Читать онлайн Леди Генри, автора - Стоун Джулия, Раздел - ГЛАВА 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Леди Генри - Стоун Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Леди Генри - Стоун Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Леди Генри - Стоун Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Джулия

Леди Генри

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 4

Стоял апрель, мягкая английская весна; в черном парке клубился туман, и бледное солнце качалось в сквозных ветвях. Заросли шиповника, влажные, оттенка темного краплака в тени, вспыхивали и сверкали там, где на бисерную испарину падало солнце. Парковые дорожки еще не были очищены от мусора и наносов зимы, дикие тропы сверкали под ногами, а в каждой канаве серебрилась вода, открытая лишь небу.
Нарядившись в теплую егерскую куртку, Джон выходил из замка и извилистыми тропами бродил в окрестностях. В чистом, промытом лазурью небес воздухе природа обозначалась рельефно, с четкой теневой подтушевкой. Джон дышал полной грудью, дорожа каждым глотком воздуха. Со временем он привык и даже полюбил эти медленные одинокие прогулки.
Прошло немного времени с того дня, как Джон появился в замке, но положение его упрочилось. Его энергичная деятельность, самообладание, с которым он выдерживал бурные сцены Ричарда, наконец, режим и классные занятия, в которых мальчик преуспевал, расположили к Джону сердце графа. Об образованности Ричарда еще нельзя было говорить, но с невежеством было покончено. К тому же физические упражнения, предлагаемые Джоном, закалили мальчика, а снег и ветер укрепили его душу. Граф, кажется, вздохнул с облегчением, но Джон ясно видел затаенную вражду в Ричарде, которую тот выказывал при каждом удобном случае. Однако для собранного и твердого молодого человека это были комариные укусы, с которыми он успешно справлялся. Графа Генри радовало заметное улучшение манер сына и его физического состояния, и однажды с удивлением заметил, что все больше привязывается к Готфриду, который наравне с Анри стал его помощником в делах.
Была примерно половина пятого, – на главной башне садовник приспустил флаг, – когда Джон медленно шел по зеленеющему склону вдоль живописного, изогнутого серпом озера. Холмистые берега обрамляли это творение природы, за ними зримо проступали мягкие очертания холмов. Джон, в который уже раз залюбовался замком, возвышавшимся на невысокой горе. В глубине черного парка, еще сохранивший кое-где крепостные стены, с башнями, горящими пурпуром заходящего солнца, он являл собой величественный памятник архитектуры средневековья. А там, за этим холмом, в долине – он знал, – еще темная мутная Темза, едва освободившаяся ото льда, лениво струит свои воды к Лондону. Дальше – вереск на холмах и облака, облака… Джон обернулся. В такой же холодной и мутной озерной воде зыбко дрожали очертания замка. Джон присел на землю и неспеша закурил. В лощинах, у самой земли уже скапливался туман, оттуда тянуло сыростью, но в зарослях, где он расположился, было сухо. Наступал тот мягкий акварельный час, какой возможен только в Англии, в северной ее части, когда все предметы расплываются в воздухе и с внезапно похолодевшего неба сливается изумрудная синева; когда отблески бледного солнца ложатся на водную гладь широкими мазками и все звуки со странным ступенчатым эхом накладываются друг на друга и все замирает. Этот час, казавшийся обыденным, принадлежал только Джону, и вступая во мглу вековых деревьев, где между стволами сквозил рассеянный свет, а по канавам бежала вода, он глядел на серую громаду замка, и ему снова казалось, что все это уже когда-то было. Загадочный, сложный мир, подумал Джон, сама жизнь спонтанна, я прибегаю к содействию фантазии. Он все меньше думал о Ланкастере, о событиях, связанных с этим городом, ему не хотелось тревожить память, ибо сознательно это может делать только человек извращенный. Какое-то время он постоял у освещенного подъезда, вдыхая сырой, клейкий воздух, ветерок приятно освежал лицо. Скоро заработает фонтан. Помимо графских автомобилей на стоянке стоял канареечный «каули», передний бампер и капот которого были забрызганы грязью. Джон взглянул на окна Ричарда. Во всех трех комнатах горел яркий свет, но лишь в одной задернуты шторы, имитирующие рисунком кожу змеи. На втором этаже, в апартаментах Анри свет был приглушенный, за цветным витражом мелькали тени танцующих. Анри ожидал друзей и хотел представить им Джона, и Джон поразился тому, что напрочь забыл об этом. Он повернулся и едва не столкнулся с миссис Уиллис, прогуливающей свою ленивую подслеповатую болонку, такую же неторопливую, как и ее хозяйка.
– Добрый вечер, миссис Уиллис. Чудная погода, настоящая весна, – сказал Джон.
– Вы правы, мистер Готфрид, – ответила она, надув подкрашенные губки. – Но, признаться, мне дела нет до этих красот. У меня обострились мигрени, и я бы преспокойно лежала с компрессом, если бы не Трейси. Бедной девочке необходим простор.
– Вы были у графа Ричарда? Чем он занимается?
Она передернула плечами.
– Валяется в кресле и читает Стивенсона. Носки заляпаны грязью. Уж не знаю, по болотам он скакал что ли. К обеду выйти не захотел, в столовой, видите ли, слишком тесно. Интересно, на что это он намекает, – сказала она, хитро взглянув на Джона. – Как хотите, мистер Готфрид, но этот ваш хваленый граф просто вздорный мальчишка!
Кажется, у этой дамы накипело на сердце, подумал Джон. Он хотел было подняться к себе, но передумал и направился в бильярдную. Эта комната в стиле ампир вызывала у Джона торжественное настроение, странное, почти необъяснимое умиротворение. Он прошел по темному мозаичному полу, прикоснулся пальцами к сине-зеленому сукну бильярда; минуту он боролся с искушением скатать партию в одиночку, потом вынул из гнезда кий с ореховой рукояткой, взял наизготовку, будто примеривался для удара, гладкое золотисто-желтое дерево скользнуло по руке. Мысли его разбегались.
Да, это правда, говорил себе Джон, все складывается наилучшим образом, и ему не о чем беспокоиться. И все-таки по загадочной причине он испытывал странную тревогу, ни с чем не связанную во внешнем пространстве, скорее это были дурные предчувствия. И где же в данном случае здравый смысл? В прошлое воскресенье они вдвоем с Анри отправились на автомобиле по изумрудно-бурым отрогам Ленинских гор. Люди молодые, здоровые, насыщенные адреналином, они с необычной для этих мест небрежностью игнорировали опасность и ехали чрезмерно быстро. Встречный ветер трепал волосы и холодил лица. На них были грубые теплые костюмы горцев, руки Анри в шерстяных перчатках твердо лежали на руле. Дорога почти высохла, кое-где автомобиль подбрасывало на камнях. Потянулось длинное горное озеро, по глади которого заскользило отражение автомобиля, ненадолго пропадавшее, когда дорога стекала по скату. Был яркий облачный день, солнце победно изливало на землю живительное тепло. Дорога вдруг завернула резко влево и круто пошла вверх. Анри вывернул руль и рассмеялся, Джон засвистел. В сущности, они фасонили друг перед другом. Держали марку. Наполненность жизнью, с избытком, щедро, возможности, которые давало их положение, весна – все придавало неповторимую окраску этому дню. Машина, урча, выскочила на узкую площадку, за которой следовал резкий спуск. Здесь Анри затормозил. Со скалистой кручи им открылась торжественная картина: там и тут поднимались вершины, очертания которых были четки и рельефны, а далее повсюду, куда доставал взгляд, простиралась равнина с резкими пятнами селений, у самой границы земли и неба струился приглушенный блеск реки. Хотелось дышать полной грудью, петь медленный и красивый христианский гимн и думать, что никогда не умрешь…
* * *
Они сидели в баре. Непроницаемый туман заполнил город, стерев очертания улиц. Бар был полон, за круглыми столиками с нарядными голубыми скатертями сидела публика, слышался смех, обрывки разговоров. Вики обеими руками держала чашку, полную чаем с лимоном, ее тонкие озябшие пальцы покраснели. Маленькие коричневые перчатки лежали рядом с его черными. Этот холод, эта промозглая сырость и способствовали одному замечательному событию. Хозяин заведения, добродушный и полный мистер Флеминг пригласил уличного скрипача, месье Парпена, украсить вечер. Публика, увидев музыканта, оживилась, многие в этом районе знали его. И скрипач, прихрамывая и улыбаясь всеми своими морщинами, пошел вдоль столиков со своей поющей скрипкой. Этот деклассированный француз был магом, и люди с любовью смотрели на его тонкую фигуру, движение острых локтей, на его сутулые плечи и спину, согбенную под бременем таланта. Не имели значения ни стоптанные башмаки, ни старое кашне на шее, ни сюртук, лопнувший под мышкой. Это был магистр от музыки. Какая-то дама потребовала погасить лампы; шустрые мальчики вынесли зажженные свечи. Вики долгими глотками пила чай, глядя поверх чашки на Джона, а он умирал от любви. Скрипка пела. По распоряжению мистера Флеминга, мальчик с большой пивной кружкой стал обходить публику. Со звоном посыпались монеты. Джон чувствовал, что сердце его не выдержит, он поднялся и направился к бару, чтобы купить сигарет. Ему казалось, что Вики идет с ним. Он обернулся, но она была далеко и зеркало повторяло изгибы ее фигуры.
Музыка постепенно затихала, пока не умолкла совсем, скрипач гортанно прикрикнул: «Гарсон!», мальчик принес ему виски. Зал разразился овациями, музыкант вежливо приподнял шляпу и потащил свое длинное тело сквозь рукоплескания, сквозь холл, прямо в цепкий туман. Какое это было счастье и какая тоска! Джон только встал, чтобы купить сигарет, и вот уже нет ни вечера, ни музыки, ни Вики…
* * *
Джон тряхнул головой и поставил кий на место. Да, ему нравилась эта комната. Красно-коричневые стены, египетский орнамент в белых медальонах, мраморная статуя полуобнаженной жрицы. Он любил эту статую, часто подолгу простаивал возле нее, вглядываясь в детские черты лица, маленький нос, красиво очерченные губы, тонкие руки, сложенные под прелестной, еще не до конца развитой грудью. Глядя на эту красоту, он часто думал о бытие, религии, о бессмертии в искусстве. Внезапно пошел дождь и тысячами кулачков застучал в стекло. Джон тряхнул головой и решительно вышел из бильярдной. Ему пришло в голову проведать Ричарда. Если мальчик решил не выходить к обеду, значит, так оно и будет. Ему пришлось пройти мимо столовой, где уже собралось веселое общество, играл патефон, раздавались голоса. Джон услышал восклицание старого графа, с кем-то оживленно спорившего. В обществе присутствовали дамы: их меховые накидки небрежное уроненные в кресло Джон видел в вестибюле. К счастью, дверь столовой оказалась полуприкрыта, и Джона не заметили. Он миновал узкий коридор, соединяющий главное строение с восточной башней и вошел в игровую комнату Ричарда. Мальчик полулежал в кресле, перекинув ноги через подлокотник, и держал на коленях книгу.
– Ричард, – позвал Джон.
Мальчик неохотно обратил на него взгляд.
– Чем обязан, учитель? – негромко спросил он. Джон опустился в кресло напротив.
– Вы не желаете выйти в столовую, граф? – спросил он.
– Что я там не видел, – фыркнул Ричард. – Они же все круглые дураки! Стоит мне только появится, как они начинают отпускать шуточки и пичкать меня сластями, будто я девчонка.
– Прекрасно, Ричард, оставайтесь здесь. Я дам распоряжение, чтобы обед принесли сюда.
– Боже мой! Все только и делают, что дают распоряжения. Я едва не охрип, убеждая миссис Уил-лис, что не голоден.
– Думаю, граф, меня вам в этом убедить не удастся. Вы должны как следует поесть. Завтра мы с вами отправляемся на прогулку в горы, по той дороге, что ведет через лес. Вы должны как следует набраться сил, ибо помимо автомобиля будет пеший переход.
– Так все-таки на автомобиле! Это меняет дело! – Ричард просиял.
– Итак, граф, я надеюсь, вы меня поняли, – сказал Джон, поднимаясь из кресла.
Он взглянул на заглавие книги, которую держал Ричард, потрепал по голове крупное чучело мастиффа, сидящее на ковре, и твердым шагом вышел из комнаты.
Джон ступил на лестницу, где его приветствовали веера клинков. Граф Генри был страстным коллекционером оружия и на главной лестнице, а в особенности в гостиных замка царила бравурная атмосфера. Джон прошел мимо статуи самурая с обнаженным мечом-катана и стал подниматься, тяжело опираясь на гладкие дубовые перила. Холодное оружие экзотического происхождения: мечи воинов жестокого племени даянов, серпы из Африки соседствовали с наградными саблями русских офицеров. На лестничной площадке второго этажа Джон остановился в нерешительности, с каким-то странным стеснением в груди. Здесь, в темном коридоре, в нескольких футах от него находилась винтовая лестница, ведущая в главную башню. Он знал, стоило только поддаться искушению, и он снова увидит Адель, ее тонкие черты, строгие изгибы и линии ее тела, воплощение нежной и буйной фантазии Творца. Это была не просто женщина, а что-то несравнимо большее. Джон терялся в догадках, чем является это молчаливое существо, представшее его взору. О, как он был неосторожен, впервые сняв с портрета вуаль! Изящные руки в черных перчатках, скрещенные на приподнятом колене, чересчур смелый низкий вырез платья с кофейной теневой впадиной межи двух сливочно-розовых холмов. Легкая кротовая накидка сползла, обнажив алебастровое плечо, на которое легла тень ее твердой скулы. Черные волосы, вопреки моде, были зачесаны назад и собраны в низкий узел, на лбу лежала золотая сеть, в сплетениях которой посверкивали бриллианты. Самым удивительным был ее взгляд – прямой взгляд хищницы с едва заметным прищуром, но в глубине, под маской, таился, – Джон это ясно видел, – какой-то надлом, тайная трагедия. В растерянности он остановился перед портретом как вкопанный, не в силах отвести взор, понимая, что надо бежать, но, побежденный, готов был пасть на колено, смиренно моля идола о прощении за то, что нарушил его покой.
Он поставил перед портретом бронзовый подсвечник и потушил лампы, с волнением в груди нащупал кресло и сел, растворяясь в оранжевом полумраке. Он сидел долго, задумавшись, подперев кулаком подбородок. Ночь меркла. В зеркальном воздухе черных точек стало меньше; обернувшись, Джон увидел, что все небо изумрудно-зеленой масти, а почти в центре окна мерцает рассветная звезда, хотя ему казалось, что он ни на миг не сомкнул глаз. Подсвечник был залит воском, с бокового рожка струилась витая струйка дыма. Это была Адель. Она глядела на него и, Джон в тоске набросил на портрет вуаль. Он поклялся никогда не возвращаться в этот будуар, и какое-то время соблюдал свою клятву. Сама мысль, что портрет не плод фантазии, что эта женщина реальна, что где-то в Европе, окруженная поклонниками, леди Генри посещает театры, разъезжает в автомобиле, пьет шампанское, смеется, повергала его в смущение. Он поймал себя на том, что с некоторых пор жадно вглядывается в черты Ричарда. Он понял вдруг с испугом, что попадает в какую-то странную фантастическую зависимость, в этом было что-то надуманное, сродни цепкому кошмару.
И все равно время от времени Джон возвращался в эту комнату, к портрету, с бьющимся сердцем, как будто был юн и впервые шел на свидание к женщине. Он сидел на ковре, поджав ноги, опираясь спиной на сфинкса, и чувствовал смехотворность своего положения. Вики, ушедшая навсегда, которую он любил и которой до сих пор хранил верность, и Адель, которую он не видел и надеялся не увидеть никогда. Нелепо, право! Неужели он проникся чувственной любовью к портрету? Это скрытая патология, извращение, думал Джон, этого не может быть.
И вот теперь он стоял на лестничном марше, борясь с искушением, в тяжелом раздумье, уперевшись взглядом в скрещенные шпаги с богато отделанными рукоятями, украшенными каббалистической символикой. Это были редкостные именные шпаги членов тайных масонских обществ. В связи с этим Джон вспомнил, как читал когда-то, что русский царь Павел I был масоном. Джон, сунув руки в карманы, побрел по коридору, словно во сне. Потом резко остановился, бросился бегом в свою комнату на третьем этаже.
Поздно ночью в дверь постучали. Джон рывком распахнул ее. Это был Стив.
– Мистер Готфрид, – сказал он. – Граф Генри интересуется, не нужно ли вам чего и не могли бы вы спуститься в бильярдную?
– Убирайся! – буркнул Джон. Стив поклонился и хотел идти.
– Постойте, Стив, – воскликнул Джон. – Передайте графу мой поклон и скажите, что я уже лег спать, поскольку с утра мы с Ричардом отправляемся в горы.
Он уснул тяжелым сном без сновидений. Его разбудил шум мотора отъезжающей машины, восклицания, звонкий женский смех. Взглянув на настенные часы, циферблат которых попал в призрачное лунное пятно, Джон попытался снова уснуть. Было нестерпимо жарко, одеяло навалилось глыбой. Джон рывком вскочил с постели, сунул ноги в ночные туфли, валявшиеся у кровати, ходил по комнате, курил, смотрел в окно. Потом, усталый, какой-то выжатый, уснул и ему снились цветы и птицы.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Леди Генри - Стоун Джулия


Комментарии к роману "Леди Генри - Стоун Джулия" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100