Читать онлайн Коварный замысел, автора - Стоун Диана, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Коварный замысел - Стоун Диана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.19 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Коварный замысел - Стоун Диана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Коварный замысел - Стоун Диана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стоун Диана

Коварный замысел

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Миссис Окли приготовила для Глэдис одну из комнат на втором этаже, которая окнами выходила на противоположную от озера сторону. Впереди, насколько хватало глаз, лежала довольно унылая, заболоченная местность, однако в природе уже ощущалось приближение тепла: птицы пели громче и веселее, в воздухе пахло весной, почки на деревьях набухли и издалека казалось, будто деревья окутаны розоватой дымкой.
Комната, в которую поселили Глэдис, тоже была несколько старомодной, но в ее убранстве чувствовалась женская рука. Эта спальня принадлежала кому-то из женщин, решила Глэдис, но маловероятно, чтобы Сандре. Обстановка здесь была милой, но непритязательной, а Сандра, насколько знала Глэдис, обожала окружать себя роскошью и великолепием.
Джереми принес в комнату ее вещи, сгрузил их на ковер посередине и ушел, оставив ее одну. Он обещал не докучать ей и держал слово, но почему-то вместо облегчения, которое она по идее должна была бы испытывать, Глэдис ощутила внезапную пустоту и разочарование. Приходилось признать хотя бы перед самой собой, что ей нравится Джереми, нравится его общество, их словесные пикировки и, если они будут мало видеться, как он обещал ей, она будет скучать.
Через некоторое время Глэдис услышала, как во дворе заработал мотор машины, и догадалась, что Джереми куда-то уехал. Что ж, все правильно, так и должно быть, убеждала она себя. Она осталась, чтобы работать, и ничто не должно отвлекать ее. Но отчего-то от этой мысли ей стало еще грустнее.
Разбирая вещи, Глэдис вновь и вновь задавалась вопросом, правильно ли она поступила, что осталась. Конечно, ей хотелось хоть немного наказать Сандру за ее жестокость и коварство, но не безрассудство ли это? А если то, что произошло вчера в комнате между нею и Джереми, повторится? Хуже того, она хочет, чтобы это повторилось. Но если Джереми не позаботится о средствах защиты, она ведь может забеременеть! От одной этой мысли у нее гулко и тревожно забилось сердце, и она ухватилась за спинку кровати. Что скажет на это ее врач? Он неустанно твердит, что ей необходимо избегать стрессов. А что такое беременность, если не стресс? Она не сомневалась, что, если бы доктор Мейсон заподозрил, что у нее возникли интимные отношения с мужчиной, он наверняка предостерег бы ее от опасностей, связанных с беременностью и родами. До сих пор он никогда не затрагивал этой темы лишь потому, что она не давала повода заподозрить нечто подобное. Как и мама, доктор наверняка считал, что ей не следует выходить замуж и все мужчины, узнавая о ее болезни, теряли к ней интерес.
Оставив вещи неразложенными, Глэдис поднялась и подошла к зеркальной дверце платяного шкафа. Как и вчера, она снова стала пристально и придирчиво разглядывать свое отражение. На нее смотрела стройная молодая женщина, довольно бледная, не отличающаяся яркой, броской красотой, но вполне симпатичная. Большие серые глаза смотрели чуть неуверенно, губы не тонкие, но и не слишком пухлые, как нравится мужчинам, причем нижняя губа чуть полнее верхней. Она знала, что это признак чувственности, но до встречи с Джереми ей как-то не приходило в голову, что это может относиться и к ней. Длинные светлые волосы она считала своим главным достоинством, и это, пожалуй, первое, на что обращали внимание. Она нравилась мужчинам, но рядом всегда была мама, ограждая ее от них, предупреждая о ее хрупкости и болезни. Она была, словно Спящая Красавица, которая лежит в хрустальном гробу и ждет появления Прекрасного Принца, ждет, когда он придет и разрушит колдовские чары. Однако принц все не приходил, зато пришел Кайл, который, как и следовало ожидать, сбежал, как только узнал о ее болезни.
Глэдис обеими руками приподняла свои распущенные волосы, отчего тонкая ткань блузки на груди натянулась, подчеркивая красоту форм. Нет, она понимала, что довольно мила: симпатичное лицо, стройная фигура, длинные ноги, но до конца не осознавала всей своей чувственной красоты.
С грустным вздохом она опустила руки и отвернулась от зеркала. Конечно, ей не соперничать с яркой, гламурной красотой Сандры, даже и пытаться не стоит. И то, о чем она позволила себе размечтаться, для нее совершенно невозможно. Это все равно что пытаться дотянуться до луны. Чем скорее она спустится с небес на землю, тем менее болезненным будет падение. А в том, что падение будет, Глэдис не сомневалась. Это всего лишь вопрос времени.
Так, может, взять и рассказать Джереми правду о себе? Ведь не прогонит же он ее?
Не прогонит, ответил ей внутренний голос, но потеряет к ней интерес, во всяком случае как к женщине. Перестанет прикасаться к ней, смотреть на нее пылающим взглядом, видеть в ней желанную женщину. Представив его равнодушие, Глэдис испытала такую боль, которая не шла ни в какое сравнение с той, что она почувствовала, когда Кайл предал ее.
Она все еще не решила, что ей делать, когда раздался негромкий стук в дверь. Глэдис вздрогнула от неожиданности и очнулась от своих мыслей, сердце отчаянно забилось. Неужели Джереми? Значит, он не уехал?
Оказалось, что это не Джереми, а миссис Окли. Она вошла, держа в руках поднос.
– Я подумала, что вы захотите подкрепиться, мисс Рейли, и принесла вам кофе с булочками и сыром. А еще хотела узнать, во сколько подавать обед?
Глэдис была тронута ее заботой.
– Большое спасибо, миссис Окли. Я с удовольствием выпью кофе. Только вам совсем необязательно было приносить его сюда. Я сама вполне могу спуститься на кухню.
– Ну что вы, мне совсем не трудно, мисс. – Она прошла и поставила поднос на туалетный столик. – Кушайте на здоровье. Так что насчет обеда? Во сколько подавать?
– Может, когда вернется мистер Гамильтон? Вы, кстати, не знаете, куда он уехал?
В маленьких глазах миссис Окли мелькнуло любопытство.
– А разве он вам не сказал, мисс? Он поехал в Маркетт к поверенному мистера Джеффри.
– Ах да, – как можно небрежнее проговорила Глэдис. – Кажется, он что-то такое говорил. Я вот что хотела спросить у вас, миссис Окли. Не знаете, есть в доме где-нибудь еще, кроме библиотеки, удобный письменный стол?
Добродушное лицо миссис Окли просияло.
– Да-да, мистер Гамильтон говорил, что вы писательница. Как это увлекательно!
Глэдис улыбнулась.
– Ну, пока еще не писательница, только собираюсь ею стать. Так что насчет стола?
– Ах да, стол. Вам же нужен стол, чтобы работать, верно? Ну конечно же в доме есть еще письменный стол, только он в кабинете мистера Джеффри, а тот сейчас закрыт. Наверное, вы сможете пользоваться им, только вначале надо испросить разрешения у мистера Гамильтона.
– Разумеется. – Глэдис взяла чашку, надеясь, что миссис Окли поймет намек и уйдет, но та, по-видимому, еще не до конца удовлетворила свое любопытство.
– Простите старуху за любопытство, но какую книгу вы пишете, мисс? Надеюсь, не этот ужасный, как его… триллер. Все сейчас прямо помешались на них. Моя дочка, так та прямо обожает их, все по телевизору их смотрит, а потом и говорит: «Мама, что-то мне по ночам кошмары снятся, надо бы попить успокоительное». А я ей говорю, как тебе кошмары-то сниться не будут, когда ты смотришь такие страсти-мордасти, не приведи господи. Брось ты эту дрянь, говорю, так и кошмары сразу сниться перестанут.
Глэдис невольно улыбнулась словоохотливой миссис Окли.
– Нет-нет, я пишу любовно-исторический роман со счастливым концом.
– Ну слава богу, слава богу, – вздохнула с облегчением миссис Окли. – А то ненормально это, чтоб красивую молодую барышню на всякие ужасы тянуло. У тех, кто их сочиняет, с головой, верно, не в порядке, а вы, сразу видно, нормальная. – Она спохватилась. – Ох, простите меня, болтаю всякую ерунду, верно уже надоела вам.
– Нет, что вы, все в порядке, – вежливо заверила ее Глэдис и тут же пожалела об этом, ибо миссис Окли восприняла это как поощрение к продолжению беседы:
– Жаль, что вы незнакомы с женой мистера Джеффри. Она актриса. Говорят, очень знаменитая. И поет, и в кино снимается. Вы бы наверняка с ней подружились, ведь у вас так много общего.
Глэдис задумчиво склонила голову набок. Значит, Джереми не сказал, кто она. Просто назвал имя и представил как свою знакомую. Ничего удивительного, что миссис Окли одолевает любопытство.
– Это вряд ли, – ответила она на последнее замечание миссис Окли. – Вы же сами сказали, что Сандра Гамильтон знаменитая, а я не ищу славы. Для меня важен не столько результат, сколько процесс творчества.
– Ну, может, оно и так, – согласилась та, хотя Глэдис видела, что не убедила ее. Взгляд миссис Окли упал на горку вещей на кровати. – Если хотите, я могу помочь вам разобрать вещи.
– Нет-нет, я сама справлюсь, – поспешила отказаться Глэдис, уже порядком уставшая от словоохотливой женщины.
– Но если понадобится что погладить, обязательно скажите. – Она прищурилась. – Правда, я не вижу у вас никаких нарядных платьев, одни брюки да кофты, – заметила наблюдательная миссис Окли.
– Это потому, что я приехала сюда работать, а не развлекаться, – довольно сухо отозвалась Глэдис. – Если вы подадите обед в два часа, мистер Гамильтон успеет вернуться, как считаете?
Когда миссис Окли наконец ушла, Глэдис сразу же пожалела о своем тоне. Ну и что такого, что женщина любопытна? Живя в деревне, в глуши, поневоле будешь интересоваться любым новым лицом. Зато она добродушная, это сразу понятно.
Глэдис закончила раскладывать вещи, потом немного вздремнула перед обедом. Джереми к двум часам еще не вернулся, и она в одиночестве пообедала в той самой столовой, где они ужинали вдвоем предыдущим вечером. При дневном свете стало заметно, что мебель довольно старая и местами потрескавшаяся, обивка стульев потертая, ковер выгорел на солнце. Как грустно, подумала Глэдис, что в доме больше никто не живет, ведь это родовое гнездо нескольких поколений Гамильтонов. Неужели дом теперь и в самом деле принадлежит Сандре. Глэдис не очень хорошо разбиралась в законах, но предполагала, что такое вполне возможно. Вряд ли Джереми станет жить здесь, а Сандра при малейшей возможности постарается его продать.
Сандра. Снова Сандра. Все крутится вокруг нее, с раздражением думала Глэдис, вставая из-за стола. Сколько горя и неприятностей она уже причинила людям и сколько еще причинит. Впрочем, Бог ей судья, надо бы постараться выбросить ее из головы и заняться работой над книгой.
Погода окончательно наладилась, светило солнце, хотя и было довольно прохладно, и Глэдис решила отправиться на прогулку, побродить по окрестностям. Свежий воздух – вот то, что ей сейчас нужно, чтобы немного успокоиться, привести в порядок мозги и начать работать.
Поднявшись к себе, она переоделась в шерстяные брюки, теплый свитер и куртку, обула свои любимые старые кроссовки и снова спустилась вниз, покинув дом через черный ход.
На улице было ветрено, и вскоре ее обычно бледные щеки разрумянились. В воздухе пахло свежестью, и Глэдис с удовольствием делала глубокие вздохи, наслаждаясь окружающим покоем и тишиной.
Пройдя мимо построек, расположенных на заднем дворе, Глэдис вышла на дорогу, ведущую с холма, на котором стоял Бриксхолл. Дорога спускалась между небольшими пологими холмами, которые уже начали покрываться пробивавшейся зеленой травой, и примерно через полмили уходила в сосновый бор, с одной стороны спускавшийся прямо к озеру, а с другой – тянущийся бесконечной полосой, уходившей за горизонт. С этой стороны не было видно никаких признаков человеческого жилья, и Глэдис решила пойти по этой дороге и, может, даже немножко прогуляться по лесу. После шума и суеты большого города все это спокойствие и безлюдность казались какими-то нереальными.
Дорога петляла между холмами, и в просветах между ними виднелась водная гладь залива, где у пристани стояла пара рыбацких баркасов и неподалеку, в сотне метров от берега, на волнах покачивались еще два. Наверное, ловят рыбу, догадалась Глэдис. Она немного постояла, полюбовалась видом озера, затем оглянулась на дом. Он по-прежнему выглядел холодным и неприступным, но теперь уже не казался ей чужим.
Не торопясь продолжив путь, Глэдис понаблюдала за чайками, с пронзительными криками кружащими над рыболовецкими лодками – первый признак того, что на них есть рыба. Время от времени одна или сразу несколько чаек камнем падали вниз, к воде, и, если удавалось поймать рыбешку, летели с ней к берегу, где и съедали, отбиваясь от менее удачливых товарок, норовящих стащить добычу прямо из клюва.
На обочине около куста Глэдис заметила какое-то движение и, приглядевшись повнимательнее, заметила небольшого зверька. Коричневатый мех, длинные уши… Заяц! Глэдис замерла на месте, боясь вспугнуть животное. Заяц тоже замер и навострил уши, видно что-то почуял. Затем, повернув голову, заметил непрошеную гостью и несколько мгновений смотрел на Глэдис своими круглыми, влажными глазами, после чего дернул хвостом и юркнул в кусты – только его и видели! Глэдис с восторгом рассмеялась и продолжила путь.
Край бора оказался поросшим молодняком – маленькими сосенками, среди которых виднелись осинки и еще какие-то лиственные деревца, названия которых Глэдис не знала. Немного побродив по окраине леса, она решила не заходить вглубь, а возвращаться к дому, тем более что небо снова начало затягиваться облаками, а ветер усилился.
Когда Глэдис возвращалась, солнце уже не грело. Было еще совсем не поздно, но стоял апрель, а весна в этом году выдалась на редкость холодной. У нее немного замерзли руки, и она сунула их в карманы теплой куртки.
Подходя к дому, Глэдис размышляла, успел ли уже вернуться Джереми. При мысли о нем сердце ее забилось в учащенном ритме, и она не могла ничего с этим поделать. С самой первой минуты их встречи он так действовал на нее. Во время прогулки ей удалось ненадолго отвлечься, но теперь, когда им снова предстояло увидеться, ни о чем другом она и думать не могла.
Поглощенная своими мыслями, она не заметила выбоину на дороге и оступилась, больно подвернув ногу. К счастью, до дома оставалось не более пары сотен метров, и, тихонько чертыхнувшись и отругав себя за неуклюжесть, Глэдис прихрамывая заковыляла дальше. Обнаружив, что прогулка утомила ее больше, чем она себе представляла, а от переизбытка свежего воздуха с непривычки немножко кружилась голова, она порадовалась, что решила не заходить в лес, а вернуться в дом.
Когда она, чуть прихрамывая и морщась от боли, уже шла через задний двор, дверь черного хода неожиданно распахнулась и на пороге возникла внушительная фигура Джереми Гамильтона. Бросив взгляд на его лицо, она заметила, что он мрачнее тучи.
Увидев, что она хромает, он быстро сбежал с крыльца навстречу ей.
– Куда, черт побери, ты пропала?! – выпалил он, схватив ее за руки повыше локтей и сверля гневным взглядом. – Ушла, не оставив даже записки! Ты хоть представляешь, что я пережил, когда обнаружил, что тебя нигде нет в доме. Где ты была?
– Я гуляла, – сказала Глэдис, почувствовав укол вины, что не сообщила, куда и зачем ушла. Почему-то ей это не пришло в голову, хотя ей никогда прежде не была свойственна невнимательность. – Извините, что доставила вам беспокойство, Джереми, но не понимаю, почему вы так встревожились. Я взрослый человек, а не маленький ребенок и вполне способна сама о себе позаботиться. – Она неосторожно перенесла вес на подвернутую ногу и, втянув в себя воздух от боли, слегка покачнулась.
С тихим проклятьем Джереми подхватил ее на руки и понес в дом.
– Что с ногой? – спросил он после того, как принес ее в библиотеку и осторожно усадил в широкое кожаное кресло перед горящим камином.
Глэдис была настолько поглощена своими ощущениями, вызванными его близостью – твердостью перекатывавшихся под ее руками мышц, шириной и мощью плеч, ароматом хвойного лосьона, смешанного с неповторимым и волнующим запахом мужчины, – что до нее не сразу дошло, о чем он ее спрашивает.
– Что? А… ничего страшного. Просто подвернула, – пробормотала она, тщетно пытаясь скрыть чувственный трепет, пробежавший по ее телу.
К счастью, он неправильно истолковал его причину.
– Ты замерзла, – упрекнул он ее хрипловатым голосом. – Почему пошла на прогулку одна? Могла бы дождаться меня, и мы пошли бы вместе, если уж тебе так хотелось.
– Во-первых, я не знала, во сколько вы вернетесь, – возразила она. – И потом, вы ведь тоже не предупредили меня, куда едете и когда вернетесь, – не удержалась от упрека Глэдис. Если он не считает нужным сообщать ей о своих передвижениях, то почему она должна?
Он продолжал хмуро смотреть на нее, но теперь черты его лица немного смягчились.
– Я просто выполнял свое обещание не докучать тебе.
– Ну и я тоже не хотела…
– Ты моя гостья, – перебил он ее, – и я за тебя в ответе. А если бы с тобой что-нибудь случилось?
Она недоуменно заморгала.
– Но что могло со мной случиться на обычной прогулке, к тому же не такой уж дальней. Я всего-навсего дошла до леса и вернулась обратно. Вы совершенно напрасно беспокоились.
– Черта с два напрасно! – проворчал он, нервно вышагивая взад-вперед по ковру. – Ты же совершенно не знаешь местности! Известно ли тебе, что в полутора милях к северо-востоку отсюда находится опасная топь, а еще чуть дальше вдоль берега тянется узкая полоса зыбучих песков? Тебя могло бы засосать в считанные минуты, и никто не успел бы прийти тебе на помощь!
Глэдис похолодела.
– Но я не ходила берегом, я гуляла по дороге, – слабо возразила она, с ужасом представив, что она действительно могла решить прогуляться вдоль побережья.
– А в лесу водятся росомахи, ты это знаешь? А они могут быть довольно опасны.
Он был так искренне рассержен и встревожен, что Глэдис невольно улыбнулась.
– Ну, знаете, вас послушать, так здесь человеку и шагу ступить нельзя, чтобы не столкнуться со смертельной опасностью. Прямо каменный век какой-то!
– Не вижу ничего забавного, – проворчал он, остановившись перед ней. – Для постороннего человека, плохо знающего местность, опасность действительно существует.
– А вы хорошо знаете местность? – поинтересовалась Глэдис.
– Разумеется, – бросил он. – Я же тут вырос и облазил все окрестности вдоль и поперек.
Она покорно вздохнула.
– Ну ладно, считайте, что вы меня убедили. Прошу прощения, что доставила вам беспокойство. Обещаю, что впредь, если надумаю покинуть дом, то непременно буду сообщать, куда иду и зачем. И дам вам номер своего мобильного, чтобы вы всегда могли со мной связаться.
– Ну вот и славно, – с облегчением улыбнулся он.
– Хотя, с другой стороны, – задумчиво проговорила она, – если бы вас здесь не было, я бы жила одна и мне пришлось бы самой о себе заботиться, а из этого следует…
– Ничего из этого не следует, – прорычал он и, схватив ее за руки, поднял с кресла.
Она ахнула и покачнулась, и он тут же крепко прижал ее к своему большому, сильному телу. Его руки обняли ее, скользнули по спине, плечам, потом стащили с волос резинку и нырнули под их мягкий, шелковистый кокон. Руки у него были холодные, настойчивые. Полы его вельветового пиджака раздвинулись, и даже сквозь несколько слоев своей одежды Глэдис почувствовала тепло его мускулистого тела. Она уперлась взглядом в ямочку у основания крепкой смуглой шеи над расстегнутым воротничком шелковой рубашки, боясь поднять глаза, чтобы не выдать смятения чувств, охвативших ее. Ее волнение еще больше усилилось, когда она вспомнила, как горячо и настойчиво прижимался он вчера к ее обнаженному телу, и трепет возбуждения пробежал по ней. Она чувствовала, что ей все труднее бороться с искушением поддаться его обаянию.
Но она не может. Не должна. Она не принадлежит к тому типу женщин, которые относятся к любовной связи легко, как к забавному приключению, не затрагивающему сердца, и заканчивают ее так же легко, без малейших сожалений. Если она уступит своему желанию, то окончательно влюбится и потеряет голову. И что же будет с ней потом, когда они расстанутся? А в том, что они расстанутся, не могло быть никаких сомнений. Рано или поздно он узнает о ее болезни и отвернется от нее, как отвернулся Кайл. В конце концов, кому нужна неполноценная жена, которой противопоказано рожать?
Глэдис решительно уперлась руками ему в грудь и подняла на него глаза, в которых стоял упрек.
– Не надо! Вы же обещали!
Джереми застыл и заметно побледнел под загаром, затем медленно ослабил объятия и отпустил ее.
– Да, конечно. Прости, – выдавил он и отступил на шаг. – Ты права, я нарушил свое обещание. Постараюсь, чтобы этого больше не повторилось. Просто мне показалось… – Он отвел глаза и произнес: – Впрочем, неважно. Тебе надо что-нибудь выпить, чтобы согреться. Виски? Вина? Или, может, чаю?
Глэдис украдкой облизнула пересохшие губы. Ей так хотелось сказать ему: нет, тебе не показалось. Когда твои руки обнимали меня, когда пальцы ласкали мою шею, чувствительную кожу головы, мочки ушей, я чувствовала почти непреодолимое желание прижаться к тебе всем телом и умолять никогда не отпускать меня. Я так жаждала твоего поцелуя…
Разумеется, она не могла сказать ничего подобного.
– Да, чашку горячего чаю было бы замечательно, – тихо проговорила она вместо этого. – Но, может, мне лучше пойти в свою комнату? Хотелось бы поудобнее положить ногу… да и вам не мешать.
– Ты не будешь мне мешать, – суховато отрезал Джереми. – Располагайся здесь, в кресле, я обо всем позабочусь. Сейчас попрошу миссис Окли приготовить чай и принесу табуретку для ног.
– Ну хорошо, – быстро уступила Глэдис. В глубине души она была рада, что у нее будет возможность побыть еще немного в его обществе. Ей было хорошо с ним рядом.
Когда Джереми вышел, Глэдис как можно удобнее устроилась в большом кожаном кресле у камина. Огонь приятно согревал ее, и вскоре она почувствовала, как то ли от его жара, то ли от пережитого возбуждения лицо ее запылало. Вспоминая объятия Джереми, она не представляла, как сможет удерживать дистанцию, когда ее так неудержимо влечет к нему. И это влечение явно обоюдное. Как заставить себя не желать его, когда от одного лишь его взгляда у нее учащается пульс, в теле разгорается жар, а в голове становится пусто? Оказывается, сделала Глэдис открытие, бороться с собой, со своими желаниями гораздо труднее, чем с кем бы то ни было.
Миссис Окли вкатила в библиотеку сервировочный столик, на котором было все для чаепития, включая тарелку со свежеиспеченным печеньем с корицей. Она поставила столик рядом с креслом, в котором сидела Глэдис, и с присущим ей любопытством огляделась, не обойдя вниманием ни небрежно брошенную в другое кресло куртку, ни разрумянившееся лицо Глэдис.
– Мистер Гамильтон сказал, что вы повредили ногу, мисс, – озабоченно произнесла она.
Глэдис небрежно отмахнулась.
– А, пустяки. Немножко подвернула, вот и все. Ничего серьезного. Уже почти не болит.
– Так вы ходили гулять? Оно-то и правильно, свежий воздух и все такое. А то вы были такая бледненькая, а теперь, с воздуха-то, глядите, как щечки разрумянились. Любо-дорого посмотреть! Только будьте поосторожнее. Есть тут у нас пара-тройка опасных мест, куда лучше не соваться. Ну, да, думаю, мистер Джереми вам уже все про это рассказал, предупредил. Мальцом он, верно, облазил тут все вдоль и поперек. Да и матушка его – упокой господи ее душу – любила пешие прогулки, все, бывало, прогуливалась по берегу, говорила – мол, душно ей в четырех стенах. Да оно и понятно: зов крови и все такое…
– Спасибо, миссис Окли, вы можете идти, – послышался из дверей холодный голос Джереми.
Миссис Окли смутилась, забормотала извинения и поспешно ретировалась.
Джереми подошел и поставил перед ее креслом маленькую табуреточку для ног, после чего сел в кресло напротив. Табуретка была явно старинная, ручной работы, с резными ножками, обитая малиновым бархатом. Судя по вытертому ворсу, табуреткой довольно часто пользовались.
– Она принадлежала матери Джеффри, – ответил Джереми на ее невысказанный вопрос. – У нее были больные ноги, кажется какое-то заболевание вен. Она вообще была очень болезненной женщиной.
Прямо как я, подумала Глэдис, а вслух поинтересовалась:
– А чем она болела?
– Не могу сказать точно, но знаю, что умерла она от рака легкого. Это случилось вскоре после моего рождения.
– Вскоре после вашего рождения? – недоуменно нахмурилась Глэдис. – Но ведь вы сказали, что у вас были разные матери?
– Ну да, разные, – сухо отозвался Джереми. – Может, попьем чаю, пока не остыл?
– Что? Ах да, конечно. – Глэдис повернулась к столику и взяла в руки чайник. – Вам с молоком? С сахаром?
– И с тем и с другим, пожалуйста. – Он откинулся на спинку кресла и вытянул ноги к огню. – Ну как твоя нога?
– Уже все прошло, спасибо. – Глэдис осторожно передала ему чашку с блюдцем, ощутив легкое покалывание на коже, когда их руки соприкоснулись.
– Рад это слышать, – отозвался он. – Не хотелось бы думать, что я такой плохой хозяин, если допустил, чтобы с тобой случилась какая-то неприятность.
– Спасибо за заботу, Джереми, но вам правда не стоит так беспокоиться. Я вполне способна позаботиться о себе сама.
– Ты не допускаешь мысли, что мне просто приятно заботиться о тебе? – Он улыбался, но его черные глаза смотрели серьезно. – К тому же мне хотелось бы загладить вину перед тобой за свое отвратительное поведение.
Глэдис сглотнула. Ему приятно заботиться о ней? О господи!
– Мне кажется, мы решили больше не возвращаться к этому вопросу, – ответила она на его вторую часть высказывания, предпочитая проигнорировать первую.
– Ты – возможно. Но я никогда не прощу себе, как обошелся с тобой. Я должен был сразу понять…
– Джереми, прошу вас, не будем об этом! – взмолилась Глэдис. – Давайте поговорим о чем-нибудь другом.
Черты его лица немного смягчились.
– Ну хорошо. Скажи, тебе нравится твоя комната?
– Да, очень. Она такая милая, такая старомодная. Не могу представить, чтобы она принадлежала Сандре с ее любовью ко всему ультрасовременному. К тому же она расположена довольно далеко от хозяйской спальни. Это ведь не ее комната, верно?
– Да.
– Тогда, наверное, миссис Гамильтон?
– Которую миссис Гамильтон ты имеешь в виду? – Он пристально и с интересом глядел на нее из-под полуопущенных век, опушенных густыми темными ресницами, которым позавидовала бы любая женщина. Сейчас, когда он был спокоен, глаза его казались ореховыми, но Глэдис уже знала, что, когда он разозлен или возбужден, они становятся почти черными и бездонными.
– Я… я имею в виду мать вашего брата, Джеффри. Я же сказала, что Сандра не выбрала бы для себя чего-то настолько… непритязательного.
– Ты права. Но это и не комната матери Джеффри.
– Нет? – удивилась Глэдис, потом догадалась. – Тогда, значит, это, наверное… – Она замолчала, неуверенно глядя на Джереми.
– Ну что же ты, продолжай. Как ты думаешь?
Глэдис стиснула руками мягкие кожаные подлокотники.
– Вашей матери? – высказала она догадку и, когда он кивнул, спросила: – Но ведь вы говорили… то есть я подумала… наверное, я ошиблась…
Выражение его лица оставалось непроницаемым.
– Все правильно, никакой ошибки. Я внебрачный ребенок.
– Но вы только что сказали, что родились незадолго до смерти матери Джеффри.
Он горько усмехнулся.
– Ну да. А что тебя удивляет? Разве ты не знаешь, как это бывает? Я же говорил, что мой отец не отличался верностью и был не прочь сходить налево.
Глэдис смутилась.
– Да, я помню. Мне только не совсем понятно… то есть это кажется несколько странным, что ваша мама жила в доме, пока еще была жива миссис Гамильтон.
– Я этого и не говорил. Я только сказал, что в комнате, в которой ты сейчас живешь, жила моя мать. Но это было уже после смерти Элен.
Глэдис снова пришла в замешательство. Как все запутанно в этом семействе!
– Но если его жена умерла, почему же вы… то есть он…
– Ты хочешь знать, почему он не женился на моей матери, а продолжал сожительствовать с ней?
Глэдис покраснела. Кажется, она, как и миссис Окли, начинает проявлять неуместное любопытство в том, что ее совершенно не касается. Пора прекратить этот разговор, который ему явно неприятен, а у нее вызывает чувство неловкости.
– Нет. Думаю, это меня совершенно не касается, – твердо проговорила она.
В его глазах промелькнуло удивление пополам с восхищением.
– Надо же, – сказал он, – а ты решительнее и тверже, чем кажешься на первый взгляд. И горячее, – добавил он с лукавыми искорками. – Кто бы мог подумать, что под этой бледной, хрупкой красотой скрывается столько огня?
Эта тема тоже была нежелательна. Глэдис почувствовала, что краснеет, но ничего не могла с собой поделать.
– Мне нравится и твоя хрупкость, и твой огонь, – неумолимо продолжал он, смущая ее еще больше. – Ты кажешься такой невинной… Я имею в виду не только и не столько сексуальный опыт. Невинность, она ведь определяется не одной физиологией, это скорее состояние души. – Он стиснул подлокотники кресла. – Господи, помоги! – воскликнул он. – Впервые в жизни я встретил такую женщину, как ты.
Глэдис не знала, куда девать глаза, что ответить на его откровенность. Если он намеревался взволновать и смутить ее, то ему это прекрасно удалось. Меньше всего ей хотелось, чтобы он догадался о ее чувствах к нему.
– Ну что ж, я, пожалуй, пойду к себе, – сказала она, снимая ноги с табуретки. – Нога уже совсем не болит… – она повертела стопой, демонстрируя это, – но все равно мне хотелось бы немного отдохнуть и, быть может, поработать перед ужином. Меня мучит совесть, ведь я не написала еще ни строчки.
Она собралась встать, но Джереми подался вперед и схватил ее за руку.
– Подожди, прошу тебя! – взмолился он. – Будет лучше, если ты узнаешь все от меня, а не от вездесущей миссис Окли. Бог знает, что она может тебе наговорить, а мне бы не хотелось, чтобы у тебя сложилось превратное впечатление о моей матери.
– Но я же сказала, что меня это совершенно не…
– Позволь мне самому судить об этом, – перебил он ее. – Ты должна знать, с кем согласилась жить в одном доме.
Глэдис уставилась на него. Он ведь не собирается сделать ей какое-нибудь ужасное признание, нет?
– Моя мать была цыганкой.
Она заморгала, потом облегченно вздохнула и улыбнулась. И всего-то?
– Правда? – Это объясняет его смуглую кожу, черные глаза и волосы.
– Да. А чему ты улыбаешься? – удивился он, но Глэдис увидела, как часть напряжения покидает его лицо.
– Ну, не знаю. Просто во мне вдруг заговорила писательница. Состоятельный человек, владелец особняка и простая цыганка. Должно быть, это была ужасно романтическая история.
Он помрачнел.
– Не совсем. Ну, вначале возможно, но конец этой истории нельзя назвать счастливым. Отец познакомился с матерью на сельской ярмарке в ближайшем рыбацком поселке, где она зарабатывала деньги тем, что предсказывала судьбу. Они с первого взгляда влюбились друг в друга, но тогда еще была жива Элен, мать Джеффри. Отец снял для своей любовницы домик в поселке и содержал ее и меня, когда я родился, вплоть до смерти Элен. А когда та умерла, он поселил Кору – так звали мою мать – и меня, своего внебрачного сына, в доме, но не женился, видно посчитав ниже своего достоинства жениться на простой цыганке. Впрочем, не знаю, возможно он и предлагал ей брак, да она сама отказалась, потому что была очень свободолюбивой женщиной – настоящей дочерью своего народа. Наверное, она заскучала по простору и кочевой жизни и в один прекрасный день убежала. Несколько дней спустя ее нашли в лесу. Замерзшей.
Все это Джереми произнес ровным, бесстрастным голосом, но она чувствовала, как ему больно. Ее сострадательное сердце потянулось к нему.
– О, Джереми, мне так жаль, – тихо проговорила она, мысленно задаваясь вопросом, осознает ли он, как сильно сжимает ее руку. – Сколько тебе было, когда это случилось?
– Шесть лет. – Он горько усмехнулся. – Отец не слишком любил меня, поэтому отправил к родственникам в Венесуэлу, как только я закончил школу. Единственным моим утешением здесь был Джеффри. Он относился ко мне с теплотой и любовью, всегда защищал от отцовского гнева, который, справедливости ради следует сказать, не всегда был несправедливым, ибо я рос ужасно своевольным. Наверное, все дело в моих цыганских корнях. Впрочем, в моей крови много всего намешано: на четверть американец, на четверть венесуэлец и наполовину цыган!
Он вдруг заметил, что сильно сжимает ее руку, ослабил пальцы и стал рассеянно гладить их, отчего в животе у Глэдис словно вспорхнули сотни крошечных бабочек.
– Он ведь был старше, да? – тихо спросила Глэдис.
– Да, почти на шесть лет, но, несмотря на разницу в возрасте, мы с ним были очень близки. Вопреки сложившемуся стереотипу, что сводные дети обычно враждуют, у нас были прекрасные отношения. Он переживал не меньше, чем я, когда меня отправили в Венесуэлу.
– Вы… вы осуждаете своего отца за то, что он это сделал? – спросила она. – Но ведь он не оставил вас, дал вам образование.
– И ты полагаешь, что этого достаточно? Разве родительскую любовь можно заменить исполнением родительского долга? А как же чувства ребенка? Его переживания? Его потребность чувствовать себя любимым и нужным в этом большом и жестоком мире?
Она молчала, и он продолжил:
– Я бы никогда так не поступил со своим ребенком. Я хочу сказать, что, если бы какая-то женщина забеременела от меня, я бы женился на ней не раздумывая и не позволил, чтобы мой ребенок рос незаконнорожденным. Понимаешь?
Он так пристально, так напряженно всматривался в ее лицо, будто имел в виду не какую-то гипотетическую женщину, а именно ее, Глэдис.
Она облизнула губы.
– Но… но что, если бы эта женщина не захотела выходить за вас замуж? Вы такого не допускаете? В наше время многие женщины воспитывают детей в одиночку.
– Я бы ее заставил, – твердо сказал он. – Так или иначе, но не позволил бы моему ребенку расти без отца.
Почему-то у нее не возникло ни малейших сомнений, что он бы так и поступил.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Коварный замысел - Стоун Диана

Разделы:
12345678910

Ваши комментарии
к роману Коварный замысел - Стоун Диана



Книгу читала на одном дыхании. Советую всем прочитать не пожалеете
Коварный замысел - Стоун ДианаМария
11.12.2012, 21.41





Мне понравилось, хотя и не супер
Коварный замысел - Стоун ДианаТатьяна
7.12.2013, 21.23





У меня книга изд. 1992г. "Ловушка Иуды" The Judas trap Энн Мэтер. Имена другие, сюжет один в один.
Коварный замысел - Стоун ДианаИрина
17.06.2015, 18.17





У меня книга изд. 1992г. "Ловушка Иуды" The Judas trap Энн Мэтер. Имена другие, сюжет один в один.
Коварный замысел - Стоун ДианаИрина
17.06.2015, 18.17





Книга написана школьницей. Не тратьте время.
Коварный замысел - Стоун ДианаЛюдмила
18.06.2015, 0.13





Двойник.
Коварный замысел - Стоун ДианаКэт
6.06.2016, 19.35








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100