Читать онлайн Хэппи-энд, автора - Стоун Кэтрин, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хэппи-энд - Стоун Кэтрин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.58 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хэппи-энд - Стоун Кэтрин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хэппи-энд - Стоун Кэтрин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Кэтрин

Хэппи-энд

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21

Сиэтл, штат Вашингтон
Пятница, 31 марта
Во вторник вечером Лоренс позвонил Кэролайн, чтобы рассказать о том, как идут дела у Кати и ее щенят – и мать, и ее детеныши чувствовали себя отлично, – и спросить, когда и где она хотела бы отметить прошедший день рождения.
Для этой встречи была выбрана пятница – день, в который хозяйка должна была забрать Минди. Кати вместе со щенками должны были забрать еще накануне. Кэролайн предложила поужинать вместе в ресторане «Космическая башня».
В оставшиеся до пятницы вечера Лоренс звонил ей ровно в одиннадцать часов, поскольку Кэролайн уверила его в том, что для нее это совсем не поздно. Он был рад этому обстоятельству, поскольку был крайне занят до самого позднего вечера.
На самом деле, если бы не долгожданные телефонные звонки Лоренса, Кэролайн к одиннадцати часам вечера видела бы уже второй сон. Она привыкла ложиться спать довольно рано, но все дни, когда должен был звонить Лоренс, была настолько переполнена взволнованным ожиданием, что сна у нее не было ни в одном глазу, хотя вставала она по-прежнему очень рано.
Разговаривая с Лоренсом по телефону, Кэролайн обычно уютно сворачивалась клубком в своем теплой постели и закрывала глаза, чтобы полностью сосредоточиться только на его голосе. Эти долгие поздние беседы нисколько не утомляли ее.
Они могли говорить часами, переходя от одной темы к другой. Позднее Кэролайн пыталась вспомнить, о чем именно они говорили, и никак не могла понять, каким образом они перешли от городского карнавала к египетским пирамидам и почему обсуждение любой темы в конечном счете сводилось к вопросу о том, как она назовет своего щенка.
Вариантов было множество: Джинджер, Веснушка, Графиня, Клеопатра, Маффин... Кэролайн никак не могла сделать окончательным выбор. Разумеется, она нуждалась в совете опытного ветеринара, которым знал какие собачьи клички популярны и какие уже вышли из употребления. Они могли часами перебирать и обсуждать всевозможные клички, и Лоренс ни разу не проявил раздражения или нетерпения. Очевидно, процесс выбора подходящем клички доставлял им обоим какое-то непонятное удовольствие.
Решение пришло в четверг, в два часа ночи; когда они уже заканчивали разговор.
– Джульетта! Я назову ее Джульеттой! – сказала Кэролайн. Эта кличка показалась им обоим подходящей. Разумеется, никто не имел в виду героиню шекспировской драмы. Просто это имя показалось одновременно красивым и легко меняющимся в зависимости от ситуации и собачьего характера на Джулия и Жюли.
– Ты все еще хочешь назвать свою собаку Джульеттой? – спросил Лоренс, осторожно ведя автомобиль по переполненным людьми и транспортом улицам Сиэтла.
– Да. А тебе эта кличка уже разонравилась?
– Нисколько! Она мне нравится по-прежнему.
У них был забронирован столик в ресторане «Космическая башня» ровно на восемь часов вечера. В это время на город обычно опускалась ночная мгла, в которой ослепительно ярко вспыхивали огни витрин, фонарей и рекламных щитов. Вид сверху – а ресторан был расположен на значительном высоте – завораживал посетителем своем величавом красотой.
Вечер выдался неожиданно дождливым, и Кэролайн была уверена в том, что обеденным зал ресторана окажется полупустым: наверняка многие откажутся от забронированных столиков. Смотреть сверху на город, скрытым дождем и низком облачностью, показалось бы скучным кому угодно, только не Кэролайн.
Она видела особую прелесть в том, что стекавшая по стеклу дождевая вода причудливо искажала облик городских зданий и улиц, делая их почти сказочными, фантастическими.
Кэролайн заняла свое место за столиком возле окна и пробормотала:
– Как красиво!
– Очень красиво, – согласился с ней Лоренс.
В его низком голосе звучали мягкие бархатные нотки, которые так нравились ей во время их долгих бесед по телефону. Кэролайн едва заметно улыбалась, глядя в окно, и тут вдруг заметила отражение сидевшего напротив нее Лоренса. Не зная, что она видит его лицо, отраженное оконным стеклом, он с откровенным мужским восхищением разглядывал ее, тихо повторяя:
– Красиво, очень красиво...
У Кэролайн перехватило дыхание, сердце взволнованно забилось где-то у самого горла. Сделав глубокий вдох, она все же нашла в себе смелость повернуться лицом к Лоренсу. Его темно-зеленые глаза в упор глядели на нее.
– Кэролайн, ты очень красивая женщина, – негромко сказал он.
Если бы эти слова были сказаны кем-то другим, Кэролайн скорее всего кокетливо улыбнулась бы словно переспрашивая: «Красивая? Это обо мне?» В глубине души она вовсе не считала себя красавицей.
Разумеется, для своих сорока лет она была в превосходной форме, но по-настоящему красивой назвать ее было нельзя. Обман зрения! Оптическая иллюзия.
Но эти слова были сказаны Лоренсом Элиотом, в этих глазах она безошибочно прочла искреннее восхищение и... любовь?
Впервые в жизни Кэролайн действительно почувствовала себя красивой, желанной женщиной.
– Спасибо, – тихо сказала она и мысленно добавила: «Если я сейчас действительно красива, то это только благодаря тебе, Лоренс... для тебя, Лоренс...»
В этот влажный весенний вечер, когда туристический сезон еще не наступил, ресторан действительно оказался полупустым. Никто не торопил Кэролайн и Лоренса, никто не ждал за входной дверью, когда же они наконец освободят места. Заказанные кушанья неторопливо сменяли друг друга, и Кэролайн с Лоренсом так же неторопливо поглощали их, увлеченные разговором.
С каждой минутой оба чувствовали себя все более притягательными друг для друга. Когда взаимное влечение достигло звенящего пика напряжения, Лоренс чуть хрипло сказал:
– Давай уйдем отсюда.
– Какая приятная неожиданность! – раздалось за их спиной, когда они были уже у выхода.
Голос принадлежал Мартину Сойеру, влиятельному бизнесмену, который в свое время предложил Кэролайн уговорить Лоренса Элиота всерьез заняться политикой. Его собственные попытки убедить ветеринара в целесообразности этого шага оказались, увы, безуспешными.
– Кэролайн и Лоренс! Наконец-то вижу вас вместе! Кажется, вам удалось найти общий язык! – с показным энтузиазмом продолжал Мартин.
Очевидно, к такому выводу его заставил прийти вид Лоренса, обнимавшего Кэролайн за талию.
– Мартин, мы с Лоренсом познакомились совершенно случайно, – торопливо объяснила Кэролайн, но было уже слишком поздно. Рука Лоренса разочарованно соскользнула с ее талии.
– Пусть случайно! – пожал плечами бизнесмен. – Главное, что вы познакомились!
Тут в разговор вмешалась жена Сойера, поскольку их уже ожидал метрдотель. Через несколько секунд Кэролайн и Лоренс уже спускались вниз по эскалатору.
Спустившись на землю – в прямом и переносном смысле, – оба почувствовали, что внезапно вспыхнувшая страсть почти угасла. Капли весеннего дождя уже не казались им радужными и волшебными, они были холодными и мокрыми.
Кэролайн готова была разразиться тысячью объяснений по поводу слов Мартина Сойера, но Лоренс так сосредоточенно вел машину по темным сырым улицам, что она не решалась помешать ему.
Печальные зеленые глаза внимательно смотрели на дорогу, на виске билась набухшая вена. Лоренс молча снова и снова воскрешая в памяти довольное лицо Мартина Сойера, решившего, что Кэролайн удалось уговорить его заняться политикой, послав ко всем чертям поиски пропавшей дочери.
– Давай на минутку зайдем ко мне, – настойчиво попросила егo Кэролайн, когда машина остановилась у ее дома.
Лоренс неожиданно сразу согласился. Очевидно, он еще раньше решил принять предложение Кэролайн, чтобы не в машине, а у нее дома сказать все, что он о ней думает.
– Ты должен знать, что мы действительно познакомились совершенно случайно, – сказала Кэролайн, входя вслед за ним в гостиную.
Лоренс подошел к окну и увидел за ним силуэт изящного высотного здания, в котором располагался ресторан «Космическая башня». Всего несколько минут назад он ужинал там с восхитительной женщиной, которой страстно хотел обладать. Теперь, казалось, от былого вожделения не осталось и следа...
– Послушай, Лоренс, – настойчиво продолжала Кэролайн, – Мартин действительно предлагал мне попросить убедить тебя заняться политикой. Именно по этой причине я с особым вниманием смотрела твое телеинтервью и увидела, что ты за человек. После той передачи я сказала Мартину, что не стану уговаривать тебя идти в политику. Это было задолго до того, как мы с тобой познакомились в Моклипсе. Именно поэтому Мартин был так удивлен, когда увидел нас вместе в ресторане. Лоренс, прошу тебя, поверь мне! Ты должен мне верить, Лоренс! Я не использовала тебя и никогда не могла бы поступить так низко!
Он резко повернулся к ней, и Кэролайн не узнала его. Темно-зеленые глаза стали почти черными от боли и гнева. Черты лица обострились, челюсти были плотно сжаты, на скулах играли желваки. Лоренс заговорил, и Кэролайн поразилась его голосу – жесткому, ледяному.
– Использовать меня невозможно! Мне нечего тебе дать, Кэролайн! Воспользоваться мною для каких бы то ни было целей нельзя! У меня нет ничего, чем можно было бы воспользоваться! Это я использовал тебя, Кэролайн...
– Неправда!
– Правда! Ты отдавала, а я все время брал. И знал, что это эгоистично с моей cтopoны, но... – у него прервался голос, и он замолчал. Потом снова заговорил, но уже гораздо мягче: – Ты даже не представляешь себе как хорошо мне было с тобой...
– Представляю, – тихо возразила Кэролайн – Потому что мне тоже было очень хорошо с тобой, Лоренс...
При этих словах в зеленых глазах Лоренса мелькнул огонек радостного удивления, но тут же погас, так и не разгоревшись в пламя страсти.
– Моя душа пуста… Кэролайн. – глухо проронил он. – И ты это отлично знаешь, и знаешь почему. Ты старалась все это время наполнить ее своей радостью, своим энтузиазмом и оптимизмом, а я бездумно позволял тебе это делать.
Кэролайн слушала его и не могла понять, о чем он говорил.
– Лоренс, когда мы уходили из ресторана, еще до того как встретились с Мартином Сойером, мне казалось, что мы оба хотели одного...
– Да, – кивнул Лоренс. – Но когда я увидел Мартина, сразу вспомнил, кто я такой на самом деле. Я не тот человек, каким стал на время рядом с тобой... благодаря тебе. На самом деле я лишь пустая раковина, до краев наполненная тобой.
– Это неправда. Ты добрый, умный, ты... и к этому я не имею ровно никакого отношения!
– Нет, имеешь. Если ты видишь во мне ум и доброту, то это лишь отражение твоего ума и доброты. Поверь мне, Кэролайн, я очень хорошо себя знаю.
Кэролайн вдруг поняла, что он сейчас попрощается и уйдет. Уйдет навсегда. Ее вдруг пронзила острая боль потери. Потери любимого человека, такого чувства ей никогда прежде не доводилось испытывать. Кэролайн ощутила такую жуткую пустоту и одиночество, что ей показалось, она сейчас же умрет от невыносимой тоски и боли.
Тем временем Лоренс направился в холл, чтобы снять с вешалки отсыревшее под дождем пальто. Он уходил.
– Лоренс! Прошу тебя! – отчаянно прошептала Кэролайн.
Услышав ее, он остановился.
– Прошу тебя! Не уходи! Если со мной тебе хоть чуточку лучше, не уходи...
– Мне с тобой очень хорошо, Кэролайн, – тихо произнес он. – Слишком хорошо.
– Лоренс, но ведь и мне с тобой очень хорошо! И вовсе не потому, что я вижу в тебе собственное отражение. Когда тебя нет рядом со мной, я чувствую себя страшно одинокой...
– Боже, Кэролайн, – прошептал он, опустив голову. – Я не хочу делать тебе больно...
Больно? Почему больно? Но Кэролайн так и не дождалась ответа на свой немой вопрос. И тут ее осенила ужасная догадка! Сердце Лоренса до сих пор принадлежало одной-единственной женщине – его погибшей жене Клер! Это ради нее он сумел выдepжaть чудовищные муки семилетнего плена! Это ради нее он продолжал бесплодные поиски пропавшей дочери.
Сердце Кэролайн болезненно сжалось, но все же она нашла в себе силы подойти к Лоренсу и заглянуть в его наполненные болью зеленые глаза.
– Лоренс, меня по-настоящему пугает только одно, едва слышно призналась она. – Вот сейчас ты уйдешь и уже никогда больше не вернешься. Это и страшит меня больше всего! Прощу тебя, не делай этого! Не уходи! Останься со мной... на всю ночь!
– О, Кэролайн! – прошептал Лоренс, нежно обнимая ее за плечи и притягивая к себе. Его длинные чувствительные пальцы принялись перебирать каштановые пряди ее густых волос, а губы легко, словно птичье перышко, коснулись ее рта.
Эти легкие прикосновения неожиданно разбудили в Кэролайн давно забытые – а может, и вовсе никогда не ведомые – чувства. Все ее тело потянулось навстречу Лоренсу и запело, словно скрипка под смычком талантливого музыканта. Она тонула в горячих волнах страсти, вожделения, неистового стремления принадлежать ему, слиться с ним воедино...
В ее памяти неожиданно всплыли строчки из шлягера далеких прошлых лет: «...я так истосковалась по твоей любви...» Только теперь она поняла глубокий смысл этих слов.
Кэролайн была замужем целых семь лет. Со времени развода прошло уже двенадцать лет, в течение которых у нее были эпизодические романы с другими мужчинами. Каждый такой роман начинался с хороших дружеских отношений и... ими же и заканчивался, потому что секс не привносил в эти отношения ничего нового. К сорока годам ее уже вполне можно было назвать «опытной» В сексуальном отношении женщиной.
Но нахлынувшее сейчас на Кэролайн чувство душевной теплоты и близости, чувство острой необходимости принадлежать любимому мужчине и доставлять ему удовольствие было для нее новым.
Для нее, но не для Лоренса. Он знал, что такое полностью отдавать себя любимой женщине. В последний раз он занимался любовью со своей женой Клер всего за несколько часов до того, как отправиться на войну в далекий Вьетнам. С тех пор он не испытывал такой любви ни к одной женщине. Больше того. За все годы после своего возвращения из плена – не говоря уже о семилетнем заключении – он ни разу не вступал в интимную близость ни с одной женщиной, словно боясь тем самым оскорбить память любимой жены.
И вот теперь давно уснувшие желания пробудились в Лоренсе с новой, небывалой доселе силой. Но не смотря на невыносимую остроту ощущений, он все же уверенно контролировал себя, боясь ошибиться.
Ошибиться? В чем? Чего он хотел от Кэролайн?
Целью Лоренса была не только физическая, но и душевная близость с этой восхитительной женщиной.
Они занимались любовью на той самой постели, в которой Кэролайн обычно лежала, разговаривая с Лоренсом по телефону и наслаждаясь теплом и нежностью его низкого голоса. Стараясь сосредоточиться только на этом чарующем голосе, она обычно гасила свет. Точно так же поступила она и теперь, когда в постели рядом с ней оказался хозяин завораживающего голоса.
Все случилось слишком быстро, и Кэролайн еще не успела как следует разобраться в своих чувствах. Она еще не знала, чего они хотели друг от друга, как именно отношения собирались построить. Это был очень смелый шаг с ее стороны.
Лежа рядом в одной постели и испытывая сильнейшее физическое влечение, они все же не торопились доводить все до логического завершения. Их руки осторожно, порой несмело исследовали тела друг друга, их ласки постепенно становились все более горячими и дерзкими. Оба шептали слова любви и восторга, бесконечно повторяя ставшие дорогими имена друг друга...
Кэролайн проснулась в шесть часов утра на смятой после ночи страстной любви постели. Робкие лучи рассвета проникали сквозь неплотно задернутые портьеры. Рядом с ней никого не было. Ушел!!!
Кэролайн вскочила с постели и побежала к окну. Отодвинув край портьеры, она взглянула на улицу. День обещал быть ясным и теплым.
Машина Лоренса по-прежнему стояла у тротуара возле ее дома. Однако Кэролайн была уверена, что он намеренно тихо встал в такую рань, чтобы уехать задолго до того, как она проснется.
Кэролайн поспешно схватила со стула халат, надела его, плотно запахнув полы и туго стянув талию поясом, и направилась к лестнице, даже не причесав растрепанные каштановые волосы.
Ее босые ноги бесшумно шагали по ковру. Кэролайн уже наполовину спустилась с лестницы, когда невольно остановилась, вспомнив, что накануне вечером Лоренс сначала не хотел оставаться у нее на ночь. но она так умоляла его, что он все же остался. Впрочем, если смотреть правде в глаза, ей не пришлось слишком уж просить его об этом. Что ни говори, а физическое влечение было взаимным и очень сильным. Однако теперь, когда мужской голод был удовлетворен, Лоренс решил уехать, не прощаясь, словно между ними ничего не произошло.
Нет, на этот раз она не станет умолять его остаться. Просто улыбнется и... попрощается.
Она нашла Лоренса на кухне. Он склонился над столом и что-то писал на листке бумаги, не замечая присутствия Кэролайн.
Воспользовавшись этим, она несколько секунд любовно разглядывала мужчину, сумевшего под покровом ночи разбудить в ней такую страсть, о которой она и не подозревала лежа в объятиях других мужчин. Лоренс был одет, но Кэролайн отлично помнила все контуры его тела, все его изгибы и... шрамы, его силу и страсть, его нежность и ловкость...
– Доброе утро! – негромко сказала она наконец.
Лоренс тут же выпрямился и повернулся к ней лицом. На его губах, с такой важностью ласкавших ее ночью, появилась чуть удивленная, приветливая улыбка.
– Доброе утро! – ответил он.
Кэролайн взглянула в глаза мужчины, узнавшего все тайны ее тела, все самые сокровенные ее желания и увидела в них неутоленное желание. Она вздрогнула всем телом.
– А я хотел оставить тебе записку.
Кэролайн понимающе кивнула. Он хотел расстаться с ней как можно тактичнее. Она почувствовала что должна ответить такой же любезностью.
– Знаешь, хотя вчера я не пользовалась кoнтpaцептивами, но...
– Мы не пользовались контрацептивами, – мягко поправил Лоренс.
– Ну да! – смутилась она, не совсем понимая, к чему эта поправка. – Я просто хотела сказать, что ты можешь не волноваться за последствия, потому что...
Кэролайн осеклась на полуслове, заметив в его глазах выражение, огорчения, а не облегчения, как она ожидала, словно он не только не волновался за последствия, а напротив, желал их...
Лоренс смотрел на нее так, словно вчерашний безудержный секс без контрацептивов был не случайностью, а их общим сознательным выбором, словно они оба совершенно сознательно не стали пользоваться защитой от...
Защитой от чего? От возможности забеременеть от такого замечательного мужчины и чрезвычайно заботливого отца? Зачем ей нужна защита от материнства?
Прислушиваясь к себе, она вдруг с неожиданной paдостью подумала о том, что хотела бы родить от Лоренса ребенка. Увы, вчера зачатие произойти не могло – был неблагоприятный для этого день.
Кэролайн заранее знала, что ночь любви не приведет к зарождению новой жизни, но Лоренсу об этом не могло быть известно. Неужели мужчина, который даже в юности был достаточно ответственным человеком ведь он не допустил нежелательной до свадьбы беременности у Клер, – мог теперь столь беззаботно отнестись к возможности зачатия ребенка? Неужели он сознательно не воспользовался презервативом? Если так он... он хотел, чтобы Кэролайн забеременела от него?!
Скорее всего вчера ночью, под влиянием импульса, он хотел зачать еще одного ребенка, но теперь, при ярком свете нового дня, пожалел о содеянном, потому что это было своего рода предательством по отношению к пропавшей и так до сих пор и не найденной дочери.
– Почему ты так в этом уверена? – спросилЛоренс. – Вчера был безопасный день?
– Да, – кивнула Кэролайн. – Я уже чувствую все признаки приближения менструации.
– Какие именно?
Кэролайн вздрогнула от такого интимного вопроса. Зачем ему было знать подробности ее женского организма?
– Тянущие боли в самом низу живота, сверхчувствительность сосков, напряженность в груди, – пробормотала она, заливаясь краской смущения, словно невинная девушка.
– Кэролайн, я сделал тебе больно прошлой ночью? Я был слишком груб с тобой? – озабоченно спросил Лоренс.
– Нет, что ты! – воскликнула Кэролайн, с трепетом вспоминая его жгучие ласки. Несмотря на большую физическую силу, он был крайне нежен с ней.
Нет, Лоренс, мне с тобой было так хорошо!
– Знаешь, я подумал... у меня давно не было женщины, и Я...
– У меня тоже давно никого не было, – улыбнулась Кэролайн. – Но как только откроются аптеки, я сбегаю в ближайшую, чтобы купить что-нибудь из противозачаточных средств...
Она остановилась на полуслове, перестав улыбаться. Она вспомнила, что спустилась вниз для того, чтобы попрощаться с Лоренсом, который собирался уехать, даже не разбудив ее. А теперь вдруг заговорила о контрацептивах...
– Знаешь, что я хотел тебе написать? – ласково спросил Лоренс, нарушая затянувшееся молчание.
– Нет, расскажи...
– Я хотел предупредить тебя о том, что, хотя официально у меня сегодня выходной, я все же согласился осмотреть нескольких животных, первое из которых ждет меня к половине девятого. Кстати, я с удовольствием взял бы тебя в помощники, если ты, разумеется, не против поехать со мной.
Лоренс улыбнулся, увидев радостное согласие в заблестевших глазах Кэролайн.
– После этого я хочу отвезти тебя к Джульетте.
За шесть дней она так выросла, что ты, ее просто не узнаешь. Потом мы отправимся в торговый центр, где ты сможешь заглянуть в аптеку и купить все, что считаешь нужным. Тем временем я закуплю провизию для маленького пикника на чудесном лугу у берега ручья, о котором знаю только я и дикие олени. Там очень красиво, Кэролайн. Тебе понравится.
Лоренс замолчал, но не для того, чтобы выслушать ответ Кэролайн, а для того, чтобы насладиться в воображении картиной совместного ленча на берегу ручья. Там при ясном свете дня, среди моря пахучих луговых цветов, они с Кэролайн будут любить друг друга и на этот раз испытают еще большее наслаждение, чем вчера ночью, потому что теперь они лучше знают свои желания и гораздо больше доверяют друг другу.
– Пообедаем в каком-нибудь загородном ресторанчике, а завтра утром, если мне удастся встать, не разбудив тебя, я схожу в магазин, чтобы купить к завтраку молока, круассанов и еще чего-нибудь вкусненького. Ну как, тебе нравится такой план, Кэролайн?
В ее глазах Лоренс давно видел восторженное согласие, но все же ему хотелось услышать это из ее уст.
Кэролайн ответила не сразу. Она просто не могла этого сделать, потому что мысленно была на лугу, под ласковыми лучами весеннего солнышка, среди цветочных запахов, в горячих объятиях любимого...
Лоренс терпеливо ждал ее ответа и Кэролайн, с трудом вернувшись в реальную действительность, торопливо прошептала:
– Очень нравится, Лоренс!
Брентвуд, штат Калифорния
Воскресенье, 2 апреля
Подъехав к дому Рейвен, Ник оглянулся на своих дочерей и, улыбнувшись, сказал:
– Должно быть, нас уже ждут.
Они приехали в грузовике. Это было решением отца, с которым девочки, долго не раздумывая, согласились. Прежде чем отправиться в гости, Ник рассказал своим дочерям правду о том, как он познакомился с Рейвен, какой чудесный сад создал возле ее дома, о том, чем она зарабатывает на жизнь, о встрече выпускников школы в Чикаго, на которую он летал вместе с ней, и, наконец, о приглашении всей семьи к ней в гости.
Однако Ник не сказал ни слова о том, что Рейвен считает его профессиональным садовником, а не управляющим сети элитных отелей. Ему не хотелось вовлекать девочек в свою сложную игру. А если в гостях у Рейвен правда случайно выплывет наружу – что же, так тому и быть. Но Ник был почти уверен, что этого не произойдет. Его дочери, к счастью, не любили говорить о деньгах, о модной одежде или о дорогих ресторанах точно так же им было все равно, ехать в роскошном папином «лексусе» или же в небольшом грузовике, которым он пользовался, когда занимался садовыми работами. Честно говоря, им даже больше нравилось ездить в грузовике, потому что там была высокая подножка, упругие амортизаторы и просторная кабина, позволявшая всем троим сидеть рядом.
Мелоди отправилась в гости с радостью, а вот старшая сестра, в силу возраста 6ольше понимавшая в человеческих отношениях, поехала с явной неохотой и всю дорогу мрачно молчала.
Ник отлично знал добрый характер Саманты и все же волновался, какова будет ее реакция на Рейвен.
Накануне поездки, когда Ник обсуждал с Рейвен возможность того, что Саманта за весь вечер не скажет ни слова, она заверила его, что воспримет это с пониманием и не станет обижаться.
Рейвен и в самом деле была готова к любому поведению старшей дочери Ника, но, когда она открыла перед гостями дверь своего дома, на ее лице читалось смущение и тревога.
– Мы приехали раньше времени? – поинтересовался Ник, не ожидавший такого приема..
– Нет, что вы! Как раз вовремя! Прошу, проходите в дом!
Когда гости вошли, Рейвен улыбалась обеим девочкам, во все глаза глядящим на нее, но в ответ улыбалась ей только младшая.
– Привет! Меня зовут Рейвен!
– А меня – Мелоди! – охотно отозвалась младшая дочь Ника. Глаза девятилетней девочки были ярко-синего цвета, и вся она словно светилась изнутри благожелательностью и сердечным теплом. Oгненно-рыжие блестящие волосы придавали ей сходство с солнцем. Глядя на сияющее детское Личико, невольно хотелось подольше побыть рядом с этим источником тепла и света. Потом Рейвен повернулась к старшей девочке.
«Она могла бы быть моей дочерью!» – неожиданно пронеслось у нее в голове. Внешнее сходство между Самантой и Рейвен оказалось поразительным – у них были одинаково иссиня-черные волосы и темно-голубые глаза, одинаково серьезное выражение лица: Саманта была очень похожа на Рейвен в двенадцатилетнем возрасте.
Рейвен захотелось обнять Саманту, чтобы та поняла – она никогда не сделает ей больно, но вместоэтого лишь вновь приветливо улыбнулась и сказала:
– А ты, должно быть, Саманта?
– Да, – коротко ответила девочка.
Рейвен была огорчена сухой лаконичностью ответа, но постаралась скрыть это. Саманта вела себя настороженно и очень подозрительно по отношению к новой знакомой отца.
– Так что случилось, Рейвен? – мягко спросил Ник.
Еще до прихода гостей Рейвен пообещала себе, что расскажет об этом со смехом, но теперь, когда Ник задал этот вопрос, она не смогла заставить себя даже улыбнуться.
– Я уронила яблочную шарлотку.
– Какая жалость! – с искренним сожалением воскликнул Ник. Он знал, насколько щепетильно Рейвен отнеслась к приготовлению угощений. Ей хотелось удивить девочек чем-то домашним, вкусным, поэтому она решительно отвергла неоднократные предложения Ника встретиться с ним не у нее дома, а где-нибудь в кафе или ресторане. – И что же? Она развалилась на кусочки?
– Нет, – кисло усмехнулась Рейвен. – Сама шарлотка осталась цела, а вот блюдо раскололось... Ну ничего, – уже вымыла пол и выбросила все осколки.
– А шарлотку? Ее ты тоже выбросила?
– Нет, она вполне съедобна, но подавать ее гостям в качестве угощения я не рискну. Поэтому, – она повернулась к девочкам, – я решила, что можно заказать пиццу, хотя это вовсе не оригинально.
– Мы очень любим пиццу! – тут же воскликнула Мелоди.
Рейвен знала об этом, потому что сам Ник неоднократно предлагал именно пиццу в качестве угощения. И все же она была искренне благодарна маленькой девочке, пришедшей ей на помощь.
– Значит, ты любишь пиццу? Вот и отлично! Тогда вопрос решен.
– Вообще-то тут недалеко есть одна очень неплохая пиццерия, – осторожно сказал Ник. – может, я сбегаю туда и куплю все что нужно, пока вы тут втроем потолкуете и познакомитесь поближе?
Рейвен ожидала, что Саманта захочет пойти вместе с отцом, оставив с ней младшую сестру, но Саманта не сказала ни слова. Рейвен знала, что обе девочки любят стряпать, поэтому весело предложила:
– Давайте сделаем к пицце большой – овощной салат! Девочки, вы поможете мне порезать овощи? Боюсь, без вашей помощи я и миску с салатам уроню на пол!
Мелоди звонко расхохоталась, но Саманта даже не улыбнулась этой шутке.
– Моему отцу не нужна жена. От неожиданности Рейвен, резавшая помидор, чуть не провела ножом по собственным пальцам.
До того как Саманта неожиданно вымолвила эти слова, Рейвен и Мелоди о чем-то беззаботно болтали, готовя овощной салат. Услышав голос сестры, Мелодии замолчала. Наступила гнетущая тишина. Рейвен стояла у раковины, а обе сестры сидели за столом, натирая на мелкой терке кусок твердого острого сыра.
Повернувшись к Саманте, Рейвен увидела на ее лице страх и отвагу одновременно. Дочь Ника так сильно боялась потерять отца, что преодолела врожденную скромность и сделала дерзкое заявление. Рейвен хорошо понимала причины, толкнувшие девочку на такой поступок. – Пока она подбирала подходящие для ответа слова, двенадцатилетняя девочка вновь отважно заговорила:
– Он мужчина, и у него есть свои мужские потребности. Поэтому он время от времени встречается с женщинами. У него их очень много.
Вторая часть высказывания Саманты как-то ускользнула от внимания Рейвен, но вот первое предложение неприятно резануло ей слух: «Он мужчина, и у него есть свои мужские потребности!»
Она молча глядела на двенадцатилетнюю девочку, удивительно похожую на нее саму в детстве. Меньше чем через полгода ей исполнится тринадцать. Именно в этом возрасте Рейвен потеряла девственность, потому что отчаянно хотела быть любимой – если не матерью, то хотя бы мужчиной. Именно от матери она усвоила тогда мифическую истину о том, что женщина обязана выполнять прихоти мужчины и служить объектом удовлетворения его сексуальных потребностей. В тринадцать лет Рейвен чувствовала себя уже старой, хотя на самом деле была ребенком. Блейн, ее первый шестнадцатилетний «мужчина», казался ей тогда ужасно взрослым.
И Рейвен, и Блейн были тогда еще детьми, но не сознавали этого...
Саманта в отличие от Рейвен была любимой дочерью заботливого отца и все же только что произнесла слова, которые, несомненно, сильно огорчили бы его.
– Не могу поверить, что отец говорил тебе о том, что у мужчин есть «свои мужские потребности». Неужели это его слова ты сейчас повторила?
– Нет, не его, – призналась Саманта, опустив голову.
– Рада слышать это! – вздохнула Рейвен и подошла к столу.
Усевшись рядом с девочками, она серьезно сказала:
– Прошу тебя, Саманта, никогда не верь тому, кто говорит, что мужчины – или мальчики – имеют право требовать от тебя удовлетворения их желаний. Ты не должна верить тому, что ты обязана подчиняться прихотям мужчин только потому, что ты женщина. Каждый человек, независимо от пола, хочет быть любимым и имеет на это право. Но любовь нужно заслужить, а не требовать как само собой разумеющееся.
Рейвен сделала паузу, потому что Саманта широко раскрыла глаза от удивления. Наверное, она решила, что новая знакомая отца не совсем в своем уме, чтобы так разговаривать с ней. Рейвен подумала, что это прелестное дитя не имеет еще ни малейшего понятия о том, что она пыталась объяснить ей. Возможно, для нее понятие «мужские потребности» означало лишь необходимость дружеских отношений с женщиной, но никак не секс.
– Саманта, ты понимаешь меня? – с сомнением спросила Рейвен.
– Еще как понимает! – вмешалась Мелоди... Именно об этом говорил нам папа, когда услышал, как Жанетт объясняла нам, что у мужчин есть «свои мужские потребности»!
При этих словах Мелоди недоуменно пожала плечами, потому что для нее «мужские потребности» и вовсе были непонятны.
– До того дня, когда Жанетт внезапно появилась в нашем доме, мы даже не знали о ее существовании. А папа очень рассердился, когда вернулся вечером домой и увидел Жанетг! – затараторила Мелоди. – А когда услышал, как она рассказывала нам о мужчинах и их «потребностях», и вовсе пришел в ярость! Он сказал что нельзя забивать наши головы такой ерундой!
– Ну что же, в этом я совершенно с ним согласна, – кивнула Рейвен.
– Я уверена, после такого разговора он больше никогда не виделся с ней! – воскликнула Мелоди с детской непосредственностью.
Рейвен было приятно слышать, что Ник защищал своих дочерей от тех, кто пытался сломать в их юных душах систему высоких нравственных ценностей.
Похоже, Саманта прекрасно знала, что ее слова, оскорбительны для женского достоинства. Может, она хотела поймать Рейвен в ловушку? Может, она хотела, чтобы Рейвен согласилась с этим утверждением, а потом она бы рассказала об этом отцу, который, как девочка убедилась на собственном опыте, не разделял эту точку зрения?
Теперь уже трудно было сказать, зачем Саманта завела этот разговор. Было ясно лишь одно – Рейвен поразила ее своей готовностью защищать девочек точно так же, как это делал их собственный отец, самый любящий и заботливый отец в мире! Заметив в глазах Саманты смущение, Рейвен мягко предложила:
– Наверное, ты хотела сказать, что тебе не нужна... что не хочешь иметь новую мать.
– Ой! – тихонько изумилась Мелоди, никак не ожидая услышать столь откровенные слова.
Саманта ничего не сказала в ответ, но ее печальное молчание было красноречивее любых слов.
– Послушай меня, Саманта. Я вовсе не стремлюсь стать твоей второй матерью. Мне и в голову это не приходило. Кроме того, я вовсе не уверена, что могу быть настоящей матерью.
– Почему? – прошептала Мелоди, изумленно распахнув синие глаза.
Прежде чем ответить, Рейвен вспомнила о том, как она, нелюбимая дочь наркоманки, неоднократно пыталась забеременеть, но это у нее никогда не получалось. Природа не хотела дарить ей, ледяной статуе с мертвым чревом, счастье материнства.
– Это слишком долгая история, – уклончиво проговорила она наконец. – Просто мне кажется, что хорошей матери из меня не получится, вот и все.
– Ау вас есть мама? – пытливо взглянула на нее Мелоди.
– Знаешь, я не видела ее уже пятнадцать лет, – вздохнула Рейвен, решив говорить девочкам только правду. – За несколько недель до моего окончания школы она внезапно уехала, оставив меня одну. У меня никогда не было ни отца, ни братьев, ни сестер... я осталась совсем одна. Очень долгое время я думала, что мама уехала потому, что я сделала что-то не так, чем-то обидела ее, но потом поняла, что причина ее поспешного отъезда заключалась в ней самой, а не во мне. Теперь, став взрослой и многое поняв, я не могу ее назвать самой хорошей матерью на свете, но она сделала все, что могла.
Рейвен замолчала. За столом сидели три девочки, брошенные своими матерями, и молчали. Через несколько секунд Рейвен снова превратилась во взрослую Женщину и тихо сказала:
– Не каждая женщина может быть хорошей матерью, и в этом никто не виноват. Просто так устроен мир...
К тому времени, когда Ник с большими свертками в руках вернулся из пиццерии, разговор на кухне шел о любимых музыкальных группах девочек, и весь оставшийся вечер Саманта была живой и разговорчивой. Она часто смотрела на Рейвен своими большими темно-голубыми глазами, и в них мелькала то надежда, то недоверчивость.
Рейвен знала, что Ник уведет девочек в половине девятого вечера, если не раньше, потому что на следующий день им предстояло идти в школу. Мелоди обычно укладывали спать в девять часов вечера, а Саманту часом позже.
Но вот наступила половина девятого, и никто даже не заметил этого. Когда Ник напомнил о времени, девочки лишь пожали плечами, продолжая увлеченно разговаривать с Рейвен, которая рассказывала им о снежных чикагских зимах.
В четверть десятого Ник сделал еще одну попытку распрощаться с гостеприимной хозяйкой. Несмотря на живейший интерес Мелоди к рассказам Рейвен, Ник опытным отцовским глазом видел, что у младшей дочери глаза начали слипаться.
Через пять минут обе девочки, подчиняясь отцовскому приказу, вежливо поблагодарили Рейвен за прекрасный вечер и направились в коридор. На прощание Мелоди еще раз сказала «спасибо» и доверчиво прижалась к Рейвен щекой. На какой-то миг Рейвен показалось, что и Саманта обнимает ее на прощание, но девочка так и не сдвинулась с места. Наконец она тихо сказала:
– Простите меня за то, что я наговорила вам сегодня.
В порыве горячего сочувствия Рейвен сама обняла девочку за плечи.
– Мне не за что прощать тебя, Саманта. Твои слова натолкнули нас всех на очень важный и интересный разговор.
Пока грузовик Ника разворачивался у дома Рейвен, она с улыбкой махала рукой вслед девочкам и их отцу. Все трое тоже махали ей в ответ. Потом габаритные огни грузовика скрылись в темноте...
И Рейвен расплакалась. Горячие слезы нахлынули неожиданно, и, утопая в них, она пыталась утешить себя мыслью о том, что, несмотря на испорченную яблочную шарлотку, вечер все-таки удался. Все получилось гораздо лучше, чем они с Ником могли ожидать.
Но сердце продолжало плакать, словно хотело крикнуть вслед уехавшим гостям: «Не оставляйте меня! Возьмите меня с собой! Прошу вас! Мы можем стать одной семьей! Нам будет хорошо вместе!»
Внутренний голос тут же одернул ее: «Ник вовсе не собирается препоручать заботы о своих любимых дочерях кому-либо другому. Да, он сам хотел познакомить их с тобой и даже оставил вас наедине, уйдя за пиццей, но ведь тебе отлично известно, что ты никогда не сможешь стать им хорошей матерью, разве нет? Кроме того, разве Ник когда-нибудь давал тебе понять, что он заинтересован в чем-то большем, чем несколько ночей страстной любви? Саманта была права: ему не нужна ни жена, ни новая мать для его дочерей».
Вспомнив, что еще говорила Саманта, Рейвен вздрогнула всем телом и съежилась в комочек. У Ника есть естественные мужские потребности, и он часто встречается со многими женщинами, которые просто счастливы, удовлетворить его желания. И хотя Рейвен убеждала девочек никогда не терять достоинства, никогда не ценить себя слишком низко, сама она всю жизнь только этим и занималась... потому что отчаянно искала настоящую любовь.
Да, она очень хотела быть любимой, но еще больше она хотела любить. Именно поэтому Рейвен всегда хотела иметь детей. В глубине души у нее еще осталась слабая надежда на то, что она все-таки сможет стать хорошей матерью, сможет любить, защищать, заботиться..
Они заранее договорились, что Ник, как и в прошлые вечера, вернется к ней, как только дочери крепко уснут. Сегодня им обоим предстояла последняя ночь перед десятидневной разлукой. Родители Ника, присматривавшие за девочками, утром должны были улететь на десять дней в Денвер, чтобы повидаться с дочерью и внуком.
В предыдущие дни, Ник возвращался к Рейвен в одиннадцатом чacy вечера. Минула уже половина двенадцатого, а его все еще не было, и Рейвен начала терять надежду... И когда на въездной дорожке показались наконец яркие фары его грузовика, она приняла их сначала за мираж.
– Никак не мог уложить их спать, – улыбнулся Ник, когда Рейвен открыла ему дверь. – Они обе были слишком возбуждены знакомством с тобой. Ты их покорила; Рейвен! Даже Саманта сказала, что ты ей понравилась.
Он нежно погладил ее по щеке, и Рейвен снова разрыдалась.
– Что с тобой, Рейвен? Что случилось?
«Мне нужен ты и твои дочери! Я хочу, чтобы мы стали одной семьей, я очень этого хочу!» – настойчиво билось в голове у Рейвен, но она не смела сказать это вслух.
– Рейвен, ты слышишь меня? – повторил Ник, притягивая ее к себе сильными руками. – Что с тобой? Все было просто великолепно! Почему ты плачешь?
Она слышала в его голосе искреннюю заботу и ласку, и на какое-то мгновение ей показалось, будто они, Ник и Рейвен, любящие родители, волнующиеся за своих маленьких дочерей...
Внутренний голос тут же отрезвил ее. Да, она нуждалась в Нике, но он, похоже, в ней не нуждался, если не считать постели. Когда она ему надоест или когда его начнут раздражать ее необъяснимые слезы, он без труда найдет ей отличную замену. Какая женщина могла отказать Николасу Голту?
– Наверное, тебе действительно пришлось несладко, – прошептал Ник, целуя ее волосы. – Наверное, Саманта все же успела обидеть тебя.
Усилием воли Рейвен остановила слезы, потому что боялась, как бы Ник из-за этого не ушел. Потом взглянула ему в глаза и убежденно проговорила:
– Нет, она ничем не обидела меня. Вечер удался на славу, Ник. У тебя прелестные дочери.
– Тогда скажи, почему ты плачешь!
Рейвен заставила себя улыбнуться как можно беспечнее.
– Не знаю, – сказала она. – Наверное, это от чрезмерного нервного напряжения. Я очень волновалась накануне сегодняшней встречи, к тому же yмyдрилась уронить яблочную шарлотку... Вот и рыдаю теперь.
Задумчиво взглянув на ее прекрасное лицо, Hик провел пальцем по щеке, стирая влажный след. Он был уверен, что в словах Рейвен заключалась лишь часть правды, что она недоговорила что-то очень важное.
«Выходит, теперь мы оба имеем секреты друг от друга», – пронеслось у него в голове.
Возвращаясь к Рейвен, Ник испытывал острое желание сказать ей наконец о своей любви. Сказать, что она нужна ему, что он хочет, чтобы она всегда была рядом с ним... и его девочками.
Ник представлял, как скажет ей об этом, как Рейвен обрадуется его признанию, как потом они вместе станут серьезно строить планы на будущее и он, как бы невзначай, скажет, что богат, что имеет многомиллионные банковские счета... А когда у Рейвен от удивления широко распахнутся синие глаза, он сразу поймет, что до сих пор она и не подозревала о его огромном богатстве и ей было все равно, богат ее садовник или нет.
Лелея эту сладостную мечту, Ник всей душой верил, что в один прекрасный день все это произойдет на самом деле, а не в его воображении. Но теперь, глядя в заплаканные глаза Рейвен, в которых таились какие-то важные секреты, он решил, что еще не настало время раскрывать свои карты.
«Нам нужно время», – подумал он, гладя ее волосы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хэппи-энд - Стоун Кэтрин



Роман интересный,но написан как сценарий к фильму.Фильм кстати был бы прекрасный,а вот книга по мне именно в прочтении была тяжела-все интенсивно быстро развивается,героев много,пока переключишься...кто кому кто.А сама задумка неплохая
Хэппи-энд - Стоун КэтринКЭТ 63
19.11.2014, 19.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100