенно очарована им. Трижды прочтя роман, она стала специально доставать литературу о сорок девятом штате. Описание дикой красоты природы этого северного края напомнило Холли штат Монтана, где когда-то она была так счастлива со своими родителями. Ей очень понравилось прозвище Аляски, которую американцы называли «последним рубежом» Америки.
После недолгих раздумий Холли заказала билет на теплоход до Анкориджа. Прежде чем покинуть Сиэтл, она попросила управляющего книжным магазином, где она работала, дать ей рекомендательное письмо. Тот сделал это с большим удовольствием, не скупясь на похвалы трудолюбивой и ответственной девушке. Поскольку Холли была только копия свидетельства о рождении и карточка социального страхования, она решила получить паспорт. Оформляя заявление на получение паспорта, она официально внесла еще одно изменение в свое новое имя, став вместо Мэри Линн просто Мэрилин. Где-то в глубине души ей хотелось все же отделить себя от той, настоящей Мэри Линн, которая давно покоилась на кладбище в окрестностях Сиэтла.
И вот одним майским утром на борт теплохода «Арктическая звезда» взошла юная хрупкая девушка по имени Мэрилин Пирc. Судя по предъявленным ею документам, ей было двадцать лет. На самом же деле пять месяцев назад, в самое Рождество, Холли Элизабет Элиот исполнилось всего пятнадцать.
Прибытие Холли на Аляску совпало с наступлением полярного дня.
Она быстро нашла работу на рыбоконсервном заводе в Кадьяке, и первое лето на Аляске под мягкими лучами незаходящего солнца принесло ей слабую надежду на счастливое будущее.
Но потом пришла зима, настала долгая полярная ночь. Сильные снегопады и бесконечная тьма постоянно напоминали ей о том страшном вечере Дня Святого Валентина, который оказался последним в жизни ее матери, сестры и брата. Воспоминания терзали Холли, не давая ей покоя ни на минуту.
Разумеется, она могла в любое время вернуться в Сиэтл или отправиться в любое другое место, но она чувствовала необходимость остаться, научиться жить с этой болью, научиться побеждать ее...
Долгие зимние ночи Холли проводила за чтением романов. Потом она стала сочинять свои истории о чужой счастливой любви, в которых словно растворялась, на время забыв свою боль и страшное горе. Среди вымышленных ею самой героев Холли чувствовала себя в гораздо большей безопасности, чем среди персонажей других авторов, потому что власть над этим придуманным миром принадлежала ей, и только ей иона никогда не допускала, чтобы в жизнь ее героев врывалось непоправимое горе, безжалостно круша все надежды и мечтания.
Холли писала о людях добрых и любящих, о женщинах и мужчинах, не способных на измену и предательство. Разумеется, у героев и героинь ее романов тоже были свои трудности и проблемы, они тоже совершали роковые ошибки, но в конце концов все проблемы и препятствия преодолевались бесконечной преданной любовью и бесстрашным самопожертвованием ради любимого человека.
Все свои романы Холли писала от руки, детским крупным почерком, настолько ясным и разборчивым, что первая же посланная ею в издательство рукопись была принята и прочитана вопреки правилу, согласно которому автор был обязан представлять свое произведение в машинописном виде.
Рукопись была прочитана и... опубликована. Книга имела большой успех, завоевав истосковавшиеся по радости сердца Миллионов читателей.
В Кадьяке, где Холли знали как Мэрилин Пире, она пользовалась репутацией спокойной и очень замкнутой молодой женщины. В четырех милях от самого города у нее был свой маленький домик, стоявший на холме неподалеку от морского побережья.
Никто из местных жителей даже не подозревал, что Холли была известна широкому кругу читателей под именем популярной писательницы Лорен Синклер. Она держала на своем счету в местном банке очень небольшую сумму денег, которой ей хватало только на жизнь. Львиная же доля заработанных ею денег была инвестирована в различные отрасли промышленности и другие интересные проекты. Кроме того, Холли ежегодно делала щедрые анонимные пожертвования организациям, призванным оказывать помощь жертвам насилия.
В Кадьяке она регулярно получала почту на имя Мэрилин Пирс. Нью-йоркское издательство, с которым она заключила контракт на публикацию своих романов, пересылало ей огромные коробки с читательской почтой, поступавшей на имя писательницы Лорен Синклер, и Холли скрупулезно отвечала на каждое такое письмо. Однако ее ответные письма никогда не отсылались непосредственно из Кадьяка. Вместо этого Холли отсылала их в издательство, а уж оно пересылало письма адресатам, поэтому на конвертах никогда не было штампа Кадьяка.
Такую технологию Холли объясняла своему редактору желанием сохранить неприкосновенность своей частной жизни. Она не хотела, чтобы кто-либо знал о том, что она живет в Кадьяке и что Лорен Синклер ее литературный псевдоним.
В маленьком сельском домике Холли неизменно царила тишина: она всегда помнила о том, что в тот страшный вечер вместе с младшей сестрой и братом увлеченно смотрела телевизор и его звук заглушил разговор матери и отчима, происходивший на кухне. Ей все время казалось, что, если бы не телевизор, она смогла бы найти способ предотвратить трагедию.
Поэтому в доме Холли не было ни радио, ни телевидения. Она даже не выписывала никаких газет и журналов.
Изредка бывая в городе, она бросала взгляд на заголовки газет, но никогда не покупала их. Холли предпочитала жить в своем уютном мире, населенном добрыми и любящими людьми, которых она всегда могла уберечь от горя и жестоких трагедий...
В день своего двадцатишестилетия Холли решила отравиться в город, как обычно, пешком.
Ясное морозное небо ослепляло поразительной голубизной. Глубокий пушистый снег весело искрился под лучами зимнего золотистого солнца.
Войдя в город, Холли прошла мимо местного кинотеатра и случайно заметила афишу фильма, главную роль в котором играл известный актер Джейсон Коул. Афиша настолько поразила ее, что довольно долго Холли неподвижно стояла перед ней, внимательно разглядывая изображение Коула. В нем она узнала одного из своих вымышленных героев – сильного и нежного, доброго и любящего.
В тот день кинотеатр был закрыт, и на следующий день Холли снова проделала четырехмильный путь в город специально для того, чтобы посмотреть фильм с участием Джейсона Коула.
Посмотрев картину несколько раз подряд, она стала следить за репертуаром местного кинотеатра, никогда не упуская возможности увидеть очередной фильм, в котором играл Джейсон Коул или, же режиссером которого он был.
Холли была твердо уверена в том, что в реальной жизни Джейсон Коул был таким же сильным, добрым, заботливым и отважным, каким всегда представал в своих кинокартинах. Но теперь ей открылась горькая истина – романтический герой оказался жестоким и хладнокровным конъюнктурщиком, готовым ради коммерческого успеха своего нового фильма безжалостно умертвить одну из самых любимых героинь Холли, не почувствовав при этом ни малейшего угрызения совести.
Он собирался убить нежную и заботливую мать, мечтавшую лишь о том, чтобы дать счастье своей новорожденной дочери.
Через семнадцать дней Холли предстояла личная встреча с этим настоящим, а не киношным Джейсоном Коулом, и она должна была во что бы то ни стало найти способ убедить его не убивать героиню...
Пальцы Холли дрожали, когда она прикасалась к тонкому муслину цвета слоновой кости, из которого было сшито свадебное платье ее матери. Медленно водя кончиками пальцев по нежным лепесткам искусно вышитых луговых цветов, она вдруг решила, что на встречу с Джейсоном Коулом наденет именно это платье. Оно обязательно принесет ей удачу! И еще она возьмет с собой бесценные фотографии из семейного альбома – свидетельства далекого счастливого детства. Они тоже помогут Холли убедить Джейсона Коула в чудовищной несправедливости его замысла.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хэппи-энд - Стоун Кэтрин



Роман интересный,но написан как сценарий к фильму.Фильм кстати был бы прекрасный,а вот книга по мне именно в прочтении была тяжела-все интенсивно быстро развивается,героев много,пока переключишься...кто кому кто.А сама задумка неплохая
Хэппи-энд - Стоун КэтринКЭТ 63
19.11.2014, 19.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100