Читать онлайн Правдивый лжец, автора - Стил Джессика, Раздел - ГЛАВА ДЕВЯТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Правдивый лжец - Стил Джессика бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.85 (Голосов: 92)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Правдивый лжец - Стил Джессика - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Правдивый лжец - Стил Джессика - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Стил Джессика

Правдивый лжец

Читать онлайн


Предыдущая страница

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Макс здесь… рядом, в Пинвиче! Он хочет видеть ее. Вот сейчас ждет ее прихода! Ждет, чтобы она пришла в его кабинет!
Несколько минут Элин пребывала в полнейшем замешательстве, и эти несколько минут, пока она пыталась взять себя в руки, показались ей вечностью. Не пойду! – пронеслось у нее в голове, и она поискала глазами лежавшую на своем обычном месте сумку, решив, что лучше всего будет немедленно отправиться домой.
Она уже схватила сумку, готовая бежать, но две вещи остановили ее. Страсти Господни – Гай! Что будет с Гаем, когда она вернется домой раньше обычного и скажет, что все-таки ушла с работы? Хотя на самом деле собиралась не уходить, а бежать отсюда. Вот-вот, не довольно ли с нее побегов?
Элин села – она и не заметила, как вскочила. Стоит ли бежать только оттого, что Макс захотел увидеть ее? И, кстати, зачем это ему понадобилось? Что он может сказать ей такого, что заинтересовало бы ее?
Вдруг при мысли о том, что, возможно, он хочет сам выгнать ее, как выгнал Хью Баррелла, Элин почувствовала так необходимую ей собранность. Пусть попробует, вскипела Элин, и тогда, невзирая на Гая, она скажет, что он может сделать со своей работой!
Собранность и злость были с ней как раз до того момента, когда она подошла к двери кабинета.
– Войдите, – донесся знакомый голос в ответ на стук – и Элин почувствовала слабость в коленях.
Она расправила плечи, вздохнула, успокаиваясь, и взялась за дверную ручку. В душе она может трепетать как осиновый лист, но никто, кроме нее, этого не узнает.
Едва Элин вошла в кабинет Макса, как ее захлестнула неожиданная волна нежности. Высокий, статный, он стоял у дивана и, не улыбаясь, смотрел на дверь. Как же он дорог ей! Элин закрыла дверь и приложила все силы, чтобы подавить чувства, стремившиеся взять над ней верх.
– Вы хотели видеть меня, мистер Дзапелли? – спросила она.
Мистер Дзапелли?.. И это она говорит человеку, который нежно обнимал ее в прошлую субботу? Человеку, который так нежно и страстно целовал ее? И, добавила страдавшая часть души, который подло обошелся с ней?
Она поймала его проницательный взгляд и поняла, что ее официальный тон не произвел на него никакого впечатления. Но она боролась за существование, и ей сейчас было наплевать, как он реагировал на ее тон. Она хотела, чтобы этот разговор поскорее закончился, хотела уйти.
– Садись! – кратко приказал он, бросив взгляд на ее элегантный зеленый костюм и белую крахмальную блузку. – Не там! – прорычал он, когда она направилась к стулу с высокой спинкой, стоявшему у стола, и указал на одно из кресел.
Элин пожала плечами. Он ее начальник… пока что. Глядя в сторону, она подошла к креслу, села, а когда подняла голову, обнаружила, что он обошел диван и тоже сел.
Девушка не торопясь, картинно положила ногу на ногу и постаралась принять непринужденный вид. Но нервы едва выдерживали его молчание, его тяжелый, изучающий взгляд – такой долгий, что ей показалось, как ни смешна была эта мысль, что он тоже нервничал и не знал, с чего начать.
Впрочем, будто для того, чтобы рассеять ее подозрения, уже мгновение спустя Макс потер подбородок и холодно поинтересовался:
– Почему ты с такой поспешностью покинула Италию, Элин?
Она предпочла бы не слышать это «Элин». Лучше бы он называл ее «мисс Толбот» на протяжении всего разговора. Одно только имя «Элин», произносимое его обольстительным от природы голосом, сводило на нет все ее старания быть собранной. Знай она заранее, что ей предстоит этот разговор, она бы порепетировала. Но Элин и в голову не приходило, что Макс может приехать в Англию. Ему следовало быть в Риме.
– Я решила уволиться из фирмы, – заявила она, будто бросаясь в воду. – И посчитала, что незачем компании тратить деньги, то есть незачем Тино продолжать мое обучение, если я собираюсь уходить.
– Угу, – отреагировал Макс, поглаживая в задумчивости свой мужественный подбородок. – Очень благородно с твоей стороны. – (Она чуть расслабилась. Боже, он проглотил это!) – Пусть, – продолжал он, пронизывая ее темным взглядом, – и не совсем честно.
– Что ты хочешь сказать? – вспыхнула она, едва удерживаясь от паники, и поняла, что в присутствии этого мужчины расслабляться нельзя ни на мгновение.
Он выразительно повел плечом, но взгляд его оставался неподвижным.
– Я хочу сказать, – ответил он, – что ты солгала Фелиции Рокке, объяснив, что хочешь только перевода обратно в Англию. Или ты лжешь мне сейчас? – (Господи, пронеслось у нее в голове, он слишком умен!) – Почему, Элин, хотелось бы знать, ты сочла необходимым солгать мне?
Нервы ее были взвинчены до предела, и горячие слова оправдания были готовы сорваться с губ. И вдруг Элин замерла. Проклятие! Кем, черт возьми, он себя считает, загоняя ее в угол после того, как сам лгал ей!
– Могу я задать тебе тот же вопрос? – парировала она, упрямо вскинув подбородок.
Все равно она увольняется. Ну и пусть выгонит ее за дерзость. Он увидит, как мало это для нее значит! На мгновение ей показалось, что она сбила его с толку, но вот Макс кивнул и холодно ответил:
– Я объясню, когда придет время, почему делал вид, что повредил ногу там, на горе.
Какие нервы нужно иметь, чтобы говорить об этом с подобной невозмутимостью! Но Элин не хотела вспоминать о тех двадцати четырех часах, которые они вместе провели в Доломитах, и упорно – разве что внутри у нее все переворачивалось – придерживалась избранной линии.
– Я имела в виду не это! – отмахнулась она. – Я имела в виду то, что ты постоянно лгал мне, когда я спрашивала, не обнаружен ли человек, похитивший драгоценные чертежи Брайана Коула.
– А, – пробормотал он, помолчал и неохотно вымолвил, будто каждое слово вытягивали из него клещами: – Я надеялся, что ты все еще пребываешь в неведении на этот счет.
– Не сомневаюсь, что надеялся! – Каков, а? Вот так прямо и не смущаясь сказать, что хотел, чтобы она мучилась из-за того, что с нее не сняты подозрения! – Благодарить мне тебя не за что! – прошипела она и рванулась к двери.
Она уже взялась за дверную ручку, готовая пулей выскочить вон, когда в воздухе зазвенели слова:
– Элин! Не уходи!
Рука застыла. Она вся застыла. Но потом вспомнила, что уже слышала нечто подобное. В Кавалезе, в прошлое воскресенье! «Ты не можешь уйти!» – сказал он тогда и потребовал ее помощи, хотя с ногой у него все было в порядке.
Силы небесные! Какой же идиоткой она была! Но больше не будет… Нет, не будет! Она резко развернулась, и злые слова сорвались у нее с языка.
– Твоя нога, да?.. – выкрикнула она с убийственным сарказмом. – Твоя бедная, пораненная… – Она запнулась. Макс, побледнев, схватился за спинку дивана. – В чем дело? Что случилось? – испуганно спросила Элин, потому что, когда она вскочила, Макс сделал то же самое, будто собираясь броситься за ней, и, похоже, это движение причинило ему боль.
Он как-то неуверенно держался на ногах, ей казалось, он с трудом сохранял равновесие!
Он снова притворяется! Элин отказывалась верить, что у него травма. Но даже если и так, даже если она и знает, какая он лживая крыса, ей просто необходимо вернуться в комнату. Девушка, держась настороже, обошла диван. Макс гордо пытался делать вид, что ничего не произошло, но, мелькнула у нее мысль, ему это плохо удается. Ее взгляд опустился к его ногам, и она увидела: из-за дивана, будто Макс хотел спрятать его, торчал каучуковый набалдашник.
Элин подошла, взялась за набалдашник – и вытащила трость.
– Что это? – спросила она и размозжила бы ему голову упомянутым предметом, ответь он: «Трость».
Черные глаза серьезно смотрели в ее недоверчивые зеленые.
– Одна женщина, в ужасной ярости, швырнула в меня лыжным ботинком, – тихо обронил он.
Потрясенная, Элин не сводила глаз с Макса.
– Он попал в тебя?
– Да, – так же тихо подтвердил Макс. – Попал, отскочил, а когда я пытался догнать тебя, споткнулся об него и растянул лодыжку. – (У Элин перехватило дыхание.) – Если ты потребуешь доказательств – а я не стану винить тебя за это, – проговорил он, – могу снять бинты и показать опухоль… синяк. Только я был бы не против, если бы мы сказали друг другу все, что должны сказать, сидя.
У Элин перевернулось сердце. И оттого, что его тон стал мягче, добрее, и оттого, что ей было больно от его боли! Ужасно, ведь это она его покалечила. Но его слова «…все, что должны сказать» снова заставили Элин насторожиться. Ей больше нечего ему сказать… Вдруг ее тронуло его напряженное лицо, и девушка взмолилась:
– Ради Бога, Макс, садись.
Тень улыбки появилась у него на губах, и Элин снова превратилась в клубок нервов.
– После тебя, – отозвался он, и Элин, приказывая себе не расслабляться, отошла к столь поспешно покинутому креслу – благо это позволило ей скрыть от Макса выражение своего лица.
Когда она подняла голову, то увидела, что Макс тоже сидит. Он уже не был бледен. Но и она уже пришла в себя.
– Похоже, ты очень неудачно упал, – холодно заметила она.
– Мне тоже так показалось в тот момент, – ответил он, не спуская с нее глаз.
– Как же ты?.. – Она осеклась, представив себе ужасную сцену: Макс лежит на полу, не в силах подняться. – Нужно было позвонить мне в гостиницу, я бы… – Она прикусила язык.
– Ты бы – что? – переспросил он, и снова тень улыбки коснулась его губ. – Судя по тому, как ты удалилась, я мог ожидать, лишь пожелания «пошел к черту!».
– Ты… прав, – признала Элин. Вот уж ни к чему ей эта улыбка, сводящая на нет все ее попытки держаться воинственно… больше двух минут подряд. – Значит, поскольку ты не мог вести машину…
– Не мог вести машину, не мог ходить и – не хочу сгущать краски – просто не мог поверить, что я вообще недееспособен.
О, Макс! – была готова воскликнуть Элин. Но ей нельзя допускать в сердце нежность… Это доведет ее до беды. Нельзя показывать этому человеку, замечающему малейшее движение души, как она за него переживает.
– Значит, ты позвонил и попросил помощи у кого-то другого? – предположила она.
– Я связался с врачом.
– И что же?.. – спросила она.
Подробности приходилось вытаскивать из него клещами.
– Больница, рентген – и домой на машине «скорой помощи».
О, Макс, мой несчастный любимый Макс! – в ужасе стучало ее сердце.
– Но ты ничего не сломал?
– К моему удивлению, нет, – ответил он с прежней, едва заметной улыбкой, а Элин подумала, что, судя по этим словам – «к моему удивлению», – боль была такая, будто переломаны все кости.
– Хорошо, – пробормотала Элин.
Обычное вежливое замечание, подумала она. Ничем не выдавшее того, что происходило у нее в душе…
– Ты добра ко мне, – отозвался он, – особенно если учесть, сколько я тебе лгал, Элин.
Не надо, пожалуйста, не надо! – хотела выкрикнуть она, чувствуя, как тает под его нежным взглядом.
– Значит, домой тебя привезла «скорая помощь», – удалось ей выговорить.
– Откуда в понедельник я тебе позвонил и сказал, что хочу видеть тебя, но ты еще раз показала свой темперамент.
– А чего ты ждал? – поинтересовалась Элин, слишком живо вспомнив злосчастный понедельник и то, как ревновала его Фелиция. Теперь понятно, что для ревности у нее не было никаких оснований. Но о том, как она страдала тогда, ему совершенно незачем знать. Сейчас, подумала Элин, кажется, самое время сменить тему. – Я не вполне понимаю, почему ты захотел увидеть меня… э-э… сегодня, а не тогда. – Страсти Господни, как же она тараторит! – Но, – нашлась Элин, – хоть ты и передумал держать меня в неведении относительно пропавших чертежей и даже решил снизойти до… – она нашла нужную долю сарказма, – того, чтобы сообщить мне, что над моим добрым именем уже не висит тень подозрения, надеюсь, ты не ожидаешь, что я, учитывая все это, стану рассыпаться в благодарностях?
– Нет, не ожидаю… – согласился он, глядя в сверкавшие от гнева зеленые глаза.
– Хорошо! – фыркнула Элин.
Она сказала все, что хотела, и встала с кресла.
– Нет! – остановил ее Макс, и Элин уставилась на него, догадываясь, что он собирается сказать еще что-то, но, поскольку надо говорить на чужом языке, должно быть, подбирает слова.
Она не хотела уходить, она любила его, она жаждала услышать, что он скажет – даже пусть это будет только требование отработать положенный срок в Италии. И она осталась в кресле.
Теперь, как ей казалось, если Макс и питал какие-то надежды на то, что он ей небезразличен, он с ними распростится. Она ожидала вспышки уязвленной гордости от этого итальянца: сейчас он будет говорить ей «мисс Толбот»… сейчас он скажет, что увольняет ее. Но странно, ничего подобного не последовало. Откинувшись на диване, положив на подлокотник руку, он несколько долгих мгновений изучал ее выразительное лицо, а потом тихо сказал:
– Ты прекрасна, Элин, ошеломительно прекрасна. И вся – комок нервов.
– Нет! – запротестовала она, не успел он договорить.
– Да. Я причинил тебе много зла, а теперь хочу исправить его. И, – добавил он с улыбкой, которая почти обезоружила Элин, – должен сказать, что я тоже нервничаю.
– Ты? Тебе-то из-за чего нервничать? – спросила она и была готова откусить себе язык, потому что невольно призналась, что ужасно волнуется.
Если Макс и заметил это, то не подал виду. Теперь он сидел в напряженной позе, оставив попытки казаться невозмутимым.
– Я очень многого хочу от тебя – тебе… нам совершенно необходимо… – сказал он, а Элин глядела на него, думая, что ослышалась, – я очень многого хочу, и прежде всего – доверия, о котором ты только что говорила.
Ну, разумеется, горько усмехнулась про себя Элин. Она глядела на него и сомневалась в здравости собственного рассудка, который убеждал, что Макс сейчас сделал ей… некое предложение! Она была в полной власти Макса тогда, в шале. Тогда он отказался от нее, но теперь передумал и решил довести интрижку до конца!
– У тебя, конечно, уже готов план завоевания этого доверия? – саркастически поинтересовалась она, тогда как оставшаяся в ней частица разума предупреждала: ей лучше сейчас встать и уйти.
Она беспомощна перед ним. Вставай, Элин. Вставай и уходи, пока не поздно! Пока он не загипнотизировал тебя и не подчинил своей власти…
– У меня нет плана. – (Макс не обратил внимания на ее сарказм – на самом деле он, кажется, знал ее настолько хорошо, что ожидал именно такой реакции. Более того, он решил спрятать подальше свою гордость и принять все, что она скажет. Да поможет ей небо, неужели он так сильно хочет затащить ее в постель? Странно… Однажды она была в его власти, но…) – У меня нет плана, – твердо повторил он, – никакого плана, кроме того, чтобы сказать тебе всю правду.
– Это будет приятное разнообразие! – разразилась она новой вспышкой сарказма.
Но он снова сдержался и даже мягко улыбнулся, заверяя:
– Поверь мне, моя милая, обычно я не лгу. – Элин выделила из сказанного «моя милая» и приказала себе встать, пока может, но тут Макс добавил: – Вот видишь, что ты сделала со мной чуть ли не с первой встречи!
Она сделала с ним? Теперь уже поздно – она не способна сдвинуться с места. Она бросила взгляд в его сторону – у Макса был искренний вид. И Элин, хотя рассудок, если не сердце, кричал, что пора опомниться, осталась.
– Э-э… боюсь, я… э-э… не… – Голос изменил ей.
Но Макс, казалось, даже приободрился.
– Неудивительно, cara, что ты не понимаешь меня, – тихо проговорил он. – Признаюсь, что с тех пор, как мы встретились, я часто сам себя не понимал.
– Да? – Для нее все еще ничего не прояснилось.
– Может быть, будет немного понятнее, если я скажу, что с того самого момента, когда мы столкнулись в дверях, ты занимала все мои мысли.
Элин помнила, очень хорошо помнила ту первую встречу. С того момента она полностью перестала владеть собой. С того момента она чувствовала себя беспомощной перед ним, хотя и не сразу признала это. Но Макс говорит, что та встреча подействовала и на него… Ей просто необходимо услышать больше, выспросить больше.
– Я… ты сказал, что я занимала все твои мысли?
Он кивнул.
– Сначала я уверял себя, что вся причина в том, что ты надменно взглянула и ушла, не проронив ни слова. Ни одна из моих знакомых женщин не поступила бы так.
– Не сомневаюсь! – Она просто не могла удержаться от едкого замечания, сорвавшегося с губ.
К ее величайшей досаде, Макс выглядел скорее довольным, чем обескураженным. Вне всяких сомнений, он улыбался, спрашивая:
– Ты ревнуешь, Элин?
– Как же! – презрительно фыркнула она и была готова ударить Макса, видя его недоверчивую мину. Но раздражение не могло пересилить любопытства. – Так ты говоришь, что я занимала твои мысли совсем по другой причине?
– Именно это я и говорю, – согласился он. – Неужели ты не пожалеешь меня, малышка, узнав, что через несколько дней я обнаружил, что ты не только занимаешь все мои мысли, но и прочно обосновалась в моем сердце?
– Что? – воскликнула Элин. Она слышит от него точное описание ее собственного состояния! Но он же имел в виду не это? Не будь смешной, осадил ее рассудок. – Так ты поэтому решил, что будет очень забавно внушить мне, что я подозреваюсь в воровстве? – с вызовом поинтересовалась Элин.
– Нет, все было не так! – запротестовал он.
– Нет? С моей точки зрения, именно так все и было! – Она испугалась за него не меньше, чем за себя, когда Макс сделал движение, будто хотел подойти к ней. – Я хорошо слышу тебя и оттуда, – решительно заявила она.
На какое-то мгновение Макс совсем приуныл, но потом спросил:
– Ты, наверное, не захочешь подойти сюда?
– Ни за что!
– Элин, знаешь, мне так трудно с тобой!
– Даже под страхом немедленного увольнения скажу: очень рада! – парировала она.
На протяжении долгих секунд Макс изучал сидевшую перед ним бунтовщицу, потом вдруг вздохнул и проговорил почти печально:
– С первого взгляда в твои зеленые глазищи следовало понять, что этот мятежный дух доставит мне массу неприятностей. – И пока Элин снова превращалась в мягкую глину, только ждущую его рук, Макс продолжал: – Но, даже будь я способен предвидеть все мучения, которые причинит мне изящно одетая гордячка, по всей видимости получающая жалованье в моей фирме, я вряд ли повел бы себя иначе.
Мучения! Он, наверное, имеет в виду ногу, говорил Элин рассудок. Но – вмешалось сердце, ее дурацкое сердце – что, если нет? Может быть, и нет, согласился рассудок.
– Ты имеешь в виду пропавшие чертежи? – уколола она.
Мгновение Макс молча смотрел на нее, потом пробормотал:
– А, эти чертежи! С них началась череда обманов. – И продолжал: – Хотя сначала ты, как и все, кто мог войти в кабинет Брайана Коула, действительно была под подозрением.
Элин стерпела.
– Поскольку мошенник обнаружен, я смолчу, – бросила она.
– Спасибо, – улыбнулся Макс и объяснил, как все это выглядело с его точки зрения. – Брайан был в восторге от своего проекта. Увидев, в какой эйфории он пришел докладывать о завершении работы, я предложил не нести чертежи ко мне, а показать их на месте.
– Но их там не оказалось.
– Ни следа! – улыбнулся Макс. – Брайан был в шоке. Это же его детище. Он оставил чертежи на столе – и они исчезли.
– Бедный Брайан, – посочувствовала Элин.
– Естественно, я начал выяснять, кто был в кабинете, пока он отлучался ко мне и ждал, когда я закончу телефонный разговор.
– Хью Баррелл сообщил, что там была только я, – подсказала Элин.
Макс кивнул.
– Я узнал твой телефон, позвонил – и, услышав милый голос, сразу понял, что он принадлежит гордячке, которую я встретил утром.
– Правда? – задохнулась она, но нашла в себе силы спросить: – Значит, ты не был удивлен, увидев именно меня, хоть и спросил, я ли Элин Толбот?
– Я мог ошибиться. – По его лицу видно, что у него тогда не было никаких сомнений, и Элин пришлось приложить не малые усилия, чтобы сосредоточиться на теме разговора.
– И ты стал расспрашивать меня о пропавших чертежах.
– И очень скоро убедился по твоему поведению, что ты не имеешь к ним никакого отношения.
– В самом деле? – изумленно спросила она.
– Да, cara, – тихо ответил он. – Но, разумеется, проверку это не исключало. Все говорило против тебя: требуемые цифры уже передали в отдел, и тебе вообще не надо было приходить; ты знала об отсутствии двух дизайнеров, заметив их в буфете; наконец, твоя связь с Пиллингерами позволяла тебе ориентироваться на нашем рынке. Однако чем больше косвенных улик указывало на тебя, тем больше я убеждался, что это не могла быть ты.
Элин не сомневалась, что он говорил правду. Но прежде он врал ей именно в этом вопросе.
– Ты по-прежнему так считал, когда вызвал меня к себе в конце того дня? – осторожно поинтересовалась она.
– А было бы лучше, продолжай я допрос в отделе на глазах Хью Баррелла, уже потиравшего руки при мысли, что план его удался?
– О, Макс, какой ты добрый! – воскликнула она в минутной слабости. Но быстро овладела собой. – Однако неделю спустя ты не дал волю своей доброте, когда вызвал меня снова! Тогда ты уже знал, совершенно точно знал, что я пальцем не трогала тех чертежей, что это сделал Хью Баррелл, и ты уже уволил его, но…
– Пожалуйста, попробуй понять, милая Элин, – перебил ее сердитую тираду Макс. – Всю ту неделю твое лицо преследовало меня в Италии. – Эти слова заставили ее забыть о злости. – Когда мне сообщили, что Баррелл заснят на пленку, я решил – хотя Брайан Коул вполне мог уволить его без моего вмешательства – прилететь в Англию и сделать это сам.
– Ты с-считал, что это твоя обязанность? – медленно спросила Элин.
– Разумеется, себе я сказал именно так, – согласился Макс. – Но позже понял, что желание лично уволить этого мошенника было только поводом. На самом деле я хотел увидеть тебя.
– Силы небесные! – прошептала она.
– Поэтому, едва закончив с ним, я вызвал тебя. И когда – пожалуйста, верь мне, – когда я уже собирался рассказать тебе, как Хью Баррелл спрятал чертежи, больше для того, чтобы подставить тебя, чем с целью украсть их, я вдруг услышал, что на твой вопрос – «Обнаружен ли похититель?» – почему-то отвечаю: «К сожалению, нет».
Элин была потрясена, узнав, до какой степени ненавидел ее Хью Баррелл, но речь сейчас шла не об этом.
– То есть ты до последнего момента хотел сказать мне правду? – настаивала она, нуждаясь в полной ясности.
– Да, верь мне, пожалуйста, – подтвердил он.
– Но зачем?.. – недоумевала она.
– Я сам не раз задавал себе вопрос, зачем мне понадобилась эта ложь, но ответить на него сумел лишь недавно. Тогда я знал только то, что я, не привыкший лгать, солгал. И что для прикрытия этой лжи нужно придумать повод, по которому якобы вызвал тебя. – Мучительную секунду он прямо смотрел ей в глаза, потом признался: – Я нашел этот повод, гладя на тебя – такую милую, такую честную. Я должен был возвращаться в Италию и понял, что хочу взять тебя с собой.
– Ты… Я… – Элин остановилась, чувствуя, что голова у нее раскалывается от напряжения. – Ты потребовал, чтобы я ехала в Италию на учебу, – напомнила она. – По моей обмолвке ты понял, как я нуждаюсь в деньгах, и знал, что не смогу отказаться. Но была ли необходимость, чтобы я летела на учебу уже на следующий день, даже в тот же вечер, если бы вышло по-твоему?
– Что я могу сказать? – Макс темпераментно, как-то очень по-итальянски пожал плечами, что вдруг показалось Элин ужасно милым. – Я хотел видеть тебя. Моя работа проходит в основном в Вероне, в Италии, твоя – в Пинвиче, в Англии. – Он вдруг улыбнулся. – Так не годится, Элин.
Она сглотнула и постаралась сохранить остаток здравого смысла.
– Но… – Голос изменил ей, и Элин попробовала еще раз: – Но все это время ты делал вид, что считаешь меня воровкой.
– Да нет же! – запротестовал он. – Может быть, я не говорил, но все мои поступки…
– Поступки! – оборвала она – и обрадовалась собственной вспышке гнева. Страсти Господни. – Ты… э-э… не хотел… уезжать? – спросила она, мгновенно вспомнив – как мгновенно вспоминалось все, связанное с ним, – что он неохотно уходил.
Макс кивнул.
– И не понимал себя, – признался он. – Видимо, мой инстинкт самосохранения позаботился о том, чтобы наши пути не пересеклись на следующий день. Но, – продолжал Макс с неотразимой улыбкой, – это не помешало мне распорядиться, чтобы Фелиция – ради твоего удобства, разумеется, – держала меня в курсе всех твоих действий, даже самых, на ее взгляд, обыденных.
– Силы небесные! – вздохнула Элин.
– Именно так, cara, силы небесные! В первую пятницу Фелиция доложила, что в выходные ты собираешься осматривать достопримечательности. Мне просто в голову не пришло, что ты можешь уехать за пределы Вероны. Догадайся я об этом, помешал бы и поездке в Больцано тоже.
– Тоже? Я…
– Извини, – перебил Макс, изучая ее лицо. – Извини. Во мне вспыхнула ревность, когда я узнал, что ты была в Больцано.
– Ты… ревновал? – недоверчиво переспросила Элин.
– Я знал, что ты ездила в Больцано не одна, – ответил он. – И подозревал, что твоим спутником был Тино Агоста. Ведь твой ужин с ним в пятницу вечером я предотвратил – придумал, что у меня заболела двуязычная секретарша.
– Придумал! Но ведь она действительно заболела! Я несколько часов перепечатывала доклад, который нужен был тебе немедленно. Доклад, который…
– Доклад, который Фелиция напечатала для меня по-итальянски за день до этого, – признался Макс. – Он вообще был не нужен мне в английском варианте.
– Но… но… – Элин совсем растерялась.
– Но я все больше и больше запутывался во лжи, – подхватил Макс. – Я наслаждался твоим присутствием в кабинете. Наслаждался, наблюдая, как твой острый ум вникает в доклад и увлекается им… – Он вдруг замолчал, глядя ей прямо в глаза. – Элин, моя милая, милая Элин. Пора тебе, наверное, использовать хоть часть своего острого ума, чтобы понять, что творится со мной. – Она проглотила комок в горле, и Макс, присмотревшись к ней, улыбнулся. – Ты все еще настаиваешь на том, чтобы сидеть так далеко?
Что он сказал? Она услышала слова, но они были так неожиданны, что Элин не поверила своим ушам.
– Ты хочешь, чтобы я подошла ближе? – спросила она, не шелохнувшись.
Казалось, она прикована к месту. Он пошевелился, привставая, но она его остановила.
– Нет! Сиди! – воскликнула она, испугавшись за его ногу.
Макс снова сел, но глаза не отпускали ее, когда он тихо, но твердо спросил:
– Ты идешь ко мне?
– 3-зачем? – нервно отозвалась она и вцепилась в подлокотники кресла.
– Затем, – сказал он серьезно и искренне, – что, признаваясь во всей своей прежней лжи, я не лгу, говоря, что… очень люблю тебя, amore mia, люблю всем сердцем.
– О, Макс! – прошептала Элин, и, услышав чувство, прорвавшееся в этом коротком восклицании, он уже не мог усидеть на месте. – Нет, ты растревожишь ногу! – закричала она, увидев, как он привстал, вскочила и бросилась к нему.
Она оказалась с ним рядом, как раз когда он выпрямился, и оказалась прямо в его объятиях. Он что-то нашептывал ей в ухо по-итальянски, и это звучало чудесно. Ей никуда не хотелось из его объятий, ее руки обхватили шею Макса, и так они двое стояли целую вечность. Потом он потребовал:
– Дай мне посмотреть на тебя. – Он чуть отодвинулся и с восторгом выдохнул, вглядываясь в ее глаза: – О, Элин, Элин! Ты ведь чувствуешь то же, правда?
Она смущенно кивнула, но этого было достаточно, и с криком радости он прижал ее к себе, и они простояли так еще вечность. Она чувствовала его губы на своих волосах, потом Макс чуть отодвинулся, чтобы покрыть нежными поцелуями ее глаза, запечатлеть теплый и нежный поцелуй у нее на губах.
– О, Макс, – прошептала она с переполненным чувствами сердцем, когда он оторвался, чтобы посмотреть на нее.
– Милая Элин, – пробормотал он и чуть качнулся.
– Сядем? – торопливо предложила она.
– Давай, – согласился он, – и ты расскажешь, как умудрилась, несмотря на все мои гадости, влюбиться в меня. – Они сидели, тесно прижавшись друг к другу на диване, рука Макса обнимала ее плечи, он несколько секунд пожирал глазами ее лицо, а потом напомнил: – Ты что, никогда не начнешь?
– Какой ты строгий, – пошутила она, испытывая желание ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не спит. Неужели это происходит на самом деле? – Мне следовало бы догадаться, что я попала в беду, по тому наслаждению, которое почувствовала, услышав в бергамском аэропорту твое: «Привет, Элин!»
Сейчас наслаждение светилось в глазах Макса, но ему этого было мало.
– Продолжай, – потребовал он.
– О чем же мне говорить? – спросила она. – Рассказать, как два дня спустя, когда мы ужинали вместе – после того как я закончила печатать доклад, настолько тебе необходимый, что мне пришлось задержаться после работы… – Она подчеркнула эти слова, радуясь его бесстыдной улыбке. – Врун несчастный, – сказала она с любовью.
– Так что же ужин? – напомнил он.
– Я смотрела на тебя – и вдруг у меня перехватило дыхание, – призналась Элин.
– Из-за меня?
– А из-за кого же еще? – улыбнулась она и продолжала исповедь: – Вскоре после этого – да тем же вечером – я поняла, что сделала нечто невообразимое. Я влюбилась в тебя.
– Amore mia! Ты поняла тогда? – Она кивнула, а он обнял и поцеловал ее в награду. – Но почему же невообразимое? – спросил он.
– Ну, не говоря уже о том, что ты никогда бы не полюбил меня…
– Здесь ты, как видишь, ошиблась! – перебил он.
– Верно, – согласилась она. – Сначала я подумала, что ты неисправимый ловелас.
– Любимая моя Элин, – быстро проговорил он, – я обнял тебя тем вечером просто потому, что не мог удержаться. До тех пор мне всегда удавалось сохранять самообладание, но влечение к тебе победило самоконтроль.
– Честно? – спросила она, широко раскрыв глаза.
– Пожалуйста, верь мне – меня не интересует случайный секс, и уж тем более – с сотрудницей фирмы. Я гордился тем, что достаточно владею собой в этом отношении. Но ты… – Он запнулся и ухмыльнулся, отчего Элин затрепетала. – Тем вечером я ушел с мыслью, что в будущем лучше держаться от тебя подальше.
– Что и было исполнено, – вспомнила Элин. – После этого я не видела тебя целую вечность.
– Точнее – до среды, – подсказал Макс, и Элин внимательно посмотрела на него, начиная верить в происходящее. Она-то помнила, что это была среда, но, выходит, и он вычеркивал дни, в которые они не виделись. – Несмотря на твердое намерение не встречаться с тобой, я то и дело ловил себя на том, что без нужды прохожу мимо компьютерного отдела.
– Макс, ты искал меня? – улыбнулась она, и он прервал рассказ, чтобы полюбоваться на нее и легонько поцеловать уголки ее рта, прежде чем завладеть ее губами в нежном поцелуе.
– Я надеялся увидеть тебя, – признался он.
– Что тебе и удалось. Я возвращалась с обеда и…
– И, обменявшись со мной двумя-тремя фразами, проплыла мимо, задрав нос, а я… я впервые убедился в том, что, каковы бы ни были мои чувства к тебе, их ни в коем случае нельзя назвать мимолетными.
– Значит, – вздохнула она, – значит, ты еще не знал тогда, что… э-э… любишь меня?
– Любил и восхищался, cara mia… – поправился он и покачал головой. – Но тогда я еще не знал, что это за чувства. Знал только, что не могу быть счастлив, видя холодной твою рожицу. Может, ты удивишься, но я снова решил держаться подальше от тебя.
– После этого я не видела тебя целую неделю.
– Так ты тоже считала? – радостно спросил он и, когда Элин рассмеялась, наслаждаясь этой радостью, скорбно продолжил: – Милая моя Элин, поверишь ли, ты не выходила у меня из головы. В следующую среду я нарочно поехал на работу позже обычного и повернул зеркала машины так, чтобы, сидя в ней, увидеть, когда ты появишься.
– Так она была не случайной – та встреча! – ахнула она.
– Совсем не случайной, – твердо заверил он. – Но, больше всего на свете желая поговорить с тобой, я обнаружил, что не могу держаться естественно в твоем присутствии. По крайней мере не мог, – уточнил он, сухо улыбнувшись, – пока не услышал, что ты осматривала достопримечательности в Больцано, после чего – поскольку ты, очевидно, была там с каким-то мужчиной – я пришел в ярость от ревности!
– Как здорово! – просияла Элин.
– Я тебя задушу поцелуем за эти слова, – мрачно пообещал Макс, впрочем, довольно, ухмыльнулся, когда она счастливо рассмеялась, услышав такую угрозу. – Но все по порядку! – напомнил он. – Дальше я узнал от Фелиции, что ты собираешься провести выходные с Тино Агостой…
– Мы должны были остановиться в разных комнатах, – поспешила уточнить Элин.
– Вы не должны были останавливаться в одном городе! – твердо заявил Макс и, к ее полному изумлению, добавил: – Мне не составило труда найти повод, чтобы отправить его на эти выходные в противоположном от Кавалезе направлении.
– Так курсы подстроил ты? – Глаза Элин стали огромными от наслаждения.
– Ты моя, а не его! – ответил ей Макс с пугающей властностью. – Первой моей мыслью было уволить его немедленно, но потом проснулось чувство справедливости.
– И ты просто отослал его, – заметила Элин, но тут удивилась другому. – А что за странное совпадение, что ты тоже оказался в Кавалезе в те выходные?
Макс хитро глянул на нее и признался, не в силах сдержать улыбку:
– Не было никакого совпадения, cara. Просто я «случайно» оказался неподалеку от тебя в конце рабочего дня в пятницу. Придя в себя от сообщения, что ты все-таки едешь кататься на лыжах, я вспомнил, что и сам давно не был в горах.
– Ты до этого не собирался… – ахнула она.
– Конечно, не собирался, – согласился он. – Но мне не составило никакого труда позвонить другу и договориться с ним относительно шале. Я поехал в Кавалезе рано утром в субботу и провел немало времени в безуспешных поисках.
– Ты искал меня!
– Я прочесывал город, пока не пришел в ярость оттого, что так одержим тобой. В конце концов, решил, что с меня хватит, что ты, наверное, поехала в Гермис… Но и там тебя не оказалось. Находясь уже в полной прострации, я решил, что физические упражнения могут пойти мне на пользу, и сел в кресло канатной дороги, чтобы подняться выше. Было уже поздно прыгать, – улыбнулся он, – когда я увидел тебя направлявшейся к тем деревьям.
– Ты увидел меня с канатной дороги? – переспросила она.
– И, боясь снова потерять тебя, никак не мог дождаться, пока это чертово кресло прибудет на место.
– Ага, – вздохнула она и вспомнила: – А я вышла на лыжный спуск.
Он помотал головой.
– Это я спускался не там, где положено. Но мне было необходимо добраться до тебя. Совершенно необходимо, – нежно сказал он. – И меня немыслимо обрадовал твой страх, когда, стараясь избежать столкновения, я повернул слишком резко и не удержался на ногах. Я был так рад этому страху, – жульнически улыбнулся он, – что, хотя со мной все было в порядке, вдруг услышал, что заверяю тебя в обратном.
– Негодник! – с любовью воскликнула она.
– Это точно, – согласился Макс. – Но – пусть я не понимал природы своих чувств к тебе – я точно знал, что не хочу, чтобы ты жила в какой то гостинице, пока я в одиночестве сижу в шале. После ужина и последовавшего за ним разговора я был совершенно очарован тобой. Потом, моя милая, дорогая Элин, мы начали заниматься любовью, и я пропал.
Элин пребывала в мире грез и вовсе не хотела возвращаться оттуда, но, вспомнив, как все это было, просто не могла не спросить:
– Макс… я… э-э… слишком… поторопилась?
– Слишком поторопилась? – серьезно переспросил он, вглядываясь в ее взволнованное лицо. – Что ты имеешь в виду, cara? – мягко спросил он.
Элин сглотнула, но отступать было поздно. Макс хотел, чтобы она его поняла, хотел избавиться от всех недоразумений… И она хотела того же.
– Когда мы… э-э… любили друг друга… я подумала, что ты… э-э… остановился, потому что я слишком быстро сдалась… – Она замолчала, увидев его изумленное лицо.
– Нет! – с чувством воскликнул Макс. – Вовсе не поэтому! – запротестовал он. – Любовь моя, неужели ты не понимаешь, что я забыл обо всем, наслаждаясь твоим теплом, твоей естественностью? Пока ты не произнесла слов «Я никогда еще не хотела мужчину», я не думал ни о чем, кроме нашего общего восторга.
– Мои слова все испортили? – нерешительно спросила она.
– О, Элин, Элин! – воскликнул Макс, прижимая ее крепче. – Ты ничего не испортила! Я с ума сходил от желания. Но когда ты сказала это, я вспомнил, что буду у тебя первым, что лишу тебя невинности. Я не стал желать тебя меньше, но не знал, как отнестись к этому. Единственное, в чем я был уверен, так это что наш разговор о твоей семье, о твоей боли от неожиданного развода родителей сделал тебя беззащитной. А вдруг наутро ты возненавидишь меня за то, что – беззащитная по моей вине – отдалась мне?
– О! – вздохнула она в восхищении. – О, Макс, ты и вправду чудесный!
– Говори мне это всегда, – улыбнулся Макс. Они поцеловались и сидели, тесно прижавшись друг к другу, пока, будто решив разобраться со всем сразу, Макс не признался: – Я не слишком хорошо чувствовал себя в воскресенье утром.
– Конечно! После ночи на жесткой кушетке… – вспомнила она.
– Если бы только это, – сказал он. – К тому времени ты настолько завладела мной, что я уже не знал, на каком свете нахожусь. Но одно мне было ясно: ты должна быть рядом. Что было невозможно, потому что при виде тебя меня охватывало непреодолимое желание – обнять тебя и не выпускать из своих рук. Но накануне вечером я уже обнимал тебя, а вышло из этого то, что вышло…
– Поэтому ты стал держать меня на расстоянии, – вставила Элин.
– Поэтому вместо приятной беседы мы обменивались колкостями, – согласился он. – Мы поехали на прогулку, и я узнал, любимая моя, что из-за страха перед долгами ты продала машину. Я чуть не умер от сострадания, услышав это, но ты снова огорошила меня, обвинив в разорении Пиллингеров. Ты все еще считаешь виноватым меня? – мягко спросил он.
Элин помотала головой.
– Крушение надвигалось давно, – признала она и продолжала, не желая оставлять ничего недосказанным: – Я не раз говорила Сэму, как плохо обстоят дела, но, наверное, мне не хватило настойчивости. Когда Хаттон, наш главный оптовик, обанкротился, задолжав нам многие тысячи, и после этого поставщики отказали нам в кредите, мы уже не могли удержаться на плаву. Э-э… между прочим, Гай, мой сводный брат, подал заявление в твою фирму – на место Хью Баррелла.
– Ну так мы проследим, чтобы он получил это место.
– О, Макс, – просияла она, любя его еще больше. – Но Гай действительно блестящий дизайнер, – сочла необходимым добавить Элин.
Тем больше причин принять его на работу, – улыбнулся Макс и, наслаждаясь ее радостью, продолжал:
– Когда твой отчим оправится настолько, что будет в состоянии говорить со мной на эти темы, я мог бы обсудить с ним возможность сотрудничества. Я предложил бы ему место консультанта по художественному конструированию в моей фирме.
– Правда? – возбужденно воскликнула она.
– Я уверен, что у него огромный опыт, накопленный годами, и этот опыт не должен пропадать даром, – пояснил Макс. – Но любимая, – продолжал он, не спуская с нее нежного взгляда, – сейчас ты интересуешь меня больше, чем кто-либо иной, так что вернемся к нашему разговору. Знай же, что тогда в Кавалезе я был так переполнен чувствами, что ничего не соображал.
– Но что-то же вернуло тебе способность мыслить?
– Увесистый лыжный ботинок, который швырнула в меня некая зеленоглазая блондинка. Тогда я понял, что, черт возьми, мои душа и тело принадлежат этой женщине!
– Так вот когда ты понял!
– Я любил тебя почти с самого начала – теперь я знаю. Но тогда это было как вспышка яркого света, в котором я увидел, что люблю тебя, – и не смог бежать за тобой… потому что ты меня покалечила.
– Прости, прости, прости, – взмолилась она и потянулась, чтобы смущенно поцеловать его.
– Любимая Элин! – прошептал он и долго целовал ее. Когда он оторвался от нее, щеки Элин были пунцовыми. – На чем я остановился? – спросил он сдавленным голосом.
– Ты меня спрашиваешь? – удивилась еще не пришедшая в себя Элин.
Ее развеселил смех Макса. Но тут он вспомнил:
– Да, так вот. Я был совершенно не в состоянии передвигаться – я был привязан к дому.
– О, Макс! – воскликнула Элин, снова приходя в ужас от мысли, что все это сделала она. – Прости меня!
– Ты лучше потом поцелуй меня, – предложил он, ухмыльнувшись, и продолжал: – Дома, сходя с ума от мыслей о тебе, я попытался сосредоточиться на чем-то другом и позвонил Фелиции – распорядился отменить мою поездку в Рим и привезти мне работу. – Он улыбнулся. – Но ты настолько завладела моими мыслями, что, прежде чем Фелиция добралась до меня, я уже звонил тебе. Я хотел попросить, поскольку не могу приехать сам, чтобы ты приехала ко мне.
– Милый, – горевала она, – а я бросила трубку.
– Кажется, я упоминал твой дивный темперамент… – великодушно простил он ее. – Тем не менее я выяснил, что новость о моей травме уже достигла тебя и что ты ей не поверила.
– Нет, – призналась она.
– И кто бы мог винить тебя за это? Однако, поскольку реакция на новый звонок была бы прежней, мне оставалось только ждать. Завтра, говорил я себе, ты все узнаешь.
– Фелиция?.. – догадалась Элин. – Поскольку ты не мог ступить на ногу, ты решил, что назавтра Фелиция, возможно, расскажет мне обо всем?
– Что значит «возможно», милая Элин! – возмутился он. – Я все продумал еще до ее приезда. Она должна была особенно подчеркнуть серьезность моей травмы, рассказать, как я споткнулся о лыжный ботинок, и тогда, я надеялся, ты более благосклонно выслушаешь мое официальное предложение.
Официальное предложение? У нее екнуло сердце. Как волшебно это звучит, даже если означает только – на его латинский манер – начало ухаживания за ней.
– Милый мой! – вздохнула она, и Макс поцеловал ее с таким упоением, что потом лишь усилием воли заставил себя вернуться к рассказу.
– Можешь ли ты представить мое изумление, – проговорил он, мрачнея от воспоминаний, – представить, как я был ошеломлен, когда приехала Фелиция и в ответ на мой вопрос о том, откуда ты узнала о «растянутой ноге», рассказала о твоей утренней просьбе – перевести обратно в Англию! Когда Фелиция уточнила, что ты обратилась к ней с просьбой до того, как она сообщила тебе о «второй» травме, мне стало ясно: я причинил тебе страшную боль и ты уезжаешь из Италии именно поэтому.
– Так оно и было, – призналась она.
– Больше никогда в жизни я сознательно не причиню тебе боль, – поклялся он и едва ли не торжественно запечатлел поцелуй у нее на лбу.
– Кроме того… гм… – Элин пришлось откашляться, чтобы договорить признание до конца. – Кроме того, я безумно ревновала тебя к Фелиции.
– Ты ревновала? – просиял он. И только потом поразился: – К Фелиции?
– Ну да, ну да, я знаю, что ошибалась, но… я ведь тоже с ума сходила по тебе – не забывай об этом. Когда Фелиция сказала, что у тебя травма – а я не поверила в это ни на секунду – и что через несколько минут она едет к тебе домой по какому-то делу, я просто сложила в уме два и два и получила, естественно, пять.
– Прощаю тебе только потому, что ты испытала эти адские муки ревности, – великодушно постановил он. Но все же поинтересовался: – Так ты поэтому сбежала из Италии, не сказав никому ни слова?
– Ну, не только поэтому, – призналась она. – Мне было больно, меня мучила ревность, ты отказался от меня и… – Она замолчала, когда Максова рука прижала ее и полился такой эмоциональный поток итальянской речи, что Элин без перевода догадалась – он уверял ее, что никогда не смог бы отказаться от нее. – Так или иначе, – подытожила Элин, улыбкой говоря ему, что боль прошла, – твой телефонный звонок был последней каплей.
– Cara! Любимая моя, – растроганно проговорил Макс.
Он целовал ее, он гладил ее лицо чуткими пальцами.
– Любовь моя! – выдохнула Элин и, чувствуя, что настоятельно нуждается хоть в капле юмора, спросила: – На чем я остановилась?
– Ты полетела в Англию, – напомнил он. – Вот не ожидал, что ты выкинешь такую штуку, прежде чем я успею почтительнейше объясниться с тобой.
– Пожалуй, ты не совсем ошибался, говоря о моем темпераменте, – проворковала Элин. И спросила: – Кстати, как ты узнал о том, что я улетела?
– Ну, это было просто. Гораздо труднее было понять почему. Ты оставила ключ от квартиры портье. Он позвонил моему личному секретарю на следующее утро и спросил, держать ключ при себе или передать ей. Фелиция позвонила Тино Агосте, который сказал, что ты никогда не опаздывала на работу, но тебя еще нет, а вчера ты ушла раньше из-за мигрени.
– Мигрень я придумала, – призналась Элин.
– Вы слишком много врете, мисс Толбот, – заявил Макс.
– Сам такой! – воскликнула она и рассмеялась, но тут же посерьезнела. – Значит, когда Фелиция в следующий раз позвонила тебе, она уже знала, что я улетела в Англию?
Макс кивнул.
– Сначала я не мог поверить. Потом понял, как обидел тебя мой обман. Значит, тебе было настолько больно, что эта боль победила даже страх перед долгами, ведь ты же фактически бросила работу! Новость я услышал в половине одиннадцатого по итальянскому времени. В десять тридцать пять мой мозг работал с такой скоростью и производил такие расчеты, что я едва вспомнил номер нашего телефона в Пинвиче.
– Ты начал подозревать… Ты звонил сюда? – спросила Элин, отчаянно пытаясь угнаться за его мыслью.
– Было ясно, что с такой ногой я не смогу добраться до Англии сам. Не забывая ни на минуту о том, как ты боишься долгов, я собирался связаться с отделом кадров и передать указание, чтобы жалованье по-прежнему переводилось в твой банк.
– Силы небесные! – воскликнула Элин в изумлении.
– Но не успел я произнести твое имя, как мне сообщили, что четверть часа назад Элин Толбот подала заявление об уходе. «То есть сегодня мисс Толбот на работе?» – спросил я, просто не поверив услышанному.
– Я… э-э… Гай, мой сводный брат, решил, что я своей безответственностью бросаю тень на всю семью и, следовательно, лишаю его шансов получить работу в твоей компании, – объяснила она.
– Милая, милая Элин, значит, ты сделала это для него? Ну, неважно, – продолжал Макс. – Услышать, что ты еще там, узнать, что ты будешь там с понедельника до пятницы на протяжении следующих четырех недель, уже было для меня каким-то облегчением. У меня, конечно, был твой адрес, но до сегодняшнего дня, когда я, наконец, смог надеть на ноги туфли – да и то на пару размеров больше, их добыла для меня моя славная экономка, – я никуда не выходил.
– Так сегодня первый день, когда ты смог надеть хоть какие-то туфли?
– Да. И тотчас же поспешил сюда, чтобы добраться до тебя и… – он замолчал и глубоко заглянул ей в глаза, – и, скорее всего, остаться в дураках.
– Ты думал, что я не люблю тебя?
– Ты не поверишь, насколько я измучился сомнениями. Когда я прилетел сюда и как-то сумел взять себя в руки, мне до боли захотелось услышать твой голос. Я набрал номер – и снова начал сомневаться… от резкости твоего тона. Поэтому и мой тон стал резким.
– Ты не собирался говорить со мной так?
– Ни в коем случае! Я десятки раз перед тем повторял твое имя. «Элин, не могла бы ты?..» «Элин, могу я тебя попросить?..» «Это Макс, Элин… Элин, мне нужно за столько просить у тебя прощения – не могла бы ты прийти ко мне?» И что же я сказал?!
– «В мой кабинет, мисс Толбот! Немедленно!» – рассмеялась она.
– Милая, милая моя мисс Толбот, – прошептал он. – Я так люблю тебя! – Он сжал ее в объятиях, и они целовались до бесконечности. Потом Макс оторвался от нее и, глядя в ее пылавшее лицо, сказал нежно, чуть охрипшим голосом: – Милая, я вел себя так неправильно, что сейчас мне очень важно сделать все как следует. – Он посмотрел на нее долгим любящим взглядом и произнес: – Поэтому сейчас, моя любимая, я хотел бы, с твоего позволения, поехать с тобой и быть представленным твоей семье.
– Моей с-семье? – опешила она.
– Точнее, за отсутствием твоего отца – твоей матери, – пояснил он.
– А! – воскликнула она, и ее округлившиеся зеленые глаза стали еще больше. – Х-хорошо… конечно… – заторопилась она. – Я рада буду познакомить тебя со своей семьей, но… но как же твоя нога?
– Моя нога?
– Ты сможешь идти? – обеспокоенно спросила она.
На дороге к ее дому были ухабистые участки. Даже поездка в такси, вероятно, окажется болезненной для его ноги…
– Я смогу идти, – заверил он ее, и лицо его стало торжественным. Она и так не отводила глаз, но туг просто впилась в него взглядом, услышав: – И сделаю все для того, чтобы в один из дней на следующей неделе предстать вместе с тобой перед церковным амвоном.
– Перед церковным амвоном! – воскликнула она звенящим голосом.
– Аmоre mia, – прошептал Макс, – а о чем же я говорил тебе все это время, если не предлагал стать моей женой? – Женой! Сердце Элин застучало оглушительно… И вдруг она заметила в глазах Макса нечто похожее на панику, когда он спросил: – Ты пойдешь за меня, Элин?
– Милый мой! – воскликнула она. Разве можно отказаться! Она расцвела счастливой улыбкой. – Э-э… пожалуй, нам действительно стоит съездить к моей матери… – Этим все было сказано, и Макс закрыл ей рот поцелуем.


Предыдущая страница

Читать онлайн любовный роман - Правдивый лжец - Стил Джессика

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9

Ваши комментарии
к роману Правдивый лжец - Стил Джессика



конец немного приторный, а так ничего почитать можно
Правдивый лжец - Стил ДжессикаЯна
24.12.2011, 0.34





миленько
Правдивый лжец - Стил ДжессикаКира
18.01.2012, 4.00





Всем советую! Любовь*
Правдивый лжец - Стил ДжессикаКатя
14.03.2012, 17.53





Обороты "Силы Господни" и "Силы небесные" встречаются раз 100.Разочаровала глава9:муть с выяснением кто и когда влюбился.А так можно почитать от делать нечего. 7/10.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаОлеся
14.03.2012, 21.38





Точно муть! Еле дочитала
Правдивый лжец - Стил ДжессикаАнна
7.06.2012, 20.55





Плохая концовка.
Правдивый лжец - Стил Джессиканаталья
17.11.2012, 21.52





Скукота неимоверная.Чтобы не терять время попусту,рекомендую прочитать последнюю (9) главу.В которой все описано до мелочей из предыдущих(8-ми)глав.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаНИКА*
11.12.2012, 20.13





Полностью согласна, достаточно прочитать главу№9 - вот и весь роман.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаСветлана
21.05.2013, 13.12





Не смогла прочесть роман до конца, слишком приторно! :(
Правдивый лжец - Стил ДжессикаЕлена
6.07.2013, 14.12





Бред! Опять таки те же "Силы небесные" :) А!!!!!!Кому взбрело ставить такие высокие оценки???!!!Нормальный только ГГерой. Да, читайте только 9 главу,потратите зря время.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаНаталья
30.08.2013, 23.34





Это,что то нереальное местами переходящее в бред.А выражение Страсти Господни повторяющиеся постоянно это просто ужас!!!
Правдивый лжец - Стил ДжессикаЛена
7.09.2013, 16.07





Ну да,концовка затянута черезчур!Но это лучше,чем когда в конце Гг-ня захлебывается слезами и молит любви на коленях.Только за это ставлю 8 из 10.Читайте обязательно!И да,если поджимает время,можно просто прочесть главу 9!))))
Правдивый лжец - Стил ДжессикаНаталия
13.09.2013, 6.29





Ну да, концовка затянута черезчур! Но это лучше, чем когда в конце Гг-ня захлебывается слезами и молит любви на коленях.Только за это ставлю 8 из 10.Читайте обязательно! И да, если поджимает время, можно просто прочесть главу 9! ))))rn rnНаталияrn rn13.09.2013, 6,29rnПереводчик Google
Правдивый лжец - Стил ДжессикаBelfegor
13.09.2013, 9.23





девочки спасибо что посоветовали не тратить время и прочитать г.9 я довольна!спасибо!!!!!!
Правдивый лжец - Стил Джессикаалекс
28.11.2013, 9.59





Вот это муть! В первую десятку самых бездарных ахиней.кто сомневается, прочтите 9 главу, собственно, это все
Правдивый лжец - Стил Джессикаэли
28.11.2013, 13.04





Решила без просмотра комментариев почитать, вроде начало интересное, середина романа это " Силы небесные и силы господни",а концовка просто "сахарный сироп" что аж зубы сводит.Не советую ни кому зря по тратила время, и свое зрение. 2 за начало романчика.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаЗара
8.08.2014, 18.02





Мой вердикт - роман нуждается в редакторской правке, местами руки так и чесались подправить, но с тяжёлым вздохом приходилось закрывать глаза в особо нереалистичных моментах. Главная героиня чрезвычайно привлекательна и все вокруг на неё сразу же западают, ну бывает, конечно, но все равно как-то странно: чтобы прям все с кем она общалась, с места в карьер проникались к ней такой симпатией, что аж на все готовы лишь бы добиться взаимности или отомстить! Дальше - молодая девушка 23-х лет (если не ошибаюсь) без специального образования, прикипев всей душой к процедурам умножения и вычитания, что бы вы думали?... Ни много, ни мало берет на себя управление всей фирмой отчима!!! О как! И как они без неё, дегенераты, справлялись?! Это ещё не все. После разорения фирмы отчима (а она, конечно, здесь ни при чем, наоборот, столько раз предупреждала, никто не слушал) опять же без специального образования и документов его подтверждающих поступает на работу в другую фирму. Ну конечно, начальником отдела, кем же ещё? После таких моментов создаётся впечатление, будто автор считает всех читателей полными дураками, для которых и такая откровенная бредятина прокатит. Неприятно. Если бы не это, получилось бы миленько. Не знаю, зачем надо было так утрировать. Несколько раз порывалась бросить читать, но дочитала. Поэтому 8,5 баллов.
Правдивый лжец - Стил ДжессикаЕкатерина
11.09.2014, 10.12





даже 9 главу не осилила...
Правдивый лжец - Стил Джессикаирина
12.02.2015, 17.03





даже 9 главу не осилила...
Правдивый лжец - Стил Джессикаирина
12.02.2015, 17.03








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100