Читать онлайн Тайные судьбы, автора - Стоун Джин, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайные судьбы - Стоун Джин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 4 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайные судьбы - Стоун Джин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайные судьбы - Стоун Джин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Джин

Тайные судьбы

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Грин-стрит была слишком узкой для серебристого лимузина. С веранды общежития, носившего название Моррис-хаус, Чарли О’Брайан наблюдала, как длинный автомобиль пытался встать между двумя парковочными счетчиками. Чарли знала, что автомобиль привез Марину Маршан, точнее, принцессу Марину Маршан, будущую студентку Смитовского колледжа и, самое удивительное, соседку Чарли по комнате.
Какое огромное расстояние, и не только в милях, отделяло Нортгемптон от ее родного Питсбурга. Именно здесь, в Нортгемптоне, небольшом городке Новой Англии, за увитыми плющом стенами колледжа некогда жили и учились такие известные женщины, как Нэнси Рейган, Джулия Чайлд и Глория Стайнем.
Джулия Никсон Эйзенхауэр. Чарли улыбнулась, вспомнив, почему она хотела поступить именно в этот колледж и так упорно трудилась, что в конце концов получила здесь стипендию. Джулия Никсон училась в Смитовском колледже в конце шестидесятых. Чарли тогда была совсем девочкой, и все же она с трепетом смотрела по черно-белому телевизору кадры, повествующие о жизни Джулии в колледже, и вглядывалась в ее черно-белые снимки в газетах. Чарли не беспокоило, что Джулия из семьи республиканцев, хотя для отца Чарли, ирландского католика и демократа, республиканцы были хуже чумы. Поэтому Чарли скрывала свою симпатию к «этим людям», к богатым и всесильным «правым», врагам профсоюзов. Ее не волновала политика. Чарли знала одно: она не хочет стать безликой бедной девушкой, одной из многих, выросших в убогих домах, лепившихся один к другому на закопченных улицах Питсбурга. Она хотела стать кем-нибудь; она хотела стать красивой, богатой и умной и жить в обществе таких же людей. Она хотела отличаться от девушек ее округа; она хотела походить на Джулию Никсон.
Как ни странно, но она далеко продвинулась по этому пути, и вот теперь ее соседкой по комнате будет принцесса.
Чарли глубоко вздохнула, сошла с лестницы и направилась по дорожке к улице, надеясь, что ее прическа в порядке, короткая юбка как раз по моде и принцесса не догадается, что свитер Чарли купила в магазине подержанных вещей.
Шофер лимузина сдался и стал во второй ряд. Передняя дверь открылась, и из автомобиля вышел высокий мужчина. Он был старше Чарли, но не слишком старый; на нем были расклешенные вельветовые брюки и цветастая рубашка с расстегнутым воротом, что позволяло видеть толстую золотую цепочку на шее. Длинные каштановые волосы касались воротника рубашки. Широкоскулый, с прямым тонким носом, он был достаточно привлекателен. Чарли решила, что он славянин. Кроме иммигрантов, населявших питсбургский Уэст-Энд, Чарли не видела никаких других иностранцев. Она поймала взгляд его темных глаз; мужчина прищурился, потом повернулся, подошел к задней дверце лимузина и открыл ее.
Сначала Чарли увидела пару ног, маленьких, стройных, облаченных в джинсы. Сапоги на них были из кожи незнакомого животного, видимо, крокодила или змеи. Сердце Чарли забилось сильнее.
Мужчина с золотой цепочкой протянул руку кому-то внутри лимузина.
– Я могу выйти и без вашей помощи, Виктор, – произнес низкий женский голос.
«Совсем как у Лорен Бокалл, – подумала Чарли, – только с легким акцентом».
Мужчина отступил назад, и обладательница низкого голоса вышла из машины. Ее очень длинные прямые черные волосы блестящей тяжелой массой лежали на спине. В них было нечто чувственное. На девушке были простая белая блузка и короткая коричневая замшевая куртка. У нее были огромные темные глаза и удивительно белая кожа. Марина Маршан оказалась достаточно хорошенькой, но совсем не походила на принцессу, а скорее на рядовую первокурсницу колледжа и вообще на обычную девушку. Несомненно, богатую девушку, но ничем не выделяющуюся из толпы.
Затаив дыхание, Чарли подошла к автомобилю.
– Вы принцесса Марина? – спросила она.
Девушка взглянула на Чарли и отбросила назад волосы. Она не улыбалась.
– Я Чарлин О’Брайан, – еле выдавила из себя Чарли. – Или просто Чарли. Я ваша соседка по комнате.
Марина взглянула на мужчину и нахмурилась.
– Соседка? – переспросила она.
– Вам необходимо жить в комнате, выходящей окнами на Грин-стрит, – пояснил мужчина и показал на двухэтажное сооружение напротив. – Я снял себе квартиру вон в том доме.
Марина перевела взгляд на Чарли.
– Это мой телохранитель Виктор. Привыкайте к его присутствию. Он будет со мной повсюду.
– Не совсем повсюду, – заметил Виктор с полной значения улыбкой. – Вы ведь сами настаивали на том, чтобы жить в общежитии.
– Это не общежитие, Виктор. Это нечто вроде гостиницы. И самое главное, я хоть раз в жизни хочу пожить как все. Я хочу быть свободной. Разве это преступление?
Чарли невольно отвела глаза, чувствуя неловкость от присутствия при их личном разговоре. Ей казалось, что она без приглашения вошла в чужой дом. Она притворилась, что наблюдает за шофером лимузина, выгружавшим чемоданы из багажника.
– Какой наш этаж? – спросила Марина у Чарли.
– Четвертый, – опередил Чарли Виктор.
Марина подняла к небу глаза.
– Я предупреждала, что к нему надо привыкнуть.
Чарли продолжала улыбаться. Марина оставалась серьезной. Она решительно направилась к дому. Виктор догнал ее.
– Я пойду первым, – объявил он.
– Ради Бога, Виктор, – взмолилась Марина. – Вряд ли меня там поджидает убийца. Но уж если вы решили обыскать мою комнату, то пожалуйста, я не стану вам препятствовать.
Чарли осталась стоять на тротуаре возле шофера и кучи чемоданов.
– Позвольте пожелать вам удачи, мисс, – сказал шофер, обращаясь к Чарли, и коснулся козырька фуражки. – Думаю, она вам очень пригодится.
Чарли смотрела, как Марина и Виктор поднялись по ступенькам на веранду и затем исчезли внутри дома. Жизнь с принцессой не такая уж замечательная вещь, сделала вывод Чарли.


В действительности у Чарли с Мариной было целых две, а не одна комната. Она называлась двойной и разделялась настоящей стеной с вместительным шкафом внутри. Общими были только передняя и небольшой холл. Чарли уже поселилась в угловой комнате налево, солнечной и с несколькими окнами.
– Вам придется переехать, – сказала Марина.
Чарли посмотрела на любовно развешанные ею картинки с видами Парижа, Лондона и других мест, которые она намеревалась когда-нибудь посетить, на фотографии в рамочках членов ее семьи, аккуратно расставленные на письменном столе, и на дорогие ее сердцу мягкие игрушки, слонов и зайцев, весело восседавших на кровати, покрытой клетчатым покрывалом, за которое ее мать отдала кучу бесплатных купонов.
– Я не понимаю, – сказала она.
– Принцесса должна жить в угловой комнате, – объяснил Виктор. – Чтобы она могла подать мне сигнал, когда выходит на улицу или когда ложится спать.
Марина бросила свою сумку на кровать Чарли.
– Довольно бесцеремонно, правда? – сказала она, оглядываясь по сторонам. – Давайте я помогу перенести ваши вещи в другую комнату, пока не появился шофер с моим багажом.
Она начала собирать с кровати игрушки.
– Вы хотите, чтобы я переехала в ту комнату? – переспросила Чарли.
– Да, – коротко подтвердил Виктор. – Сожалею, но это так.
Задев Чарли, Марина понесла в соседнюю комнату охапку мягких игрушек. Виктор принялся снимать со стен аккуратно развешанные картинки. Чарли хотела протестовать. Она должна была это сделать. Но Марина была принцессой, а она, Чарли... Она была всего-навсего Чарлин О’Брайан, которая учится на стипендию.
– Никаких проблем, – отозвалась она и сняла со стены картинку с видом греческих островов. – Комнаты одного размера, – добавила Чарли, чтобы Марина не подумала, что она сердится.
Направляясь в свою новую комнату, Чарли увидела, как Марина перед зеркалом поправляет волосы. Она также заметила у нее на пальце потрясающее кольцо, наверное, с сапфиром, окруженным россыпью бриллиантов.
– Я никогда прежде не жила с соседкой, – заметила Марина.
– Я жила. Со своими двумя сестрами, – отозвалась Чарли.
– Если бы я жила в одной комнате со своей сестрой, то меня, наверное, уже не было бы в живых.
– Почему же вы не поселились одна?
– Мне это как-то не приходило в голову. Послушайте, конечно, я не в восторге, но если так случилось...
– Я не из шумливых, – прервала ее Чарли. – Не завожу громкую музыку и не разговариваю сама с собой.
Чарли надеялась, что принцесса понимает шутки, но та с недоумением смотрела на нее.
– Так вот... – Чарли запнулась в поисках нужных слов. – Так вот, я постараюсь, чтобы вам со мной было хорошо.
– Прошу вас не стараться, чтобы мне было хорошо, – оборвала ее Марина. – Пожалуйста. С меня достаточно тех, кто уже и так обо мне печется. – Она оглядела комнату. – Насколько я понимаю, в этом старом доме есть все удобства. Где тут туалет?
Чарли невольно поморщилась и показала на дверь.
– В конце коридора, – объяснила она и добавила: – Простите, пожалуйста.
Марина закатила глаза.
– Так вот, давайте решим раз и навсегда. Не угождайте мне и обращайтесь со мной как со всеми остальными. Если вам это удастся, у нас будут прекрасные отношения.
Марина отвернулась и посмотрела в окно.
– Что бы вы там ни думали, – тихо сказала она, – быть принцессой не такое уж большое счастье.
Она опять повернулась к Чарли, и та заметила легкую грусть, промелькнувшую в ее глазах.
– Вы узнали расписание? – спросила принцесса.
– Уже давно. Мне надо все спланировать так, чтобы хватило времени и на учебу, и на работу.
– Работу?
– Ну да, на кухне. Это часть моей рабочей программы.
Марина посмотрела на Чарли и снова нахмурилась.
– Что это за рабочая программа?
Чарли засомневалась. Она не хотела, чтобы Марина считала, что она из бедных. Она никогда не чувствовала себя бедной: у отца был хороший заработок на сталелитейном заводе, и в доме всегда был достаток. С другой стороны, их семью, видимо, можно было причислить к среднему классу. А для принцессы Марины американцы среднего класса, очевидно, были все равно что нищие. Но рано или поздно Марина наверняка все о ней узнает.
– Я стипендиатка, – призналась Чарли. – А это значит, что часть стипендии я должна отрабатывать на кухне.
Марина задумалась, как бы соображая, что Чарли имела в виду.
– Но не беспокойтесь, я не повар и вас не отравлю. Я всего лишь мою посуду и убираю, – объяснила она, стараясь все обратить в шутку, и добавила, чтобы не казаться такой уж несчастной: – Это только раз в день – в завтрак, обед или ужин. Так даже веселее.
– А какой у вас основной предмет? – спросила Марина.
– В общем-то гуманитарные науки. На первое время.
Чарли не хотела открывать Марине, что родители прочили ее в учительницы, но сама она надеялась овладеть и кое-какими другими науками. Она не хотела открывать Марине, что мечтает когда-нибудь завести собственное дело, к примеру, магазин модной одежды, такой, как у Фелисии, где Чарли подрабатывала летом и где среди покупательниц встречались и такие, которые, подобно Марине, могли заплатить за платье несколько сотен долларов, да еще добавить к нему для полного ансамбля сумку, туфли и разные мелочи. Она не хотела говорить, что для привлечения клиентов ей очень пригодится диплом Смитовского колледжа. А пока ей не повредит найти себе приличного мужа. Богатого мужа. Она не собиралась рассказывать об этом Марине, так как подозревала, что принцесса этого не поймет. Или ей это безразлично.
– А какой у вас основной предмет?
– Государственное управление, – быстро ответила Марина. – Отец так решил за меня.
Марина опять посмотрелась в зеркало, затем направилась в свою новую комнату. Чарли следовала за ней по пятам.
– Виктор! – позвала Марина. – Вы мне больше не нужны.
Виктор проверил задвижки на окнах и замок на двери.
– Тут надо сделать хороший засов, – заметил он.
Марина вздохнула.
Прислонившись к шкафу, Чарли наблюдала за ними.
– Я хочу, чтобы вы полностью закрывали жалюзи, когда приходите домой, – продолжал Виктор. – А когда уходите, поднимайте их на четверть.
Марина потрясла головой:
– Я не буду жить, как в тюрьме. Я не хочу жить без солнечного света, когда я дома.
Виктор подошел к окну и посмотрел на улицу.
– Тогда в дневное время, если вы дома, поднимайте жалюзи наполовину и опускайте их на четверть, когда уходите. А ночью следите, чтобы они были полностью опущены.
Марина уперла руки в бока.
– А каковы будут ваши указания, если я пойду в туалет в коридоре?
– Значит, вы решили упрямиться? – спросил Виктор, не глядя на Марину.
Марина снова отбросила назад волосы и уставилась в пол.
– Все эти предосторожности очень утомляют. Вот уже тридцать лет в Новокии не возникало никаких проблем с безопасностью.
– Я хочу, чтобы так продолжалось и дальше, – отрезал Виктор.
Чарли попыталась разобраться в происходящем. Она не представляла себе, что это такое – иметь телохранителя. Она не представляла себе, что кто-то может наблюдать за каждым ее движением. Она нервничала даже тогда, когда ее младшая сестра Шейла крутилась под ногами и следила за тем, что Чарли делает, навязывалась ей в помощницы и не отходила от нее ни на шаг.
Виктор посмотрел на часы.
– В три часа я должен забрать машину, которую заказал для нас ваш отец.
– Это опять длинный лимузин?
– Нет. Это «мерседес».
– С тонированными стеклами?
– Не знаю.
– Вы будете моим шофером? Я должна буду ездить на заднем сиденье?
– Вы можете выбирать любое место в машине.
Марина лукаво улыбнулась:
– Пожалуй, я выберу ваши колени.
Виктор не поддался на провокацию.
– Я вам не советую, – ответил он.
Чарли подумала, что ей пора удалиться. Она смутилась, покраснела и начала закрывать ящики письменного стола, делая вид, будто не замечает, что Марина подошла к Виктору. Голова Марины доходила ему лишь до середины груди.
– У меня есть блестящая идея, – объявила Марина. – А почему бы вам не пожить в свое удовольствие в вашей квартирке на Грин-стрит и оставить меня в покое? Если у меня возникнут проблемы, я позвоню вам в мае.
Виктор, улыбаясь, смотрел на Марину с высоты своего роста. Чарли заметила особое выражение на их лицах, но не понимала, что оно означает. Она занялась перекладыванием своих носков в ящике комода.
– Не получится, – ответил Виктор.
Марина принялась нетерпеливо ходить по комнате.
– Интересно, куда подевался шофер с моими вещами? – спросила она.
Вопрос не адресовался кому-либо в частности, но в ее голосе слышалось раздражение.
Виктор посмотрел на Чарли:
– Не могли бы вы спуститься вниз и узнать, что его задерживает?
Чарли не сразу поняла, что Виктор обращается к ней.
– Да, конечно... Сейчас.
Она закрыла ящик комода и вышла из комнаты, оставив Марину и Виктора наедине. Чарли не знала, какие отношения у принцессы с ее телохранителем, но сообразила, что ее присутствие нежелательно.


Чарли проснулась в пять утра, быстро приняла душ и решила, что у нее достаточно времени для пробежки до начала работы на кухне. Она начала заниматься бегом в прошлом году еще дома, когда особо нуждалась в уединении и времени, чтобы спланировать свое будущее. Здесь, в Нортгемптоне, местность была несколько пересеченной, но утренняя пробежка успокаивала Чарли и гасила возбуждение, которое она испытывала с первого дня пребывания в колледже. Чарли все еще до конца не могла поверить, что поступила в Смитовский колледж и что ее соседка настоящая принцесса.
Сегодня начинался учебный год, и по этому случаю Чарли решила усилить тренировку.
Она надела мягкий спортивный костюм с начесом, застегнула молнию на куртке и вышла наружу. Солнце еще только вставало, и в воздухе чувствовался холодок. Чарли быстро сделала несколько упражнений, чтобы размяться, и побежала в сторону Райского пруда. Мощеная дорожка вокруг пруда была идеальным местом для пробежки и позволяла держаться подальше от «Квадрата», общежития, где жили богатые студентки и те, кто старался к ним примазаться. Чарли уже знала, что их называли «красотками в квадрате», и в душе мечтала быть одной из них. Там жили самые популярные девушки, которых чаще всего приглашали на вечеринки, там жили самые хорошенькие девушки, которых чаще всего приглашали на свидания и у которых не было отбоя от ухажеров. Одним словом, они вели самую веселую жизнь. В школе таких называли «супердевочками».
Чарли бежала вдоль пешеходной дорожки, мимо лодочного ангара; слева от нее был пруд, справа – оранжерея. Она думала о Марине, которая имела все основания поселиться в «Квадрате», а вместо этого очутилась в одном из старых общежитий, и только потому, что должна была находиться под неусыпным оком Виктора. На повороте Чарли вдруг осенила мысль, что Марина, возможно, и не хочет жить в «Квадрате». Чарли догадывалась, что, несмотря на острый язычок, Марина одинока и недовольна своим местом в жизни.
«Интересно, – подумала Чарли, – есть ли на земле человек, который доволен своим местом в жизни?» Правда, про себя она могла сказать, что довольна тем местом, где сейчас находилась. И хотя ей было бы стыдно кому-нибудь в этом признаться, но вчера вечером она испытала чувство гордости, когда они с Мариной спустились вниз в общую гостиную, где Марину ждал Виктор, чтобы сопровождать ее в столовую. Несколько студенток сидели на диванах и в креслах, и, когда Чарли с Мариной вошли в комнату, девушки молча уставились на них, видимо, загипнотизированные присутствием принцессы. Чарли с улыбкой кивала девушкам, понимая, что сделала еще один шаг вверх по лестнице, ведущей к осуществлению ее мечты.
– О тебе судят по твоему окружению, – не уставала твердить ей мать, когда Чарли подружилась с девушкой с «дурной репутацией».
«Что ж, мамочка, – сказала себе Чарли, вытирая пот с лица, – даже ты теперь останешься довольна моим окружением».
Чарли улыбнулась, посмотрела на часы и повернула назад к дому. Потому что, пока Чарли О’Брайан еще не стала «персоной», ей надо мыть посуду в студенческой столовой.
* * *
Чарли не сомневалась, что первое занятие в колледже, а им оказался вводный курс английского языка, навсегда останется в ее памяти. Она сидела в амфитеатре и пыталась сосредоточить свое внимание на преподавателе и на лекции, которую он читал. Но все было напрасно. Слишком много было впечатлений, причем некоторые из них затмевали все остальные.
Аудитория была небольшой, и Чарли села в самом последнем ряду амфитеатра, чтобы вся комната была перед ней как на ладони. Осеннее солнце вливалось в аудиторию через высокие окна и пригревало бок и спину Чарли. Вокруг нее повсюду были незнакомые лица. Чарли хотелось узнать, откуда приехали эти девушки, из каких они семей, богатых или бедных, есть ли у них молодые люди и подождут ли они со свадьбой до окончания колледжа. Чарли погладила рукой отполированную многими поколениями студентов деревянную поверхность откидного столика и не обнаружила на ней ни вырезанных инициалов, ни написанных маркером пожеланий типа «пососи мой хрен» или «поешь дерьма». В конце концов, Смитовский колледж – это не средняя школа в бедном районе Питсбурга.
– А теперь я раздам вам синопсис, – объявил преподаватель, – и мы вместе рассмотрим каждый пункт. Если вы по каким-то причинам пропустите занятия, я все равно буду требовать от вас выполнения заданий.
Преподаватель передал стопку бумаг белокурой девушке в первом ряду. Чарли никогда прежде не слышала слова «синопсис» и догадалась, что это, должно быть, план занятий. «И почему он не может назвать его просто планом?» – укорила преподавателя Чарли и тут же рассмеялась. В Питсбурге учитель скажет «план», а в Смитовском колледже это уже «синопсис». Синопсис звучит совсем по-научному. Синопсис, синопсис, синопсис. Интересно, как пишется это слово? Потом она найдет его в словаре, внимательно прочтет и запомнит. Ее первое новое слово в колледже. Она может даже щегольнуть им дома за праздничным столом, когда поедет в Питсбург на День благодарения. Оно, конечно, поразит родителей, а что касается братьев и сестер, так они просто описаются, когда его услышат.
Внезапно кто-то тронул Чарли за плечо и отвлек ее от мечтаний. Она обернулась и увидела стоящую рядом сокурсницу, ничем не примечательную брюнетку в поношенном растянутом черном свитере с высоким воротом и выражением скуки на лице без всяких следов косметики.
– Возьми один, другие передай дальше.
Чарли увидела в руках девушки ту самую стопку бумаг.
– Ох, простите, – сказала она, покраснев от смущения.
Чарли взяла скрепленные листки сверху и передала стопку соседке слева.
После занятий брюнетка в черном свитере подошла к Чарли.
– Не многовато ли, а?
– Многовато? – удивленно переспросила Чарли; они с девушкой вышли в коридор.
Девушка в свитере приподняла брови. Они были такими же густыми и темными, как и волосы, обрамляющие ее круглое лицо.
– Подумать только, сочинение на семи страницах к каждой пятнице! Плюс словарь и в придачу грамматика. Боже мой, как я ненавижу грамматику!
– Я тоже, – солгала Чарли.
Они уже спускались вниз по лестнице. Чарли решила, что девушке незачем знать, как легко ей дается грамматика. Пополняя свои знания, она чувствовала себя культурной, образованной и на целую голову выше жителей питсбургских рабочих предместий. Чарли особенно любила разбирать предложения, рассекать на части каждую фразу и каждый отрывок, а затем собирать их воедино по установленной схеме, каждое слово на своем месте. Как украшения в отделениях шкатулки: каждая серьга в своем гнездышке; как одежда в комоде: каждый свитер в своем пакете на молнии. Чарли любила порядок и в своих занятиях, и в своей жизни. Но помимо Марины, это была единственная студентка, заговорившая с ней в колледже, а больше всего на свете, больше отличных отметок по английскому языку и даже порядка в жизни Чарли жаждала обзавестись друзьями. Она что-то не помнила, чтобы встречала эту девушку у себя в общежитии. И это к лучшему, значит, она не знает, что Чарли стипендиатка.
– Ты не пойдешь в книжный магазин? – спросила Чарли.
– Можно и пойти. У меня нет занятий до одиннадцати.
– А у меня до двух. История США, – пожаловалась Чарли.
– Я ее отложила на следующий год. Для меня важнее курс по искусству.
– Ты будешь изучать искусство?
– Да. Мои родители в восторге.
Чарли улыбнулась и расслабилась. Девушка, несмотря на всю ее непритязательность, вполне подошла бы ей в подруги.
– А мои родители в восторге от того, что я вообще в этом колледже.
Девушка перебросила через плечо ремень сумки с книгами.
– У меня не было особого выбора, – пояснила она. – Моя мать – здешняя выпускница.
– Твоя мать училась в этом колледже? – удивилась Чарли.
Мать Чарли считалась образованной, так как не только окончила среднюю школу, но еще и годичные секретарские курсы. Но когда пошли дети, она бросила работу в страховой компании, и с тех пор ее дипломы пылились без дела в шкафу.
– Как тебя зовут? – спросила Чарли.
– Тесс Ричардс. Я из Сан-Франциско. А тебя?
«Только подумать, Сан-Франциско, – мелькнуло в голове у Чарли. – Какой необыкновенный город». Он был в ее списке будущих путешествий. Когда-нибудь, может быть...
– Чарли. Чарли О’Брайан.
Она не могла заставить себя признаться, что она из Питсбурга; от одного только названия города Чарли ощущала во рту привкус сажи и стали.
– Я живу в общежитии Моррис-хаус, – сказала она. – А ты? Ты живешь в общежитии?
Тесс кивнула.
– В том же корпусе, где жила мать. Если бы родители раскошелились еще тысяч на двести—триста, я бы жила в той же комнате.
Чарли старалась не выказывать изумления.
– Какое это общежитие?
– Корпус «Лора Скейлз».
– «Лора Скейлз»?
Чарли мельком слышала это название.
– Вон там, в «Квадрате».
Тесс показала куда-то между двумя увитыми плющом зданиями.
Чарли прижала к груди тетрадь и «синопсис», чувствуя обескураживающее разочарование. Девушка, которую она записала себе в подруги, на деле оказалась из другого лагеря, «красоткой в квадрате». Самым удивительным было то, что она ничем не походила на «красотку».


На следующий день Чарли работала в обеденную смену. Она устала после утренних занятий, целых три лекции плюс семинар по испанскому. Никто из других студенток не заговаривал с ней: казалось, они все уже давно перезнакомились и образовали собственные отдельные группки.
Чарли соскребала с тарелок остатки рыбного плова, складывала тарелки в посудомоечную машину и размышляла о Тесс Ричардс. Похоже, Тесс была неплохой девушкой. Вчера, стоя у прилавка в книжном магазине, они обнаружили, что у них всего один общий предмет: курс английского языка. Чарли удивляло, что у них вообще есть что-то общее. Тесс происходила совсем из другой среды, и Чарли больше слушала свою новую знакомую, чем говорила сама. Ей очень хотелось вставить словечко, но вставить было абсолютно нечего.
Чарли взяла кучу ложек и вилок и разложила их по местам. Как раз в этот момент дверь кухни открылась, и на пороге появилась Марина. Чарли впервые видела ее в столовой. Она считала, что Марина ела у Виктора, возможно, из опасения быть отравленной. При этой мысли Чарли чуть не расхохоталась.
– Я не ожидала вас здесь увидеть, – сказала Чарли.
– Сегодня мне довольно рано удалось отделаться от Виктора. Я сказала ему, что мне надо заниматься.
Марина села на высокую табуретку рядом с металлическим прилавком.
Чарли побросала салфетки в чан для грязного белья, сложила в раковину грязные кастрюли и принялась их скрести. Она не знала, о чем говорить с Мариной, не понимала, зачем принцесса пришла сюда. Наверняка не для разговора о том, как уберечь руки от горячей воды и мыла. Интересно, бывала ли принцесса вообще когда-нибудь на кухне и видела ли, как моют посуду. Чарли до крови поцарапала руку металлической мочалкой, пока подыскивала тему для разговора.
– Мне кажется, труднее всего у меня будет идти ботаника, – сказала она наконец, выжав металлическую мочалку и взяв полотенце. – Вы собираетесь изучать этот предмет?
Марина соскользнула с табуретки, засунула руки в карманы джинсов и начала ходить по кухне.
– Вы не хотите немного развлечься сегодня вечером?
Чарли поставила на место сухую кастрюлю и принялась вытирать прилавок.
– Что вы имеете в виду?
Марина рассмеялась:
– Да ничего особенного, просто развлечься и все. Как это делают американские девушки вечером по четвергам, когда им лень заниматься и когда им не мешают назойливые телохранители.
Чарли невольно улыбнулась. Низкий голос Марины и ее легкий акцент делали почти комичными ее рассуждения об американских студентках.
– Если хотите, мы можем совершить прогулку, – предложила Марина. – Можем купить пиццу. Кажется, тут все только и делают, что покупают пиццу.
Чарли показала на прибранную кухню.
– Я только что поела, – заметила она. – Конечно, мы можем отправиться на прогулку, но я уверена, Виктор никогда нам этого не позволит.
– Виктору необязательно знать.
Чарли посмотрела на Марину.
– Я не стала опускать жалюзи на одну четверть. Виктор думает, что я крепко сплю в своей уютной теплой кроватке.
Чарли взглянула на часы, как если бы у нее были другие дела.
– Ладно... – задумчиво произнесла она.
– Пожалуйста, Чарли. Я должна выбраться отсюда. Могу же я хоть ненадолго избавиться от слежки Виктора.
Чарли посмотрела на замшевую куртку Марины.
– Он найдет вас в два счета. Его ищейки тут же вынюхают и вас, и меня.
Марина на секунду задумалась.
– Он нас не найдет, если я надену ваш тренировочный костюм.
– Вы считаете, что нам следует поменяться одеждой? Но я значительно выше вас.
– Совершенно верно. Из своего окна Виктор будет высматривать девушку в замшевой куртке ростом пять футов и два дюйма. А какой у вас рост?
– Пять футов шесть дюймов. Даже почти семь.
– Прекрасно, – одобрила Марина и сняла с себя замшевую куртку.
– А что, если... – начала Чарли и осеклась.
– Что, если что-нибудь случится? – рассмеялась Марина. – Это вы хотите сказать? Перестаньте выдумывать. Ничего не случится. Мы с вами находимся в Нортгемптоне, штат Массачусетс. В Соединенных Штатах Америки. Здесь убивают только торговцев наркотиками и президентов.
Марина протянула руку за тренировочным костюмом Чарли.
Чарли на миг заколебалась, затем стянула с себя костюм. «Марина знает, что делает», – решила она.
– Мы можем выйти с территории по дорожке возле пруда, – сказала Чарли, протягивая принцессе свой костюм. – Я там бегаю по утрам. Там очень красиво. В пруду плавают утки и даже два лебедя. Хотя, наверное, мы мало что увидим в темноте.
– Мне все равно, как мы отсюда выберемся, – ответила Марина, надевая тренировочный костюм с капюшоном. Свои длинные волосы она спрятала под капюшон.
Чарли взяла в руки куртку Марины и удивилась ее необыкновенной мягкости. Она погладила нежную бархатистую замшу, испытывая удовольствие от одного прикосновения к ней. В магазине Фелисии тоже продавались похожие кожаные вещи: роскошные и безумно дорогие.
Чарли посмотрела на Марину, которая выглядела смешной в тренировочном костюме: принцесса, одетая нищенкой. Чарли продела руки в рукава замшевой куртки на шелковой подкладке и застегнула молнию. Рукава были коротковаты, но, как ни странно, в остальном куртка ей подходила. Чарли с трудом удержалась от того, чтобы тайком от Марины вновь не погладить замшу. Когда-нибудь, пообещала себе Чарли, у нее будет такая же куртка; когда-нибудь у нее будет много таких курток.
– Теперь показывайте дорогу, – приказала Марина.
Чарли снова заколебалась, но потом направилась к двери, ведя за собой Марину.


Трудно было поверить, что рядом с ней идет принцесса. Чарли оглянулась в надежде, что кто-то из девушек снова увидит их вместе. Чарли О’Брайан в обществе принцессы! Может быть, кто-нибудь заметит на ней куртку Марины и сделает вывод, что они близкие подруги.
– Это что за дом? – спросила Марина, показывая на лодочный ангар.
– Там держат лодки, – ответила Чарли. – Каноэ, шлюпки, скифы.
Марина задумалась.
– Я никогда не каталась на лодке. Только на яхте. Наверное, это разные вещи, – рассмеялась она.
– Пожалуй, – согласилась Чарли. – Мне нравится каноэ. Мой старший брат научил меня грести на каноэ, когда мы летом отдыхали на озере.
– Должно быть, хорошо иметь старшего брата, – заметила Марина.
– Вы шутите! Это единственная вещь, которой он меня научил. В остальном он считает, что девчонкам все это ни к чему. Если хотите, мы как-нибудь возьмем лодку и покатаемся. Я могу научить вас грести.
Марина молчала.
– Я и забыла о Викторе, – спохватилась Чарли.
– Сколько детей у вас в семье?
– Шестеро. Три мальчика и три девочки.
– Наверное, это здорово.
– Иногда здорово. Иногда нет. Но вы как будто говорили, что у вас тоже есть сестра?
– Скорее не сестра, а заклятый враг. Мы близнецы, но совсем разные.
– Как ее зовут?
– Алексис, – неохотно пробормотала Марина, засовывая руки в карманы.
Чарли почувствовала, что принцесса не хочет больше говорить о своем заклятом враге, и замолчала. Но про себя Чарли твердила это имя. «Алексис, – повторяла она, – какое прекрасное имя для принцессы».
Чем ближе подходили они к особняку ректора, стоявшему на холме, тем громче становились звуки музыки.
– Наверное, это играют в «Квадрате». Может, сегодня там вечеринка.
– Что-то не похоже на те вечеринки, на которых я бывала, – заметила Марина.
Музыка звучала все громче, по мере того как они приближались к особняку, и вдруг, перекрывая ее, раздался топот ног и громкий смех.
– Давайте узнаем, что тут происходит, – сказала Марина и повернула на дорожку, ведущую вверх.
– Мне кажется, не стоит... – нерешительно начала Чарли.
– Идемте, – нетерпеливо прервала Марина.
Они прокрались вверх по холму через розарий и осторожно обошли гараж. На лужайке перед домом, смеясь и что-то выкрикивая, стояли группки девушек. Одна из девушек подошла к дому и изо всех сил начала стучать кулаком в дверь.
– Мы требуем День отдыха! – начали хором выкрикивать девушки.
Чарли видела, что они пьют пиво из банок, пуская их по кругу.
– Это «красотки» из «Квадрата», – шепнула она Марине и подошла поближе, Марина осталась на месте.
– Мы требуем День отдыха, – все настойчивей звучал хор голосов.
Наконец дверь дома распахнулась, и на пороге появилась женщина с величественной осанкой; она улыбнулась и подняла руку, призывая к тишине.
– Вам придется подождать, пока я приму решение, – объявила она.
– Когда это будет? – выкрикнул кто-то.
– Завтра? – подхватил еще один голос.
– Завтра! – поддержали сразу несколько голосов.
Женщина в дверях снова подняла руку.
– Хорошо. Я нарушу ради вас традицию и скажу вам, когда он будет. День отдыха будет... – Женщина опустила руку. – День отдыха будет накануне Дня Колумба.
Толпа девушек свистела и шикала. Чарли жаждала смеяться и веселиться вместе с ними, она умирала от желания быть одной из них.
– А теперь прошу извинить меня, девушки. Я пригласила гостей на обед.
Женщина вошла в дом и закрыла за собой дверь.
Толпа еще немного пошумела, поворчала и начала расходиться, направляясь к «Квадрату». Чарли не могла разглядеть, есть ли среди девушек Тесс: было слишком темно.
Когда она догнала Марину, принцесса уже решительно спускалась вниз с холма, наклонив голову и засунув руки в карманы.
– Марина! – крикнула Чарли и вдруг поняла, что впервые за все время назвала ее по имени. – Подожди меня.
Марина замедлила шаг, и Чарли пошла с ней рядом.
– Что такое День отдыха, как ты думаешь?
– Не имею ни малейшего представления. Возможно, это какой-то древний первобытный обычай. У нас в Новокии нет ничего похожего.
Чарли заметила, что Марина потеряла интерес к происходящему; ее лицо выражало полное равнодушие. «Кто поймет этих принцесс?» – думала Чарли, следуя за Мариной сначала мимо гаража, потом дальше, вниз по холму через розарий.
Тесс наверняка известно, что такое День отдыха. Она спросит ее об этом завтра после занятий. Пусть Марине безразлично, но это определенно нечто важное, что обязана знать каждая студентка Смитовского колледжа.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Тайные судьбы - Стоун Джин



мне очень понравился ваш роман, только я не поняла 25 глава это последняя, а то кажется что - что незакончалось, с Кем осталась Марина и что, стало с Аликсиси
Тайные судьбы - Стоун ДжинИрина Викторовна
13.08.2010, 9.50








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100