Читать онлайн Весь в моей любви, автора - Стингли Дайана, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Весь в моей любви - Стингли Дайана бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Весь в моей любви - Стингли Дайана - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Весь в моей любви - Стингли Дайана - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стингли Дайана

Весь в моей любви

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12
Санта-Клаус не выдумка. Он встречает Рождество на Северном полюсе

Утром в Рождество я встала рано, намереваясь уделить немного времени себе. Полистала газету (мира во всем мире покамест не видно), напилась кофе, выкурила несколько сигарет и уехала из дома около восьми, повторяя про себя: все, что мне нужно – это выдержать предстоящий день. Марк – настоящий профи, об этом можно не волноваться. Сегодняшнее представление произведет фурор. Хорошо бы завершить отношения на более позитивной ноте, забыв об обоюдной неприязни и напряженной атмосфере. Размышлять о вкуснейшем ореховом пироге было бы еще приятнее, но об этом можно только мечтать, ведь Алексу пришла в голову блажь отведать яблочного пирога, который дурацкая тетя Грета… Ладно, Бог с ним. Есть время еще для одной сигареты, опустим стекла, чтобы не пахло в машине, не забудем пшикнуть освежителем воздуха и как-нибудь переживем этот день. Все, что нужно, – дожить до вечера.
Вскоре я въехала на парковку, где мне предстояло встретиться с Марком. Он ждал меня, сидя на скамейке, в руках – подарок, упакованный гораздо изысканнее, чем мой. Ну, естественно…
– Здравствуйте, – сказала я, когда Марк сел в машину.
– Здравствуйте, Саманта.
– Хотела вам сказать…
– Не говорите ничего. Давайте действовать.
Он прав: все давно оговорено.
Сворачивая на дорожку, ведущую к дому матери, я ощутила острое сожаление: вот бы Алекс был реальным человеком, мы страстно любили друг друга и сразу после Рождества отправлялись в кругосветное путешествие на собственной яхте, а семья горячо поддерживала бы меня в любом начинании и поражала окружающих остроумной беседой, гордясь успехами фотожурналистки с мировым именем Саманты Стоун, но с пониманием относясь к тому, что всем не хватит мест в зале на вручении Пулитцеровской премии: там не протолкнуться сквозь толпу маститых знаменитостей.
* * *
Остановившись, я подняла ручник, вынула ключи и бросила их в сумочку. С подарком в руке Марк взялся за ручку дверцы.
– Подождите, – схватила я его за рукав. Марк бросил на мои пальцы такой взгляд, словно они были раскаленными. Я убрала руку. – Они ждут вас с раннего утра. Они слышали, как подъехала машина. Гарантирую, две пары глаз так пристально наблюдают за нами, что занавески вот-вот задымятся. Как только выйдем из машины, нужно выглядеть любящей парой.
– Я помню порядок действий.
– Извините. Очень хочется, чтобы все получилось идеально. Для мамы. Бог знает, сколько лет жизни ей отпущено.
– Не обманывайте себя, утверждая, будто пошли на это ради матери. Вы делаете это для себя, Саманта.
– Хорошо, пусть так, но она довела меня до этого, смею вас заверить.
К входной двери мы шли молча, но, что важно, вместе. Это вселяло уверенность. С достойным спутником человек чувствует себя в силах свернуть горы.
Мы остановились на пороге, и я нажала кнопку звонка.
– Кто там? – раздалось из-за двери, словно мать ожидала не менее сотни приятных визитов.
– Я, мама. Дверь отворилась.
– Саманта! С Рождеством тебя! Прекрасно выглядишь! А вы, должно быть, Алекс!
Добрую минуту я не могла опомниться: кто эта веселая, щедрая на комплименты женщина, захватившая дом моей матери? Что за музыка доносится из комнат? Рождественские гимны, но, готова поклясться, в современной интерпретации. Куда подевались трепетно хранимые записи Джима Нейборса и Стива с Эди?
– Рад познакомиться с вами, миссис Стоун, – сказал Марк, пока я стояла, онемев от неожиданности.
– О, зачем же так официально? Зовите меня Тереза!
– Позвольте преподнести вам это. – Марк протянул свой подарок.
– О, но зачем же…
– Я очень хочу как-то отблагодарить вас за гостеприимство.
– Огромное вам спасибо. Счастлива видеть вас у себя. Ах, где мои манеры?! Проходите, проходите же, пожалуйста!
В гостиной тетка и дядя ожидали появления Марка стоя. Тетка улыбалась той же ненатуральной улыбкой, что и моя, несомненно, подмененная мать, – улыбкой, светившейся дружелюбием и теплотой. Можно подумать, меня легко обмануть. А мужчина, притворяющийся моим дядей, одетый в костюм и при галстуке вместо обычной футболки и полиэстеровых спортивных брюк, – явная подделка.
– Саманта, – сладко пропела фальшивая мать, – представь нас твоему спутнику.
– Алекс, мои тетя Марни и дядя Верн. А это – Алекс.
Дядя Берн пожал Марку руку, словно совершенно нормальный человек.
– Очень приятно познакомиться, Алекс, – сказал он.
– Я счастлива, что вы смогли прийти, – защебетала тетка Марни.
– Саманта, не поможешь ли нам на кухне? – попросила мать. – Алекс, не стесняйтесь, присаживайтесь. Все будет готово через минуту.
Я проследовала за матерью в кухню. Тетка, шедшая следом, буквально дышала мне в затылок. Меня, кишевшую бактериями, допустили в помещение, где находились продукты! Прибытие Алекса совершенно извратило понятия об основных ценностях.
– Саманта, он – прелесть, – выдохнула мать, плотно прикрыв кухонную дверь.
– Просто хватай и беги, – добавила тетка, будучи на ты с современным жаргоном.
– Спасибо, – ответила я с подобающей случаю скромностью.
– Глазам не верю, как он красив, – не унималась мать.
– И я не верю, – не отстала тетка. Я лишь лукаво улыбалась.
А затем я увидела еду. В связи с массой усилий, требующихся для приготовления праздничного обеда, завтрак в Рождество у нас традиционно состоял из апельсинового сока, кофе и какой-нибудь выпечки. Сейчас на столе красовались нарезанная колбаса, ломти ветчины, свежая дыня, круассаны и вафли плюс добрый десяток подливок к вафлям, масло и клубничный джем для круассанов и свежевыжатый апельсиновый сок в стеклянном графине. Не знаю, что поразило меня больше: то, что мать закатила такой натюрморт, или то, что она знает о существовании круассанов.
– Мама, что это?
– Завтрак, глупышка, что же еще?
С каких пор мать называет меня глупышкой? Упрямой ослицей – да, бывало. Слишком-тупой-чтобы-понять-что-я-пускаю-жизнь-псу-под-хвост – возможно. Но глупышкой?..
– Красота, правда? – спросила тетя Марни.
– Да, вы, безусловно, превзошли самое себя.
– Мужчины любят плотный завтрак, – доверительно сообщила мать.
Раньше я не слышала от нее ничего подобного – дядю Верна, похоже, не брали в расчет.
– Что прикажете нести? – поинтересовалась я.
– Ничего, пока не вымоешь руки, – ответила мать с улыбкой вместо обычного раздражения. Даже Алекс не смог заставить ее забыть о вечной угрозе сальмонеллы, которую я потенциально несла с собой всякий раз, заходя в дом.
Нагруженная тарелками, я вошла в гостиную и услышала странные звуки, очень знакомые, но непривычные, почти невозможные. Оглядевшись, я увидела… скорее услышала нечто невероятное…
– Так вы говорите, на исправление прикуса у ребенка уходит около трех лет?
Боже мой, дядя Верн занимал Алекса светской беседой!
– Да, примерно три года.
– У Саманты зубы от природы ровные, может, кое-где запломбированные. Она вам говорила?
Зрелище действовало на нервы, и я поскорее вернулась на кухню за новой порцией тарелок. За завтраком разговор шел примерно так:
– Алекс, не хотите ли вафель? – спрашивала мать.
– Да, спасибо.
Мать подавала ему блюдо с вафлями.
– Алекс, а с чем вы будете кушать вафли? У нас есть взбитое масло, сироп, орехи, свежие фрукты…
– Хм-м-м, пожалуй, с сиропом и орехами.
– Саманта, ты к орехам ближе всех, передай Алексу сироп и орехи.
– Пожалуйста.
Мать и тетка неотрывно следили за каждым движением Марка, поливавшего вафли сиропом и посыпавшего орехами. Так, этот пункт выполнен, вафли забыты. Мы с дядей Верном – тоже.
– Алекс, у нас есть колбаса и ветчина. Чего вам больше хочется? Или желаете и того и другого?
– Если позволите, ветчины.
– Берн, передай Алексу ветчину.
Снова пристальное внимание. Наконец, когда все желания Алекса были удовлетворены, остальным дозволили приняться за еду.
– Алекс, как вам нравятся вафли?
– Очень вкусно, миссис Стоун.
– Тереза.
– Очень вкусно, Тереза.
– Не пересушены?
– Нет-нет, в самый раз.
– Уверены? Мне нетрудно пойти на кухню и приготовить вам другие.
– Мама, он же сказал: вафли вкусные.
– А в середине не клейкие?
– Ничуть. Вафли превосходны, Тереза. Позвольте заметить, очень приятно встретить человека, так заботящегося о вкусах и чувствах других.
Браво, Алекс!
– Что вы, что вы, спасибо, Алекс. Разрешите мне, в свою очередь, сказать вам, как приятно встретить представителя вашего поколения, ценящего внимательное отношение.
Великолепно, мама. В самую точку.
– Да, – встряла тетка. – Сейчас очень редко можно встретить человека вашего возраста, умеющего по достоинству оценить подобные проявления чувств. Большинство молодых считают хорошие манеры и предупредительность пережитками прошлого.
Положив вилку, Марк посмотрел сперва на тетку, а затем на мать.
– По мне, так «атрибут прошлого»– высочайший комплимент, – сказал он. – Некоторые старомодные идеи помогли нашей стране пережить Великую депрессию и выиграть мелочь, названную впоследствии Второй мировой войной.
Мать прижала ладонь к груди, не находя слов от волнения. Потрясенная тетка застыла, не донеся до рта вилку с ломтиком колбасы. Если бы в тот момент в гостиную заглянул Сын Божий, ему пришлось бы самому брать себе вафли.
– Моя тетя, – продолжал Марк, – растившая меня после гибели родителей, часто повторяла: «Единственный способ набраться ума смолоду – уважать мудрость старших». Я никогда не забывал ее слов.
– Прекрасно сказано, – подтвердила мать.
– Она была удивительной женщиной.
– В этом невозможно усомниться, – сказала тетя Марни дрожащим от волнения голосом.
– Можно мне еще ветчины? – попросила я.
– Не сочтите бестактностью мой вопрос, Алекс… Когда умерла ваша тетя? – спросила мать.
– Восемь лет назад, за месяц до того, как я закончил стоматологический факультет.
– Подумать только, она так и не увидела вас с университетским дипломом, – горестно покачала головой тетка.
– Прошу прощения, мама, не могла бы ты передать ветчину? – снова попросила я.
– Она, должно быть, очень гордилась вами, – продолжала мать, сидевшая напротив блюда с ветчиной.
– Надеюсь. Каждый день я стараюсь прожить так, чтобы тетка могла мной гордиться. Не всегда это удается, но иначе я поступать не могу.
Привстав, дядя дотянулся до ветчины и передал блюдо мне.
– Берн, что ты делаешь? – удивилась тетя Марни, на секунду отвлекшись от жизнеописания и мучений св. Алекса.
– Саманта хочет еще ветчины.
– Саманта, Бога ради, тебе что, трудно меня попросить? – обиделась мать.
Я, не жуя, проглотила свою порцию и вышла в патио покурить. Вернувшись, я застала мать и тетку захваченными рассказом Алекса о том, что, по его ощущениям, он опоздал родиться лет на тридцать.
– Я не узнал простых наслаждений, свойственных вашему детству. Конечно, я могу усесться на крыльце с бокалом лимонада, но при этом мне не почувствовать того, что ощутите вы. Невинность души навсегда утрачена. – Тут я снова беспрепятственно удалилась во двор с сигаретой, соображая, уж не стала ли я невидимкой, однако рассудила – с моими родственниками это скорее хорошо, чем плохо.
После того как Алекса-мужчину-неслыханной-предупредительности покормили и напоили, все перешли в гостиную открывать подарки. Марк дернулся было помочь убрать со стола, но мать решительно пресекла всякие поползновения с его стороны, заверив, что они с теткой позаботятся об этом позже. В гостиной она грамотно расположила присутствующих, проявив чудеса смекалки и усадив меня рядом с Марком, невинно предложив не церемониться и устраиваться на диване, пусть там и тесновато. Мы на это клюнули.
Не успели присутствующие приступить к церемонии вручения подарков, как мать, опередив всех, протянула сверток Марку:
– Это вам, Алекс.
– Мне? Спасибо, не стоило беспокоиться…
– Подарок от всех нас, – не преминула заметить тетка.
– Ну, спасибо вам большое. Мне очень приятно.
– Ну же, – настаивала мать. – Разверните его.
Давай, Алекс, разворачивай. В этом году Санта не принес тебе какого-нибудь дерьма, не то что остальным.
Развернув сверкающую бумагу, Марк открыл коробку и извлек на свет бутыль бренди.
– Маленькая птичка напела на ушко, что вы это любите, – гордо заявила мать.
Сияющие мать и тетка смотрели на Марка с горячей приязнью, которую он заслуживал, как никто другой, будучи единственным на планете Земля человеком младше шестидесяти лет с приличными манерами и понятием о хорошем воспитании. Но что-то было не так. По идее, Марк должен был улыбнуться и поблагодарить их а-ля Алекс, однако вместо того, чтобы в очередной раз блеснуть идеальным характером, достойным служить примером для подражания прочим представителям его поколения, он изумленно уставился на бренди, а затем как-то странно взглянул на меня.
В затылок словно что-то стукнуло: проклятие, я забыла попросить мать купить вместо бренди персиковый мармелад. Алекс же не пьет. Как меня угораздило забыть? Черт, черт, черт…
– Спасибо, – быстро опомнился Марк и улыбнулся моим родственникам. Для них он мог и сыграть, какие проблемы. – Очень любезно с вашей стороны.
Когда все занялись другими подарками, я напрягла имеющиеся умственные ресурсы в поисках выхода из ситуации, однако с ресурсами оказалось негусто. Правы знающие люди, утверждающие – мозг надо использовать регулярно. Я совершенно растерялась, а интуиция кричала громким голосом: необходимо срочно выяснить отношения с Алексом, иначе бесконечно долгий день будет непоправимо испорчен.
– Мама, – сказала я, когда все подарки вручили и рассмотрели. – Мы с Алексом с удовольствием выпили бы еще по чашке кофе. Ты не сваришь?
Мать, тетка Марни и даже дядя Берн воззрились на меня так, будто я сошла с ума.
– Я очень вас прошу. Не сомневаюсь, и Алекс будет вам крайне признателен.
Двинув бровью в сторону Марка, я бросила на мать выразительный взгляд, давая понять, что не просила бы уйти, если бы речь шла о пустяках. Требуется выяснить важный вопрос с Алексом, копилкой ее надежд на будущее. Просьба дочери покинуть собственную гостиную была против всех правил и личных убеждений матери, но если такова цена получения внуков с правильным прикусом, она, так и быть, не станет возражать.
– Марни, Берн, – сказала мать, поднимаясь со стула. – А не сварить ли нам еще кофе? К кофейному пирогу?
В довершение всего она испекла еще и кофейный пирог? Да, такого роскошного стола нам уже не видать после исчезновения Алекса с моего горизонта.
Тетка вскочила на ноги. Дядя Верн замешкался, видимо, не поспевая за развитием событий. Обычно в нашей семье развития не наблюдалось.
– Верн, – позвала тетка не допускающим возражений тоном, каким, наверное, отдавал приказы Паттон,
type="note" l:href="#n_13">[13]
– нам нужна твоя помощь.
Озадаченный дядя Верн медленно поднялся. Никогда за всю историю праздников в семье Стоун ему не дозволялось переступать порог кухни. Надеюсь, это пройдет для него безболезненно. Тяжелой поступью и, уверена, с тяжелым сердцем дядюшка проследовал за матерью и теткой.
– Извините меня, ради Бога, – сокрушенно сказала я, когда они вышли. – Совершенно забыла сказать матери о подарке для Алекса. Понимаю, мне нет прощения, но – праздник, столько дел, совсем закрутилась…
– Я здесь по вашей просьбе, так? У меня не было желания приходить сюда. Но такое глумление… Мне надо было молча встать и уйти. Поделом вам было бы.
– Знаю и не винила бы вас, но прошу: не делайте этого. Это убьет мою мать. Она обошла все магазины, подыскивая лучшее бренди, какое есть в продаже. Вы, конечно, меня ненавидите, и кто вас упрекнет, но…
– Я не питаю к вам ненависти или других чувств, Саманта. Разве что жалость.
Люди всегда сообщают это как нечто приятное.
– Вы прекрасно понимаете, что сейчас я не уйду. Не могу же я оскорбить вашу семью после такого праздника в мою честь.
– Спасибо, – буркнула я, проглотив обиду.
– Остается надеяться – после праздников вы выберете время поразмыслить над своими поступками. По-моему, вам необходимо серьезно задуматься о том, как вы обходитесь с окружающими.
Господи, меня уже тошнит от этого парня. Он не может просто принять извинения и забыть досадное недоразумение – нет, обязательно надо использовать всякую возможность продемонстрировать моральное превосходство.
Очень хотелось предложить ему заткнуться, но сейчас я не могла позволить себе такую роскошь.
– Непременно задумаюсь, – сказала я, решив выиграть время.
Спустя несколько минут мы вновь сидели в гостиной – большая дружная семья, – попивая кофе и ковыряя кофейный пирог, притворяясь, будто ничего особенного не случилось (исправлять семейную историю – наш фамильный талант). Я настроилась выдержать не меньше двух часов нежно любимых матерью с теткой рождественских гимнов, бесконечной череды вопросов об Алексе и его похвальной жизненной философии. Ничего, стану думать о кратких отлучках с сигаретой. И тут мать сделала потрясающее объявление:
– Вот что, Саманта, мы все обговорили… Незачем вам обоим сидеть здесь до вечера. Мы с твоей теткой займемся приготовлением обеда, а дядю ждет целая груда кассет с фильмами Джона Уэйна, которые он захватил из дома. Почему бы тебе и Алексу не прогуляться? Совершенно естественно, что вам больше хочется побыть вдвоем, чем сидеть со стариками. За обедом у нас будет время наговориться и толком познакомиться.
Я не верила ушам: мне позволили покинуть помещение в один из главных праздников без недовольства родни, чувства вины и разных опасений? Ноздри затрепетали, почуяв пьяный воздух свободы, однако – черт побери небесных диспетчеров, управляющих моей жизнью, – я не могла ею толком воспользоваться. Хуже праздника в кругу семьи мог быть только день, проведенный в компании фальшивого бойфренда.
– Мам, что ты такое говоришь? Неужели ты думаешь, нам с Алексом хочется уйти? Бога ради, мама, сегодня Рождество, семейный праздник. Мы где-нибудь тихо посидим. Алекс посмотрит фильм с Джоном Уэйном, я помогу тебе готовить, а потом все вместе споем рождественские гимны. Скажи, Алекс?
– Вообще-то, Сэм, – отозвался тот, – я бы предпочел провести несколько часов с тобой.
Что?!
– Не сомневаюсь, что предпочел бы, – поддержала его мать. – Давай-ка собирайся, Саманта, на кухне ты будешь только мешать. Не подумайте, Алекс, будто она не умеет готовить, просто у нас с Марни своя давно сложившаяся система. Идите и развлекайтесь, за обедом у нас будет много времени.
По многолетнему опыту зная вкус поражения, на сей раз я прочувствовала его вполне. Родственники исполнили мою давнюю мечту, угадав именно тот день, когда мне это не было нужно. Мы с Марком собрались и вышли, старательно изображая влюбленную парочку, пока не сели в машину.
– Зачем вы это сказали? – набросилась я на Марка, как только мы выехали на шоссе. – Для чего проводить со мной время, если я такой ужасный человек?
– Мне необходимо отдохнуть от притворства. Можем пойти в кино, тогда нам не придется разговаривать друг с другом, – спокойно ответил он.
Меня так раздражал этот человек и его манера держаться, что я едва не сорвалась и не выложила Марку все, что о нем думаю, спохватившись в последнюю секунду: в кино? Рождество и вместо сидения в гостиной матери под «Остролистом украсьте жилище» в аранжировке Джима Нейборса я могу сходить в кино? Мне доводилось слышать о подобном счастье, но не смела и надеяться, что однажды и мне сказочно повезет.
– Вынуждена признать, идея отличная. Пойти в кино на Рождество, – сказала я, смакуя каждое слово. – Превосходно. Тот, кто придумал крутить фильмы в Рождество, был гением. Возможно, даже святым.
– Лишившись семьи в ранней юности, я отношусь к этому иначе.
Боже всемогущий, он все еще в образе. Пренеприятный персонаж.
– Мне кажется, вы не умеете ценить своих родных, – продолжал он, – ибо не познали, что значит остаться одному на свете.
– Наверное, вы правы, – согласилась я, снова выигрывая время. Дождусь, когда после обеда повезу его домой, и по пути сообщу, что считаю Алекса Грэма законченным идиотом с раздутым самомнением.
Когда мы подъехали к мувиплексу,
type="note" l:href="#n_14">[14]
парковочная площадка была плотно заполнена автомобилями. Кто все эти люди и где их матери? Как им удалось удрать? И куда мне теперь ставить машину?
Будучи в отличном настроении, я позволила Марку выбрать фильм, купив себе попкорна, колы и коробку конфет. Марк не взял себе ничего – небось не хотел портить аппетит перед яблочным пирогом. Устроившись поудобнее, я на два часа выбросила из головы Марка, родственников и свои проблемы.
Фильм оказался совсем неплохим, и, выходя из кинотеатра, я чуть ли не мурлыкала себе под нос. Остался только обед, и кончатся мои мучения. Использую-ка я оставшееся время с толком. Все-таки Рождество. На земле мир и в человеках благоволение, как сказал когда-то парень, родившийся в этот день. Полагаю, он призывал нас ласково обращаться даже с засранцами.
– Прекрасная идея, – похвалила я Марка, вложив в интонацию все праздничное настроение, которое смогла изобразить. – Спасибо за развлечение.
– Я сделал это не для вас.
– Все равно, идея хорошая. – На ходу я копалась в сумочке, надеясь избежать новой нотации на «ключевую» тему.
– Мне необходимо было ненадолго выбраться из дома вашей матери.
– Понимаю. От них порой не знаешь, куда бежать. Но вы им очень понравились. Я даже не мечтала о таком успехе.
Отыскав ключи через каких-нибудь десять секунд, я открыла машину, и мы с Марком забрались внутрь.
– Они хотели как лучше, – продолжала я, заводя мотор.
– Я не сказал, что отдыхать надо от них, – снисходительно произнес Марк, отчего меня покоробило. – Мне надо было отдохнуть от вас.
– Ну и ладно! – Рождественское настроение улетучивалось все быстрее. – Знаю, я не отношусь к числу ваших друзей, но осталось выдержать всего ничего – обед. Вытащу вас оттуда сразу, как только смогу, обещаю.
– Вы упорно не желаете меня понять и все время вините других. У вас чудесная семья.
– Что-что?
– А вам, по-моему, необходимо пересмотреть свою позицию и начать ценить родственников, пока они живы.
– Да как вы смеете читать мне нотации о моей семье?! – взорвалась я, забыв о цели собственной сдержанности, обращаясь уже не к Марку, а к Алексу, который во всем лучше других, Алексу, который ничего не забывает и не прощает, Алексу, перед которым я беспрестанно вынуждена извиняться или оправдываться, Алексу, превращающему каждое свидание в изучение поведенческих мотивов Саманты и, что хуже всего, – Алексу, каждый раз использующему покойных родителей как решающий аргумент. – Вы ничего не знаете о моей семье или о том, что происходит в моей семье. Вы провели с ними три часа! От себя добавлю – три часа наилучшего поведения с их стороны!
– Прекрасно, вы не обязаны меня слушать, но помните: они не всегда будут с вами. Однажды вы будете стоять у их свежих могил. Подумайте об этом.
– Господи, как же меня достал ваш менторский тон! Вы не единственный человек на земле, испытавший горе. Не вы один потеряли отца! Чтоб вам лопнуть, мне доводилось стоять у свежей могилы! Папа умер, когда мне было девятнадцать.
– Вы не говорили об этом.
– Еще не хватало…
– Мой отец скончался, когда мне было восемнадцать, – сказал Марк через минуту. – Не проходит дня, чтобы я не…
– Он погиб, когда вам было десять.
– Вам не кажется, я лучше знаю, когда умер мой отец?
– Нет. Вы осиротели в десять лет и с тех пор жили у тети Агаты…
– Я говорю не об отце Алекса, а о своем.
– О вашем отце?
– Последнее, что я ему крикнул, – скорее сдохну, чем стану таким же, как он. В тот же день отец разбился на машине.
– Боже мой, Алекс, то есть Марк, простите, я не знала…
– Я говорю вам это не затем, чтобы пробудить сочувствие к своей персоне, – съязвил он. – Я пытаюсь заставить вас увидеть, что необходимо…
– Нет-нет-нет. Довольно попыток открыть мне глаза, перевоспитать или внушить что-либо из добрых побуждений. Вас вроде не нанимали в психоаналитики.
– Я лишь хочу сказать…
– Нет! Вам не придумать ничего хуже того, что я говорила себе сотни раз. Стараетесь внушить мне, что я – ходячее противоречие? Ах, в самую точку, а то я и понятия не имела. Не терпится сообщить, что прежние романы распадались именно по моей вине? Какие шокирующие истины! Язык чешется бросить мне в лицо всю правду в канун Рождества, когда я сижу в собственной машине и ожесточенно спорю не знаю с кем – с реальным мужчиной или с персонажем, которого он играет, а может быть, сразу с обоими? И вы не считаете это идиотизмом? Настаиваете, что мне нужно беспристрастно оценить свое поведение? Валяйте, говорите! Но сперва я вам кое-что скажу: в этой машине не только у меня есть проблемы с общением с окружающими.
– По крайней мере я себя контролирую, – не остался в долгу Марк.
– Ха! Вы притворяетесь, будто в состоянии себя контролировать. Вы отлично отыграли спектакль. Все выглядит так, словно вы в гармонии с собой, но на самом деле вы только тем и занимаетесь, что следите, осуждаете и вылезаете с мелкими теориями насчет мотивации поведения окружающих.
– Ну, хватит. С меня довольно. Остановите машину, я выйду.
– С огромным удовольствием.
Сбросив скорость, я свернула к череде маленьких магазинчиков и резко нажала на тормоз. Рывком распахнув дверцу, Марк выскочил и звучно захлопнул ее за собой. Опустив стекло, я крикнула ему вслед:
– Спасибо за худшее в жизни Рождество!
Не передать словами облегчение, которое я испытала, заводя мотор и трогаясь с места. Я ликовала, избавившись от камня на шее. Хватит тратить силы на безуспешные попытки заслужить одобрение такого чурбана. Я поздравила себя с победой, торжественно прикурив сигарету и с наслаждением затянувшись. Даже не верится, с чем приходится мириться, чтобы удержать мужчину. Слава Богу, все позади, я свободна и еду в дом матери…
О Господи, что я натворила! Это совершила я сама, причем я всего лишь на пять минут младше той меня, только что запоздало спохватившейся, но в голове уже не укладывалось, как я могла такое натворить. Потерять мужчину, с которым оставалось выдержать несколько часов, чья причастность к моей жизни сводится к исполнению роли вымышленного персонажа по имени Алекс Грэм, чье присутствие за рождественским столом абсолютно необходимо, если я не хочу испортить матери праздник.
Какая разница, что он обо мне думает? Почему не позволить ему думать обо мне все, что заблагорассудится, не обращая на это внимания? Для чего возводить подобную ерунду в ранг жизненно важных проблем?
Я круто развернулась (в неположенном месте, но отвечать согласна лишь перед высшим судом по всей строгости закона сохранения собственного рассудка) и помчалась назад.
– Ох, хоть бы он еще не ушел! – молила я Боженьку, в существовании которого не сомневалась, даже несмотря на то что Он или Она большую часть времени не принимали мои интересы близко к сердцу. – Ну, пожалуйста. Я извинюсь перед ним, добавлю денег, сделаю все возможное, только, пожалуйста, пожалуйста, пусть он будет там.
Разумеется, там его уже не оказалось. Я ездила по улице туда и обратно чуть ли не целый час, высматривая экс-квазибойфренда, но Марка нигде не было.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Весь в моей любви - Стингли Дайана



Мне понравился роман. Напоминает мою любимую Бриджет Джонс. Читайте! Не пожалеете. Кто любит юмор - оценит))
Весь в моей любви - Стингли ДайанаАлла
2.10.2015, 16.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100